Доктор. 2.

— Лёша, давай сейчас определимся, — явно делая над собой усилие, медленно говорит Бахтин. — Если ты звонишь мне как друг — давай менять тон. — Бахтин выдерживает паузу, ожидая реакции собеседника, но тот молчит. — Если же как официальное лицо — то я тебя сейчас не обрадую.

— Я тебя внимательно слушаю, — также сухо раздаётся в трубке.

— Ну если так — то иди в жопу, Лёлик. Пойди послушай кого-нибудь другого. Я так понимаю, тебя твои люди "зарядили" на предмет выравнивания линии фронта. НО забыли тебе сказать. Что твоим налоговым подразделениям вместе с финиками нечего делать в роддоме, в зоне оперблока. По случайности, охраняемого.

— Олег, подожди, я не знал… Это…

— Некогда мне ждать. Если ты такой резкий, то жду тебя завтра к десяти. Для организации взаимодействия. По теме незаконного обогащения естественных монополистов при полном попустительстве твоей налоговой. Которая позволяет тарифицировать одну и ту же услугу в адрес КСК по четыре раза, причём в масштабах намного больше районных, а налогов не берёт и за один раз. Выдавая льготы в ручном режиме. Суммы — на миллиарды в год. А как только мы стали наводить порядок — твои тут же с финиками на редкость быстро поладили и почему-то первым местом, куда они направились, оказалась палата моей жены. В роддоме. А шли они с физзащитой.

— Олег, я не зна…

— Иди в жопу. Повторяю второй раз. Жду завтра. Заодно и всё проясним… Я не в ресурсе сегодня.

Был не прав. Извини. — полностью меняет тон собеседник, но Бахтин уже отключается.

Глава 10

— … таким образом, мы подходим к «китам» успешности банка, как бизнеса, — поясняет Роберт Сергеевич. — Первое — обеспечение выдаваемых кредитов залогами. Давай поиграем в вопрос-ответ. Какие ключевые моменты в залоговом департаменте контролировал бы ты?

— Меня учили, что контроль всегда сводится к количеству и качеству. Не важно чего. — отвечаю, не раздумывая.

Мы оба поневоле втянулись в беседу.

Лично мне банально интересно: такой информации, в сжатом виде, от компетентного источника я могу просто нигде в другом месте не получить. А информация лишней не бывает.

По Роберту Сергеевичу вижу, что ему беседа тоже приятна. Вероятно, ему просто некому передавать знания и опыт: Лена — девочка и врач, и её интересы явно не на его волне. А когда любишь своё дело, общаться на его тему всегда хочется.

Банк — не та тема, которую можно обсуждать с кем-то кроме самых близких, по понятным причинам. А близким Роберта Сергеевича его дело наверняка не интересно.

— Применительно к банковским залогам, думаю, процедуры должны контролировать два базовых элемента. Первый: чтоб стоимость залога соответствовала сумме кредита. Хоть в каком-то приближении. Навскидку — нужен вагон процедур по оценке, передаче прав управления залогом, изъятия его при неуплате кредита и так далее — но это наверняка не на коленке сочинять. — вижу, что Роберт Сергеевич сейчас снова засмеётся.

— Ты даже не представляешь, насколько не на коленке, — действительно сквозь смех выдаёт он. — Залогами занимаются два с половиной департамента. А с безопасностью — все три. Но продолжай! Мне интересно!

— Вторая контрольная точка — это качество залога. Например, я вам передал в залог права на турбину своей электростанции, которую заказывал на ТурбоАтоме за очень большие деньги. Допустим, я не рассчитался по кредиту и вы забираете у меня залоговое имущество, саму эту турбину, — придвигаюсь ближе, чтоб опереть локти на стол.

— Изымаем, — продолжает тихонько смеяться Роберт Сергеевич, — не забираем. Продолжай!

— Спасибо. Значит изымаете. И сталкиваетесь с тем, что сама турбина стоимостью в десяток миллионов — штучное и уникальное изделие. Которое нужно в одном единственном месте: именно на моей электростанции. Поскольку никуда в другое место она не станет ни по конфигурации, ни по композитному составу. Вот с одной стороны — у меня есть все документы, и это правда: турбина обошлась в десятки миллионов. С другой стороны, продать вы её сможете только по цене металлолома. Понятно почему.

— Спасибо, и развеселил, и обрадовал, — продолжает веселиться в кресле Роберт Сергеевич. — Не подумай дурного, я сейчас смеюсь не над тобой. А от умиления, что ли.

— Да без проблем. Я прав? По обоим пунктам? Или есть что-то ещё? — Я уже давно вижу искренность собеседника, потому его смех лично меня ни капли не напрягает. Жаль, что не реально вот так присесть поболтать со своим отцом…

— Прав в целом. Со своеобразной логикой, но прав. Кроме стоимости и ликвидности, есть ещё третий момент: имущественные права. Это если ты не можешь реализовать залог, например, потому, что один процент акций компании принадлежит Государству… но об это сейчас не будем… В целом прав, — улыбается отец Лены. — Спасибо, повеселил и обрадовал. Это же экспромт? Ты же ничего предварительно не читал по теме?

— Боже упаси, — открещиваюсь, — мне сейчас настолько есть что читать по анатомии и медицине, что на эту тему, извините, банально нет времени. Да и интереса не было — вот до разговора с вами. Хотя, тема не такая и скучная, — честно признаю. — в ближайшем рассмотрении. А ещё какая тонкость?

— Ну, еще — стоимость самих денег. Себестоимость, так сказать. Смотри, чтоб отдать под четырнадцать процентов годовых, их надо где-то взять дешевле.

— А какие тут источники?

— Традиционно — депозиты от населения, — пожимает плечами Роберт Сергеевич. — Но не в нашей стране и не в нашем случае. Догадаешься почему?

— Наша страна находится в первой десятке самых крупных по территории. А по населению мы в восьмом десятке, — тут даже задумываться не надо, всё очевидно. — Нам просто не хватит накоплений населения, даже если всё сдать на депозит, на финансирование всех программ развития такой огромной территории. Однозначно нужно привлекать извне. Роберт Сергеевич, а на самом деле откуда берутся деньги?

— А вот тут, конкретно в нашем случае, надо знать расклады. — отец Лены встаёт, включает электрочайник. — Есть места, где деньги очень дёшевы: их там много, вплоть до перегрева экономики, а инвестировать уже не во что. Так как маленькая территория и маленькое население.

— Вы сейчас о реальном месте? — для меня такая информация — откровение. Впрочем, сколько мне лет…

— Более чем, — удивлённо поднимает бровь Роберт Сергеевич. — Эмираты. Объединённые Арабские Эмираты. На их пару миллионов коренного населения не нужно столько денег, сколько на них «свалилось» за последние сорок лет. Им их в прямом смысле не во что вкладывать.

— А у нас есть ним доступ? — недоверчиво спрашиваю. Видимо, моё лицо выглядит очень скептически, потому что Роберт Сергеевич бросает заваривать чай, поворачивается ко мне и серьёзно говорит:

— Разумеется. Это — секрет полишинеля, но именно тут надо знать расклады. У нашего, теперь уже бывшего, президента есть дочери.

— Возможно, не интересовался… — бормочу.

— Есть, — смеётся Ленин отец. — Это не секрет. Муж одной из них — коммуникабельный и приятный в личном общении человек. У него просто хороший личный контакт с семьёй Аль Мактум. Ну дружат они попросту! Как говорится, начинали вообще безо всяких задних мыслей. На охоту вместе ездили, сейчас на яхте семьями ходят, — поясняет он, видя моё непонимание.

— А кто такие семья Аль Мактум?[1]

— Эмиры Дубая, — пожимает плечами Роберт Сергеевич. — Потому, при определенных связях и репутации, у банков нашей страны есть быстрый, простой и надёжный доступ к дешевым арабским деньгам Эмиратов. Конкретно Дубая, если говорить о нашем случае, — Роберт Сергеевич обводит рукой вокруг, имея в виду, вероятно, здание этого офиса.

— Например, у вас? — наконец доходит до меня после того, как вспоминаю, кем он был до банка.

— Например, у меня. — серьёзно кивает Роберт Сергеевич. — Благодаря репутации и опыту с предыдущей работы.

— Кстати, давно хотел спросить. А что вы думаете о нашем транзите власти, смене президента, передаче власти в верхах вообще без участия избирательного процесса — это если говорить на сегодняшний день? — задаю давно интересный мне вопрос, который до этого момента мне просто не с кем было обсуждать.

— Вообще обычно я такие темы не обсуждаю, — снова смеется Роберт Сергеевич. — но, принимая во внимание текущие реалии и личности…

Он наконец разливает заварившийся чай в две чашки, одну из которых подвигает мне:

— Я бы разделил твой вопрос на две части, — серьёзно говорит отец Лены. — Перспективы для страны и общества — это одно. Варианты лично нашей семьи — совсем другое. И первое со вторым имеют мало общего. Вот ты вначале уточни, какую из «веток» вопроса имеешь ввиду?

— А я пока не готов выбирать, — кажется, сегодня какой-то день откровений. Снова искренне говорю, что думаю. И не думаю, что сказать. — Я до этого момента себя не отделал от людей вкруг. Вы меня очень озадачили таким подходом. — пристально сверлю взглядом Роберта Сергеевича.

— Ну тогда давай так. На этом месте обсуждение скользких тем остановим, хорошо? Лично для меня этот вопрос намного принципиальнее остальных вопросов. — серьёзно отвечает взглядом Роберт Сергеевич. — А у тебя есть какое-то своё видение. Совпадать в оценке мы по определению не можем. Но и упираться в наши с тобой личные разногласия я тоже не хочу. Останавливаем тему?

— Да. Спасибо. — смотрю ему в глаза не менее серьёзно. — Я понимаю, что иногда самое лучшее, что можешь сделать для не чужих тебе людей, это просто не обсуждать конкретную тему. Тем более, источников влияния на ситуацию лично я у себя не просматриваю ни в ближайшей, ни в среднесрочной перспективе.

— Таких источников у себя не просматриваю даже я, — смеётся Роберт Сергеевич. — Ни в какой перспективе. Но на уровне концепции давай кое-что согласуем. — Он снова становится очень серьёзным. — Согласишься ли ты с утверждением, что, в случае любого государственного форс-мажора, вся семья — единое целое? И что в острых форс-мажорных условиях на улице, спаси Аллах, действовать по принципу «каждый за себя» — не конструктивно и подло по отношению к семье?

— В таком контексте, конечно, согласен, — и в голове не держу спорить с очевидным. — Но тут нельзя о чем-то договориться заранее. К сожалению, на все форс-мажоры нужно реагировать только по мере их наступления.

— Разумеется, — кивает отец Лены. — О большем и не говорю. Пока давай остановимся на этом.

Заговорившись на интересные для меня темы, спохватываюсь, когда до тренировки в зале остаётся меньше получаса:

— Роберт Сергеевич, спасибо большое и за обед, и за уделённое время, — не кривя душой, благодарю. — Но я сегодня уже одну тренировку пропустил, скоро вторая начинается. К сожалению, пора бежать.

— Конечно! — поднимается со стула Роберт Сергеевич. — Да ты меня тоже увлёк. Так что, интерес был взаимным.

— Не понимаю. Просвещали же вы меня? Я вам ничего нового не сообщил и не могу сообщить. Просто в силу возраста.

— Будут свои дети — поймёшь, — хлопает меня по плечу отец Лены. — Заходи.

Под взглядом Роберта Сергеевича, тщательно застёгиваю пакетик с камнями в наручный карман футболки на локте — от греха подальше; потом жму протянутую руку и выбегаю из банка уже не рысью, а полноценным галопом.

…

В зале Сергеевич затеял революцию. В отношении меня.

Все остальные работают, как обычно. Вовика сегодня вообще нет — занят где-то на объектах, без возможности вырваться на тренировку.

И только меня, натянув «лапы», Сергеевич гоняет по рингу так, что я, грешным делом, снова играюсь с гемоглобином в крови. Хотя это даже не бой, а так, побегушки.

В перерыве между раундами, задыхаясь, висну на канатах и спрашиваю:

— Сергеевич, а что это вы делаете? Почему мне тяжелее, чем с реальным соперником?

— Так я нагрузку тебе даю большую, чем в реальном бою, — посмеивается Сергеевич. — Причём на те зоны, которые в бою как раз из экономии «отключаются» автоматически.

— А зачем?

— Шура, у боксёра всегда должен быть резерв! А ты со своей нездоровой офп психологически вообще не напрягаешься — вижу же. ВРЕМЯ!

И Сергеевич, опять натянув «лапы» на ладони, начинает изображать ими вентилятор вокруг меня. Надо мной. Передо мной.

Я должен реагировать, как на реальные «дырки» и действия противника.

Я короткорукий. Потому, чтоб «проработать» все цели, которые Сергеевич показывает лапами, мне приходится челночить в предельном темпе. Плюс — поскольку не достаю (у Сергеевича, как и у Вовика, руки длиннее моих) — я вынужден помогать своим ногам[2], дорабатывая корпусом по принципу вперёд-назад-влево-вправо.

Теоретически это считается как бы не ошибкой, но некоторые кубинцы — Сергеевич показывал в записи — ломают стереотипы большинства. Причём «в разножку».

При этом, Сергеевич в рваном ритме обозначает контратаку, от которой я уже автоматически «ныряю» из любого положения.

Кажется, я поймал и ритм, и рисунок. Уж почти минуту живу спокойной жизнью, «прорабатывая» всё, что вылетает на «лапах» от Сергеевича. Только кислорода в кровь приходится добавлять принудительно…

На выходе из уклона, получаю «лапой» в ухо. Сергеевич глумливо посмеивается:

— ПЕРЕРЫВ!

Снова висну на канатах:

— Сергеевич, что это сейчас было? Когда лапой в ухо?

— А это считай, пока ты уклонялся, твой противник стойку поменял, — охотно отвечает Сергеевич.

Поскольку перемещаюсь я, а он почти что стоит на месте, он бодр, свеж и даже не запыхался.

— На что это он её поменял? — бурчу. — На пиво?..

— Зря ёрничаешь. Бывают очень неудобные люди. Которые боксируют одинаково хорошо и в право— и в левосторонней. Амбидекстеры по-научному.

— Да ну, такое бывает? — сомневаюсь вслух. — Наверное, придумали?

— Ага. — не спорит со мной Сергеевич. — Расскажи это Баранникову. Или Попенченко. Или тем, кто их знал в своё время… ВРЕМЯ!

— Ещё через несколько прилётов «лапы» мне в ухо, Сергеевич командует:

— СТОП! Ты не понимаешь ошибку?

— Нет, — сиплю я, пытаясь заглотить побольше воздуха. — Быстрее двигаться не могу. Работаю на максимуме.

— А тут дело не в скорости. Как ты ни мелькай, тебя всё равно достанут. Потому, что ты тактически не делаешь главного.

— Чего?

— А подумать?

— Да я сейчас как-то не в кондиции… — сиплю, вися на канатах спиной.

— ОШИБКА! ДУМАТЬ НАДО ВСЕГДА! В ОСОБЕННОСТИ — когда твой собственный рисунок боя приводит тебя вот в такое состояние! — Сергеевич тычет «лапой» мне в грудь, — и это при твоём-то бычьем здоровье! Урок номер раз: если ты сделал всё, что мог, но жопа только углубляется, значит, ты не правильно действуешь тактически!

Я автоматически отмечаю, что правило касается далеко не только бокса. Надо будет на досуге обдумать в полном объёме.

— «Выходить» из уклона надо только с ударом! — продолжает Сергеевич. — То же самое — из нырка! Тогда тебя защищает сам удар! В худшем варианте — будет просто размен ударами. Что тебе, насколько я понимаю и вижу по тебе, совсем не страшно. В отличие от противника. Это сейчас и будем работать!

— Сергеевич, похоже, сложные тактические схемы со мной вы всё же решили нарабатывать? — спрашиваю, шагая к Сергеевичу и пользуясь оставшейся до раунда паузой.

— Ориентиры сместились. — смущённо поясняет Сергеевич. — Я же отдаю себе отчёт в возможностях обычного человека. Мысль изначально была: ты должен хотя бы базовую технику заучить до автоматизма до этой области. Но у тебя так пошло, что глупо не брать то, что лежит. Базовую ты давно усвоил. ОФП — вот сейчас тебя дрочу, причем именно что индивидуальная тренировка, с учётом твоих особенностей. А тактические схемы — давно просятся. На такое здоровье и технику. Созрел, в общем…

И через следующие полтора часа даже у меня начинают плыть круги перед глазами. К вящему удовольствию Сергеевича, который, наконец, командует:

— Шабаш! — и начинает стаскивать с себя лапы.

— Что-то по вам не заметно, чтобы и вы устали, — сиплю, сдирая рукавицы.

— Так я ж себя не грузил. Так, на шаг — два ходил от центра. Тебя же мотал. — светится радостью Сергеевич, потом, правда, сознаётся, — Могу ещё кое что. Да и когда своим делом занимаешься, всё в радость. Я тебе сейчас боюсь что-то говорить, но по мере твоей подготовки у меня начинают рождаться далеко идущие планы… в твой адрес…

— Это какие? — живо реагирую на интересное.

— А вот нехрен. Давай область отпрыгаем — потом побеседуем… На эту тему.

…

После зала прихожу в дом, ставший неожиданно пустым. Лена на работе до утра. Вовик — на своей работе, где выкладывается изо всех сил, чтоб произвести хорошее впечатление. Асель — с Леной.