Дерзкая. Тайный поцелуй

Но я ошибся. Адри, расправившись с клешней, выпивает ром и сообщает.

— Больше алкоголя не надо. А ты машину оставишь здесь?

— Уедем на такси. — отвечаю ей. — Машину отгонят, я позвоню. Есть такая служба. Иногда можно, особенно если сидишь и общаешься с девушкой.

— Которую утром заставил…

— Стоп! — прерываю ее. — Так, давай сразу кое-что проясним. Никто никого не заставлял, Адри. Я просто проверю твою работу и все.

— Тогда почему это, а не… что-то другое?

Краб кажется сухим и на вкус как песок. Адри смотрит требовательно, аж в сумую глубину души. Но я отказываюсь понимать ее возмущение.

И краб снова становится сочным и нежным.

— Ты делаешь то, что выпадет. Подписываясь стать ветеринаром ты же не ожидала, что тебе придется все время гладить милых зверюшек и максимум — перевязывать им симпатичные хвостики? У нас работа не самая благодарная, Адри. Наши пациенты могут укусить, оцарапать, они не испытывают к нам благодарности. Максимум — терпение.

— А мне овчарка руки лизала. — вдруг говорит Адри. — Когда я ей лапу промывала после укуса другой собаки. Это еще в России было и…

— Это очень воспитанная овчарка.

— А ты быстро выгорел.

От такого заявления я лишь усмехаюсь. Слышу подобное не первый раз.

— Просто я принимаю тот факт, что порой надо принимать решения, которые сам раньше не одобрил бы. Мне проще лечить животного с ясным разумом. А если станешь рыдать как каждым пациентом, то скоро или спятишь, или сопьешься.

— Никто не просит рыдать, но…

— Нет. — жестко припечатываю я. — Именно рыдать, в то время когда надо собраться и помочь. Если берешь себя в руки, то шансов на спасение у животного сразу становится побольше.

— Взять бы эту ногу и…

— Я не хочу знать как далеко распространится предел твоих фантазий, Адри. Ешь давай. Медитируй.

Через час, Адри сдувает со щеки прядь волос и шипит:

— Медитировать? Мне крушить направо и налево хочется!

Перед ней остатки первого краба. А впереди второй!

— Еще рому? — не могу удержаться от усмешки. А в ответ мне мрачный взгляд и ответ:

— Спасибо, мне и без алкоголя уже весело.

На второго краба у нее уходит тоже около часа. От моей помощи Адри категорически отказывается. Я и не настаиваю. Мне нравится, что наша встреча так затянулась, мне нравится смотреть на Адри. То, как она облизывает губу, как хмурится, как говорит, в конце концов. Один ее акцент чего стоит!

— Почему ты не приехала сразу с матерью?

— Зачем? — удивляется Адри. Она расправляется с клешней, при этом выглядит несколько кровожадной. И щипцами размахивает слишком бурно.

— Я так понимаю вы с ней очень близки.

— Ага. Потому мама и не пыталась утащить меня с собой. То есть, она, конечно, уговаривала. Но мне хотелось тогда самостоятельности и все такое. Тем более не хотела бросать личную жизнь.

Внутри колет. Неприятно и резко. Хотя о чем я? Передо мной красивая молодая женщина, далеко не глупая, с чувством юмора. Конечно, у нее были мужчины.

А вот насчет того, что будут, я думать не хочу. Иначе покалывание станет невыносимым.

— А теперь уже не хочешь самостоятельности.

Мне хочется выпить ром из горла. Залпом. Я никогда этого не делал, но кажется сейчас подходящий случай. Конечно, не отваживаюсь на такое.

— Просто решила изменить жизнь. — коротко отвечает Адри. — Итак, раз сегодня обед откровений, то может скажешь честно какого хрена позвал меня завтра? Или уже передумал?

— Дейв Райн своих решений не меняет. — парирую я. — А в чем проблема?

— Ну-у-у — она чуть наклоняет голову к плечу, отчего сердце делает переворот. — Наверное, в том, что меня зовет в такую поездку мой фактически босс, у которого роскошная девушка и явно куча друзей. И любой бы составил компанию.

А вот и не признаюсь. Тем более я почти и не вру, когда отвечаю.

— Говорю же, мне нужен кто-то с раздвоенным языком и все.

— А меня не засудят за оскорбление?

— Так не оскорбляй. — пожимаю я плечами. — Ладно, Адри, просто хочу пообщаться с умным человеком. Ну и показать тебе винодельни заодно. Никого из моих друзей этим не удивишь. Да и поездка скорее с деловым оттенком, надо выбрать место для банкета. Так что?

— Буду думать.

Ну да, как же иначе.

Мы выходим из ресторана лишь через два с половиной часа. На улице пасмурно, но тепло. И эта влажность, которая особенно чувствуется весной. Я подставляю лицо теплому ветру, вдыхаю запахи родного города. Адри рядом с интересом оглядывается.

— Не была в этой части?

— Еще нет.

Я вдруг невольно пытаюсь смотреть вокруг ее взглядом. Перекресток, не самый шумный, но и не тихий. Деревья с набухшими почками, торговый молл напротив. Ничего не бросается в глаза. Но при этом запахи моря и весенних цветов вливаются отовсюду.

— Красиво. — бормочет Адри. — Спасибо за обед, а вот и мое такси.

Вот тут просто удар под дых. Я запланировал, что мы едем на одном такси. Пусть еще немного побыть рядом, и обменяться парой колкостей. Это заряжает почище энергетика. Сейчас чувство, что могу бегом домчаться до дома.

Ну да, или до Луны стартовать на энергии либидо.

— Погоди…

— Нет-нет. — ахает Адри притворно. — Ты большой мальчик, док, сам доберешься. А у меня кошка дома не поглажена, книга не дочитана, пробежка не пробегана и все такое. До завтра, скинь мне адрес, куда подъехать сообщением.

Она направляется к темно-серому автомобилю, что только подъехал. Но вдруг замирает. А когда поворачивается, то взгляд немного сумасшедший. И недоверчивый. Мол, неужели я это делаю?

Два шага, она встает возле меня. Запах духов, легкий, точно еще один отголосок весны. А затем мгновенное прикосновение ее губ к моим. Точно разряд и прямиком в сердце. И контрольным — в мозг. Я только успеваю ощутить вкус рома на губах, как Адри резко отстраняется и буквально впрыгивает в такси.

— Это же… — я не сразу замечаю что говорю пусть и тихо, но вслух. — Это…это ром или женское "я так хочу"?

Чую, юмор тут не помешает.

Глава двадцатая

— Ты сегодня припозднилась.

Голос мамы доносится из гостиной. Из холла я слышу как бормочет телевизор. Наверное, смотрит сериал или новости. Прислушиваюсь: ага, новости. Что-то про планируемые праздники.

— Я…я заезжала пообедать.

— Обед — дело важное. У тебя поэтому голос дрожит?

Дрожит? Я прикладываю пальцы к губам, в зеркале мое отражение повторяет жест. Я опять бледная, а вот щеки красные, как и губы. Взгляд дикий, как у уличной кошки. М-м-м, я бы сказала даже похотливый. Всю дорогу в такси я смотрела в окно, а в голове изумленный взгляд Дейва. В тот момент когда я его поцеловала.

Сама не знаю как это произошло. Просто в один момент мое "хочу" пересилило разумное "нельзя". И так получилось…

Короче, теперь у меня с Дейвом два поцелуя, куча столкновений в местных туалетах и тысяча взглядов.

Я прокрадываюсь в гостиную. Мама там свернулась клубком на диване, рядом спит Нира. Обе выглядят такими довольными.

— А ты…

— Я собрала вещи. — зевает мама. — Завтра с утра уезжаем с подружками. Присмотришь за Рэем. Дочь, что с тобой? У тебя вид, точно ты ограбила банк и удирала от полиции.

— Ну я…

Если я никому не расскажу меня просто разорвет изнутри от эмоций. Внутри меня все бурлит, полыхает, требует уже сдаться. Теперь я понимаю когда эмоции и мозг начинают спорить. Точное ощущение, что сходишь с ума.

— Ма-а-ам.

— Что дорогая?

Нира тоже приподнимает голову, зевает во весь рот и снова засыпает. Ей все равно как там у меня на личном фронте. Она просто отдыхает.

— Я сейчас, — сглатываю и тараторю. — Я сейчас сидела в кафе, выпила ром с боссом, который вроде как приводил меня в себя после того как мне пришлось усыпить больную собаку. Скажи это нормально или нет? Фух!

Ф-ф-фак, я чувствую себя школьницей, которая впервые влюбилась и хочет с кем-то поделится. А мама еще так внимательно наклонила голову к плечу. В руках чашка с чаем, на самой — клетчатый домашний костюм. Наслаждается человек жизнью. Нира явно берет с нее пример. А я помню как мама работала на трех работах, потому что папа скрылся и алименты не платил. Потому что мы снимали квартиру, а еще помогали бабушке и дедушке. Это потом она нашла работу переводчиком и стало чуть полегче. А я в институте подрабатывала с первого курса, чтобы стараться не просить у мамы денег. Помню как она приходила домой ближе к одиннадцати вечера и просто падала на кровать. А вставала в шесть. И я вместе с ней.

Так что понимаю, почему сейчас она старается наслаждаться жизнью. Понимаю, почему она работает для удовольствия.

— И-и-и? — подначивает меня мама. — Пока не вижу состава преступления, дорогая.

— Просто это не прям вот босс, но я его ассистентка. А еще это он позвал меня завтра на винодельни, куда едет с его братом и золовкой. А еще у него есть девушка, потому не понимаю…

— Стоп! Тебе неприятно, что он так себя ведет?

— Приятно! — вырывается у меня.

Ф-ф-фак, опять щеки как помидор. Взрослая самостоятельная женщина, а все туда же.

— М-м-м, и в чем проблема? — удивляется мама.

— Он мой босс и у него уже есть девушка!

— А-а-а, да да, рабочая этика и угрызения совести. Дорогая, ты в курсе, что все это, я про запрет отношений на работе, в основном для того, чтобы пресечь домогательства. И да, поверь, романы среди коллег здесь встречаются весьма часто. Другое дело, что их стараются не афишировать. И признаются если дело заканчивается свадьбой, ну или совместным житьем.

— Но… это правда?!

— Нет, ну я могу ошибаться. — тянет мама с такой хитринкой в голосе. — Но у меня есть друзья, две пары, которые познакомились на работе. Одни так два года шифровались, потом пригласили всех на свадьбу. Та-дам! А этот твой босс симпатичный?

— Он… — я лихорадочно пытаюсь подобрать определение Дейву. — Он настоящий. И он часто бесит.

— О-о-о-о-о, — тянет мама, — тут похоже не просто флирт, тут кое-что серьезное. Хочешь совет? Выполнять ты его не обязана.

— Хочу!

Но вместо совета мама вдруг округляет глаза и вскрикивает. А Нира рядом с ней начинает биться в конвульсиях. Это уже не просто судороги, это приступ эпилепсии. Миг, и я оказываюсь рядом.

— Не трогай ее! — останавливаю маму.

Сама слежу за Нирой. И мысленно отсчитываю секунды приступа.

— Что… что с ней! Господи, Адри, она описалась!

На светло-коричневой коже дивана и правда расплывается лужа.

— Да, такое бывает. — отвечаю я. — Ну, милая, ну все хорошо. Ф-ф-фак! С какой дури то?!

Приступ длится почти двадцать секунд, а затем отступает. И оставляет Ниру с круглыми глазами, тяжело дышащую и дрожащую.

— Мам, принеси плед. — прошу я.

— Адри, что с ней?

Я понимаю состояние мамы. Она не ветеринар, а со стороны такой приступ смотрится жутко.

— Эпилепсия. Не знаю пока отчего. Но попробую выяснить.

Я укутываю Ниру в плед, и отдаю маме. Пока та воркует над ней, вытираю диван, а потом сажусь с планшетом.

— Так… — бормочу себе под нос. — Возраст десять лет. Давай, Нира, еще раз пройдемся по твоим анализам и обследованиям. Трам-пам-пам.

Я отрываюсь от планшета только часа через три. Голова гудит от информации. А вопросов стало ничуть не меньше. В чем-то Дейв прав, нам всем тяжело соображать, когда дело касается кого-то близкого. А Ниру я успела полюбить. И теперь ловлю себя на растерянности, на ощущении бессилии.