Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Тут, словно в ответ на его самоуверенные слова, из темноты вынырнули две еще более темные фигуры, и в воздухе мелькнули обнаженные клинки.

Кристофоро тоже обнажил свой меч, но он мог действовать только одной рукой – второй он по-прежнему прижимал к себе драгоценную шкатулку.

Кроме того, очень тяжело было сражаться в темноте, не видя своих противников, определяя их положение только по неясным теням и тяжелому хриплому дыханию. Те же, казалось, видят в темноте как кошки или как летучие мыши.

Поначалу, несмотря на темноту, дюжий Петруччо ловко орудовал своей дубинкой, отбивая удары нападающих. Но потом один из них ранил его в плечо. Слуга отступил, перехватив дубинку левой рукой. Кристофоро отбивался своим коротким мечом, но он чувствовал, что враги постепенно одолевают.

– Отдай шкатулку, – прохрипел один из них, оттесняя Кристофоро к каменной стене и занося над ним свой меч.

Кристофоро показалось, что в его хриплом голосе слышен незнакомый акцент.

– Отдай ее, – повторил незнакомец. – Отдай – и тогда останешься жив!

Но тут верный Петруччо нанес ему удар по голове. Правда, дубинка соскользнула, и основная сила удара пришлась на плечо грабителя, но тот все же отступил.

Но отступил ненадолго – второй злодей пришел ему на помощь, и они уже оба загнали Кристофоро в угол.

Тут позади грабителей послышались громкие голоса и шаги ночного дозора, который обходил улицы. Факелы в руках солдат разогнали предрассветную тьму, и Кристофоро наконец увидел грабителей. Они выглядели непривычно – длинные иноземные одеяния из тяжелого шелка, развевающиеся на ночном ветру, черные головные накидки, закрывающие часть лица, оставляя на виду только черные, ярко горящие глаза. На груди одного из них Кристофоро разглядел в свете факела золотой амулет – две сплетенных змеи, обвивающие жезл…

Обменявшись словами на незнакомом языке, грабители метнулись в сторону и скрылись в темном переулке. Двое солдат побежали за ними, громко топая сапогами.

Ночной дозор подошел, Кристофоро и его спутника осветили факелом, и начальник дозора, белобрысый фламандский лейтенант, строго спросил:

– Кто такие? Что делаете ночью на улице?

– Я – Кристофоро Коломбо, мореход и картограф, – вежливо ответил Кристофоро, сняв шляпу. – Мне пришлось покинуть свой дом посреди ночи, чтобы проведать умирающего друга, синьора Паоло Кастельнуово. Парень со мной – слуга достопочтенного синьора Паоло. Он вызвался проводить меня до дома, да тут на нас напали грабители. Вы их видели – должно быть, иноземцы. Вы подошли как раз вовремя, еще немного, и грабители одолели бы нас…

– Напраслину говорите, синьор, – подал голос верный Петруччо. – Нипочем бы им нас не одолеть!

Тут возвратились двое солдат, что погнались за грабителями. Их удрученный вид говорил сам за себя – тем удалось-таки уйти в лабиринте каруджи.

Дозорные проводили Кристофора и слугу до самого дома и продолжили свой обход.

Кристофоро запер двери своего дома, прошел в кабинет и поставил на стол шкатулку синьора Кастельнуово.

Этот предсмертный дар старого мореплавателя открывал перед ним новые горизонты. Синьор Паоло прав – этот компас делал реальностью давнюю мечту Кристофоро, да и не его одного – найти западный путь в Индию… И это сделает не кто иной, как он, простой генуэзец Кристофоро Коломбо!

Дело за малым – нужно найти богатого и влиятельного человека, который поверит в него и даст ему денег, чтобы купить и оснастить корабли, чтобы подготовить экспедицию на поиски этого западного пути…

Антонина взяла Рика за ошейник и остановилась в изумлении.

На улице перед домом Самохиных стояло несколько автомобилей – две огромные пожарные машины, вокруг которых сновали люди в огнестойких комбинезонах, похожие на космонавтов в скафандрах, и три или четыре полицейские машины. А над забором, окружающим дом, поднимался черный дым.

Дом Самохиных сгорел… Сгорела крыша и почти все стены, сгорело то, что внутри. Остались одни обгорелые стропила и закопченные трубы, поднимающиеся в небо.

«Неужели я оставила что-то включенное? – подумала Тоня в ужасе. – Да нет, утюг я вообще не включала, чайник сам вырубается, а больше ничего пожароопасного в доме нет… Не холодильник же…»

Но все равно она чувствовала себя виноватой. Ее оставили присматривать за этим домом, а она не углядела, и дом сгорел… Кроме того, сгорели все ее вещи, хорошо хоть документы она догадалась взять с собой.

Рик переступил с лапы на лапу и тихонько заскулил. Он прожил в этом доме несколько лет, его принесли сюда маленьким щенком, он ползал по ступенькам крыльца, подволакивая лапы и волоча толстенькое пузо. Потом он преданно охранял этот дом, он знал тут каждый закоулок, знал, где плохо пригнаны доски в заборе, помнил, под каким кустом месяц назад закопал косточку и на какое дерево загнал пару раз совершенно обнаглевшего кота Аникеевых.

– Тихо, Рик, тихо, – шепнула Тоня, – что уж теперь поделаешь.

Рик успокоился от ее голоса, в конце концов, это кошки привязаны к дому, а собаки – к людям. Тоня была с ним, и пес приободрился.

Чего никак нельзя было сказать о его хозяйке. Пропало все – все ее вещи, у нее теперь нет даже смены белья. И одежда только та, что на ней – далеко не новая куртка и джинсы, а также кроссовки. Если они порвутся, даже не на что новые купить. Денег у нее совсем мало, хватит на несколько дней только на еду. Теперь нет больше холодильника, набитого разными деликатесами. И для Рика ничего нет съестного. Вот чем теперь кормить собаку?

И еще одно, самое важное в ее теперешнем положении: ей теперь просто негде жить.

Рик снова заскулил и стал рваться к дому, но Антонина крепко держала поводок: возвращаться туда нельзя, ее задержат, отправят в полицию, объявят виновной во всех грехах… Хотела завтра с утра заявить об угоне машины, так теперь и этого нельзя делать. Станут разбираться – кто такая, да где жила, а там и выйдут на пожар. Нет, напоминать о себе в полиции не стоит!

– Нет, Рикуша, мы туда не пойдем! – проговорила Тоня решительно и потащила собаку обратно к шоссе, хотя понятия не имела, куда они поедут и где найдут пристанище.

Возле дымящихся руин дома Самохиных стоял майор полиции Степан Веригин. Степан был мрачный немногословный мужчина с густыми сросшимися бровями. Возможно, эти брови и придавали его лицу постоянное выражение мрачного недоумения.

– Ну, что там нашли? – спросил он у своего помощника капитана Нагорного, который выбрался из дымящегося дома.

– Выгорело все подчистую, – доложил капитан. – Но в прихожей нашли обгоревший труп.

– Один? – вскинулся майор.

– Ну да, один…

– Чей труп – не выяснили?

– Какое там! – Капитан махнул рукой. – Так обгорел – одни головешки остались! Ну, может, эксперты что-нибудь выяснят…

– Может быть, выяснят! – Однако в голосе майора не было уверенности. – Чья это дача-то?

– Выясняем…

В это время к воротам сгоревшего дома приблизилась толстая тетка лет пятидесяти в короткой не по возрасту юбке и яркой кофте с большими декоративными пуговицами.

– Женщина, сюда нельзя! – остановил ее рядовой полицейский, который осматривал следы шин перед воротами.

– Отчего это нельзя? – проговорила толстуха, вращая глазами. – Я подругу свою хотела повидать. А что здесь такое случилось, что полиции так много понаехало?

– Сказано – нельзя, значит – нельзя! – отрезал полицейский. – Тут, может быть, место преступления, потому сюда посторонних допускать не разрешается!

– Преступле-ения? – нараспев протянула толстуха, и в глазах ее загорелся жгучий интерес. – Это какого же такого преступления? Почему я не знаю?

– А вам какое дело? – огрызнулся полицейский. – Здесь посторонним находиться вообще не положено! Отправляйтесь по месту собственного проживания!

– Погоди, Емельянов! – крикнул дежурному майор Веригин. – Пропусти женщину! Пускай к нам пройдет! Может быть, она – ценный свидетель!

Толстуха победоносно взглянула на рядового, кокетливым жестом поправила волосы и вперевалку подошла к майору.

– Вы кто такая? – сухо осведомился тот.

– Анфиса я, – отозвалась толстуха, скромно потупив очи.

– Анфиса, а дальше как?

– Анфиса Павловна, а фамилия моя Снегиренко. Я за домом Лисовских присматриваю, который отсюда наискосок и через дорогу. Вон тот, видите – с красной крышей.

– Вот как? – оживился майор. – Присматриваете, значит? А раз присматриваете, значит, замечаете многое и знаете все, что в поселке творится! Вы, я вижу, женщина наблюдательная, от вашего взгляда ничто не укроется.

– Ну, все – не все. – Анфиса покраснела от удовольствия. – Но кое-что, конечно, знаю.

– А знаете, чей это дом и кто в нем жил?

– А как же! Хозяева – Самохины, только они уехали куда-то, и, похоже, с концами. Очень уж спешили, а хозяйка так расстраивалась, так расстраивалась… Видать, у самого-то, у хозяина, неприятности большие были, потому как очень уж они торопились…

– А кто же тогда здесь жил, если они уехали?

– А жила здесь Антонина. Девушка такая. Наняли они ее, чтобы за домом присматривать.

– Антонина, а дальше как?

– А вот дальше не знаю, – вздохнула Анфиса. – Я ведь не паспортный стол и не отдел кадров! Мне люди фамилию называть не обязаны! Имя сказала – и на том спасибо!

– Наверное, это ее останки мы нашли! – подал голос капитан Нагорный, который внимательно слушал свидетельницу.

– Останки? – всполошилась Анфиса. – Как это – останки? Выходит, сгорела наша Тоня? Надо же, горе какое!

– Нагорный, много лишнего говоришь! – нахмурился майор. – Когда я тебя научу язык за зубами держать?

– Выходит, погибла! – продолжала причитать Анфиса. – Жалость-то какая! Жила здесь, никого не обижала, за собачкой присматривала… Тихая такая девушка…

– За собачкой? – насторожился майор и покосился на своих подчиненных. – Выходит, здесь была собака?

– Так точно! – подтвердил Нагорный. – Во дворе будка имеется, и прочие собачьи принадлежности!

– А самой собаки нет?

– Самой нет. Наверное, хозяева ее с собой увезли…

– Ничего не увезли! – перебила его Анфиса. – Я же вам говорю – они и девушку эту, Антонину, наняли, чтобы за собачкой присматривать! Как же вы говорите, что ее увезли? Антонина здесь жила, за собачкой ухаживала, на прогулку ее выводила… Я же говорю – хорошая была девушка, обстоятельная… Только вот пускала к себе в дом кого ни попадя… Я ей говорила – Тоня, никому не открывай, мало ли сейчас лихих людей! А она доверчивая такая, открывала, не спросив… Вот оно и закончилось плохо! – Анфиса громко зашмыгала носом.

– Тетя, ну, хватит уже, – перебил ее капитан Нагорный. – Нам работать нужно…

– Постой, Нагорный! – отодвинул его майор и пристально уставился на Анфису. – Говорите, она кого-то в дом пускала? А кого именно?

– Да вот только вчера я мимо ее дома иду, вижу – калитка открыта, заглянула – а к ней двое зашли, ну настоящие бандиты! Хорошо, собачка у нее была, хорошая собачка, сердитая, да я тут подоспела, а то и не знаю, что бы было! Ограбили бы, или еще что похуже, потому что говорю – настоящие бандиты!

– Бандиты, говорите? – заинтересовался майор. – А как они выглядели эти бандиты, не сможете описать?

Анфиса глубоко задумалась.

– Ну, как выглядели? – протянула она. – Бандиты – они и есть бандиты! Вы ведь лучше меня знаете, как бандиты выглядят!

– Вы ведь женщина внимательная, наблюдательная, – проговорил Веригин, чтобы поощрить свидетельницу. – Вы наверняка запомнили какие-то приметы, особенности поведения…

Этот комплимент оживил ее умственную деятельность. Анфиса посветлела лицом и проговорила:

– Один толстый такой и все время ел…

– Ел? – с интересом переспросил майор. – Что же он ел?

– Да эти… гамбургеры из пакета!

– Точно, – вмешался в разговор капитан Нагорный. – В мусорном контейнере, который за воротами, нашли несколько промасленных пакетов. Наверняка в них была какая-то еда. Пакеты фирменные, с автозаправки «Дилижанс»…

– Автозаправка «Дилижанс»! – удовлетворенно проговорил майор. – Ближайший «Дилижанс» на семьдесят восьмом километре! Вот мы сейчас туда и наведаемся!

Он снова повернулся к Анфисе и спросил:

– А какая машина была у этих бандитов?

– Машина? – Анфиса снова задумалась.

– Ну да, не пешком же они сюда пришли? – проговорил нетерпеливый Нагорный.

– Зачем пешком? – обиделась Анфиса. – Конечно, не пешком! Точно, была у них машина. Черная.

– Черная? А марка какая?

– Вот чего не знаю – того не знаю! – пригорюнилась Анфиса. – Я в этих марках не разбираюсь. А только большая машина, черная и квадратная – прямо как сарай на колесах!

– Сарай на колесах? – Капитан Нагорный переглянулся с майором. – Не иначе, как «Гелендваген»!

– Очень может быть! – Майор огляделся по сторонам. – Ну, тут пока эксперты работают, мы не нужны, все, что нужно, мы уже видели. А поедем мы с тобой, Нагорный, на ту самую заправку «Дилижанс»!

Автозаправка «Дилижанс» издали манила проезжающих мимо водителей рекламными плакатами, предлагая им не только бензин всех сортов, но и горячий кофе, быструю еду и всевозможные товары первой и не самой первой необходимости в маленьком магазинчике.

Поставив машину на стоянке, Веригин и Нагорный вошли в прозрачное здание и направились к стойке, за которой скучал веснушчатый парень лет двадцати пяти.

– Какая колонка? – спросил он машинально.

– Мы не заправляться сюда приехали, – отрезал Нагорный.

– А тогда чего надо? – хмуро спросил продавец.

– Ты не очень-то хами, – одернул его капитан. – Мы, между прочим, из полиции! – Он помахал перед носом продавца своим служебным удостоверением.

– А мне плевать, откуда вы! – огрызнулся парень. – Хоть из ООН! Я работаю, а вы меня отвлекаете…

– Ты не больно-то зарывайся! – Нагорный навис над стойкой. – Если не хочешь заработать неприятности…