Это просто игра

У меня времени нет.

Норм вскочил и чуть не грохнулся от чрезмерности движения. Грохаться времени не было. Чувство опоздания было почти невыносимым, хотелось изогнуться затылком к лопаткам и выдавить из себя стон, перетекающий в рык. На это времени не было тоже.

Норм потоптался, соображая, метнулся к двери и обратно к лежаку, пнул по нему, зашипел от боли и поспешно обулся, пока распахивался колодец.

Дверь лязгнула. Она никогда не лязгала, но Норм знал почему-то, что этот звук что-то значил. Для всех, кроме Норма. Не до звуков сейчас.

Нельзя ждать, нельзя отвлекаться, нельзя умирать. Надо все делать в одно касание, в один отскок. Второй означает поражение. Не только для Норма, это бы он вынес как-нибудь, – для всех. А быть пятаком, на котором поскальзывается и рушится колоссальная фигура, составленная сотнями яростно вцепившихся в реальность людей, никак невозможно.

Вперед.

Короткий путь от скалы к колодцу на Кингхиллз вел через холм. Оглядываться тоже было некогда, Норм просто покосился и сумел разглядеть, что поток, текущий из ворот Гарданики, не слишком густ. Значит, наши потери невелики, обрадовался Норм и тут же напомнил себе: у нас ведь и войско невелико.

Запах спичек был таким густым, что почти царапал ноздри. Оружие было везде, его было много очень, оно тащило к себе, как мощный магнит кофейную ложечку. Земля под ногами подрагивала, горизонт на западе и юге клубился черным, черное иногда на миг рвалось белыми полосками и комками и тут же затягивалось. Над Рысьей Падью висел розовый туман, из которого доносился ровный тоскливый вой. Пару раз кожу на затылке и лопатках как будто хватанула тысяча ледяных когтей. Значит, Драгун все-таки привел файргардов, восхищенно понял Норм.

Страшно не хватало коня, но сейчас его ловить было бессмысленно – всадник заметнее, а Норм уже вбегал в поле боевых действий, пусть на самый его краешек. Не отвлекаться и не умирать, напомнил он себе, старательно отворачиваясь от невнятной свалки: десяток одинаково грязных и закопченных человек сошлись врукопашную.

Добежать до леса. А там про лошадь и жалеть не надо будет. Сквозь лес пешком бежать проще, чем верхом, а в колодец ни одна лошадь не прыгнет – только Рома. Рома, ты жив, и ты ждешь, повелительно подумал Норм и понял, что задыхается.

Сверху ударил порыв ветра. Норм задрал голову и застыл. Мимо летел грязно-фиолетовый дракон с человеком между крыльев. Меня, загнанно подумал Норм, меня возьми. Дракон развернул голову и неловко укусил наездника за плечо – хотел за голову, но тот успел отпрянуть, насколько смог. Человек несколько раз дернул мечом, крылья дракона задергались, и он, скособочившись, понесся к земле. Я лучше пешком, отметил Норм – и больше на посторонние явления не отвлекался.

Даже атака троицы троллей на обслугу передвижных катапульт не отвлекла Норма. Да и неприятно на это было смотреть – хотя одному троллю садоринцы умудрились выбить глаз. Тот рассвирепел, и все быстро кончилось – но Норм пробежал открытый участок быстрее.

Лес горел. Справа между деревьями метались прозрачные оранжевые полотнища – они махом слизывали с дерева листву и мелкие ветки, обливали чернотой и с треском обгладывали до головешек. Слева скомканной паутиной лежал дым. Норм, буркнул Норм и побежал. Он бежал, кажется, три жизни подряд, останавливаясь, лишь чтобы выкашлять очередной кусок горла, проморгаться сквозь густые слезы и бежать дальше. Пару раз поверху свистнули стрелы, однажды одеяло дыма распахнулось и кинулось, чтобы схлопнуться на Норме. Норм упал и пополз на спине, наблюдая, как в белой мути исчезла крупная ель, и еще одна. Под руку попался то ли обломок ветви, то ли кусок рога. Норм метнул его в одеяло. Снаряд проделал в мареве четкую дыру – и одеяло сдулось и опало. Норм равнодушно кивнул, на карачках дополз до входа в колодец, снова закашлялся и свалился в проем, твердя: ноги полусогнуты, голова прикрыта локтями.

И все равно заскользил по склону скалы костяшкой на правой щиколотке. Опрокинусь – и головой в гранит, понял Норм, докашливая и через силу перебирая ногами, быстро, быстро, еще быстрее – ай, больно же, все, соскочил. Глаза слиплись от дымных слез, тело гудело и сигналило разнообразными жалобами. Но сильно пострадали, кажется, лишь штаны, разодранные ниже правого колена.

По горизонту, видному в створе скал, стелился черный дым. Кингхиллз пылал. Пылала даже главная мультяшная башня. Значит, Пурэвжав работает как надо – и значит, Шихуа все-таки добрался до дегтегонки.

– А вот так, – сказал Норм злобно и тяжело побежал к следующему колодцу.

Тадуру встретил его двойным ударом по пяткам. РилРэйл взорвал шлюзы. Красава.

Норм уперся ладонями в колени и несколько секунд исподлобья наблюдал за тем, как оседает главная башня крепости Тадуру, махнув на прощание вычурным флагом.

Времени все равно не было. Норма ждал Жандарвилль – и Рома.

Рома дождался.

22. Всё Норм

– А мы чего дожидаемся? – спросил дед.

Мама так и сидела, не убрав руку с платком от губ. Лишь переводила глаза с Макса на Макса – в смысле, с кровати на угол в изголовье кровати. Макс уселся на полу – здесь почему-то и модем ловил получше, и можно было сидеть вплотную к своему телу, при этом не глядя на него.

– Я н-не… не понимаю, – сказал Макс. – МэдМакса нет. Ну, моего персонажа, в смысле.

Дед и мама переглянулись и снова уставились на Макса. Дед спросил:

– Его что, украли? Стерли? И… погоди – это значит, Настя…

Макс торопливо объяснил:

– Не-не, персонаж есть – в общем списке, в списке гарнизона Гарданики, в рейтинге тоже… Сейчас подгрузится… Тоже, в общем, должен быть. Но он не вызывается почему-то, понимаете? Я хочу его выбрать – игра хоп, виснет, видите? Вот, опять – и пам-пам-пам, пошла стартовая заставка, все сначала.

– Так, может, его кто-то раньше выбрал и играет?

Макс снисходительно усмехнулся:

– Это мой персонаж, его только один человек может взять. Раньше я был, а теперь Полинка, Настина одноклассница, – я на нее перса переписал, потому что под ее логином захожу. Хотя было такое, но это случайно, наверное… Да блин, что ж такое. А, вот, рейтинг выскочил – и в рейтинге я… Не понял.

– Что такое? – всполошилась мама.

– Нормально, – сказал Макс, судорожно соображая. – Я в общем рейтинге тридцать восьмой.

– И что? – спросил дед.

– А был сто сорок семь тыщ какой-то… О! Теперь тридцать шестой. Я играю, что ли? Как это?

Я… Опять выше прыгнул!

Посадские ворота в Жарданвилль Рома перемахнул с короткого разбега и оттолкнувшись от основания соседней стены – под крики гвардейцев и восхищенные охи посадских. Норм на лету отбил саблей стрелу, собрался и вытолкнул себя вверх и немножко вбок. Мягко приземлился на полусогнутые ноги, стремительно черканул лезвием две восьмерки, обежал медленно валящихся гвардейцев, достал острием третьего и метнул нож в четвертого. За спиной Рома заржал и громыхнул копытами. Норм упал и перекатился в сторону. Зря, оказывается: сбитый Ромой стражник лежал в тени неподвижной кучей. Норм в два касания запрыгнул Роме на спину и огляделся.

Путь сюда был заметен до сих пор – тела не растащили, толпа продолжала бурлить, а брешь в основной стене еще курилась синим дымком. За дымком не было видно, рубится ли еще со стражей отряд Клыча. С его отрядом Норм умудрился выскочить из кромешной мясорубки вокруг моста через Луару и домчать ровно до самого восточного подарка Балтаза – пороховой закладки в крепостную стену Жарданвилля. Дальше стало сложнее, но Клыч, как и Лангелок, умел наматывать на себя все силы противника – а Рома умел пользоваться предоставленной форой. Ну и Норм многому научился, раз преодолел уже половину финишного участка.

Но это было не важно. Важна была вторая половина – полторы мили вперед и вверх, к готической башне с золотыми часами и золотым флагом. Треск полоскаемого ветром знамени был слышен даже здесь. Наверное, потому, что все вокруг молча смотрели на Норма, который смотрел на флаг. Языкастое золотое полотнище было украшено белой, синей и красной лилиями.

– Созрели груши в саду у дяди Вили, – пробормотал Норм и послал коня. – Я вас сделаю.

– Как, как она это делает? – пробормотал Макс. – И что она творит вообще?

– Вот это моя внучка, – сказал дед удовлетворенно.

Мама посмотрела на него с отчаянием, и дед осекся.

Зазвонил телефон. Макс отжал кнопку и поднес трубку к уху, не отрывая глаз от всадника, ловко и страшно прорывавшегося сквозь волны стражи и гвардии. Никакой уверенности в том, что ушлого перса вальнут если не немедленно, то спустя секунду, у Макса не осталось – но он все равно с тупой размеренностью обновлял окошко выбора персонажа.

– Привет, Насть. Ну как, все норм?

В трубке была Полинка, неожиданно немногословная и деловитая – видимо, потому, что в школу собиралась и вообще, похоже, говорила на ходу.

– Норм, ага, – сказал Макс горько и как мог кратко описал случившийся норм.

– Ой, – ответила Полинка. – Чума. И ты прям не знаешь, что делать? Слышь, Нестеров, тут у Наськи такое… Привет, да. Тут, короче, такое… Э, что делаешь? Отд!..

Трубка зашуршала и заговорила голосом Нестерова:

– Здоров. Рассказывай.

Да что рассказывать, тоскливо подумал Макс, но все-таки выполнил изложение в краткой форме.

Нестеров помычал и деловито спросил:

– Как считаешь, он понимает, что ему говорят?

– В смысле?

– В прямом. Если игрок ему начнет что-то про реал говорить, он поймет?

– Ну, не знаю, наверное. Только игроку до моего перса добираться полдня игрового времени, и то не факт – там чума что сейчас.

– Так и что? – небрежно спросил Нестеров.

– А то, что полный армак через час.

Ну, может, чуть больше – час с четвертью. Могу успеть, понял Норм с восторгом и заставил Рому крутнуть корпусом так, что пара стражей отлетели кеглями, а еще один подставился под сабельный удар. Но на кривоколенную улочку, которая вела по холму напрямую к башне, высыпал сразу взвод гвардейцев, ощетинившихся пиками, через которые даже Рома не перемахнет. Через два ряда уж точно. Норм остановил коня на самом скаку и бросился окружной дорогой, по которой в замок, видимо, шли подводы с продовольствием. Да какая разница, с чем и зачем, раздраженно подумал Норм и еле успел перепрыгнуть выскочившего под копыта гвардейца. Гвардеец прокричал вслед что-то про Настю и Макса, Норма это явно не касалось.

Норм дал шенкеля, и Рома загрохотал фирменным галопом, от которого слезы юркают в уши. Впереди два человека поспешно развернули поперек дороги длинное полотно с буквами. Похоже, свадебную скатерть на предфинишную ленточку не пожалели, дураки веселостартовые, подумал Норм снисходительно и дал Роме понять, что готов к прыжку. Но Рому тоже заело. Он наддал и пролетел сквозь полотно, которое разошлось, как промокашка, – вместе с бессмысленными словами: «Настя, выходи из игры, я все сделал! Макс».

– Я все сделал! – повторил Макс, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать по экрану и самодовольной роже Норма. Макса роже, по сути-то.

Тут Макс вспомнил, что не один, развернулся и объяснил:

– Нестеров клич бросил, я тоже, народ вышел в форумы, ну, много народу, и на сайте и вообще, договариваются, чтобы докричаться до МэдМакса – Норма, в смысле. Должно получиться.

– А если не получится? – спросил дед.

– Должно, – повторил Макс и снова уставился в экран.

– М-может, – сказал дед дрожащим голосом, – может, просто убить… ну, персонаж.

– Да пытались, – признался Макс сквозь зубы. – Что-то никто его не убьет.

– Никто! – повторил Норм, и Рома грудью впечатал ассасина в кирпичный выступ стены. – Меня!! Не убьет!!!

Рома опять все понял с полужеста и полукоманды – оттолкнулся от кирпичного выступа и немножко, кажется, от ассасина, подлетел на полкорпуса, стукнул всеми копытами в противоположную стену и со звоном врубился в узкое окно на втором ярусе башни, с задней ее стороны. А стража пусть ждет на входе. Работа у нее такая.

Норм не успел задуматься над тем, умеют ли кони забираться вверх по винтовой лестнице. Рома умел.

Башня загрохотала и завыла, эхо отваливалось длинными кусками и прилетало обратно. Оглохну, подумал Норм с восторгом – и они выскочили на верхнюю смотровую площадку, почему-то совершенно пустую – ни стражников, ни надзорных, ни людей с загадочными плакатами. Площадка огораживалась стеной с широкими прорезями, как верх шахматной ладьи. Толстенный флагшток был вделан в одну из стен. Норм соскочил с коня, похлопал его по шее, подошел к флагштоку, похлопал по нему – уже с другими чувствами. Стальная труба отозвалась гулом. Норм дернул тонкий, сплетенный из стальных проволочек канат, идущий вверх. Канатик тоже хлопнул по трубе, как слабо натянутая струна. Труба запела иным тоном.

Запах спичек стал невыносимым.

Дворец Ассамблеи, в котором размещался парадный зал Жарданвилля с креслом диктатора, высился справа через площадь. Спущусь по канату или на Роме снова по лестнице, а всех, кто сюда бежит, – всмятку. Потом через площадь – и кресло наше. И победа наша. И гори они все, гады.

– Сейчас все кончится, – пообещал Норм миру и потянул канат. Тот посопротивлялся и поехал вниз. Внизу – совсем внизу, на площади, – охнули.

Норм улыбнулся и заработал руками.

Шум внизу стих. Все стихло – лишь поскрипывало колесико, через которое бежал канатик. А потом в тишине грянуло:

– Настя! Рома! Умирает!

Как – умирает, всполошился Норм и развернулся к Роме. Рома был тут, жив-здоров, поводил хвостом и разглядывал далекое облачко.

– Настя! Рома! Умирает! – снова гаркнули снизу.

Дебилы, вы кого обмануть хотите, подумал Норм и аккуратно глянул вниз.

Внизу было странное. Толпа разномастно одетых персонажей застыла в центре площади, растянув над собой драное полотнище с теми же словами без знаков препинания: «НАСТЯ РОМА УМИРАЕТ». Полотнище дергалось, потому что персонажи то и дело падали, сраженные стрелами. Стрелы прилетали от гвардейцев. Они явно пытались перебить демонстрантов – а небольшой вооруженный отряд, охранявший полотнище, сопротивлялся этому не слишком успешно. Третий выкрик оказался совсем жидким:

– Настя! Рома. Уми…

Теперь с площади доносились только неразборчивые выкрики, короткие выдохи и удары стали о сталь. Зато сама башня рокотала – по лестнице поднималась целая толпа.

Рома жив, а я вам не Настя, растерянно подумал Норм, перехватывая канат все чаще. И вспомнил.

Не всё.

Кое-что.

Вспомнил, что он, что она – Настя. Был Настей, вернее. Когда-то давно, в другом мире. В том мире не умирали и не оживали. Там жили тихой серой жизнью.

И там был другой Рома.

И он умирает. Сейчас.

Норм закричал, срывая голос, – и в этот миг ему на голову легло тяжелое прохладное полотнище флага.

И в следующую секунду Норм знал, что делать.

Он намотал край флага на кулак, полоснул саблей вдоль каната, накинул на себя золотое полотнище, как плащ, свистнул Рому, не глядя запрыгнул ему на спину и послал его чуть вперед, на карниз широкого проема в стене.

Внизу закричали, кто-то вскинул лук.

Флаг полоскался по ветру. В такт ему полоскались грива Ромы и разодранная штанина Норма. Зашить бы.

Опять нет времени, подумал Норм с сожалением, окинул долгим взглядом небо, леса, поля, дымы, огни, стены и руины покоренного мира и закричал, наматывая золотой край на кулак: