Половинка

— Чтобы чему-то учиться, надо сначала знать, чему именно! И надо ли это мне! — вспылила я. Затем строго, но, как назло заливаясь краской смущения, сменила тему: — Надеюсь, вы позволите даме уединиться в утренний час?

— Без проблем! — озорно ухмыльнулся темный насмешник, чуть разведя руки в стороны, и, слегка отодвинувшись, подобрался.

Пришлось на самом деле по нему выкарабкиваться из мехов. Дальше было еще интереснее: оказывается, личные охранники и остальные темные дружно любопытствовали — наблюдали за моим подъемом и, видимо, пробуждением. Неужели все шестеро ночевали сегодня в хижине? Может, поэтому в мешке было тепло, даже жарко?

Наконец-то выбравшись наружу и неуклюже поднявшись с лавки, я опять встретилась глазами с мгновенно выскользнувшим из мешка Хейго, с готовностью взиравшим на меня. На всякий случай поправила шапку, скосила глаза на одежду и спросила:

— Почему вы на меня так смотрите?

— Жду, — пожал он плечами.

В ипостаси духа он подобного не делал. Они вообще совершали мало едва заметных телодвижений.

Я тоже уставилась на бывшего элементаля, подозревая, что он собирается составить мне компанию на утренней прогулке, и почти прокаркала:

— Вы хотите пойти со мной? По нужде? — И прочитав в его глазах ответ, отрезала: — Ни за что!

— Почему? Раньше же ходил?

Мы испытывали друг друга взглядами в окружении темных.

— Раньше, лар Хейго, вы были элементалем, если мне не изменяет память.

— А сейчас кем я стал? — с предвкушением поинтересовался он.

— Сейчас вы мужчина из плоти и крови! — не выдержав унижения, рявкнула я. — И идти вместе с женщиной в кустики — неприлично!

— Элементаль тот же мужчина и может в любой момент сменить форму на физическую, — вмешался Хал спокойным наставительным тоном.

Ну что мне с ними делать: расплакаться от стыда, топнуть ножкой, бить посуду? Как объяснить им, пришельцам, что раньше один из них был иномирной сущностью — духом. И в качестве вынужденного компаньона, этакого своеобразного привидения, вполне устраивал за неимением выбора. А сейчас обернулся мужчиной, под присмотром которого прятаться в ближайшем сугробе — чистейшее издевательство. Я даже головой замотала в панике:

— Тогда почему Хейго не может снова превратиться в тьму… стать элементалем?

— Тогда ему придется провести вашу инициацию. А этого нельзя делать, иначе дворец может не пропустить вас, — любезно продолжил пояснять Хал.

— Почему? — выдохнула я в отчаянии. Опять проклятая инициация!

— Вы забрали часть его, — ответил Хал.

Каким-то образом обездоленный мной риирец, окруженный темным коконом-дымкой, как и я, пристально наблюдал за нами.

— Когда? И что это значит? — едва не разрыдалась я в отчаянии хоть чего-то добиться.

«Капюшоны» переглянулись.

— Это значит, — слово взял сам виновник недоразумений, — нам с тобой теперь всегда будет тепло рядом. И ни один белый теперь не сможет забрать твою половинку души.

— Вы хотите сказать, что…

— …что ты обрела защиту Риира. Но должна научиться чувствовать, больше доверять и… позволить касаться себя.

— Слишком неприличное требование! — буркнула я. — Мы так не договаривались.

— Зато нам будет тепло вдвоем, — с улыбкой в голосе произнес Хейго, с намеком на продолжение.

И мне это не понравилось.

— Я провожу вас… — запнулся на моем титуле возникший рядом Тьюго, будто сомневался, надо ли его вставлять перед именем, — леди Оливия.

Но голос его звучал по-прежнему уважительно, не панибратски, не уничижительно. Неужели отнес мою персону к подданным Риира не только формально? А хорошо это или плохо — по-прежнему неизвестно! Но может быть, я ошибаюсь. Обернулась к нему и скованно кивнула, соглашаясь на сопровождение, полагая традиционного духа лучшим из двух зол.

В кусты я спешила, и обратно тоже, особенно проходя мимо злополучной ямы. И все же, не удержавшись от терзавшего любопытства, решилась тихонько спросить:

— Мы всегда с места столкновения с белыми быстро уходили, а вчера — остались. Не слишком ли вы рисковали?

Капюшон повернулся в мою сторону, под ним блеснули желтые, по-кошачьи прищуренные глаза, заставляя меня напрячься.

— Вы были слишком напуганы, взволнованы после… э-э-э… сурового испытания. Мы решили, что проще наглухо скрыть хижину плотным защитным куполом, потратив немного больше энергии, чем заставлять вас идти куда-то еще.

— Спасибо, — вздохнула я уныло.

Единственное утешение — ответ прозвучал без насмешки или иронии. А вообще, темнит Тьюго, что-то скрывает, не в пример прежней разговорчивости. Допустим, я бы, как обычно, ехала в санях, а вот шел бы на своих двоих этот другой, прошедший «суровое испытание».

Еще раз сверкнув на меня желтым взглядом, сопровождающий с легкой насмешкой, незлобиво посоветовал:

— Не надо!

— Что именно? — опешила я, опасаясь, что размышляла вслух.

— Не надо мучить себя страхами и сомнениями. До дворца осталось немного. Там вы обо всем узнаете в подробностях. Секретов никто делать не будет. Условия нашего похода не способствуют задумчивости, вас еще заставят поволноваться ищущие и белые. Зачем вам сейчас лишние тревоги?

— Тогда я не понимаю, зачем вам сейчас лишние секреты? Сказали бы как есть! — обиженно прошипела я. — И точка.

Тьюго усмехнулся:

— Люди в первую очередь предпочитают видеть и слышать! Другим своим чувствам они не доверяют. Леди Оливия, поверьте, никаких секретов не будет. А подробности — лишние. Вам они сейчас не помогут, для вас ничего не изменится, и тратить время на них — пустое. Потерпите до нашей цели, и все увидите своими глазами.

Остановившись у перекошенной двери хижины, слушая Тьюго, я тщетно пыталась заглянуть ему в лицо. Вспомнила слова бабушки, вдовствующей королевы: «Миром правят мужчины. Они сделали этот мир под себя. А женщинам приходится либо принимать мир и мужчин такими как есть, пусть порой искать в них достоинства нужно с лупой, либо думать об избушке в глухом лесу и паре кошек в качестве пожизненной компании».

Я кивнула и вымученно улыбнулась, прекращая таким образом бессмысленный разговор. С высоко поднятой головой шагнула в дверь — да чуть не заработала шишку на лбу. Притолока у входа слишком низкая. И снова сама себя загнала в неловкую ситуацию, благо охранник Хал вовремя успел руку подставить, защитил от удара.

Сначала сконфуженно поблагодарила его, а в следующий момент до меня дошло: темный коснулся моей обнаженной кожи, но рука у него, элементаля, была не горячей, как у Хейго, когда он мне рот закрывал. И не обожгла!

— Вы не обжигаетесь… — выдохнула я, потрясенная очередным открытием.

— Не обжигаюсь?! — переспросил Хал. Следом у него в глазах блеснуло понимание.

Отвечать он начал одновременно с Хейго:

— Обжигает лишь наша Тьма.

— Человек не способен раствориться в ней, как риирец, — продолжил Хейго. — Поэтому нельзя использовать наш способ перемещения, чтобы доставить вас и тело вашего кузена прямо к стенам дворца. — Немного помолчав, напряженно вглядываясь мне в глаза, попросил: — Я хочу извиниться за вчерашнюю ошибку. Это произошло рефлекторно. Тысячи раз, не задумываясь, я растворялся. Так и вчера, в момент опасности, неосознанно попытался уйти во Тьму, даже не подумав, что тащу тебя за собой.

— Чуть не развоплотил наш ключ к будущему, — проворчал Тьюго у меня за спиной, заставив передернуться от страха: я же была на волосок от гибели!

Хейго напугал до смерти, бросив поверх моей головы бешеный взгляд.

— То есть обжигает не каждое ваше прикосновение? — шепотом уточнила я.

— Нет. — Тьюго темным шлейфом проскользнул мимо меня в хижину. — Обжигает дотла только смерть, в которой мы растворяем своих врагов. А мы всего лишь ледышки…

К голове желтоглазого «ледышки» протянулись пять серых нитей. Видимо, товарищи ему вновь принялись выговаривать за излишнюю разговорчивость, а голубоглазый злюка продолжал испытывать его суровым ледяным взглядом, скрежеща зубами.

— Лары, мы будем сегодня завтракать или кормиться придется разговорами?

Я отважилась защитить риирца, слишком рьяно пытавшегося удовлетворить мое любопытство.

Неожиданно Хейго взял меня за руку и стащил варежку. Затем с довольным видом переплел наши пальцы и под моим ошарашенным взглядом повел к лавке. Усадив на меховой мешок, взял со стола плошку, от которой уже поднимался пар, и протянул мне:

— Сегодня я сам для тебя готовил. — Затем, с некоторым предвкушением взяв вторую посудину, заметил: — Повезло, что нам положили запасную, а то ели бы сейчас из одной.

Я машинально отметила, что обращение «вы» он теперь использует, когда волнуется. Но волна раздражения сразу же улеглась, потому что мое внимание привлек его слишком легкий для здешнего холода костюм:

— Лар Хейго, неужели вам не холодно? Может, вы воспользуетесь запасной шкурой?

Хейго с интересом исследователя понюхал похлебку. Раньше он не готовил мне еду, поэтому я подспудно ожидала очередного сюрприза в виде непроваренной и плохо прожевываемой пищи. Не будешь же жаловаться на дурную кухню, ведь сами «повара» не пробуют свои блюда. Сносно пахнет и ладно!

— Нет! Не нужно, — отказался он, бросив на меня веселый взгляд. — Тьма защитит от холода, а половинка согреет.

— Какая половинка? — уточнила я, подозревая себя.

— Моей души, — ответил он, не то успокоив, не то предложив еще одну загадку, которых и так не счесть.

И попробовал свое варево на вкус. Потом еще и еще и, наконец, поморщившись, пожаловался:

— А почему невкусно получилось? И овощи недоваренные? Свер, ты же говорил, достаточно досчитать до десяти и — съедобно.

— Леди Оливии нравилось, — озадаченно отозвался горе-повар. — Она ни разу не жаловалась…

Я смешливо фыркнула, чуть не расплескав похлебку, и стала центром общего внимания.

— Ты постоянно ела полусырую похлебку и молчала? — слегка склонив голову, спросил Хейго.

— Мы не на званом ужине, чтобы привередничать, — пожала я плечами. Затем смущенно попросила: — Но если вам не трудно, лар Свер, считайте в следующий раз до двадцати.

«Сотрапезники» молчали несколько мгновений, затем раздалось приглушенное хмыканье. Новый повар накрыл ладонями обе наши плошки, окутывая их тьмой. Посчитал по совету главного едока до десяти и решительно попробовал «блюдо по улучшенному рецепту». Кивнул мне удовлетворенно, мол, проверил, есть можно, и с аппетитом принялся за еду.

А я, зачарованно глядя на него, спросила:

— Твоя магия все равно осталась? Несмотря на то что ты перестал быть элементалем?

— Элементаль — это тоже я, часть меня, которая исчезнуть никуда не может. На данном этапе я застрял в… другой форме. Это ограничивает мои возможности, но не умаляет способностей.

Да, конечно, какой же мужчина признается женщине, что слабее, чем хотелось бы. Даже темный «правдолюб» на такое не способен! Все-таки они действительно похожи на нас, людей!

Глава 13

ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. СИРЕНЕВЫЙ РОЗАН

Надоело! Надоело полулежа ехать в санях, кутаться от холода, есть однообразное варево. Даже к постоянным встречам с белыми, монстрами и ищущими привыкла. С этой мыслью я уснула вчера вечером. Безразличие накатило. Осталось единственное желание — увидеть, наконец, свой дом!

Риирцы поспешали и разбудили меня ранним утром, когда рассвет едва-едва забрезжил, дав поспать часов пять от силы. Хейго буквально всучил похлебку, надо отдать должное, проваренную, Тьюго проводил в ближайшие кусты, и, тоже надо отдать ему должное, попытался поднять мне настроение на обратном пути.

Мы быстро выдвинулись. Сегодня из-за довольно плотного тумана окружающее пространство просматривалось шагов на сто. Казалось, на ощупь пробираемся. Поэтому я сразу провалилась в сон, пригревшись в мешке под боком у Хейго, в который раз отринув приличия до лучших дней. Просто когда не в состоянии разлепить глаза и снежные умывания не помогают, не до правил и условностей. Как-нибудь потом…

Сквозь дрему я почувствовала прикосновения Хейго, опять касавшегося моего лица, настойчиво тянувшегося при каждой возможности погладить не скрытую одеждой кожу. Затем его ловкие проворные пальцы забрались ко мне под капюшон и начали массировать затылок, почесали за ушами, будто кошку, добрались до шеи. Щекотно! Теплое дыхание склонившегося ко мне мужчины согрело щеку, потом он коснулся ее губами. Легкими поцелуями покрывал виски, веки.

— Тепло ли тебе, Оли?

Разнежившись в уютном коконе под мерный ход саней, я наслаждалась неожиданной лаской, поэтому ответила откровенно:

— Очень! Так тепло и хорошо мне давно не было.

— Если бы ты знала, как приятно это слышать, — тихо, довольно прошелестел неповторимый голос риирца, будораживший мою женскую суть.

И вновь его теплые губы легко, мягко, нежно, как крылья бабочки, касались моих век, скул, почти невесомо скользили от одного уголка рта к другому. Горячий и влажный язык лизнул нижнюю губу, словно пробуя меня на вкус. Последовал томительный тяжелый вздох, будто мужчина испытывал свою выдержку, а затем снова едва осязаемо поцеловал. Казалось, у него просто нет сил отказаться от этих воздушных прикосновений. Все равно что лишить себя удовольствия…

— Тепло ли тебе, Ягодка?

— Угу, — наслаждаясь живительным теплом и горячими поцелуями, согласилась я.

Ягодка! Ласковое слово отдалось в душе благодарностью, напомнив о счастливых временах. Но!.. Распахнув глаза, я уставилась на Хейго, низко склонившегося надо мной и разглядывающего с пугающе голодным любопытством, даже не так — откровенным желанием! Впору зажмуриться! И пусть праздник души продолжается. Затем дошло, что я почти лежу у него на коленях, а он поддерживает меня под головой одной рукой, а второй — ласкает! Да еще целует! И происходит все это отнюдь не во сне! А вокруг полно народа. Стыдоба!

Я кашлянула, прочищая горло, устыдившись неприличного положения, в котором оказалась из-за соседа в мешке. И чего скрывать собственного отклика. Отодвинулась, насколько получилось в тесноте, и хрипло, тщательно подбирая слова и тон, спросила:

— Лар Хейго, поясните причину, побудившую вас… лезть ко мне… — и сорвалась на яростное шипение, — с поцелуями?

Губы этого бесстыдника дрогнули в усмешке, а глаза весело сверкнули в сумраке наступающего утра:

— Помогаю вам не замерзнуть.

— Помогите лучше моему кузену не замерзнуть окончательно! У него гроб стеклянный, мешок тоньше. Уверена, вы сможете и тот мешок сделать вместительным, чтобы скрасить одиночество Шарля! — иронично посоветовала я.

Послышались смешки наших спутников, а золотистые брови «помощника» поползли на лоб. Но он еще шире улыбнулся и как ни в чем не бывало заявил:

— Уверен, вашему кузену, леди Оливия, достаточно компании Кайго. Сами подумайте, разве можно променять теплую, живую, красивую женщину на стеклянный гроб с ледяным мертвецом?

Я невольно улыбнулась, хотя щеки ощутимо полыхнули от смущения. Меня одолевали двоякие чувства: стыд из-за того, что попала в двусмысленную неприличную ситуацию, но в то же время было приятно и слушать его, и принимать ласки, и сидеть с ним в одном мешке… тесно-тесно…

Необычное стечение обстоятельств, еще более необычная сущность пришельцев и, главное, собственное неистребимое любопытство покоя не давали: