Римское частное право

По закону Фуфия Каниния господин мог отпустить на свободу (по завещанию) строго определенное число рабов (из трех рабов – не более двух, из 4-10 – половину, из 10–30 – одну треть, из 30-100 – одну четверть…, из большего числа рабов – пятую часть, но не свыше 100). Кроме того, законом Элия Сенция сделать отпускаемого раба римским гражданином мог лишь господин старше 20 лет и при условии, что рабу не менее 30 лет от роду. С другой стороны, при Августе ограничивается право патрона возвращать своих отпущенников в рабское состояние, а также обязывать их платежами (D. 38. 2. 33).

2.3. Постклассическое право

Свободное население

В позднем Риме нарастает тенденция правовой дифференциации и ограничения политических прав подавляющей части свободного населения. В период Империи даже состоятельные римляне по отношению к государству, т. е. к императору, становятся «почти так же бесправны, как и рабы по отношению к своим господам».

Многие факты свидетельствуют о сословном неравноправии в позднем Риме, а затем – в Византии. Так, язычники, иудеи, самаритяне, представители других религиозных сект были лишены права занимать государственные должности, а еретики стеснены в своих имущественных и судебных правах. Наблюдается наследственное прикрепление по профессиям членов ряда ремесленных коллегий, например, мастеров монетного дела. Такое прикрепление распространилось и на членов других коллегий, в труде которых государство проявляло особенную заинтересованность (оружейники, ткачи, плотники, пекари и т. д.).

Более того, в поздней Империи права и обязанности даже куриалов (с III в. декурионов) – в основном зажиточных жителей, имевших право занимать должности в местном самоуправлении, становятся пожизненными и наследственными. Обязанность куриалов погашать из собственных средств недоимки по сбору налогов вела к их разорению. Если же они бежали, зачисляясь в армию или на какую-либо другую службу, то их возвращали в курии. Им запрещалось переносить домашний очаг в деревню, ибо это «приведет к запустению городов и запрещается многими законами» (Кодекс Феодосия. XII. 18. 1. 2).

Сословная корпоративная замкнутость коснулась и солдат. Они пользовались некоторыми личными и податными льготами: освобождались от государственных повинностей, не подвергались бесчестящим, наиболее жестоким видам смертной казни, им отводились особые места при устройстве зрелищ. Дети солдат должны были, как и их отцы, служить в армии или выполнять обязанности куриалов.

Происходит правовое обособление и такой ставшей весьма многочисленной социальной группы, как чиновничество. Сенаторы наряду с налоговыми и политическими привилегиями пользовались также своего рода судебным иммунитетом. Так, они могли быть арестованы и заключены в тюрьму лишь с согласия сената или императора; суд над ними могла вершить лишь специальная комиссия в составе префекта Рима и пяти избранных по жребию сенаторов, за преступления на сенаторов налагались более мягкие наказания.

Наконец, в период поздней Империи наряду с другими сословными делениями оформляются такие большие разряды свободного населения, как potentiores, honestiores, (могущественные, почетные, высшие) и tenuiores, humiliores (низшие).

«Высшие», к которым законодатель в ряде случаев относил вместе с сенаторами и ветеранов, куриалов, декурионов, а также медиков, профессоров и т. д., освобождались от личных повинностей (Кодекс Феодосия. 11. 16. 15; 8. 41; С. 12. 1. 4). Этот разряд населения обладал преимущественным правом занимать государственные и общинные должности (D. 50. 2. 7; Кодекс Феодосия. 8. 2. 5). Лицам, включенным в разряд «высших», давались значительные преимущества в области суда и судопроизводства, даже в сфере частного права.

«Низшие», наоборот, несли на себе всю тяжесть налогового бремени, были ограничены в судебных правах, в праве занимать должности в общинах (Кодекс Феодосия. 8. 25). Они подвергались особенно жестоким и унизительным наказаниям, некоторые сделки они должны были заключать в присутствии чиновников (D. 2. 15. 8).

Наряду с фактами, свидетельствующими о росте корпоративности и сословных различий, имеются и факты, показывающие ограничение этой тенденции. Не имела, например, абсолютного значения сословная замкнутость солдат, так как часть армии формировалась путем рекрутских наборов. Хотя и наблюдался процесс правового обособления чиновничества, однако и оно формировалось из разных слоев населения. В какой-то мере это справедливо и по отношению к сенаторам. Пополнение сенаторского сословия происходило из лиц, выдвинувшихся на гражданской или военной службе. Среди сенаторов было много лиц незнатного происхождения.

Тенденция роста сословных различий сдерживалась мерами, относившимися к разным отраслям права, с помощью которых императорская власть стремилась как-то оградить «низших» от произвола «высших». Эти меры имели цель до некоторой степени сгладить обострившиеся противоречия. Они выражали также заботу государства о своих фискальных интересах – сохранении платежеспособности «низших» как основного объекта налогового обложения. Кроме того, в чрезмерном усилении «высших» императоры видели серьезную угрозу своей власти. Так, учреждение особой должности дефенсора во многом было связано с борьбой императорской власти против чрезмерной и опасной для нее силы и влияния знати. На дефенсоров возлагалась, в частности, обязанность ограждать жителей города или деревни от вымогательств и иных злоупотреблений при взыскании налогов, от неосновательного заключения в тюрьму (С. 1. 4. 22; 9. 4. 6; 3. 2. 4). Эта должность была учреждена «для наблюдения за выполнением законов и правосудия».

Рабы и отпущенники

В IV–VI вв. в Римской империи сохраняется значительный слой рабов. Рабы играли заметную роль в частном ремесленном производстве, земледелии. В кодексах Феодосия и Юстиниана содержалось около 500 постановлений о рабах. К ним применялись самые бесчеловечные меры подавления. Жесточайшим образом каралось бегство рабов от своих господ. При Константине, например, рабу, пытавшемуся бежать к варварам, отрезали ногу или ссылали на рудник (С. 6. 1. 3). Раб, обвинявшийся в «оскорблении величества», подлежал повешению. Со времени Константина появляются и многочисленные рабские ошейники с указанием адреса, по которому надлежало вернуть беглого раба. За предоставление беглому рабу убежища с виновного взимался штраф, равный стоимости беглого раба.

Борьба с выступлениями рабов велась не только средствами подавления, но и при помощи частичных уступок. С этим отчасти связано установление уголовной ответственности за преднамеренное убийство раба (С. 3. 35. 3)[30]. Раб получает право самостоятельно, не выставляя вместо себя особого представителя, выступать в суде по делам о свободе (С. 7. 17. 1. 2). Власть господина над рабом все более становится властью над человеком, а не над «вещью».

Стремление рабовладельцев повысить заинтересованность рабов в результатах труда, поднять его производительность вело, как отмечалось, к наделению рабов пекулием. Причем права владельца пекулия были расширены. В III в. н. э. устанавливается, что раб своим пекулием за долги господина не отвечает (D. 33. 8. 6. 4). Раб наделяется правом отчуждения пекулия, передачи его по наследству, в полном объеме сам отвечает по своим обязательствам, получает право обращаться в суд с иском, в том числе предъявлять иск к своему господину. Обладавшие пекулием рабы нередко достигали значительной имущественной состоятельности. Изменение этой частью рабов отношения к средствам производства меняло и их правовое положение – они выкупались на свободу. Путей выхода из рабского состояния стало больше. Свобода предоставлялась рабу за раскрытие определенных преступлений, за добровольную службу в армии, при получении чина в императорской бюрократии и т. д. (С. 7. 13. 2–4; D. 35. 2. 39; 38. 2. 4). При императоре Диоклетиане (видимо, во избежание нежелательных эксцессов) было признано, что «даже неправильно данная свобода не может быть отобрана» (С. 2. 30. 1–4). Наблюдается и процесс уравнивания правового положения отпущенников со статусом свободных людей (С. 7. 5. 1; 7. 6. 1). «Грань между свободой и несвободой становилась чрезвычайно зыбкой». Противоположные процессы освобождения части рабов и закабаления части свободных весьма характерны для поздней Империи.

Если в поздней Республике факты отпуска рабов на свободу, предоставления им пекулия могут быть объяснены развитием рабовладения, то позже и пекулий, и отпуск рабов на свободу знаменуют разложение античного рабства. Этот процесс в законодательствах Константина и Юстиниана получает более или менее яркое проявление в фактах установления уголовной ответственности за убийство раба; полной или в основной части отмены ограничений отпуска рабов на свободу, установленных законами Фуфия Каниния и Элия Сенция; запрещения разлучать семьи рабов; введения строгой ответственности за насильственное изъятие вещи даже ее собственником у законного владельца этой вещи, в частности и у раба – владельца пекулия (С. 8, 4, 7). В поздней Империи государство не препятствовало, а даже облегчало переход рабов в иные сословия.

Колоны

На третьем этапе римского права значительную группу населения составляли колоны. Колонами римские юристы называли любых арендаторов и тех, кто получал землю и инвентарь по договору или «сидел на земле» из поколения в поколение, и тех крупных арендаторов, которые обрабатывали землю с помощью своих рабов или сдавали землю небольшими участками субарендаторам. Со временем в рамках этой широкой и довольно расплывчатой категории арендаторов складывается весьма значительный слой крестьянского населения, который по своему отношению к средствам производства и правовому положению приближался к феодально зависимым крестьянам.

Несмотря на значительные различия в правовом положении отдельных групп крестьян-колонов, общим было то, что они считались свободными людьми, а за пользование землей несли ее собственнику определенную плату, выполняли повинности. Колон мог иметь свою семью, самостоятельно вести хозяйство, первоначально обладал правом распоряжаться своим имуществом, мог передавать его по наследству, завещать. Со времени Диоклетиана происходит постепенное прикрепление колонов к земле. Заботясь о поступлении в казну налогов, Константин (в 332 г.) делает попытку запретить колонам покидать обрабатываемые ими земли. Хозяева не могли сгонять колонов с земли, но и беглых колонов надлежало возвращать хозяевам и заставлять их работать закованными в цепи. Закон 332 г. оказался малоэффективным, поэтому позже по провинциям издаются дополнительные акты о прикреплении колонов к земле. Колоны ограничиваются в праве распоряжения своим имуществом, но фискальные интересы государства приводят и к запрещению хозяевам брать с колонов больше того, что они платили по традиции. В противном случае колон мог обратиться в суд с иском к своему хозяину. Формирование сословной правоспособности колонов заняло длительный исторический период. Скорее всего, кодексы Феодосия и Юстиниана лишь положили начало оформлению юридического статуса феодально зависимого населения в деревне.

Образование сословия колонов – наиболее заметное проявление формирования новых сословных делений в позднеримском обществе. Тенденция сословной дифференциации распространяется и на другие слои свободного населения. Сословные деления углубляются, «высшие» более резко противопоставляются «низшим».

Глава 3

Гражданское право

3.1. Лица – субъекты гражданского права

Правоспособность

Субъект гражданского права – лицо (persona) – наделялся в Риме правоспособностью (caput), содержание которой составляла способность лица иметь права и обязанности. Обладание правоспособностью обозначалось термином caput habere. Субъектами права могли быть как физические лица, так и сообщества физических лиц (цех, корпорация). Вырабатывается и чрезвычайно важное для торгового оборота понятие юридического лица, в Риме, однако, оно не приобрело широкого распространения.

Для физического лица быть правоспособным значило обладание тремя статусами: свободы (status libertatis), гражданства (status civitatis) и семейным статусом (status familiae). Лишь свободный римский гражданин, свободный от власти домовладыки, обладал полным объемом прав и обязанностей в сфере имущественных и обязательственных отношений (ius commercii). Правоспособность клиентов, рабов, вольноотпущенников, латин и перегринов, а также членов семьи домовладыки ограничивалась сословной принадлежностью, положением в семье (см. далее «Правовое положение сословий», «Семейное право»). В римском классическом праве их правоспособность была значительно изменена (расширена) преторским правом. Эдиктом императора Каракаллы (212 г.) все свободные были уравнены в гражданско-правовом отношении. Для вольноотпущенников все же сохранялись некоторые ограничения правоспособности, проистекавшие из патронатных отношений между ними и их бывшими хозяевами.

Правоспособность физических лиц приобреталась путем рождения от римских граждан, состоявших в «правильном» браке, а также усыновлением, освобождением из рабского состояния, предоставлением римского гражданства особыми актами государства отдельным лицам, общинам, населению той или иной провинции. Правоспособность возникала в момент рождения и прекращалась смертью. Правда, субъектом права признавался и зачатый, но еще не родившийся ребенок.

«Зачатый ребенок охраняется наравне с уже существующим во всех случаях защиты интересов зачатого» (D. 1. 5. 7).

Лицо, захваченное в плен, утрачивало правоспособность. Над его имуществом устанавливалась опека. Если, однако, плененный возвращался в Рим, то он считался римским гражданином, как бы и не находившимся в плену. В древнейший период римской истории неоплатный должник, дезертир или вор лишались гражданства при их продаже в рабство. Позже такое правило перестало действовать, но в рабство стали обращать и лишать гражданства за некоторые тяжкие преступления. Приговоренный к смерти утрачивал права гражданства.

Наряду с утратой правоспособности римскому праву было известно и ограничение правоспособности. Так, лицо, участвовавшее в заключении сделки с обрядом манципации (весовщик, свидетели) и отказавшееся подтвердить заключение сделки, лишалось права быть свидетелем и прибегать к помощи свидетелей при заключении сделок; лица с сомнительной репутацией, за безнравственное поведение лишались, например, права быть опекуном; предусматривалось ограничение правоспособности (ущемление в наследственных правах) актеров, сводников, проституток.

Дееспособность

Римскому праву знакома и дееспособность – признаваемая государством способность лица самостоятельно осуществлять принадлежащие ему права и обязанности. Общее понятие дееспособности не было сформулировано римскими юристами, но нормы, составляющие ее содержание, были хорошо известны.

Так, дети до семи лет были лишены дееспособности; с семи лет мальчики и с 12 лет девочки обладали ограниченной дееспособностью (могли приобретать имущество). Полное совершеннолетие и дееспособность в полном объеме в классическом праве наступали по достижении 25-летнего возраста. Однако императорским распоряжением граница совершеннолетия могла быть снижена до 20 лет юноше и до 18 лет девушке.

Ограничивались в дееспособности и отстранялись от распоряжения имуществом расточители, душевнобольные, лица, действия которых признавались бесчестными. В право– и дееспособности ограничивались женщины. Правда, уже в период Республики они получили возможность самостоятельно свершать юридические акты, но не могли «в силу присущего им легкомыслия» (так считалось) быть представителями в суде, завещать, передавать вещи в залог.

Юридические лица

Наряду с физическими лицами субъектами римского гражданского права становятся и юридические лица[31]. Уже в древнейший период в Риме образуются религиозные, профессиональные корпорации. Но они не обладали обособленным от физических лиц имуществом и потому их нельзя в полной мере считать юридическими лицами. Позже черты юридического лица приобретает казна императора – фиск (fiscus), постепенно сливающаяся с государственным имуществом. Правда, фиск был юридическим лицом особого рода: на его имущество не распространялись давностные сроки, требования фиска получали предпочтение перед требованиями других кредиторов. Со временем изменяется и правовое положение различного рода хозяйственных корпораций. Признается нераздельность их имущества. Они становятся самостоятельными субъектами частного права. Также и муниципии (городские общины) получают правоспособность, приближающуюся к статусу современных юридических лиц.

3.2. Вещное право

Раннее состояние

На ранней ступени своего развития гражданское право еще не выделилось в обособленную отрасль; не было и достаточно четкого его разграничения на вещное и обязательственное право.

Полной гражданской правоспособностью обладали лишь римские граждане – мужчины, достигшие совершеннолетия и свободные от власти отца.

Для того времени характерно деление вещей на res mancipi (рабы, земли в Италии, крупный домашний скот, земельные сервитуты, а в глубокой древности – и жены, дети) и res пес mancipi – все другие вещи[32].

Первая группа вещей отчуждалась с соблюдением сложной формы манципации (mancipatio) и при посредстве фиктивного процесса о собственности (in iure cessio). Последнее состояло в том, что продавец и покупатель обращались в суд, как бы оспаривая право собственности на вещь. При этом покупатель (несобственник) торжественно заявлял, что вещь принадлежит ему, а продавец (собственник) не возражал против такого утверждения. Заслушав стороны, суд принимал фикцию за действительное и своим решением устанавливал право собственности на вещь за покупателем. Сделка купли-продажи таким образом получала надлежащее юридическое оформление. Вещи res nес mancipi могли отчуждаться без соблюдения формальностей путем традиции (traditio). Как способ приобретения права собственности традиция состояла в простой передаче вещи с целью перехода права собственности от одного лица к другому.

Раннему римскому праву были известны и такие способы приобретения собственности, как захват бесхозяйной вещи, приобретение по давности (для движимых вещей – по истечении одного года, для недвижимых – двух лет). Часть военной добычи делилась между солдатами, другая – продавалась.

Как выражение начального состояния центральный институт гражданского права – право частной собственности – в полной мере еще не сложился. Здесь мы наблюдаем так называемую квиритскую собственность – имущество, приобретенное, например, с соблюдением обряда манципации либо путем фиктивного процесса о собственности. И в том, и в другом случаях приобретателем становился римский гражданин – лишь он мог совершать обряд манципации и быть участником судебного процесса.

Земля – важнейший объект собственности – принадлежала всей римской общине, составляла государственную собственность. Право на нее отдельных членов общины первоначально ограничивалось простым владением. Законом Лициния (367 г. до н. э.) плебеи были уравнены с патрициями в праве на получение государственных земель. Тогда же размер земельного участка, передаваемого в пользование отдельной семьи, был ограничен 500 югерами (около 125 га). Завоеванные земли либо оставались у прежних владельцев, либо продавались или передавались римским гражданам во владение.

Выражением коллективистских начал в праве, проявлением неразвитости индивидуальной частной собственности была и семейная собственность – только домовладыка обладал правом распоряжения семейным имуществом, но и он был ограничен в праве завещательного распоряжения.

В раннем Риме в условиях неразвитой частной собственности особое значение имел институт владения (possessio). Исторически владение предшествовало праву собственности, составляло начальную ступень его развития. То было фактическое господство лица над вещью. Владелец земельного участка был ограничен в праве распоряжения ею (продажа, обмен, дарение и т. д.).

Наряду с правом собственности и владением в квиритском праве получают развитие и сервитуты (servitutes) – правовой институт, предусматривающий пользование чужой вещью в каком-либо отношении.

Сервитуты возникли в ранний период римской истории при раздробленности мелких землевладений. Уже в Законах XII таблиц довольно подробно говорилось о сервитутах, в частности запрещалось сажать на своей земле деревья ближе чем в пяти футах от участка соседа (Табл. VII). В то время получили развитие сельские сервитуты – прогон скота к водопою, провод воды через участок соседа, проход, проезд к публичной дороге и т. п. Сервитуты ограничивали право собственности или владения в пользу другого или других лиц, выражали взаимопомощь, коллективистские начала в праве.

Классическое право

На втором этапе развития гражданское право Рима достигает особенных успехов, к нему в наибольшей степени применим эпитет «классическое». Проводится разграничение гражданского права на вещное (собственность, владение, сервитуты, залог) и обязательственное право (обязательства из договоров и из деликтов).

«Все право, которым мы пользуемся, относится или к лицам, или к вещам, или к действиям» (Гай. D. 1.5. I).

Вещное право регулировало отношения по поводу вещей. Объектом были те или иные предметы окружающего мира, которые могли находиться в индивидуальном владении или пользовании, распоряжении. Содержание вещного права составляли конкретные формы обладания вещью (собственность, владение и т. д.). Оно выражалось в непосредственной юридической связи лица (субъекта права) с определенной вещью (объектом права). Все другие члены сообщества обязаны были воздержаться от действий, нарушающих право данного лица. Таким образом, здесь одной стороной был конкретный обладатель права, а другой стороной – неограниченный круг лиц, обязанных не нарушать это право. Римские юристы не дали какого-либо специального обозначения для этой группы правоотношений, но они все же выделялись предоставлением для защиты возникающих прав особыми вещными исками (actiones in rem), имевшими абсолютное значение, т. е. предоставлялись против всякого (неограниченного круга лиц), нарушающего право.

Понятие вещей, их классификация. Под вещью (res) понимались телесные предметы (res corporales) и права – бестелесные вещи (res incorporales).

«Названием вещи охватываются также юридические отношения и права» (D. 50. 16.23).

В качестве бестелесных вещей можно назвать, например, наследство, обязательство.

В сочинениях классических римских юристов было разработано и широко использовалось в практике разрешения судебных дел деление на вещи в обороте и вне оборота, вещи движимые и недвижимые, делимые и неделимые, потребляемые и непотребляемые, определяемые родовыми признаками и индивидуальные, вещи главные и придаточные.

Не подлежащими отчуждению вещами, изъятыми из оборота (res extra commercium), признавалось священное имущество – храмы, предметы религиозного культа; публичные вещи и общие вещи – дороги, площади, гавани, театры, бани, а также море, свободно текущая вода. Вещи, не изъятые из оборота (res in commercio), могли быть объектом купли-продажи, дарения и т. п.

К движимым относились пространственно перемещаемые вещи, к недвижимым – земельные участки и все созданное на них (строения, насаждения), а кроме того – недра, пространство над землей. Считалось, что «сделанное над поверхностью следует за поверхностью»[33].

К неделимым вещам относились те, которые при делении утрачивали свою субстанцию, к делимым – сохранявшие свою субстанцию при делении, их часть – это «прежнее целое, но в уменьшенном объеме» (масло, вино, песок и т. д.). Не считалось делением вещи деление права на нее, например, права на дом между наследниками. В случае невозможности материального разделения вещи она переходила в собственность одного, а другие наследники получали материальное возмещение.

Выделялось также деление вещей с индивидуальными и родовыми признаками. Первые в чем-то отличались от себе подобных, вторые определялись родовыми признаками – мерой, числом, весом (например, зерно, вино, песок). Правовые следствия такого различия проявлялись, например, в том, что займ мог быть заключен лишь в отношении вещей, определяемых родовыми признаками, а договор ссуды – в отношении вещей, определяемых индивидуально. При случайной гибели вещи, определяемой родовыми признаками, должник в договоре займа обязан был вернуть такое же количество вещей того же рода («род не погибает» – «genera non реreunt»).

В римском праве имелись и другие деления вещей – главные и придаточные, части вещи, принадлежность, плоды, вещи простые и сложные. Столь дробное деление свидетельствует о высоком уровне правового регулирования отношений по поводу вещей. Многое из сделанного римскими юристами в этой области сохраняет значение и до настоящего времени.

Право собственности. Римское вещное право, прежде всего, включавшее в себя право собственности, утверждало наиболее абсолютное право индивидуальной частной собственности.

В классическом римском праве издревле применявшиеся способы приобретения права собственности (mancipatio, in ure cessio) уходят в прошлое, а традиция (traditio) получает широкое распространение.

Для ее действительности требовалось достаточное основание (договор купли-продажи, договор мены и т. п.) и «добрая совесть».

«Никогда голая передача не переносит собственности, но только такая, которой предшествует продажа или какое-либо законное основание…» (D. 41. 1. 31. рr).

Приобретатель должен быть уверен в правомерности приобретения. Требовалась также передача вещи. Это последнее со временем потеряло категоричность и понималось более широко, нежели передача вещей из рук в руки. Традиция, не обремененная формализмом, получает приоритет в торговом обороте. Соответственно деление вещей на res mancipi и res nес mancipi стирается.

Различались первоначальные и производные способы приобретения собственности.

Первоначальные способы имели место, когда право собственности возникало впервые либо независимо от прав предшествующего собственника. Это захват вещи, спецификация, соединение вещей, приобретательная давность. Захват (occupatio) имел место при завладении вещью, «никому не принадлежащей», или от которой собственник отказался (бесхозяйное имущество, брошенные вещи), а также вражеское имущество. Утерянные или спрятанные вещи, если прежний их обладатель мог быть установлен, не считались бесхозяйным имуществом. Нашедший такие вещи обязан был сделать все необходимое для обнаружения их хозяина. Только после этого возможен был захват. Клад (зарытые в земле с незапамятных времен ценности) считался принадлежащим собственнику земельного участка, на котором он был обнаружен. Если клад найден на чужом участке, то он становился совместной собственностью нашедшего и хозяина земли – делился поровну.

Спецификация (specificatio) представляла собой переработку чужого материала без согласия его собственника для изготовления новой вещи для себя. В классическом праве не сложилось единого мнения, кому принадлежит новая вещь – собственнику материала или изготовителю. В Своде законов Юстиниана было установлено: если изготовитель действовал не по злому умыслу и переработанные материалы невозможно обратить в прежнюю форму, то новая вещь при возмещении стоимости материалов становится собственностью изготовителя.

Соединение, смешение вещей (accessio, commixtio) имело место при соединении принадлежащих разным собственникам вещей, когда невозможно их отделить друг от друга без взаимного уничтожения или повреждения. Если речь шла о соединении главной и придаточной вещей, то действовало правило «придаточная вещь следует главной». Если же речь шла о смешении вещей, когда, например, засевался чужой участок, когда при постройке дома использовались чужие бревна, когда в чужое кольцо вставлялся драгоценный камень и т. д., то спор о собственности решался исходя из квоты стоимости использованных для новой вещи материалов.

Приобретательная давность (usucapio). Институт приобретательной давности отражает специфичное для Рима разделение и самостоятельное существование права собственности и владения (possessio), а также стремление сделать достаточно длительное и добросовестное владение полновесной собственностью. Приобретение права собственности по давности владения было введено по соображениям «общественного, публичного блага» (bono publico), чтобы не создавалось на большие промежутки времени, а то и навсегда, неуверенности и неопределенности в собственнических отношениях (D. 41. 3. 1). Еще Законы XII таблиц предусматривали, что приобретший вещь (но не путем кражи или насилия) становился ее собственником по истечении одного года и двух лет (для движимых и недвижимых вещей). В классическом праве сроки приобретательной давности для недвижимых вещей устанавливались в 10, 20 лет. В Кодификации Юстиниана для движимых вещей приобретательная давность устанавливалась в три года, для недвижимых вещей сохранялась в течение 10, 20 лет. При этом требовалось законное основание владения, добросовестное и непрерывное владение.

Производные способы приобретения права собственности – это те, при которых право приобретателя основывалось на праве предшествующего собственника, например, сделки (купля-продажа, дарение, мена и т. д.), а также наследование (см. § 5.2).

Наиболее абсолютное право частной собственности – результат крупных изменений, происходивших в Риме в позднереспубликанский период. Более высокое состояние общества с эмансипацией личности, ее освобождением от былых пут коллективизма, а также интересы торгового оборота пришли в противоречие с общинно-государственной и патриархально-семейной собственностью. Побеждает частная собственность. Так, результатом поражения движения Гракхов было принятие закона Спурия Тория (111 г. до н. э.), которым были прекращены переделы общинно-государственных земель. Отныне земельные наделы становились полной частной собственностью их владельцев. Укреплению частной земельной собственности способствовало и перераспределение земель в ходе гражданских войн, в особенной степени наделение землей ветеранов. Однако более общее значение для утверждения частной собственности имело развитие преторской (бонитарной) собственности.

Преторская собственность. Новым в римском праве стало хорошо известное старое, но получившее иной смысл и значение. С помощью традиции (traditio) вещь передавалась и закреплялась в имуществе приобретателя (in bonis), почему и стала называться бонитарной собственностью. Приобретение защищалось властью претора – отсюда и ее название преторская собственность. Принцип «доброй совести» (bona fides) приобрел правотворческое значение и стал использоваться для обоснования права на приобретенную вещь как на собственность.

С появлением преторской собственности преодолеваются черты былой коллективности и скованности права собственности, получает яркое выражение индивидуализм римского классического права.

Преторская собственность возникла и утвердилась в деятельности претора из необходимости регулировать развитые товарно-денежные отношения. Как уже говорилось, приобретение собственности по квиритскому праву было осложнено сохранением известных прав на нее за всей римской общиной, за семьей, обязательностью совершения обряда манципации. Эти постановления старого права не могли быть отменены, так как квиритское право почиталось священным и неприкосновенным. Вот почему рядом с квиритской собственностью, не отменяя ее, возникает новый вид собственности, свободный от ограничений старого права.

Преторская собственность возникала, например, когда вещи res mancipi приобретались без соблюдения формальностей или не гражданином Рима. Такие сделки не признавались квиритским правом, и соответственно квиритское право собственности не переходило от продавца к покупателю. На этом основании недобросовестный продавец мог потребовать возвращения ему проданного имущества. Если же такой продавец обращался с соответствующей просьбой к претору, то последний выяснял действительную волю сторон при заключении сделки, игнорировал факт несоблюдения формальностей и, руководствуясь принципом «доброй совести», средствами своей власти защищал право покупателя, в частности отказывал продавцу в выдаче формулы иска, необходимой для судебной защиты его квиритского права. Преторской собственностью было также имущество, полученное по наследству эмансипированным сыном (ранее в особом порядке освободившимся от власти отца). По квиритскому праву эмансипированный сын терял право на наследство своего отца, но претор признавал за ним такое право.

Разновидностью преторской собственности была и провинциальная собственность. Завоеванные земли искони считались принадлежащими Риму, государственной собственностью. Однако бывшие собственники нередко по-прежнему обладали своими землями. Их право на землю, как и право римлян, захвативших земельные участки на завоеванных территориях, стало защищаться преторским правом. Утверждение наиболее абсолютного права индивидуальной частной собственности происходило также при постепенном разложении семейной собственности и проявлялось, например, в расширении права завещательного распоряжения, расширении имущественных прав женщины, все более частом предоставлении взрослым детям имущественной самостоятельности.

С образованием преторской собственности, ее укреплением в Риме возникает дуализм квиритской и преторской собственности – параллельное существование двух видов собственности. Однако при наличии у разных лиц квиритского и преторского права на одну и ту же вещь квиритский собственник перед лицом претора и преторского права вскоре убеждался в своем юридическом бессилии. Квиритский собственник не получал от претора формулы иска, обеспечивавшей судебную защиту его права, которое тем самым становилось «голым правом» (nudum ius). Формально-юридически преторская собственность не считалась собственностью, но фактически была таковой, даже имела преимущество перед квиритской собственностью.

Итак, бонитарной, преторской собственностью называется сложившееся в развитом, классическом римском праве неформальное добросовестное приобретение, защищаемое претором как действительная собственность.

Становление преторской собственности можно признать столь же значительным явлением в вещном праве, каким в государственном праве был переход от республики к монархии (империи).

Данное сравнение, несмотря на его условность, представляется необходимым ввиду имеющегося в литературе отрицания бонитарной собственности[34]. Термин «бонитарная собственность» заменяется другим – «бонитарное обладание», что смазывает важнейший рубеж в развитии права собственности – становление наиболее абсолютного права частной собственности. «Бонитарное обладание» характеризуется как «категория временная и преходящая» – такое обладание лишь по истечении срока приобретательной давности (usucapio) становилось полноценной квиритской собственностью. На этом основании утверждается наличие в Риме лишь квиритского (цивильного) права собственности. Обосновывая данное утверждение, отмечается, что только «школьный юрист» Гай единожды упоминает о «двойном господстве», о «двойной собственности»:

«но впоследствии принято такое деление собственности, что один мог быть собственником вещи по праву квиритов, а другой иметь ее в имуществе» (Гай. 9. 54).

И лишь в VI в. византийским юристом Феофилом словосочетание «бонитарная собственность» вводится в обращение. В литературе последнего времени можно прочесть: «… бонитарная собственность переходила в квиритскую через приобретательную давность, так что преторская собственность в конце концов являлась промежуточной на пути к квиритской»[35].

Все это так. Можно, например, согласиться, что термин «бонитарная собственность» несет в себе элемент модернизации, подобной вещному и обязательственному праву. Но такая модернизация, как более позднее или современное осознание прошлого, вполне позволительна для юриста. В признании бонитарной собственности или ее отрицании, пожалуй, наиболее ярко проступает различие подходов историка и юриста – разная мера исторического и логического – к осознанию римского права. Юрист выделяет особенное, исключительное, крупное (и закономерное), тогда как историк более стремится передать наблюдаемое во всей полноте деталей и частностей. Юрист, отдавая должное всей сумме знания, стараясь лучше понять свое время, выделяет в экзотике прошлого правовые явления, составляющие процесс движения права к его современному состоянию. Понимание преторской собственности в качестве главной черты римского классического права означает применение не узко специального (конкретно-исторического) анализа, а комплексный подход к изучаемому объекту (с учетом и практики реализации правовых установлений). Подобное в государственном праве Рима при оценке раннего принципата ведет к признанию его монархией (империей); в гражданском праве преторскую собственность следует считать действительной собственностью. Как иначе объяснить, что при столкновении прав квиритского и преторского собственников преимущество отдавалось последнему, а право квиритского собственника становилось «голым»?

С преторской собственностью в Риме устанавливается индивидуальная частная собственность как исключительное правовое господство лица над вещью. Принципиальная позиция римских юристов – собственник может делать со своей вещью все, не запрещенное законом. Такое состояние права собственности отражает определенный уровень его развития, во многом сходный с правом собственности в Кодексе Наполеона (сравни: ст. 544 «Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом…»).

В классическом римском праве не сложилось единое общее понятие права частной собственности, подобное понятию частной собственности в классическом буржуазном праве. Но по сравнению с состоянием права собственности в странах Древнего Востока и в феодальном мире в Риме действительно устанавливается наиболее неограниченное (наиболее полное) право частной собственности.

Для обозначения права частной собственности в Риме первоначально использовался термин доминии (dominium), а с III в. – проприетас (proprietas). Проприетас включал в себя право обладания (ius possidendi) – «держать вещь в своих руках». Обладание во многом совпадало с владением (possessio) (но последнее существовало и в качестве самостоятельного правового института). Кроме того, проприетас включал в себя право пользования (uti) – извлечение из вещи ее полезных свойств, ее хозяйственное использование, а также право распоряжения (abuti) – решать судьбу вещи.

Таким образом, право собственности в Риме, как и в отечественном праве, включало в себя все три правомочия собственника: право владеть, пользоваться, распоряжаться.

Наиболее неограниченное право частной собственности в римском праве не следует понимать в смысле полного отсутствия стеснений. Такие стеснения частной собственности продолжали существовать, отчасти возникали вновь. Так же и в этой области закономерность выступает как тенденция. Например, представление о полном разложении к концу Республики и в ранней Империи семейной собственности и фамилии несколько преувеличено. В сознании римлян все еще сохранялись (или снова утверждаются) представления о первичности, приоритете прав гражданской общины, разросшейся до масштабов огромной державы, на всю совокупность имуществ и, в частности, на землю[36].

Римскому праву было знакомо понятие общей собственности – кондоминиум (condominium). Имущество могло находиться в собственности нескольких лиц, каждому из которых принадлежала доля в общей собственности. Владение и пользование осуществлялись ими совместно, полученные доходы делились пропорционально долям. Каждый из собственников мог требовать раздела общей собственности с выделением своей доли.

Средства защиты права собственности. Из всего разнообразия гражданско-правовых способов, средств защиты права собственности надлежит выделить виндикационный и негаторный иски, содержание которых в своих основных чертах сохраняет значение и в наше время.

Виндикационный иск (rei vindicatio) предоставлял право невладеющему собственнику истребовать свою вещь у владеющего несобственника. Цель иска – реституция (restitutio) – возврат вещи со всеми плодами и приращениями (res cum omni causa) собственнику, восстановление собственника в его прежнем правовом положении. Предусматривалась и возможность возмещения собственнику ущерба, вызванного гибелью или повреждением изъятой у него вещи. При этом на истца возлагалось бремя доказывания (onus probandi) принадлежности ему права собственности на спорную вещь. Если этот факт не доказан, вещь оставалась у ответчика (С. 3. 32. 28).

В качестве ответчика мог выступать и добросовестный владелец, который получил вещь, не нарушая права. Добросовестный владелец отвечал за состояние вещи со времени предъявления ему иска. Если вещь способна производить плоды (fructus), то такой владелец должен был возместить собственнику их стоимость. В свою очередь, собственник обязывался возместить добросовестному владельцу понесенные им издержки, необходимые для сохранения или увеличения годности вещи. Затраты, произведенные «для удовольствия» или составляющие предмет роскоши, возмещению не подлежали.

Недобросовестный владелец (тот, кто знал или должен был знать, что приобретает вещь от лица, не уполномоченного на ее отчуждение) отвечал за гибель вещи, произошедшую хотя бы в результате его легкой небрежности, а после предъявления иска – и за случай (независимо от своей вины). Он возмещал стоимость всех плодов, которые получил или мог получить при надлежащей заботливости.

Негаторный иск (actio negatoria) предъявлялся собственником, сохраняющим право владения на вещь, но испытывающим ограничения своего права. Например, некто Нумерий Негидий осуществляет прогон скота через участок, на что у него нет права. Собственник этого участка предъявляет к нарушителю своего права негаторный иск, по которому собственник должен был доказывать свое право собственности, а также факт его нарушения ответчиком; тогда как ответчик – право на ограничение (например, сервитут) собственности. При удовлетворении иска ответчик возмещал убытки собственника, вызванные нарушением его права.

Владение (possessio). Другим институтом римского вещного права было владение, представлявшее собой фактическое обладание вещами, правда, связанное с определенными юридическими последствиями. Из владения раннего квиритского права (например, владения общинной землей) в последующем вырастает право собственности. Со временем владение стало одним из правомочий собственника. Вместе с тем владение не прекращает и самостоятельного существования. Более того, в классическом праве оно отделяется от права собственности, становится самостоятельным правовым институтом и даже получает ответвление в виде держания.

Владение устанавливалось в отношении тех же вещей, что и право частной собственности. Владение предполагало наличие «тела владения» (corpus possessionis), т. е. фактического обладания вещью, а также намерения и воли владеть вещью как своей (animus possessionis). Поэтому владение определяется как фактическое обладание вещью, соединенное с намерением относиться к ней как к своей.