Помоги проекту - поделись книгой:
Все его существо – протестовало против этого. Он был чеченцем. Членом рода. Тейпа. Народа. Кровь – властно напоминала о себе, требуя соблюдать правила, которые до этого соблюдал его дед, отец, прадед. Чеченец – не мог оторваться от своего народа и быть счастливым. Можно было нажить миллиарды – но не быть признанным родом и от этого однажды покончить с собой в приступе черной меланхолии – или наоборот, приобрести только уважение людей и прожить в довольстве и спокойствии до ста двадцати лет.
Он чеченец? Или уже нет? Гражданин мира, как многие сейчас говорят?
Ураев медленно положил телефон на соседнее, пассажирское сидение. Надо еще раз самому поговорить с Шамилем. Как следует поговорить. Как отец с сыном. И если этот разговор ничего не решит то… иного выхода у него уже не будет…
Сын – вернулся домой только под утро. Было бы лучше, если бы он вернулся пропахший алкоголем и доступными бабами – но он вернулся трезвый и спокойный, как и всегда в последние полгода. Когда сын забивал на учебу, и приходилось платить, чтобы не выгнали – он думал, что это плохо. Но он не знал, что такое по-настоящему плохо…
Когда сын прошел в свою комнату – отец прошел следом. Встал на пороге.
– Мы уезжаем… коротко сказал он – собери вещи. Сейчас.
– Езжайте без меня… – спокойно ответил сын.
– Ты едешь с нами, или ты мне больше не сын.
Сын молча повернулся и посмотрел на отца. И отец понял, что смотрит в глаза чужого человека.
– Когда я делал харам, отец, ты говорил мне, чтобы я перестал его делать. Я перестал его делать – что же ты хочешь от меня теперь?
– Я хочу, чтобы ты поехал с нами сегодня.
– Куда?
– За границу.
– У меня дела в Москве.
– Какие дела?
Сын не ответил.
– Какие дела?! – повысил голос отец.
Сын молча встал и подошел к отцу – он был выше его больше чем на голову…
– Мне жаль тебя, отец… – сказал он – ты променял волчью свободу на мешок с деньгами. И хочешь, чтобы я сделал то же самое. Но этого не будет.
И поскольку отец заслонял ему проход – сын отодвинул его и прошел в коридор. Молча обул кроссовки и вышел…
Отец – вышел в коридор только после того, когда лязгнула засовами дверь…
Из другой комнаты – неслышно появилась жена. Молча посмотрела на мужа – и в глазах ее были боль, непонимание и все же – надежда. Надежда на то, что исправится то, что уже не исправить…
Под свинцовым взглядом мужа – она повернулась и ушла обратно в свою комнату, не сказав ни слова.
Тимур Ураев напряженно думал. Выхода у него не было, вопрос оставался только в том, как это сделать, не навредив сыну. Но как не делать – делать это надо как можно быстрее…
Приняв решение, Ураев тоже прошел к двери. С левого телефона – он позвонит и даст сигнал о необходимости срочной связи с куратором. Куратору поставит условие – амнистия для сына, чтобы он не сделал. Он знал, что русские могут такое…
Да, надо делать… и как можно быстрее.
Он вышел из подъезда, нажал на клавишу на противоугонке – и Лексус мигнул фарами, приветствуя своего хозяина…
Москва. 23 августа 20… года.
Оперативное время 6 часов 05 минут.
Звонок – прозвенел, когда они возвращались из Подмосковья. С грузом и на новой машине – Мицубиши Паджеро с триколором пропуска под лобовым стеклом…
– Останови… – сказал амир, увидев на тротуаре одинокую в это ранее утро долговязую фигуру…
Джип остановился. Стоявший на тротуаре парень – шмыгнул назад.
– Салам алейкум… – весело поздоровался он.
– Ва алейкум ас салам… – отозвался сидящий за рулем Нурулла – чего такой веселый, чем тебя обрадовал Аллах?
– Не Аллах, а отец. Я ушел из дома. И теперь могу делать джихад…
Амир, сидевший на правом переднем – оставался недвижимым и бесстрастным, хотя понимал, что эти слова обращены в основном к нему. Делать джихад – не так то просто, как кажется, это только на словах просто. Сначала – ты меняешь дом, уютное кресло перед телевизором – на сырой, пропахший потом и несвежей одеждой блиндаж в лесу. И понимаешь, что возврата к прежней жизни уже нет. Потом ты попадаешь в розыск – и понимаешь, что ты больше не можешь просто пройти по улице. Зайти и посидеть в кафе, познакомится с девушками. Ты изгой, тебя ищут. И если найдут – либо приедут БТР и тебя сожгут огнем Шмелей, либо – как это бывает на других фронтах джихада – все произойдет очень быстро, ты даже ничего понять не успеешь. Предатор или бомбардировщик ударит с неба – и ты отправишься к Аллаху.
Не все – способны и готовы выдержать такое. И каждый из тех молодых людей, который встает на джихад, должен с самого начала понимать, что это – тяжелый и странный путь, на котором нет похвалы, кроме той, которую муджахеды воздают Аллаху, и что путь в рай, который лежит в конце пути каждого из муджахедов – лежит через боль и страдания, через которые муджахед должен пройти и стать сильнее, чем он был.
И тут – зазвонил телефон. Амир ждал этого звонка – он скинул свой новый номер телефона на одну страничку ВКонтакте, чистую – и теперь ждал звонка по нему. Это был экстренный канал – нормальный был оборван. Того, кто был на другом конце провода – Амир не знал, но те кто его послал предупредили – что это верный и ценный агент в самом сердце Русни.
– Добрый день… – поздоровался Амир.
– Добрый день – голос явно русского, того, для кого русский родной с детства.
– Друзья моих друзей и мои друзья тоже…
– Верные слова, но вам надо опасаться…
– Чего именно?
– Некоторые из братьев были неосторожны. Их заметили.
– Кого же?
– Имена называть нельзя, не здесь. Один – тот, кто приехал из Сочи…
Сидевший за рулем Нурулла вздрогнул.
– Второй – когда-то учился в этом городе на юриста, на потом бросил учебу. Третий – родился у моря, и его отец умер рано, намного раньше, чем должен был бы. Четвертый – родился в городе Белгород и там же учился перед тем, как переехать.
– Спасибо, брат. Ты можешь узнать – что они еще знают, кроме этого?
– Они не знают того, что вы собираетесь делать. Но они скоро узнают про тебя…
Теперь, несмотря на все свое самообладание – вздрогнул уже амир.
– Откуда?
– Тот человек, с которым ты встречался. Он продал тебя. Через час – другой тебя тоже начнут искать…
Амир переключил телефон на внешний динамик, сделал звук на максимум.
– Как имя этого человека?
– Этого лучше не произносить брат.
– Скажи, ради Аллаха.
…
– Его имя Тимур Ураев. Он уже давно стучит, и сдал немало братьев. Прости, я узнал об этом только сегодня. Он сдал всех русистам и русисты поверили ему, потому что он стучал и до этого. Тот, кто встретится с ним еще раз – уже не сорвется с крючка…
Амир снова отключил громкую связь.
– Спасибо брат, я того не забуду. Можешь еще чем-то помочь?
– Нет, только предупредить. У тебя день, в лучшем случае два – прежде чем русисты выйдут на твой след и пойдут по нему. Даже я – не смогу ничего сделать. Прощай.
Амир выключил телефон. Привычно вытащил СИМку и выбросил в окно, под колеса. У него было много СИМок – тот пацан за пару тысяч лишних – продал ему несколько, предоплаченных, вписав в документы то, что в голову пришло.
– Останови…
Нурулла – послушно припарковался на стоянке у какого-то магазина.
Амир обернулся назад. Сидевший сзади Шамиль Ураев был белый как мел, полностью потерянные глаза. Только что он радовался, что освободился от оков семьи и быта – и вот тут… он узнал, что его родной отец – предатель…
– Нет… – потерянно сказал он – О, Аллах, нет…
– Ты не знал, да?
Шамиль не ответил, он был слишком потрясен.
– Никто из нас не знает, как это происходит. Никто из нас не достаточно силен для того, чтобы не испытывать искушений. Искушения – Аллах посылает каждому из вас, и про это сказано в К’ъуране – неужели вы думаете, что мы не будем испытывать вас?
…
– Разница в том, что одни проходят испытания, а другие входят в соблазн, потом и в ширк, выходят из ислама и становятся худшими из тех, что есть. Потому что тот, кто был правоверным, но впал в ширк и куфр хуже того, кто изначально не знал Истины. Твой отец – из худших.
…
– А это испытание – для тебя, моджахед, Аллах послал тебе его, чтобы выяснить насколько ты тверд в своем намерении. Выбирай, что тебе ближе …
Амир протянул телефон на ладони…
Шамиль затравленно посмотрел на телефон. Потом – вынул свою раскладушку. Непослушными пальцами натыкал номер…
– Папа… – сказал он, дождавшись ответа – отец, нам надо поговорить. Прямо сейчас поговорить… Нет, не дома. Где-нибудь в другом месте… Да… понял… пишу.
Москва. 23 августа 20… года
Оперативное время 7 часов 52 минуты.
Еще более страшное для вас, это то, что наши дети будут забирать ваших, «вербуя» их с самого детства, тогда вы даже дома не будете чувствовать себя в безопасности, Инша Аллах!
С чего меня на лирику пробило? Да с того. Тут не только стихи читать начнешь – тут волком взвоешь…
Сбросили в сеть новые данные – недавно появился четвертый фигурант. Засветился вчера в Домодедово – рейс из Сочей, в последнее время почти все, кому надо попасть в Москву, Питер или другие крупные города страны, не вызывая при этом подозрений – летят и едут не непосредственно с Кавказа, а из Сочей, после Олимпиады превратившихся в крупный транзитный пункт международного уровня. Террористы тоже не дураки – они знают, что абсолютно все виды транспорта из Кавказа и республик Средней Азии – под особым контролем. А Сочи – нет, и в то же время туда легко и просто попасть на машине по новенькой скоростной трассе.
Михаил Толоконников, двадцать девять лет, уроженец г. Тюмени. Русский. Отслужил год срочки, поступил в институт, там – каким-то образом связался с ваххабитами. И сам стал ваххабитом – по результатам оперативной проверки тюменским УФСБ до момента поступления к религии был абсолютно индифферентен. На четвертом курсе, почти на выпускном – бросил университет, уехал на Кавказ, там – вступил в бандформирование. Когда началась война в Сирии – уехал туда, вступил в Исламское государство. Взял себе мусульманское имя Нурулла. Хуже всего то, что он – квалифицированный взрывник, он учился по нефти и газу, там преподают в числе прочего взрывные работы. И в армии какая-то практика была. С две тысячи двенадцатого года – в федеральном розыске. Бандитизм, убийство…
На планшете – смотрю на две фотографии, до и после. До – снят на какой-то дискотеке, рисуется, штаны свисают чуть не до пола. После, на второй – жидкая бороденка, обреченно-серьезный, вызывающий взгляд, военный камуфляж – вырезали из одного из видео боевиков и обработали с тем, чтобы получить пригодный для идентификации снимок.
Ну, и с чего начинается Родина?
Итак, уже четыре известных члена радиальных исламистских бандформирований – приехали в Москву за крайние три дня. Еще сколько то – мы не отследили, или они уже находятся в городе. За нашей спиной. Готовые ударить…
Я машинально взглянул на часы. Противоударные Касио, я поставил на них на вспомогательный циферблат отсчет оперативного времени. Семь и пятьдесят две. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь – в этих коротких и страшных отрезках, в неумолимо бегущем времени…
Информатора, которого мы здесь ждем – зовут Тимур Магомедович Ураев. Только что дали данные на него. Он чеченец – и в то же время москвич уже во втором поколении. Переехал сюда, когда в Чечне стало невозможно нормально жить, на него вышли родственники – он помогал гонять воздух фальшивых авизошек и сбывать ворованный и самодельный бензин. Когда его просили – отстегивал «на джихад», но сам в нем не участвовал. В принципе я его понимаю – не отстегнуть нельзя, жить хочется. Заработал первоначальный капитал криминалом – а вот теперь остепенился. Есть недвижимость, несколько магазинов, в которых торговал раньше сам, сдает в аренду крупным сетям, торгует оптом продуктами, два рынка в Подмосковье, служба такси, в семье три машины, кроме квартиры есть и дом в Подмосковье – все как у людей. А вот сын его – совсем другое дело. В шестнадцать лет – решил встать на джихад. Его вовремя сняли с этого поезда, отдали отцу, закрыли уголовное дело – в обмен на то, что отец добровольно обязывался сотрудничать с органами российской государственной безопасности. Органы провели некую комбинацию, благодаря которой Ураев стал частью системы по перегону собранного закята и джизьи – в обе стороны. Благодаря рынкам и службе такси – опять таки органы помогли – у него есть большой неучтенный нал, которым он может помочь прибывшим в Москву на джихад братьям нашим меньшим. А в офисе Ураева – стоит система охранной сигнализации и наблюдения, которую обслуживаем мы, охранное агентство Медуза. И еще пара незаметных камер с выходом в Интернет – просматривают улицу рядом с офисом. Так что – непуганному джигиту, сунувшемуся в офис Ураева подхарчиться – по Москве гулять уже недолго…
Ураев – довольно ценный актив, выходить на него просто так опасно, и смысла нет. Но сейчас – ходить надо с любой карты, какая есть – потому что времени нет совсем. Они уже здесь – а мы не знаем, что они задумали, на дальних подступах их остановить не удалось.
Зашел на еще один сайт, тоже в закрытой зоне, он вроде как для «государственных закупок», там надо специальный электронный ключ иметь и регистрацию. Но на деле – это особый аналитический ресурс ФСБ, которым может пользоваться каждый оперативник на месте. Зашел в службу мониторинга… активность на сайтах и форумах специфической тематики по Москве и МО не падает, пока в пределах статистической погрешности. Это значит одно из двух – либо поднимаем волну на ровном месте, либо акция джихадистов засекречена и местные о ней ничего не знают.
Глянул на часы. Пипец какой-то.
– Пройдусь…
Вышел… и тут же открылась дверь. Я машинально глянул – и обмер. Двое. Один – младший Ураев, второй…
Рука машинально шарахнулась к пистолету. Их у меня сразу два: ижмеховский Стражник, который можно использовать, если хочешь взять кого-то живым, и Глок – это уже для серьезной работы. Такой как сейчас.
– Стой, на землю!
Михаил – выскакивает с другой стороны машины – и ублюдок, не Ураев – младший, а тот, второй – моментально пользуется ситуацией – бросается к гаражам. Я успеваю заметить, что на спине у него – что-то вроде рюкзака, причем большого даже здоровенного. А Ураев – сучонок – в другую сторону, на улицу, к выходу со двора…
– Я за ним!
Поделиться книгой: