Украина скаче. Том II

– Если не приближаться к линии фронта, то нам в обратную сторону. Тридцать километров пути и там штаб армии.

– Я одобряю.

Тридцать километров преодолели за тридцать минут и очутились в превосходном месте – это оказался генеральский лагерь, где все было как на загнивающем западе, как в американской армии; около ста проституток обслуживали старых и молодых генералов, для коих было отведено десять палаток, где они сейчас тоже готовились к бою, любовному, разумеется.

Дежурный генерал Хвост доложил:

– Никого нет, все на передовой с генералом Ноготочком впереди, но если Верховный прикажет, Ноготочек может развернуть войска для принятия Парада победы Верховным Главнокомандующим.

– Пока генерал Ноготочек разворачивает войска, берет в плен сепаратистов, я предлагаю пивка, посетить наших красивых девочек, они сейчас натираются благовониями. Отдохнем по законам военного времени, – предложил министр обороны. – Генерал Киваль, посетите палатки, определите, насколько готовы к бою тет-а-тет наши амазонки.

Все шло как по маслу. Министр обороны знал: нечего пока показывать Верховному, пущай подождет маненько. И Верховный был согласен, но тут произошел маленький казус. Президент стал искать портсигар и никак не мог нащупать в карманах брюк и военной куртке. Тогда он полез в рюкзак, а там зазвенели медали. Для кого эти медали? Для доблестных солдат, конечно. Зачем он сюда приехал? Награждать доблестных солдат, на чьих руках смерть женщин, детей и стариков. Он как бы проснулся, хотел стукнуть кулаком по столу и произнести: не позволю, но стола не было. Он стукнул по колену, и грозно произнес: стоп!

– Стоп! – сказал министр обороны.

– Стоп! – произнесли генералы и все джипы остановились.

– Я-то должен награждать победителей. Давайте отправимся в Славянск, – сказал президент и снова стукнул кулаком по коленке.

– В Славянск, – произнес Полдурак, – прикладывая руку к козырьку. – Разворачивай!

Президент, сопровождаемый свитой генералов, отправился в осиротевший Славянск.

Бойцы ополчения только вчера оставили этот город. Приблизительно шесть процентов населения Славянска остались в живых, чтобы встретить представителей новой профашистской, проамериканской власти.

Среди тех, кто не покинул город вместе с ополченцами, были и предатели, фашистские прихвостни. Остальные никуда не уехали по той причине, что некуда было уезжать. Матери бойцов-освободителей, которые были расстреляны, часть горожан, заподозренных в неблагонадежности, была повешена на центральной площади, головки детишек и их трупы сброшены в мешки для последующего предъявления олигарху Коломойше, чтобы получить за каждую голову десять тысяч долларов.

Славянск выглядел безлюдным. По городским улицам расхаживали и даже напевали нацистские песенки военные из Правого сектора и бойцы радикальной партии Ляшки-Букашки. Сам Ляшка-Букашка не переставал проводить допросы. Сейчас он допрашивал старуху, которая плохо слышала и практически ничего не видела, и слышала его только тогда, когда он кричал ей в ухо.

Президент без головного убора, в военной форме расхаживал по площади, полный чувства достоинства, величия и гордости за себя как президента, за своих доблестных воинов и за то, что выполняется приказ Байдена: Донецкая земля должна быть освобождена от русских. Пустынные улицы радовали его, разрушенные дома вселяли надежду на признание его, как великого полководца современности.

– А почему так много людей на улицах? – спросил Верховный. – Я полагал: всех должны ликвидировать.

– Господин президент, с вашим появлением все вышли на улицы. От радости, от восторга, чтобы приветствовать вас, как главу государства. А на самом деле в живых осталось всего лишь пять процентов. Ваше указание выполняется с точностью до 99 и 9 десятых процента. Уничтожаются даже дети. И сейчас Ляшка-Букашка допрашивает стариков и старух, кто выпекал пирожки для террористов, а потом их вешают на площади, – докладывал министр обороны.

– Наградить Ляшку орденом…

Надо признать, трупы расстрелянных матерей и тех, кто удостоился почетной смерти от рук фашистов – виселицы, были убраны, а трупы закопаны в общей могиле.

Вальцманенко не видел зверств доблестного войска, его холуи не решились продемонстрировать ему свои художества, а ведь он мог обрадоваться, похвалить их, поскольку он сам ущербный человек.

А пока он готовился произнести речь. Но перед кем? Гражданского населения катастрофически мало, всего три десятка человек. Неужели такая у него доблестная армия – всех перестреляла?

Новоявленный мэр Славянска, тюремный сторож из Львова Гнусик, все время, как кот за кошкой во время половой охоты, следовал за Вальцманенко и все спрашивал: не желаете ли минеральной водички, ваше святейшество, пан президент?

– Послушай, Гнусик, собери народ на митинг. В том числе и военных.

– И Ляшку-Букашку, пане президентуля?

– И букашку – всех, – величественно произнес Вальцманенко, потряхивая мешком с медалями.

Гнусик побежал по полуразваленным домам, где не работал лифт, не было электрического света, не работали туалеты. Чихая и постреливая, он прыгал с этажа на этаж и собрал двадцать пять человек, особенно тех, кто ждал бандеровцев. Здесь были в основном плечистые парни, которым не нравилась освободительная армия.

Зато военных было человек сто. Получилось довольно большое количество митингующих. Тележурналисты хунты засняли так, что невольно зрители поверили: десятки тысяч горожан встречали всенародно избранного президента, великого сына украинского народа, Вальцманенко.

Окруженный многотысячной толпой, Вальцманенко начал речь.

– Дорогие воины украинской армии, дорогие защитники великого народа, народа представляющего стержень европейской цивилизации, дорогие воины Галичины, непобедимые бандеровцы – гордость всех украинцев, с Днем рождения! Потому что операция в Славянске, операция в Дружковке, операция на Донбассе – это рождение настоящей украинской армии и вместе с тем новой украинской нации, – сказал он. – То, что происходит сейчас – это бои за украинскую независимость. Таким образом, закаляется нация. Она приобретает самого мощного, самого непобедимого и самого верного друга, что живет далеко за океаном и правит всем миром. Под крылом этого друга Украина сможет плевать в рожу северному соседу, который отобрал у нас Крым и душит нас своим газом. Плевать я хотел на этот газ, у нас будет свой, сланцевый газ. А поганых москалей мы уничтожим…до десятого колена. Ура! Я поздравляю себя и Украину, поздравляю с Днем рождения, вторым Днем рождения после украинской независимости!

Раздались бурные аплодисменты.

– А шо? Шо вы мовчите? – вмешался Ляшка-Букашка. – Треба кричать ура. Ура, ура, ура-а-а-а!

Вальцманенко трижды поклонился толпе.

– Я надеюсь, что в самое ближайшее время будут продолжены «эффективные действия украинской армии». Но и мой мирный план будет осуществляться. Нет никаких сомнений, что мирный план будет имплементирован. Он нашел поддержку во всем мире, он поддержан в Славянске, Дружковке, Константиновке и Артемовске. Будет он поддержан и в Донецке, и в Луганске, потому что это план президента новой формации, за который я надеюсь получить Нобелевскую премию мира. Заверяю вас, что скоро вы получите элестричество, воду, газ, уголь, хлеб по кусочку и по щепотке соли. Соли вдоволь и надежду на лучшее будущее. Берите в руки оружие и на Донецк. Я уже приказал заводам и фабрикам приступить и немедленно к созданию оружия нового поколения. Чтобы один раз нажать на курок и все террористы погибли или подняли руки кверху. А теперь позвольте наградить доблестных воинов нашей народной армии.

Речь президента всем понравилась, но все-же толпа начала вздыхать: никто не мог понять новое слово «имплементирован». Даже Ляшка-Букашка его не понял и шепотом задавал себе вопрос: шо воно таке? Може цэ Вамерика собирается прийти на помощь? Али может Потина пымают и в мешок посадят? Тады я начну задавать ему вопросы: и де ты находишься, падло?

Ляшка-Букашка надеялся на награду железным крестом, но президент упорно не называл его фамилию. Ему казалось, что он потерял слух. Пришлось доставать спичку, наматывать туалетную бумагу и чистить ушные раковины: грязи полно, но чтоб называли его фамилию, не слышит.

Наконец, когда Вальцманенко произнес последнюю фамилию из списка для награждения железным крестом, Ляшка-Букашка потерял всякую надежду и стал потихоньку пробираться от центра к выходу, намереваясь найти старуху, чтоб окончить допрос. Сколько внуков у нее родилось и все ли ушли в освободительную армию Донецкой республики?

В это время президент Вальцманенко произнес страшные слова, от которых Ляшка-Букашка сильно увлажнил кальсоны.

– Депутат Верховной Рады руководитель Радикальной партии Ляшка-Букашка! Вы награждаетесь орденом доблестного бандеровца Шухевича, первого помочника Степана Бандеры. Только вчера своим указом я учредил этот орден, вы первым удостаиваетесь этой чести. Слава Украине!

– Слава Украине! Слава Украине! Хай живе, хай живе Вальцманенко, маршал всех родов войск, – выкрикивал Ляшка-Букашка.

34

Получив медную квадратную жестянку с изображением Шухевича, Ляшка-Букашка, подпрыгивая, как козлик, родившейся две недели тому и произнося бандеровский лозунг «Слава Украине», отправился на новые подвиги. Увидев старика, сидевшего на скамейке у своего разрушенного дома, подбежал к нему.

– Ты шо тут робишь, падло? И де ты находишься? Я тебя спрашиваю: и де ты находишься?

– У своего дома, ты разве не видишь?

Ляшка-Букашка дал ему кулаком по гнилым зубам и надел мешок на голову.

– И де ты находишься, спрашиваю, падло?

– В Славянске, что принадлежит Донецкой республике.

Ляшка-Букашка повалил старика на землю и стал бить его ногами, потом снял мешок с окровавленной головы.

– Я тебя не буду убивать, посидишь двадцать лет в тюрьме и если не подохнешь у подвале, и де нет сепаратистов, коммунистов и всяких там москалей, мы с тобой увидимся, ты мине ответишь, и де ты находишься. А топерь повторяй за мной. Я Иван Точилин нахожуся в Украине, освобожденной от сепаратистов, террористов и всяких тама российских завоевателей, бандитов и москалей, доблестными войсками Ляшки – Бурашки.

Старик Точилин повторил слово в слово и стал ждать новых ударов.

– Погляди, шо ты видишь перед собой.

– Почтовый ящик.

– Правильно. Чичас я тебе дам бумагу и ручку, ты напишешь фамилию своего соседа, кума, свата, брата, кто помогал сепаратистам. Давай, две три фамилии, а можно и десять. В таком случае ты заслуживаешь прощения у народной власти, которая тебя освободила от сепаратистов, коммунистов и прочих истов, в особенности москалей.

Точилин долго думал, припоминал, кого бы вписать в список врагов народа. Надо же было, как-то выходить из положения и спасать свою шкуру от побоев и жизнь от виселицы. Многие его сверстники, кто выражал недовольство киевской хунтой, перебиты, часть скончались от инфаркта и других болезней. И вдруг он увидел женщину с метелкой в руках. Она пользовалась не только метелкой, но и железными граблями, сгребала мусор и относила разбитые кирпичи в мусорный контейнер. Она встала сегодня очень рано, так как должен был вылупиться президент, где-то к двенадцати дня. Но поскольку не успела убрать весь мусор, продолжала работать. Кто бы это мог быть? – подумал Иван и никак не мог вспомнить.

– Ну, шо, шо думаешь так долго? Пиши, сказано тебе.

– Да вот смотрю на эту старуху и никак не могу вспомнить ее фамилию. Кажись она пирожки пекла для бойцов освободительной армии, а на деле супаратистов, как вы их называете. Да, точно, дважды видел. Клянуся самим Степаном Бандерой.

– Хорошо, цэ друге дило, – сказал Ляшка-Букашка. – К завтрашнему дню еще пять фамилий напишешь и опустишь в ящик. А с уборщицей я счас разберусь. А, погоди. Послушай, Иван, набери тама хучь двадцать фамилий всяких там москалей и сепаратистов, получишь медаль Степана Бандеры. Это высшая награда в Украине.

Как раз, два боевика проходили мимо, время от времени поглядывая на своего предводителя.

– Эй вы, бездельники!

– Так точно!

– Оту старуху, шо с метелкой в руках, завести за угол и расстрелять. Она работала на наших врагов, кормила их пирожками, думая, шо она Нудельман.

– А хто така Нудульманиха? – спросил один из бойцов.

– Специалист по выпечке пирожков, она всех революционеров кормила в Киеве этими пирожками. Пойнятно? А теперь выполняйте приказ. Расстрелять старуху.

– Десять долларов за расстрел старухи.

– На тебе двадцать. Ты думаешь: Ляшка-Букашка жадный. Да ничего такого не наблюдалось. Правду я говорю, доблестные гвардейцы?

– Так точно. Есть предложение расстрелять старуху без вознаграждения.

– О, это мне нравится. Выполняйте.

После расстрела старухи с метлой в руках без суда и следствия, со стороны спины, когда она активно орудовала метлой, Ляшка-Букашка расхохотался от удовольствия и отдал бойцу Гниде двадцать долларов.

– Господин генерал, я ишшо расстреляю вон того старика, он ковыляет к тому месту, где лежит старуха и опирается на палку. Пожалуйте ишшо двадцатку!

– Нет, разбогатеешь, не захочешь воевать. Я его пристрелю сам, бесплатно. Вот смотри, как это делается.

И Ляшка-Букашка выпустил очередь из автомата. Старик накрылся ногами, но руку держал высоко, словно что-то показывал в небесах.

– Эй, Козел! собери всех головорезов и уголовников, выкупленных мною у Вавакова за десять тышш доллалов, мы пойдем искать мэра города.

Мэр Славянска Педарастик, назначенный на эту должность еще до войны киевской хунтой, прятался в основном на чердаке своей дачи, а как только ополченцы оставили город, объявился, не запылился.

Педарастик тоже попытался включиться в работу по выявлению врагов народа, но его попытка была менее изощренная, чем у Ляшки-Букашки, поэтому, ни одного врага народа мэр не откопал.

Когда банда Ляшки-Букашки ворвалась к мэру, без какого-либо препятствия, он даже обрадовался. Вот, дескать, помощники в налаживании порядка в полупустом городе. Но все испортил командир радикалов. Он подошел, взял мэра за чуб и спросил:

– И де ты находишься, падло?

– Как где? У себя в кабинете. Да отпусти ты, и тот жалкий клок волос вырвешь. Жена бросит.

– Пиши заяву об освобождении от должности, падло.

– Не буду.

– Ребята сделайте ему коктейль Молотова!

Бандиты стали снимать с мэра одежду, а когда дело дошло до трусов, мэр взмолился.

– Братцы, не убивайте, я согласен. Дайте ручку и бамагу, пишу заяву на ослобождение. Раз не верите, бог с вами. Только такого мэра, как Педарастик, вы в жисть не найдете. Я все данные передавал Ярушу и в батальон «Азов». Награду имею.

– Покажи, падло.

Педарастик вытащил из трусов точно такой же медный квадратик с изображением Шухевича, как у Ляшки-Букашки и показал.

– Гм, как у меня, – произнес Ляшка-Букашка. – Ребята, произошла ошибка. Мэр Педарастик свой человек. Давайте отпустим его и пожелаем ему успехов.

– Один под дых и пусть катится колбасой, – произнес помощник командира Подкова и со всего размаху саданул мэра кованым сапогом в промежность.

Мэр закричал, сколько было сил, свернулся клубочком и покатился под стол. Когда он совсем умолк и уже не двигался, банда Ляшки-Букашки покинула мэрию.

На следующий день спокойствие в поверженном городке Славянске было нарушено многочисленными выстрелами, диким воплем и еще более поразительным ползанием на четвереньках. Этот звук издавали те люди, кто чувствовал себя совершенно ни в чем не виноватым и должен был вот-вот погибнуть по причине гнусного наговора своего соседа, а то и родственника. Трудно предсказать поведение человека, на которого наставлено дуло автомата и рука в районе курка, стоит нажать, и тебя нет больше на свете, но на этот курок не нажимают, ждут признания. А Ляшка-Букашка любил признания. Как только человек признавался, либо наговаривал на соседа, на кума, на свата на брата, Ляшка-Букашка взмахивал рукой и тогда раздавался выстрел.

Мать троих маленьких детей упала на колени. Она молила оставить ей жизнь ради малышей, заверяя карателей в том, что ее муж вопреки ее воле, подался в так называемое народное ополчение.

– Ну, шо робыть? – произнес Ляшка-Букашка обнадеживающую фразу.

Несчастная поползла к ногам карателя. Тот испугался и махнул рукой. Но выстрел не раздался: стрелявший дрогнул и произнес: не могу. Тогда Ляшка-Букашка сам выхватил пистолет и сделал три выстрела, один из которых попал в голову матери.

– Детей надо поймать и отрезать им головы, уложить в мешки и предъявить Коломойше, пусть платит, падло, – произнес он, глядя на своих бандитов.

Оставшиеся в живых жители Славянска буквально одурели. И никто не мог понять отчего, от страха? Или может у них проснулась звериная, а точнее змеиная злоба на ближнего. Все ящички, прикрепленные к торчащим столбам, к заборам разрушенных домов, были наполнены небольшими, случайно вырванными из тетради листочками, в которых значились имена, адреса тех людей, кто помогал ополченцам.

Если кто пожал руку ополченцу, если кто постирал майку, подал воды в пластиковой бутылке, считался предателем и подлежал физическому уничтожению. Из шести процентов оставшегося населения Славянска, выжило менее двух.

Возможно, выполнялся план Бадена и Бардака, который предусматривал полное физическое уничтожение населения Юго-востока с последующим заселением галичанами. Ибо только в этом случае, как они полагали, сланцевый газ, а его на Донбассе много, сможет добываться в спокойной обстановке. Россияне – кость в горле. К тому же рядом Россия, и ее влияние на русских, живущих в Донбассе, всегда будет весомым.

Жалко ли тех, кто пошел на сделку с совестью, кто остался, чтоб пресмыкаться перед карателями и погиб от рук карателей, трудно сказать. Иногда человек выбирая прямой путь, обходя тернистый, не знает, что этот путь ведет в бездну, откуда нет возврата.

35

Всякая воюющая армия несет потери. Это касается и армии, воюющей с собственным народом. Возможно, дядя Сэм замыслил столкнуть белых между собой, дабы уменьшить количество этого населения, дать возможность землякам занять их места и тогда уж править миром в течение тысячелетий. В своей, далеко не чистой душе, в глубокой тайне, он вынашивал идею создания государства ИГИЛ. И когда эта идея подкреплялась мощным напором мирового терроризма чернокожих, явно направленных против белых, радовался, но тщательно скрывал от американцев, которыми он правил по воле рока. Мало того, он якобы посылал туда самолеты, бомбил террористов, он это делал долго, но террористы под этими бомбежками только процветали и расширялись и закупали американское оружие, а возможно и получали его в подарок. Факт тот, что оружие попадало им в руки. Как это происходило, историки откопают. Быть может он мечтал создать мощное государство, состоящее из головорезов и направить его против России? Трудно сказать. Но такая версия имеет право на существование.

Киевская хунта, состоящая в основном из негодяев еврейской национальности, возведенных на престол американцами, правила бал по сценарию из Вашингтона. Она добросовестно исполняла волю президента и других американских ястребов, как можно быстрее навести порядок на Донбассе, чтобы добывать сланцевый газ, а навести его, можно было только силой оружия.

И оружие плохое, уже никуда не годное, запыленное, заржавевшее, старое, было собрано, отдраено, ошкурено и пущено в ход против собственного безоружного народа. Это что-то похуже ленинского рая, сразу же превратившегося в гражданскую войну вместо обещанного равенства, братства и лозунга: фабрики и заводы – рабочим, земля – крестьянам, мир – народам. Как только большевики захватили власть, немного организовались и тут же пошли на Польшу освобождать поляков от ига империализма, хоть поляки не просили их об этом освобождении.