Журнальный

Мегана, Felicata

ЖУРНАЛЬНЫЙ

Первый понедельник июня оказался особенно трудным: в минувшие выходные редакция «Лучшего питомца» сдавала июльский номер, и теперь всех накрыла волна пофигизма: сотрудники по опыту знали, что ближайшую неделю можно расслабляться, реальная работа начнется не скоро.

Вадим неторопливо потянул на себя тяжелую дверь и, войдя в комнату, недоуменно огляделся: все сотрудники пребывали на своих рабочих местах и даже, кажется, изображали бурную деятельность.

— Привет всем, вы чего это в такую рань?..

— Ах да, Вадичек, ты ведь еще не знаешь, — ехидно протянула секретарша Оля, — у нас грядут перемены. Ждем-с новое начальство.

— Угу, — с удрученным видом подтвердила Катя, выпускающая, — мне в воскресенье Ирина Петровна звонила — она с сегодняшнего дня в Star Media ушла, новый проект открывать. То есть она вроде давно собиралась, а тут вот в одночасье решилось все… Обещала как-нибудь с тортиком заглянуть — попрощаться. Кого пришлют вместо нее… даже представить боюсь. — И девушка поежилась.

— Упс… — протянул Вадим, хлопая себя по карманам, — это дело надо перекурить…

— Хорошая мысль, — подхватил Алексей, вечно лохматый добродушный миляга-дизайнер.

— Только, пожалуйста, не прямо здесь, — сварливым тоном вставила рекламщица Лида, поправляя прическу. — Идите, дружочки, на кухню.

— Точно, и кофе налить заодно, — подхватила Катя и выпорхнула из-за стола. Она никогда не упускала возможности покурить в мужской компании.

— Катя, Катя, стой — тебя к телефону! — уже в дверях застиг ее оклик секретарши. Недовольно дернув плечом, выпускающая остановилась возле стола Олечки и перехватила трубку. При первой же фразе собеседника на лице девушки возникла скептическая гримаска, постепенно сменявшаяся недоумением. Произнеся напоследок что-то вроде «да-да, поняла, спасибо», она отняла трубку от уха и с изумлением и некоторым испугом уставилась на нее, словно в руке вместо куска пластмассы оказалась змея.

— Оля-я… — протянула Катя, — а скажи мне, звонок был с городского или по местной линии?

— А я помню? — откликнулась та, оторвавшись от бумажек. — Вроде из здания, но утверждать наверняка не буду. А что?

— Да видишь ли, некто, не соизволивший представиться, сообщил, что в течение ближайшего получаса нам надо ожидать явления нового начальства — оно уже движется. И еще — очень многозначительно этот некто посоветовал ничему не удивляться, а главное — не паниковать. Спросил, все ли я поняла, и положил трубку…

— Да шутки кто-то шутит из генерального секретариата, — отмахнулась Олечка.

— Вряд ли. Там все девочки, а голос вроде мужской был, — как-то неуверенно возразила Катя, но потом, хлопнув уже давно издававшую короткие гудки трубку на базу, ринулась догонять курильщиков. — Поживем — увидим.

На кухне, несмотря на открытую форточку, витали клубы дыма.

— Опять Captan Black куришь, Вадик? — поинтересовалась Катя, прикрывая за собой дверь. — Ну угости, что ли… Ты б еще ноги на стол закинул, в самом деле.

Вадим, проигнорировав замечание, протянул девушке пачку с сигариллами и продолжил болтать ногами, сидя на подоконнике.

— И вот приезжаю я туда, а дверь мне открывает даже не хозяйка, а горничная, или кто там она у них… В форменной юбочке, едва прикрывающей задницу, полупрозрачной блузке и с какой-то хренью на голове…

— Наколка это называется, — вставила Катя, закуривая и пристраиваясь рядом. — Это там, где ты мопса с персидскими кошками фотографировал, да?

— Именно. И вот ведет меня эта фифа в гостиную, а я и по сторонам смотреть забываю — так она задницей виляет…

— Чуть не запамятовал, зачем вообще приехал? — в том же тоне продолжил Леха, насмешливо улыбаясь. Катя едва заметно поморщилась:

— Надеюсь, фотографии-то будут — и на этот раз вовремя? Не придется мне за тобой с топором по редакции носиться в последний день перед сдачей? Ой, слушайте, ребята, — спохватилась она после успокоительного жеста Вадима, — пойдемте-ка обратно, вот-вот новый главный прибудет, поглядим, что за птица…

* * *

Переговорной комнатой в редакции журнала «Лучший питомец» пользовались нечасто — как правило, там общался с рекламодателями народ из глянцевых изданий, сидевших на том же этаже большого издательского холдинга, либо ее занимали для совещаний экономисты из ежемесячника. Кроме того, немногочисленный коллектив журнала о домашних животных терялся в большом и пафосно обставленном помещении. Вот и теперь все попытались забиться в уголок, но Антон Сергеевич — так звали нового главреда — безапелляционным тоном пригласил всех за круглый стол и начал знакомство с заявления:

— Смотрю я, с дисциплиной у вас дела обстоят кое-как. Видать, моя предшественница совсем распустила коллектив — ходите на работу в чем попало… Вот что это за малиновый ужас на вас?

Вадим, на которого обвинительным жестом указало начальство, пожал плечами:

— Ну, все-таки не малиновый, а красный… и почему ужас? С каких пор джинсы с рубашкой считаются неприличными для творческих работников? Или вы предлагаете перейти на серые в полосочку костюмы-«тройки» с галстуками?

Лида сдавленно хихикнула, прикрыв рот ладонью: Антон Сергеевич выглядел аккурат вышеописанным образом. «Да уж, Вадику палец в рот не клади». Все остальные опустили глаза — зарождающийся на ровном месте конфликт вызывал тревогу.

— «Тройки» и галстуки — не обязательно, — смилостивился начальник, словно бы не заметивший насмешки, — но будьте добры выглядеть отныне прилично. В том числе и девушек в мини-юбках касается, — обратил Антон Сергеевич свой взор на вспыхнувшую Олечку. — И еще, с завтрашнего дня будьте любезны появляться в офисе к девяти утра, как положено, а не когда вам заблагорассудится. Ольга, а вы повесьте у входа график, и пусть все приходящие расписываются. Проследите.

Не обращая внимания на ошалелые взгляды сотрудников, главред понесся дальше:

— Ну а теперь по существу: концепция журнала требует серьезного пересмотра. Нам надо выйти из тени, разделаться с сопливым сюсюканьем. Знаете, что я услышал на одной важной презентации? Что «Лучший питомец» за глаза называют «Пусиком». Пусиком! Это же надо придумать… Я внимательно ознакомился с предыдущими номерами. Невозможно всерьез воспринимать этот лепет. «Как почистить ушки…», «Лучшие салоны красоты…» Так и хочется сказать: тьфу.

Катя с Элеонорой переглянулись. Благодаря их стараниям в коллективе давно было достигнуто соглашение: не ругаться и грубо не выражаться. Без особой необходимости, конечно. Сплевывание в адрес общего детища на глазах создателей, безусловно, относилось к запрещенному типу поведения.

— На кого вы вообще рассчитываете, хотел бы я знать?

Катя подняла руку, как ученица в школе. Она встала, демонстративно поправила блузку и, вытянувшись в струнку, отчеканила:

— Основной аудиторией являются любители домашних животных, не заинтересованные в коммерческой выгоде от их разведения. Мы относимся к журналам «для семейного чтения», поэтому…

— Достаточно! Стоп! — главред резко перебил ее, подошел и фривольно похлопал по плечу, призывая сесть на место. — Это сказки. Сказки, которыми вы сами себя тешите. Откройте окна, впустите свежий воздух! Как вы себе представляете нормальную семью? Мама, папа, бабушка, дедушка, двое детишек — мальчик и девочка, все после вечернего чая садятся на диван и листают вот это, — он презрительно потряс майским номером, — обсуждая, какая из мохнатых псин симпатичнее пускает слюни? Вы в это верите?

— Вообще-то мы дома именно так и проводим вечера, — негромко заметил дизайнер Леша, молодой отец двух очаровательных ребятишек.

— Это байки для окружающих. Наверняка утыкаетесь в телевизор, а дети дерутся за компьютер, — отмахнулся главред, немного прищурившись в сторону Леши.

— Отыграется он на тебе, — шепнула Катя. Леша достал пачку сигарет и положил ее перед собой. «Мне скучно и хочется курить», — означал этот жест для посвященных. Но главред, незнакомый с тонкостями общения данного коллектива, трепетно относящегося к Лешиной дурной привычке, лишь сердито вытаращил глаза. Леша не дрогнул. Все знали, что если он не покурит, то выбьется из колеи и никаких идей как минимум до завтра от него ждать не придется.

— Я могу выйти? — спросил он.

— Я уже заканчиваю. Прежде чем вы все отправитесь… исполнять мои приказания, — слово мои было подчеркнуто особенно выразительно, — я еще раз вкратце объясню цель. В стране, где президент любит охоту, и население нельзя считать бесхребетными лентяями. Не валяние на диване с почесыванием любимой хрюшки должно быть хобби, а охота, бои, спортивные состязания. Пусть собака соответствует своему хозяину. Кроме того, у нас становится опасно жить. Мы должны больше писать про сторожевых собак, про собак-телохранителей… Про поиск взрывчатых веществ. Рубрику «Средства гражданской самообороны» обязательно введем. Вместо «кошачьих страничек», эту пакость вообще надо убрать. Одно название дурно пахнет. Вы записываете? Убираем на фиг материалы по собачьим парикмахерским и пансионам передержки. Вместо этого пойдет реклама полезных животных. С острыми когтями, зубами и давлением в челюстях двадцать атмосфер!

— Бред, — прошептал Андрей. Элеонора еле заметно кивнула.

— Долой гламур! ДОЛОЙ! Вы меня все поняли? Пишем сухо, конкретно, по делу. Жестко и четко. Убедим читателя, что все в его руках!

Он затих, а ошеломленные работники издательства мысленно попрощались со своим упорядоченным мирком. Корректор Вера Петровна же вообще никак не могла взять в толк, зачем ее пригласили на совещание: читать ли про кошечек и пудельков или про бойцовых собак и охоту — принципиальной разницы для себя она не видела, хотя первое, пожалуй, было приятнее. Впрочем, ее куда больше беспокоил другой вопрос: «Неужели и меня заставят приходить каждый день к девяти? Зачем??» — искренне недоумевала пенсионерка, появлявшаяся раньше в редакции лишь по мере производственной необходимости. Однако вслух задавать этот волнующий ее вопрос пока не решалась.

— Сейчас вы все возьметесь за дело, — заканчивал тем временем тронную речь Антон Сергеевич. — И чтобы через два часа, нет, через час у меня на столе был план номера. А вы, — он ткнул в Лешину грудь пальцем, — предоставите мне новый макет. Никаких кошачьих следов по полям, бантиков в заголовках и розового фона. Разработайте сочетание. С серым, синим, темно-зеленым. И вот этот кошмар, — главред потряс обложкой, показывая на ленту с девизом под заглавием журнала, — замените.

— А девиз чем не угодил? — Катя растерянно смотрела на золотые буквы: «Лучший питомец — тот, который нравится своему хозяину».

— Чепуха. Нравится — не нравится, это глупо и по-детски. Надо так, — он написал на бумаге: — «Лучший питомец — тот, в котором хозяин УВЕРЕН». Будем делать ставку на надежность.

* * *

Леша меланхолично курил на лестнице, сбежав даже от привычной компании, — ему хотелось подумать в одиночестве. Все-таки интересно, этот новый главред — он совсем больной на голову или прикидывается? За час нарисовать концептуально новый дизайн-макет журнала — с таким Леша до сих пор не просто не сталкивался, даже не слышал ни от кого. «Ладно, пойдем изобразим бурную деятельность, а там видно будет», — решил он и затушил окурок.

Но, едва войдя в комнату и устроившись за компьютером, услышал Олечкино:

— Лешик, тебя к телефону! Переключаю.

— Алексей, здравствуйте, — зажурчал в трубке неизвестный ему голос. — Вы, наверное, в творческих раздумьях сейчас. Я вас не буду сильно отвлекать, скажу только: не мучайтесь особенно, нарисуйте ему что-нибудь самое примитивное в озвученной цветовой гамме — все равно придется переделывать. — И в трубке запищали короткие гудки.

— Оля, что это было? — недоуменно воззрился на секретаршу Алексей. — Ты зачем кого попало на меня переключаешь — забыла правила? — Дизайнер в «Лучшем питомце» считался «священной коровой», кою беспокоить можно только в самых крайних случаях.

Девушка пожала плечами:

— Раз звонили по местной — значит, наверняка кто-то из своих. А что тебе такого сказали-то? — полюбопытствовала она.

— Ерунду, — отмахнулся дизайнер, уставившись невидящим взглядом в монитор. «Хотя… — шепнул внутренний голос. — Одной головной болью будет меньше».

* * *

Элеонора задумчиво крутила в длинных пальцах шариковую ручку с логотипом журнала. Ей предстояло объясняться с авторами статей и с распространителями, и к каждому надо было продумать свой подход. Не обидеть, не расстроить, не рассердить, не испугать. И главное, не потерять ни одного звена из крепкой цепочки контактов. «Надо посоветоваться с Лидой, — решила она. — Если и переходить на новую концепцию, то вместе».

Лида сидела за соседним столом. Вся ответственность за рекламную кампанию лежала на ней. Разница в возрасте у этих двух дам была около пятнадцати лет, а сами они, такие непохожие, всегда находили между собой общий язык. Если Элеонора общалась с людьми, выкручивалась, шла на компромиссы, уговаривала и льстила, то юная Лида загорелась безумными идеями, проносилась ураганом по штампам и «вековым традициям» и не боялась во всеуслышание заявлять о своей уникальной гениальности. Она давно «переросла» «Лучший питомец», но почему-то продолжала радовать редакцию своей яркой красотой и заряжать коллег кипучей энергией.

— Сейчас что-нибудь натворю, — сказала она Элеоноре. — Хорошо, что вы здесь. Держите меня за руки…

— Вот я и захотела узнать, что ты собираешься делать. Чтобы разногласий не было.

— А я еще не знаю, — Лида потянулась к телефону, — но, может, осенит? Хорошо бы не ошибиться.

Раздался звонок с соседнего аппарата.

— Местный, — хмыкнула Лида. — Да, слушаю вас… — на ее лице появилось удивление. — Но почему? Да, поняла. Да, она рядом, передам… А кто это?

Связь прервалась, и Лида изумленно посмотрела на Элеонору.

— Нам посоветовали поднять шум как можно быстрее. Устроить массовую рекламную кампанию следующего номера…

— Нас съедят.

— Да, но провести все надо так, чтобы потом было легко обратить в шутку. Вроде как «напугать» читателя.

Элеонора на миг задумалась.

— А в этом что-то есть… Дадим рекламу в другие издания нашего холдинга. Хотя… Ближайший еженедельник выйдет только через три дня… Звони на радиостанцию. Где там у нас по тридцать секунд эфира через два часа осталось?

Лида кивнула:

— А что диктовать? «Лучший питомец» отращивает клыки?

— …и точит когти. Именно так. И улыбайся. Даже в электронных письмах «улыбайся». Посмеемся над собой сами.

* * *

Главред недоуменно смотрел на попарно переложенные на соседние базы телефонные трубки и хитрым бантиком завязанный шнур от компьютерной мыши.

— Дети. А дети нуждаются в строгости, — сказал он. — Ничего, твердая рука — и я тут все налажу.

Кресло скрипнуло и покосилось на один бок.

— Тоже почувствовало хозяина? — довольно улыбнулся главред.

А потом посыпались звонки.

— Алло! Это редакция? Вы там с ума посходили, вас же дети читают!

— Какое оружие, что за пропаганда насилия?

— Мы только ради кошек и покупаем, как можно убирать раздел, что за дискриминация? И как же хомячки?

На хомячках Антон Сергеевич не выдержал и отключил аппарат. В блаженной тишине раздался звонок по местной линии:

— Добрый день, Антон Сергеевич. Купаетесь в благодарностях и славе? Как первые дни в роли спасителя?

— Шутник завелся? — хмыкнул главред. — Найду — премии лишу. И отпуск в феврале дам.

* * *

Ухо у Олечки было уже малинового цвета из-за плотно прижатой к нему трубки, номера телефонов в лежащем перед ней списке постепенно вычеркивались, а толку пока не было ровным счетом никакого. Все именитые фотографы-профессионалы, до которых секретарше удалось дозвониться, запрашивали за свою работу таких денег, о которых в «Лучшем питомце» и не слыхивали.

— Ничего, отрицательный результат — тоже результат, — пыталась утешить себя Олечка. — Вот прозвонюсь по оставшимся номерам, выслушаю там сумму и пойду докладывать, что идея себя не оправдала… — Девушка поежилась. — Ну не съест же он меня, в самом деле, я-то здесь ни при чем.

— А в древности гонцов, приносящих плохие вести, кое-где сразу товось… — мимоходом заметил направлявшийся к двери Вадим.

— Вот этого-то я и боюсь. Но что я могу сделать? Уговорить фотографа-профессионала работать за вдвое меньшие деньги, чем он берет обычно? Абсурд! А бюджета нам пока никто не увеличивал, — раздраженно добавила она, набирая следующий номер из списка.

— Фотографа? — заинтересовался Вадим. — Зачем фотографа? Этого… не устраивает качество моих снимков?

— Понятия не имею, что его не устраивает, — огрызнулась Оля, — возможно, твой внешний вид, а возможно, длинный язык. Но, по-моему, после того совещания он твердо вознамерился избавиться от твоей персоны. А пока он утверждает, что писать должен журналист, а снимать — фотограф, «иначе бардак у нас так и не прекратится». Кстати, я график вывесила, а ты не отметился, во сколько сегодня пришел.

— Ни черта себе, — присвистнул Вадим, — то есть мне можно начинать искать новую работу, где будут иметь значение мои профессиональные качества, а не красные штаны, длинные волосы, опоздания на пятнадцать минут в офис и отсутствие строчки «фотограф» в дипломе? Ну, удачного обзвона тебе, — и, раздраженно хлопнув дверью, вылетел из комнаты.