Убийца по вызову

Так они и сделали, а потом сидели, пригорюнившись, и прикидывали, как будут выкручиваться из этого положения, но, так ни до чего не додумавшись, разъехались по домам.

Оба прожили со своими женами не один десяток лет, оба были ими изучены досконально, поэтому понять, что мужики во что-то вляпались, женщинам было нетрудно, а уж вытянуть из них, что именно они натворили, еще проще. Реакция была бурной – а еще говорят, что нет женской солидарности! Жена Орлова так шваркнула на стол кастрюлю с только что закипевшим борщом, что половина содержимого выплеснулась на живот генерала, который взвыл от боли, но сочувствия у его супруги это не вызвало. Глядя на то, как он мечется по кухне, стаскивая через голову мокрую и огненно-горячую футболку, а потом над раковиной охлаждает обожженную кожу холодной водой, она сочным и красочным языком объясняла ему, кто он такой и что она о нем думает, да еще и половником не раз «приласкала».

Жена Крячко была дамой более эмоциональной. Тем, что ее Стасик работает с мужем самой Марии Строевой, она страшно гордилась и постоянно рассказывала соседкам и приятельницам, что знаменитая артистка частенько приезжает с мужем к ним на дачу. Ухваты нынче не в ходу, поэтому она вооружилась скалкой и с криком: «Гада ползучая! Да как ты посмел такое ляпнуть!» – гоняла мужа по квартире, пока он не ухитрился запереться в ванной – дело привычное, один раз он там уже отсиживался, правда, тогда не по своей воле. Большого урона она мужу не нанесла, но несколько раз очень чувствительно заехала по спине и плечам.

Орлов и Крячко были торжественно отлучены от супружеского ложа и отправлены в ссылку на диван до тех пор, пока в семье Льва и Марии не воцарятся мир и покой, а о завтраках, обедах и ужинах им было велено забыть до тех пор, пока не поумнеют. В общем, возмездие их настигло!

А объяснение отсутствию Гурова было очень простое: минут через пять после панического бегства Крячко Льву позвонил глава администрации президента Олег Михайлович Александров и попросил срочно приехать. А когда такой человек приглашает, отказываться не принято, тут и со смертного одра поднимешься и бегом побежишь.

Войдя в его кабинет, Лев невольно замедлил шаг от удивления – Александров курил, чего за ним раньше никогда не наблюдалось. Видя растерянность Гурова, Олег Михайлович криво усмехнулся и, произнеся фразу из старого анекдота:

– Тут закуришь, когда полковое знамя сперли! – показал на стул – присаживайтесь, мол.

– Что-то случилось? – понимая, что говорит глупость, все-таки спросил Лев.

– К сожалению. Но я смотрю, что и у вас самого вид далеко не цветущий. Проблемы со здоровьем? – Гуров помотал головой. – Это хорошо, потому что силы вам потребуются. Вы сегодняшнюю оперативную сводку читали?

– Нет. Да и зачем? Если бы было что-то горящее, то меня бы уже напрягли.

– Газеты? Интернет? Телевизор? – Лев снова покачал половой. – Значит, не знаете, – вздохнул Александров. – Вчера было совершено покушение на Игоря Петровича Болотина. Он сейчас в реанимации в Склифе. Состояние стабильно тяжелое, но врачи не теряют надежды. А вот его сын и внук, как и охранник с водителем, погибли.

– Я все понял, но заниматься этим делом не буду, – твердо заявил Гуров.

Александров откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на него, но Лев его взгляд выдержал.

– Полковник Гуров, вы забываетесь!

Олег Михайлович произнес это вроде бы спокойным тоном, но за ним чувствовался такой гнев, что Лев невольно поднялся со стула и встал по стойке «смирно». Так может негромко прорычать тигр, предупреждая, чтобы ты не наглел, а то он оторвет тебе голову.

– Полковник Гуров, вы – офицер, а ведете себя как взбалмошная бабенка, которая перебирает трусы и решает, что она будет носить, а что – нет, – тем же холодным, ровным тоном продолжил Александров и потребовал: – Извольте объясниться!

– Причины личного характера, – вынужден был сказать Лев.

– Подробности! Он вам что, в щи плюнул? Жену увел? В долг взял и не отдает?

По-прежнему стоя, потому что сесть ему никто не разрешал, взбешенный Гуров начал докладывать короткими, рублеными фразами:

– Три года назад Болотин попросил меня разобраться с делом его делового партнера Крайнова. Того обвиняли в «заказе» на убийство парня его дочери. Дело вел райотдел по месту совершения преступления. Убийство было совершено с особой жестокостью и цинизмом. Болотин заверил меня, что Крайнов ни в чем не виноват. Я согласился заняться этим делом. Болотин постоянно встречался с нашим тогдашним министром в Завидове и все организовал. Я выяснил, что Крайнов к убийству действительно непричастен. Но в ходе расследования мне стали известны факты о его очень тесной связи с криминальными кругами города Демидовска в Свердловской области. Как только Крайнов об этом узнал, меня отстранили от дела и передали его другому сотруднику. А организовал это Болотин. Он меня хорошо знал и понимал, что сам я такое дело на тормозах не спущу, вот и пошел обходным путем.

– Кто отдал вам этот приказ?

– Не мне напрямую. Бывший замминистра Николай Владимирович Кравчук лично позвонил генерал-майору Орлову и распорядился.

– Ну, будет несложно проверить, кто кому и что говорил, – сказал Александров и по селектору приказал: – Найдите мне бывшего замминистра МВД Кравчука. По телефону. Это очень срочно.

Пока сотрудники искали Щенка, как Гуров, Стас и Орлов за глаза звали этого законченного подлеца, которого не без участия Льва попросили из органов, Олег Михайлович стал просматривать какие-то бумаги на столе, а Гуров так и продолжал стоять, раздражаясь все больше – его как мальчишку «щучили»! Наконец запищал селектор и секретарь доложил:

– Олег Михайлович, Кравчук на проводе. Соединять?

– Да! – отозвался Александров.

И тут же в комнате раздался голос Кравчука, который не без трепета душевного поздоровался с самим главой администрации президента. У него в душе явно теплилась надежда – а вдруг обратно позовут? Но его ждало разочарование, потому что Александров сухо сказал:

– Николай Владимирович! У меня есть к вам несколько вопросов. Прежде чем отвечать, вспомните о том, что ваш условный срок может легко превратиться в реальный, поэтому мне нужна правда с первого раза. Вы меня поняли?

– Так точно, господин Александров! – отчеканил Щенок.

– Три года назад господин Крайнов обвинялся в «заказе» на убийство молодого человека своей дочери. Дело сначала вел райотдел, потом оно было передано полковнику Гурову. Почему?

– Это был приказ министра МВД, – четко ответил Кравчук. – Как я понял, его об этом попросил господин Болотин.

– Вы лично знакомы с Болотиным? – продолжал задавать вопросы Олег Михайлович.

– Никак нет. Я дважды разговаривал с ним по телефону и только. Первый раз – после того, как дело было передано Гурову. Я сообщил Болотину, что его просьба выполнена, и предложил в дальнейшем обращаться ко мне напрямую. Второй раз он сам позвонил мне и попросил принять по личному вопросу его делового партнера господина Крайнова, и я с ним встретился.

– О чем у вас шел разговор с Крайновым?

– Он сказал мне, что полковник Гуров доказал его непричастность к совершенному преступлению, но потом почему-то начал собирать на него компромат, способный подорвать его деловую репутацию и опорочить честное имя, и попросил меня передать это дело другому сотруднику. Я его просьбу выполнил.

– То есть это не Болотин просил вас забрать дело у Гурова и передать другому человеку? – уточнил Олег Михайлович у Кравчука, но смотрел при этом на Льва.

– Так точно, – подтвердил Щенок.

– Благодарю. У меня все, – сказал Олег Михайлович и отключил селектор.

Гуров стоял, слушал этот разговор, проклинал себя самыми последними словами и готов был провалиться от стыда сквозь землю. Как он мог так ошибиться? Ну почему он априори решил, что во всем виноват Болотин? Почему он даже не поговорил с ним, а резко заявил, что у него нет знакомых с фамилий Болотин? Как он будет смотреть в глаза Игорю, потому что должен будет извиниться перед ним, чтобы сохранить уважение к самому себе? И как он будет дальше жить, если Игорь умрет, а он даже прощения у него попросить не сможет?

– Вы очень разочаровали меня, господин Гуров, – холодно произнес Олег Михайлович. – Я не предполагал, что ваша уверенность в собственной непогрешимости приняла настолько гипертрофированную форму, что вы, не располагая никакими фактами и доказательствами, заранее считаете свое мнение истиной в последней инстанции. Можете быть свободны.

– Господин Александров, прошу поручить мне дело о покушении на Болотина, – попросил Гуров, но это больше походило на мольбу. – Клянусь вам: спать не буду, есть не буду… но найду того, кто это сделал.

– Вы еще скажите: кровью смою свою вину, – криво усмехнулся Олег Михайлович.

– Если придется – да! – Лев старался говорить твердо и уверенно, но голос подрагивал – слишком много всего свалилось на него за несколько дней, и нервы уже не выдерживали. – Это моя ошибка, и исправить ее должен именно я. Я обидел Игоря Петровича. Обидел незаслуженно. И это дело моей чести и совести сделать все возможное, чтобы найти тех, кто покушался на него.

Александров внимательно посмотрел на него и неожиданно спросил:

– Что у вас случилось? У вас же сейчас нервный срыв будет. Как я могу поручить вам настолько ответственное дело, если вы в таком состоянии?

– От меня ушла жена, – отвернувшись, вынужден был ответить Гуров. – И правильно поступила – плохим мужем я оказался. Раньше ей надо было уйти. Давно бы уже устроила свою судьбу и жила счастливо. – Он снова повернулся к Александрову: – Теперь вы понимаете, что мне необходимо занять голову работой, и, чем она будет труднее, тем лучше, чтобы не лезли в нее всякие посторонние мысли.

– Лев Иванович, вы пока даже не представляете себе, насколько она будет трудной, – сказал Олег Михайлович, и то, что он назвал Гурова по имени-отчеству, означало, что тот прощен. – И не казните себя понапрасну – это я не по поводу вашей жены, тут я не судья, я по поводу Болотина. Поверьте, он не святой. Далеко не святой. Вы присаживайтесь и посмотрите вот этот диск. – Александров протянул ему футляр и показал на стол для заседаний, на котором стоял ноутбук. – Госпожа Болотина сегодня в офисе своего мужа дала пресс-конференцию российским и иностранным журналистам. Это ее полная версия, в Интернете немного сократили. Потом обсудим.

Заинтригованный Лев присел к столу, вставил диск, включил воспроизведение, но, откровенно говоря, никаких сенсаций он не ждал, потому что неплохо знал Ольгу, эту тихую, спокойную женщину, которая жила в тени мужа и интересовалась исключительно домом и детьми. Именно поэтому то, что он увидел и услышал, повергло его в шок. Не было больше никакой тихони, за столом рядом с Любимовым (наш пострел везде поспел) сидела сильная, уверенная в себе женщина. Один взгляд чего стоил.

– Дамы и господа! – начала она. – Благодарю вас за то, что вы нашли время и возможность приехать сюда и выслушать то, что я хочу вам рассказать. Вы все знаете, что вчера, в понедельник, было совершено покушение на моего мужа Игоря Петровича Болотина. А ведь могли и не узнать. Как и я. – В зале раздалось недоуменное перешептывание, а она продолжала: – Как вы думаете, кто мне сообщил о том, что случилось с Игорем Петровичем? Полиция? Которая, кстати, со мной еще так и не связалась. Врачи? Сотрудники службы безопасности концерна? Нет! Мне об этом сообщила учительница нашей старшей дочери, и обо всем, что произошло, я знаю пока только с ее слов. Дело в том, что в этом же классе учится дочь одного из жителей нашего поселка. Он ехал в Москву, когда увидел в кювете машину моего мужа. К счастью, наш сосед и его охранники оказались сострадательными людьми. Он вызвал полицию, а его охранники вытащили из машины тела, как они думали, погибших. И тут выяснилось, что Игорь Петрович еще жив. Тогда наш сосед приказал погрузить моего мужа в свою машину и повез его в Москву, в Склиф. Не зная номера моего телефона, он позвонил учительнице и попросил ее сообщить мне о том, что произошло. И она позвонила! Но дело в том, что начиная с сентября я не могу пользоваться своим сотовым – его у меня отобрал начальник службы безопасности концерна. Как и у наших дочерей, а также их горничной Оксаны и их охранника Павла.

В зале началось уже что-то невообразимое – такого журналисты никак не ожидали. Это была даже не сенсация! Это была бомба! А вот Гуров почувствовал себя так, словно пропустил хороший удар под дых – дышать стало нечем, и он рванул ворот рубашки.

– Удивлены? – спокойно поинтересовалась у собравшихся Ольга. – Обещаю, что впереди вас ждет еще много интересного. Итак, не дозвонившись мне на сотовый, учительница перезвонила на наш домашний телефон. И, узнав, кто звонит, мне разрешили с ней поговорить. Ну какой вред может быть от школьной учительницы? Так я узнала, что на моего мужа было совершено покушение. Мне стоило очень большого труда вырваться из дома и поехать в Институт Склифосовского, потому что охранники сначала созвонились с начальником службы безопасности, который соизволил разрешить меня туда отвезти. А вот наши с Игорем Петровичем дочери остались в доме в заложницах.

– Как же вы смогли вызвать туда Любимова и Строеву? – крикнул кто-то из зала.

– Мне просто повезло. Я увидела, как санитарка с ведром и шваброй зашла в туалет, и заскочила следом за ней. А когда туда за мной бросился один из охранников, эта решительная женщина выгнала его, да еще и шваброй по спине ударила. Счастье великое, что у нее оказался с собой сотовый телефон, и счастье великое, что я наизусть помню номер моей подруги, актрисы Марии Строевой. Я позвонила ей и попросила о помощи. И она не подвела! В тот момент она как раз находилась в офисе Михаила Яковлевича, и они не просто приехали вместе, а еще и журналистов с собой привезли. Вот так вы узнали о том, что случилось с моим мужем.

В зале раздался разноголосый шум, все, перебивая и перекрикивая друг друга, задавали вопросы, смысл которых понять было невозможно. Когда все немного успокоились и стало потише, Ольга продолжила:

– Я понимаю, что вас очень удивляет сложившаяся в нашем доме ситуация, и обещаю, что после моего рассказа у вас не останется никаких вопросов. – После этих слов в зале воцарилась мертвая тишина. – Надеюсь, все помнят, как начинается Евангелие от Иоанна: «В начале было Слово». Вот именно с него и начались все неприятности в нашей с Игорем Петровичем жизни. Точнее, с двух слов – «плюгавый шибздик». Это произошло в 2013 году. В то время возле нас был человек, которого мы ошибочно считали своим другом. И он, чтобы козырнуть дружбой с моим мужем, позвонил ему, поставив телефон на громкую связь. В тот день Игорь Петрович отмечал у себя в кабинете заключение нового контракта, не обошлось и без горячительного. Во время их разговора друг сообщил ему, что, с подачи одного человека, его якобы собираются выгнать с работы, и назвал имя этого человека. А муж видел его несколько раз, но представления не имел, кто он на самом деле. И он сказал своему «другу», чтобы он не боялся какого-то «плюгавого шибздика», что все будет в порядке. Да, мой муж не имел права говорить такое о человеке только потому, что тот невысок, худощав и лыс. Подобные вещи вообще ни о ком говорить нельзя! И то, что он был в приподнятом настроении, разгорячен спиртным и не знал, что телефон его «друга» стоит на громкой связи, не может служить ему оправданием. А этот «шибздик» как раз присутствовал при этом разговоре, для него он, в общем-то, и предназначался! А «шибздик» этот был сотрудником администрации президента! Да не простым, а эдаким серым кардиналом, перед которым министры барыню пляшут. Потом мой муж извинялся перед ним, и не один раз, но, как показало дальнейшее, прощен не был. И с того времени моего мужа начали… Я – филолог по образованию и не люблю подобные выражения, но более точного подобрать не могу. Так вот, его начали мордовать все, начиная с самых высоких кабинетов и заканчивая теми, где раньше ему в глаза заглядывали. А почему бы не потешить душеньку и не пнуть раненого льва! – Голос Ольги звенел от гнева. – Причем, заметим, для того, кто спровоцировал моего мужа на подобное необдуманное высказывание, эта выходка прошла без последствий – видимо, сумел прогнуться и лизнуть так, как не смог мой муж.

Гуров не смотрел на экран, он сидел, опустив голову и закрыв глаза, а его руки были зажаты между коленями, чтобы не было видно, как дрожат пальцы. Господи! Как же он себя в этот момент проклинал! А главное, он понимал, что это еще не конец, что ему еще многое придется выслушать. Причем совершенно справедливых упреков.

– Мой муж перестал кому бы то ни было звонить и ушел с головой в работу. И ему тоже никто не звонил. От него отвернулись все, потому что, когда человек в опале, дружить с ним опасно. А как в России умеют уничтожать неугодных или непокорных, выдавливать их из страны с жалкими остатками некогда крупных состояний, никому рассказывать не надо. Итак, об Игоре Петровиче, казалось, забыли, чему мы были очень рады, и наша жизнь понемногу начала налаживаться. И тут через несколько месяцев к мужу обратился его деловой партнер Илья Александрович Крайнов, которого обвиняли в страшном преступлении.

– Помним! – крикнули из зала несколько человек.

– Тем лучше, значит, мне не придется пускаться в подробности. Подчеркну: Крайнов не был другом моего мужа, он был только его деловым партнером. И мой муж имел неосторожность попросить того своего «друга» помочь Крайнову. И этот человек помог. Он доказал, что Крайнов невиновен, но при этом собрал большую кучу грязи, которой облил не только Крайнова, но и Игоря Петровича, обвинив их в связях с криминалом. Я ничего не могу сказать о Крайнове, потому что лично с ним незнакома, но обвинить в подобном моего мужа?! Этот «друг» настолько плохо разбирается в людях, что не смог понять, кто перед ним: порядочный человек или преступник! В таком случае ему на его работе делать нечего! А когда Игорь Петрович позвонил ему, чтобы спросить, за что он с нами так поступил, что плохого мы ему сделали, он отрезал, что у него нет знакомых с фамилией Болотин, и бросил трубку.

– Почему вы не называете ничьи фамилии? – раздался заинтересованный голос из зала. – Сказавший «а» должен сказать и «б». Добра этим людям вы явно не желаете, так что же вас останавливает?

– Я пока не буду называть ничьих фамилий, кроме одной – начальника службы безопасности концерна, которого в пору так называемой дружбы подсунул моему мужу этот якобы друг, но чуть позже, – заявила Ольга и продолжила: – Началось разбирательство по каждому предприятию, а что это значит? Выемка всех документов, и бухгалтерских, и учредительных, арест счетов, и прочее, и прочее. И как в таких условиях может работать предприятие – если деньги за отгруженную продукцию приходят на счет, а оплатить из них поставки нового сырья, угля и всего прочего невозможно? Чтобы выплатить рабочим зарплату, моему мужу нужно было каждый месяц идти на поклон и униженно просить: не дайте, мол, людям с голоду помереть. А неустойки и штрафные санкции по контрактам? Потому что контрагентов не волнует, что там у тебя происходит. В результате всего этого концерн понес колоссальные убытки. Постепенно, одно за другим, обвинения стали отпадать за отсутствием состава преступления, предприятия начали нормально работать. Сняли арест со счетов, вернули документы, правда, очень многие из них там затерялись, и пришлось их восстанавливать, но это было такой ерундой по сравнению с тем, что мы пережили. И мы решили, что самое страшное уже позади. Как же мы ошибались!

Я обещала вам назвать имя начальника службы безопасности концерна, и я его назову. Это полковник милиции в отставке Василий Ильич Садовников. Как я уже говорила, его порекомендовал моему мужу наш якобы друг, поручившись за него головой. Интересно, что он теперь собирается со своей головой делать? Впрочем, это дело его чести, а на мой взгляд, ее полного отсутствия, что он уже не раз продемонстрировал. Итак, Садовников появился у нас в 2013 году, и сначала все было нормально. Он хорошо работал, во всем поддерживал моего мужа, всячески помогал ему пережить те нелегкие времена… Членом нашей семьи он, конечно, не стал, но вместе с супругой не раз бывал на наших домашних праздниках. И представьте себе удивление сына моего мужа от первого брака, Петра Игоревича, когда он сентябрьским вечером прошлого года, вспомнив, что оставил подарок для сына в кабинете, вернулся с полдороги обратно в офис. У него и у Игоря Петровича общая приемная, поэтому он, войдя туда, очень удивился, услышав из-за двери кабинета моего мужа звук работающего ксерокса. Он открыл дверь, вошел и увидел открытый сейф и Садовникова, который ксерокопировал документы. Петр, конечно, возмутился, а Садовников в ответ настолько сильно его ударил, что он потерял сознание и упал. А когда очнулся, Садовникова уже не было, сейф был по-прежнему открыт, а бумаги разложены на столе. Петр тут же позвонил нам. Игорь Петрович, в свою очередь, позвонил Садовникову и сказал, что тот уволен. Садовников ему на это ничего не ответил, а вот на следующий день, когда я приехала забрать дочек из школы, учительница сказала, что их уже забрали сотрудники службы безопасности концерна. Я позвонила мужу. Он заверил меня, что такого распоряжения не давал, и тут же приехал домой. Телефоны дочек не отвечали, мы сходили с ума от беспокойства, когда раздался телефонный звонок и какой-то мужчина спросил у мужа, что для него важнее: уволить Садовникова или вернуть дочек? Потому что если он такой принципиальный, то они найдут, куда деть двух домашних, чистеньких и сладеньких девочек, ведь педофилов в Москве очень много. Как вы думаете, что ответил мой муж?

Даже сейчас, когда уже прошло несколько месяцев, голос Ольги дрогнул, и она отпила немного воды из стоявшего перед ней стакана, а в зале творилось невообразимое: даже привыкшие ко всему российские журналисты возмущенно жестикулировали и переговаривались, а иностранцы, которых легко можно было отличить по их обалделому виду, сидели настолько шокированные всем услышанным, что впору было им нашатырь предложить. Гуров же, который к этому моменту уже пережил свой шок, наоборот, успокоился, его больше не трясло, а бушевавшая у него в груди неконтролируемая ярость приняла упорядоченный характер.

Тем временем действо на пресс-конференции продолжалось.

– Садовников привез девочек только вечером, когда мы уже только что на стенку не лезли, и, передавая их нам, сказал мужу: «Теперь ты знаешь, где твое место – у параши!» С этого момента у нас в доме начался ад! Как я уже говорила, сотовые у нас отобрали, девочки больше не ездили в школу – они якобы учились дистанционно. Но даже дома им было небезопасно, потому что, глядя на то, как нам в лицо хамит Садовников, остальные охранники тоже обнаглели, а мало ли что могло прийти в голову этим мерзавцам? Только два человека! Только двое нас не предали! Только с этими двумя людьми я могла хоть ненадолго оставить дочек. То, что нас постоянно прослушивают и снимают, выяснилось случайно – Садовников нечаянно повторил то, что я сказала ночью мужу в постели. С тех пор, если нам надо было что-то обсудить, мы с мужем садились перед камином и писали друг другу записки, которые, прочитав, тут же бросали в огонь. И, словно нам этого было мало, в ноябре на все, кроме одного, предприятия мужа обрушилась налоговая проверка. И тогда мой доведенный до края муж, с соблюдением всех мыслимых и немыслимых предосторожностей, обратился к одному своему знакомому, попросив выяснить, кто решил его уничтожить. И он не подвел. Через некоторое время сообщил мужу, что это тот самый «плюгавый шибздик». Этот человек ждал три года, чтобы отомстить по-настоящему! И разорить, и убить! Недаром на Сицилии говорят, что месть – это блюдо, которое подают холодным!

Гуров не выдержал и скрипнул зубами, потому что он-то знал, к какому такому знакомому обратился Болотин – это был вор в законе Иван Федорович Жеребцов по кличке Ванька-Конь. И то, что он сейчас держал «черную» зону под Нижним Тагилом, то есть находился в колонии, ничего не меняло – связи у Коня были огромные, авторитет – непререкаемым, а сотовая связь на зоне работала отлично. Но была одна вещь, которая по определению не могла быть правдой: дело в том, что «плюгавым шибздиком» был Алексей Юрьевич Попов, с которым Лев потом действительно подружился и хорошо его знал. Попов был человеком сильным, волевым, жестким, блестящим аналитиком, причем не только тактиком, но и стратегом. Если бы Попов действительно захотел отомстить, то от Болотина бы давно уже и следа не осталось, как и от самого Гурова. Нет, здесь что-то было не так.

– Конечно, от своего имени «плюгавый шибздик» ничего не предпринимал, – продолжала Ольга, – но зато один из вице-премьеров правительства стал вдруг проявлять самый пристальный интерес к бизнесу моего мужа, а его зять регулярно названивал Игорю и требовал продать ему за бесценок все предприятия оптом. Послушайте, что именно говорил этот зятек. Я выбрала самый приличный отрывок, потому что остальное нельзя оглашать по этическим соображениям, но мне и этот пришлось сократить, потому что там звучит имя зятька, а разглашать его преждевременно.

Ольга что-то там на столе включила, и Гуров услышал голос Болотина:

– Сколько бы вы меня ни запугивали, вы не заставите меня разорить свою семью.

– А если семьи не будет? Что тогда? – раздался чей-то наглый молодой голос. – Или ты еще не понял, урод, что конец для тебя все равно один? Так что расслабься и не дергайся. Тогда хоть какие-то гроши получишь!

– Мой ответ был, есть и будет только один: «Нет!»

– Ну все! Ты меня достал! Или ты, сука… – угрожающе начал молодой человек, но Болотин перебил его:

– А не пошли бы вы с вашим тестем на хрен!

– Теперь вы сами все слышали, – выключив запись, произнесла Ольга.

– Госпожа Болотина, а вы не боитесь бросать вызов таким могущественным врагам? – поднявшись, спросил у нее какой-то парень. – Ведь вашего мужа могут добить в больнице, а вас саму просто убить. А ваши дочери? Им ведь тоже может угрожать опасность.

– Неужели вы думаете, я произнесла бы хоть слово, если бы это могло повредить нашим дочерям? – усмехнулась Ольга. – Только убедившись в том, что они в полнейшей безопасности, я решила провести эту пресс-конференцию. Все сотрудники службы безопасности концерна уволены по статье за недоверие. Любой человек может зайти на наш сайт, где на главной странице, даже перед историей создания концерна размещен их список, с именами и фотографиями, так что желающие завести в доме предателя могут выбрать по своему вкусу. А еще я подстраховалась. Оригиналы всех доказательств находятся у моих доверенных людей, и это не господин Любимов, который на виду. Если со мной или Игорем Петровичем что-то случится, они будут преданы огласке не только в России, но и за границей. А вот если, как вы выразились, моего мужа добьют в больнице, я прикажу остановить производство на металлургических комбинатах. И полномочия для этого у меня есть, потому что, когда началась эта травля, мой муж, опасаясь, что его с сыном могут убить, оформил на меня генеральную доверенность на ведение дел концерна. Вы не специалисты в металлургии, я тоже, но муж объяснил мне, почему плавильные печи работают в круглосуточном режиме – потому что процесс нельзя останавливать. Если печь с плавящимся металлом внутри выключить и оставить в таком состоянии на десять часов, из металла получается так называемый козел, и в этом случае печь для дальнейшей эксплуатации непригодна. Новая печь стоит несколько сот миллионов долларов. Демонтаж старой печи стоит несколько десятков миллионов долларов, монтаж новой – столько же. Так что тот, кто хотел по дешевке купить полноценно работающие предприятия моего мужа, их не получит.

– И вам не жаль рабочих? – спросила сидевшая в первом ряду женщина. – Если предприятия встанут, они ведь окажутся без работы.

– А они поддержали моего мужа, когда он выбивался из сил, спасая их же рабочие места? – в свою очередь, спросила Ольга. – Он встречался с ними, обращался к ним и лично, и через газеты, и по местному телевидению. Объяснял им, что это временные трудности, и просил потерпеть, а они твердили только одно слово: «Дай!» Вот пусть они теперь с этих позиций попробуют поговорить с новыми хозяевами.

– Можно ли это понимать так, что вы собираетесь продавать принадлежащие вашему мужу предприятия? – тут же влез с вопросом какой-то мужчина.

– Да! – подтвердила Ольга. – Мой муж, я очень надеюсь, выживет, но по состоянию здоровья уже не сможет полноценно руководить концерном. Его сын мертв, а я в бизнесе ничего не понимаю. Я потому и не назвала пока ни одного имени, чтобы эти люди знали, что их ждет, если они решат мне помешать. И пусть никто не думает, что сможет приобрести какое-то предприятие за символические деньги – у меня очень хорошие консультанты.

– Делами такого уровня, как покушение на вашего мужа, занимается Следственный комитет. Как вы думаете, они смогут найти преступника? – тут же раздался следующий вопрос.

– Уверена, что нет, – твердо заявила Ольга. – Это государственная структура, и поэтому я ей не верю! Они в этой ситуации будут слепы и глухи, потому что не решатся привлечь к ответственности лиц такого уровня. А теперь благодарю вас всех за внимание.

Журналисты в зале вскочили на ноги и бросились к ее столу – у всех было много вопросов, но она только покачала головой:

– Я сказала все, что хотела сказать. Если у меня появится необходимость встретиться с вами, вас известят. Всего доброго!

Ольга встала и в сопровождении Любимова и двух молодых мужчин направилась к выходу из зала, не обращая внимания на вопросы, которые сыпались со всех сторон.

Гуров выключил ноутбук и задумался, подумать ему было о чем.

– Каковы ваши впечатления? – поинтересовался Александров.

– С вашего позволения, – предупреждающе поднял руку Лев, достал сотовый и позвонил Тамаре. – Это Гуров, – сказал он, когда она ответила, и, не дав ей произнести ни звука больше, цыкнул на нее: – И не вздумай орать! Лучше вспомни, кто я, а кто ты. Дело настолько серьезное, что ты даже представить себе не можешь.

– Ну, чего там у тебя? – нехотя буркнула она.

– Ты сказала, вы нашли того, кто снимал. Меня пока, – выделил он, – не интересует его имя, скажи, что он собой представляет. И не лепи мне горбатого, что ты не в курсе!

– Ну, халдей из прислуги, метрдотель. Не молоденький уже, полтинник верный, а скорее и больше. Весь такой гладкий, аж противно.

– Раньше где работал?

– В «Интуристе», пока тот не снесли.

– Значит, стучал гэбэшникам, как дятел, – сделал вывод Лев. – Кому он отдал ту запись? Своему куратору?

– Нет! От того какой-то мужик к нему пришел, фотик принес, а потом и запись забрал.

– Ты передай кому надо, что этот халдей мне живым нужен.

– Ты, Гуров, не больно-то заносись… – начала Тамара своим скандальным голосом, но Лев оборвал ее:

– Не зли меня еще больше! Я сказал – ты услышала! И не дай бог, если его уже кончили! Все! – Он отключил телефон и посмотрел на Александрова: – Мои впечатления, говорите? Да ради бога! Итак, в 2013 году два человека оскорбили Попова…

– Два наглеца, – поправил его Александров. – Между прочим, Попов мне об этом ни слова не сказал – не привык обращать внимание на голубей, которые нагадили ему на костюм. Это «голуби» считают, что раз они высоко – один из-за погон, второй из-за денег, – то могут делать что хотят. И не думают при этом, что их и приземлить могут. Это Кравчук доложил о вашем хамстве министру, а уже тот – мне. Я пригласил сюда Болотина и побеседовал с ним. Видели бы вы, как он униженно лебезил перед Алексеем, как слезно умолял простить его. Смотреть было противно! А Алексей только брезгливо морщился и укоризненно поглядывал на меня – ну, зачем ты, мол, это сделал!