Римское частное право

Экономические и политические трудности, обострение внутренних противоречий, ослабление экономических связей, чрезвычайная сложность управления огромными территориями, а также усилившийся натиск германских племен – все это привело к разделу Империи на западную и восточную части (295 г.). Западная Римская империя под напором варваров прекратила существование (476 г.). Восточная часть – Византия – оказалась более жизнеспособной. Длительное время там сохранялся высокий уровень производства, принесший Византии славу «мастерской великолепия».

Кризис, поразивший римское общество в III в., имел тяжелейшие политические последствия и вылился, в частности, в серию государственных переворотов и гражданских войн. Подспудно развивавшиеся процессы разложения медленно, но неуклонно подтачивали устои Римской империи. Постепенно на основе внутренней эволюции складываются раннефеодальные отношения.

Рабский труд в латифундиях – хотя и кооперированный, но лишенный достаточных стимулов – определял крайне узкие рамки интенсификации и рационализации производства. В расчете на увеличение доходности, в поисках более рентабельных методов хозяйствования владельцы латифундий стали дробить свои имения, сдавая землю и инвентарь отпущенникам и рабам (на правах пекулия), а также свободным арендаторам – складываются колонатные отношения.

В результате перестройки хозяйственных отношений появляются новые крупные имения (частных лиц, монастырей), основанные уже на труде колонов. В той или иной мере в них использовался и труд рабов, однако его значение падает.

Наряду с такой производственной ячейкой, как крупное имение, важную роль в хозяйстве стала играть сельская община, у которой имелись общие угодья, в ней осуществлялись известная кооперация работ и взаимопомощь. Как в крупных имениях, так и в общинах четко проявляется тенденция к натурализации хозяйства, к экономической автономии.

В поздней Империи чрезвычайно расширяется сфера государственного вмешательства, в частности, регулирование производства и обмена. Так, император Диоклетиан пытался регулировать цены на товары и плату за их производство. В руках государства сосредоточиваются значительные земельные богатства, почти все рудники, а в городах – крупные ремесленные мастерские. Кроме того, его монополией становится производство оружия, ряда других товаров и торговля ими. Государство оказывало значительное влияние на экономические процессы своей фискальной политикой. Наконец, проводится наследственное прикрепление колонов к земле, а членов ряда ремесленных и торговых корпораций – к их профессиям. Расширяется вмешательство государства в сферу социальных отношений.

Для римского государства эпохи домината характерно разбухание бюрократического аппарата, возрастание численности армии. Огромные средства, требовавшиеся на их содержание, добывались с помощью налогов, выколачиваемых из подданных. Постепенно государство все более отчуждалось от общества и противопоставлялось ему. В поздней Римской империи устаревший государственный строй стал «чумой, общественным бедствием», право – чем угодно, только не справедливостью, «высшее право – высшей несправедливостью».

В позднем римском праве мы обнаруживаем две противоположно действующие тенденции.

Постклассическое право, прежде всего, включает в себя основные результаты предшествующего развития. Завершаются процессы, которые имели место на предыдущем этапе. Окончательно, например, теряет значение деление римского права на квиритское, преторское и «право народов». Совершенствуется юридико-техническое состояние права, повышается его теоретический уровень.

Тенденция восходящего движения права проявляется в обобщении достигнутого, его осмыслении. Юристы более глубоко разрабатывают правовые принципы и понятия, придают правовым нормам более широкий, обобщающий смысл. Значительным фактом развития права стала его систематизация в законодательстве Юстиниана, завершившая процесс «создания единого универсального права для всего свободного населения Империи».

В области гражданского права закрепляется наиболее абсолютное право частной собственности: «Пусть каждый будет полнейшим и законным собственником либо раба, либо других объектов, ему принадлежащих». (Однако уже обнаруживается и тенденция ограничения права собственности.) В государственном праве получает детализированное юридическое оформление строго централизованная система управления с развитым бюрократическим аппаратом, посредством которого правящий класс решал чрезвычайно сложные задачи руководства обществом.

Тенденция восходящего движения права в период разложения рабовладельческого способа производства объясняется не только силой инерции и сохранением в поздней Империи сравнительно высокого уровня товарного производства и обмена, но и тем фактом, что переживаемые Империей трудности давали дополнительные импульсы к совершенствованию. Это во многом и определило то обстоятельство, что высшие достижения римского права были получены в императорский период в условиях упадка и политического разложения.

Одновременно наблюдается и другая, отрицательная тенденция, затронувшая все отрасли права: усиливаются правоограничения по вероисповедному принципу, упрочиваются сословные деления населения. Техническое совершенствование права уже не давало надлежащего эффекта. «Законы слабы без нравов», – говорили римские юристы. Узкие рамки абсолютно точных формулировок законов, соответствуя бюрократической централизации управления и выражая стремление как можно полнее и единообразнее отрегулировать сложность общественных отношений, тормозили поступательное движение общества. Но и принципы «справедливости», «доброй совести», «гуманности» при крайней продажности судей открывали широкие возможности для злоупотреблений. Неоднократные заявления в законах о верности «естественному праву» и «справедливости» становятся по преимуществу средством социальной демагогии, декоративной частью права.

Уже в конце III в. приостанавливается развитие частного права, его творческая потенция иссякает. От права «отлетает живой дух, и оно костенеет в оковах выработавшихся форм». Монархическая власть при доминате приобретает черты восточной деспотии. С обострением внутренних противоречий ужесточаются санкции в уголовном праве. Вместе с тем усиливается роль права и как инструмента идеологического воздействия на массы, как средства, сглаживающего с помощью частичных уступок («социальные мотивы») крайне обострившиеся классовые противоречия.

Изменяется и язык права. Точные и чеканные формулировки разбавляются витиеватыми фразами, происходит смешение юридических терминов, ранее четко отграничивавшихся друг от друга; в тексты законов вторгаются морализующие положения, риторические обороты, юридическая мысль тонет в многословии и напыщенных фразах во славу императоров.

Право подвергается «феодализации», что хорошо заметно по тому вниманию, которое законодатель уделял регулированию колонатных отношений. В него проникают нормы местного, обычного права, правовые воззрения народов, населявших Империю, в частности греков, сирийцев, балканских народов. Римское право теряет универсальный характер, приспосабливается к более простым отношениям раннефеодального общества. Классическое римское право постепенно предается забвению. «На смену ярким краскам заката Римской империи приходит хмурое утро средних веков».

4

Общие понятия. Иски. Характерные и особенные черты римского права

Общие понятия

Рассматривая некоторые общие понятия римского права, следует, по нашему мнению, поставить вопрос о возможности использования их современной интерпретации. В частности, можно ли говорить об отраслях права, о праве частной собственности, рабстве применительно к древнейшему состоянию римского права, когда соответствующие правовые явления в полной мере еще не сложились?

Необходимо учитывать, что наблюдаемые в истории явления постоянно в движении, изменении, а обозначающие их понятия не всегда полно фиксируют их определенности и употребляются даже в тех случаях, когда отсутствуют некоторые признаки, составляющие качество этих явлений (например, право собственности, но без права отчуждения). Разумеется, такое употребление термина до некоторой степени условно, но допустимо. В науке возможно использование понятий и терминов, не известных древним народам. Например «норма», «отрасль» или «гражданское», «обязательственное» право. Их применение, в частности для обозначения разделов работы, имеет целью акцентировать внимание на тех сторонах истории, которые представляют собой ступень к будущему, ведут в настоящее. Такой подход к историческому материалу не отрицает принцип историзма, но выражает живую связь прошлого с современностью, стремление активно использовать прошлое для лучшего понимания современного.

Право

«Изучающему право надо прежде всего узнать, откуда произошло слово „право“ (jus). Право получило свое название от правосудия (iustitia), ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть наука о добром и справедливом» (D. I. I. I). «Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вреда другому, каждому воздавать то, что ему надлежит» (D. I. I. 10).

В основу такого определения было положено учение о естественном праве (ius naturale). Под естественным правом римские классические юристы понимали тот высший закон и порядок в природе и обществе, которым люди научены различать добро и зло, должное и недолжное. Естественное право – «то, которому природа научила все живое», «что всегда является справедливым и добрым» (D. 1. 1. 11).

Отсюда следовал вывод, что все люди равны и рождаются свободными. Естественное право – философская конструкция, отражавшая некоторые коренные свойства права и правопорядка. Право, устанавливаемое людьми (позитивное право), не должно нарушать основополагающие принципы всеобщего порядка – справедливости (aequitas), гуманизма (humanitas), доброй совести (bona fides). С переходом римского общества к своему зрелому состоянию эти принципы стали широко использоваться для преобразования старого, упрощенного права в классическое римское право. На смену традиционному шло новое понимание справедливости, согласуемое с пользой – тем, «что полезно всем или многим в каждом государстве» (D. I. I. II).

Квиритское право (ius Quiritium), цивильное право (ius civile) – древнейший слой римского права.

«То право, которое каждый народ установил для себя, является собственным правом государства и называется цивильным правом» (D. I. 1.9).

Квиритское право распространяло свое действие на коренных жителей Рима (квиритов), цивильное – на всех жителей римской общины (и плебеев). В квиритском и цивильном праве ярко выражены черты самобытности (экзотика) раннего состояния общества и его права. Наиболее полно цивильное право представлено в Законах XII таблиц. Позже в цивильное право стали включать и законы народных собраний, постановления сената, имевшие правовой характер.

Преторское право (ius praetorium)[11]. To право, «которое ввели преторы для содействия цивильному праву или для его дополнения или для исправления в целях общественной пользы» (D. 1. 1. 7).

Преторское право рождается на более высокой ступени культурного и социально-экономического развития из необходимости регулировать новые, более сложные общественные отношения. Старое квиритcкое цивильное право не было приспособлено для этого. Оно, например, требовало обязательного совершения сложных формальных действий при отчуждении вещей, не защищало права иностранцев. Казалось бы, преторское, более совершенное право могло просто вытеснить, устранить старое (цивильное) право. Но священность цивильного права не позволяла этого сделать. Возникает дуализм права – параллельное существование цивильного и преторского права. Старое право не отменялось, но преимущество давалось новому, преторскому праву. (Сходное явление в Средневековье наблюдалось и в Англии. Там тоже возникает дуализм старого, общего права и нового, права справедливости.).

Право народов (ius gentium) возникает позже из деятельности преторов, регулировавших отношения римских граждан с перегринами – свободными жителями Рима, не имевшими прав гражданства, а также с иностранцами. Преторы перегринов были хорошо знакомы с торговыми обыкновениями и нормами права других народов. В создании ius gentium использован опыт многих народов, здесь право приобретает черты универсальности, освобождается от национальной узости, становится наиболее совершенным выражением права Древнего Рима.

Правом народов римские юристы называли то право, «которым пользуются народы человечества». В нем они находили оправдание рабства. Оно «есть установление права народов, в силу которого лицо подчинено чужому владычеству вопреки природе (D. 1. 5.4). Правом народов, по учению римских юристов, „введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ полей, торговля, купли и продажи, наймы, обязательства…“» (D. 1. 1. 5).

Слияние цивильного, преторского права и права народов в единое целое происходит в результате их сближения, взаимопроникновения в практической деятельности преторов, юристов, путем императорских распоряжений. Этот процесс завершается в Своде законов императора Юстиниана в VI в. н. э.

Публичное и частное право. Структура римского права включала в себя два основных деления – публичное право (ius publicum) и частное право (ius privatum). Римские юристы говорили:

«Существует полезное в общественном отношении и полезное в частном отношении».

На этом основании они заключали:

«Публичное право есть то, которое относится к положению римского государства, частное – которое относится к пользе отдельных лиц» (D. 1. 1. 1.2).

К сфере публичного права причислялись нормы, определяющие положение государства, государственных органов, их отношения между собой и с частными лицами (компетенция учреждений должностных лиц, наказания, налоги, правовое положение сословий и т. д.). Поскольку публичное право было ориентировано на охрану интересов всего общества, представляемого государством, то его нормы не могли быть изменены соглашением частных лиц (D. 2. 14. 38). Публичному праву присущи императивные нормы, содержащие категорические, безусловно обязательные предписания поведения. Иногда публичным правом назывались все нормы, имеющие обязательную силу.

Частное право давало простор автономии (и инициативе) частных лиц. Объем такой автономии определялся публичным правом, но его регулирующая роль в области частного права была ограниченной.

Для частного права типичны уполномочивающие, диспозитивные нормы, дающие простор заинтересованным лицам самостоятельно определять свои отношения. Индивид вправе сам решать, как строить свои отношения с другими людьми – в сфере семьи, собственности, наследования, обязательственных отношений. Например, приобретать ли собственность, заключать ли договор. Также и содержание договора определялось соглашением сторон, лишь в случае нарушения его условий потерпевшему предоставлялось право судебной защиты. Публичный интерес виделся в необходимости соблюдения условий договора, его незыблемости.

Со временем в рамках частного права складывается его институционная структура – лица, вещи, иски. Институционная структура права в несколько измененном виде (лица, вещи, обязательства[12]) была воспринята Французским гражданским кодексом 1804 г. Позже институционная структура права была преобразована в пандектную, в которой общие для всех правовых институтов вопросы (о лицах, сделках, давности) выделены в особый, первый раздел. В таком виде структура римского права легла и в основу российского права.

В делении права на публичное и частное осуществлялось разграничение интересов личности и коллектива, вместе с тем достигалось их меняющееся единство. В ранний период истории Рима роль публичного права, как и государства, в регулировании общественных отношений была минимальной. По мере развития общества и усложнения общественных отношений сфера публичного права расширялась. В поздней Империи, чтобы сохранить дряхлеющий организм римского общества и укрепить рвущиеся в нем связи, поддержать слабеющие силы, публичное болезненно разрастается, приближаясь к тоталитарному.

Закон. Римские юристы законом называли древнейший памятник своего права – Законы XII таблиц, а в республиканский период – также и акты общего характера (lex), принимаемые народными собраниями. Закон есть то, «что предписывает и устанавливает народное собрание».

Сначала сила закона, неукоснительность его соблюдения проистекали из представлений о его божественном происхождении. «Закон есть мысль и дар бога» (D. 1.3. 2).

В классическом праве сила закона более определенно опиралась на осознание его необходимости; в поздний период – из воли императора («что угодно императору – имеет силу закона») и поддерживалась всей силой императорской власти. Тогда-то и утверждается «суров закон, но закон» (Dura lex sed lex).

Классическим римским правом содержание закона определялось как его способность «повелевать, запрещать, разрешать, карать» (D. 1.3.7). Римляне понимали, что «законы не могут обнимать все случаи…, но достаточно, чтобы они распространялись на то, что большей частью случается» (D. 1.3.10). Если же нет писаных законов для каких-либо дел, «то следует соблюдать установленное правами и обычаями… Прежний укоренившийся обычай заслуженно применяется как закон» (D. 1. 3. 32). Определялись правила применения законов: «Неправильно давать ответы, консультации или решать дело, имея в виду не весь закон, а только какую-нибудь его часть (D. I. 3. 24). Признавалось, что нарушает закон тот, „кто совершает запрещенное законом; поступает в обход тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его смысл“» (D. 1. 3. 29).

Римскими классическими юристами предусматривалась аналогия закона:

«Не могут все отдельные случаи быть предусмотрены законом или сенатусконсультом. Но когда в каком-либо случае смысл их ясен, то осуществляющий юрисдикцию может применить их к сходным (обстоятельствам) и сообразно с этим вынести решение» (D. 1.3. 12).

Пробелы закона допускалось восполнять путем толкования (D. 1. 3. 13). Оно, однако, не должно ухудшать положение людей.

«Ни в коем случае смысл закона или милость справедливости не терпит, чтобы то, что введено для пользы людей, мы обращали путем жесткого толкования в строгость, идущую вразрез с благополучием людей» (D. 1. 3. 25).

Во многом отличающееся понимание закона наблюдалось в позднем римском праве. В Своде законов Юстиниана запрещалось пользоваться старыми источниками права, а комментарии Свода, исходящие не от императора, рассматривались как подлог.

Иск (actio)

Центральное место в римском частном праве занимали иски. Они замещали собой нормы права, ими определялась исковая форма римского права.

«Иск есть не что иное, как право лица осуществлять в судебном порядке принадлежащее ему требование» (D. 44. 7. 51).

Как и правовая норма, иск (формула иска) содержал в себе правило (норму) поведения, которое, однако, было более конкретизировано и связано первоначально с разрешением отдельного жизненного казуса. Формула иска составлялась претором применительно к содержанию конкретного требования и выдавалась лицу, обратившемуся за защитой права. Например, «если окажется, что вещь, относительно которой идет спор, принадлежит Авлу, присуди ее Авлу; если же этого не окажется, откажи». Затем на основании формулы иска, с учетом всех обстоятельств и представленных доказательств дело рассматривалось судьей, который и выносил решение. Получение иска составляло важную часть судебного процесса, что и определяло процессуальный, исковый характер римского права. Со временем содержание исков приобретает более широкий обобщающий смысл, складываются типизированные формулы исков, пригодные для больших групп споров (например, виндикационный иск, негаторный иск). Иски, исковая форма права, его процессуальный характер составили специфику, ту особенность римского права, которая отличает его от нашего права и права континентальных европейских государств, но, вместе с тем, и роднит его с англосаксонским правом.

В отличие от привычного для нас понимания права, когда прежде всего закон определяет возможность защищать тот или иной интерес в судебном порядке, в Риме, наоборот, из возможности получить формулу иска, требовать судебной защиты своего интереса заключали о наличии права. Так, в Риме не было закона, по которому «собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения», но римлянин, лишенный обладания своей собственностью, получал такое право по виндикационному иску. Не было в Риме обязательственного права в нашем его понимании, но имелось большое число личных (персональных) исков, которые весьма полно регулировали разнообразные обязательственные отношения из договоров, из причинения вреда.

Римское частное право складывалось как система исковых формул.

По объекту, по тому, на что направлено регулирующее действие права, иски делились на вещные (actio in rem) и личные, персональные (actio in persona). В первом случае регулировались отношения по поводу обладания определенными вещами, имуществом.

«Вещный иск имеет место тогда, когда мы заявляем и утверждаем, что телесная вещь наша, или начинаем спор о том, что мы имеем какое-либо право…» (I. 4. 3).

Такие иски предоставлялись против любого лица, которое может оказаться нарушителем вещного права, например права собственности. Поэтому иски, предназначенные для защиты вещного права, считались абсолютным правом.

Во втором случае личные иски регулировали отношения между должником и кредитором в обязательственных отношениях, предусматривавших совершение конкретным лицом тех или иных действий либо воздержание от каких-либо действий. Поэтому они назывались личными исками.

По времени возникновения, а соответственно по своим истокам, содержанию и формам иски делились на иски строгого права (actio stricti iuris), основанные на цивильном праве, и преторские иски (actio bonae fedei).

Иски строгого права, сложившиеся в ранний период, были пронизаны этнической самобытностью, формализмом с неукоснительным следованием букве закона. Иски, выработанные деятельностью претора, строились на рационалистической основе согласно новым представлениям о целесообразном и справедливом. Эти иски стали регулировать наиболее распространенные отношения деловой активности (купли-продажи, займа, найма вещей и рабочей силы, поручения, поклажи), а также изменившиеся семейные отношения, наследования.

В римском праве имелись и другие менее значительные деления исков. Из них, пожалуй, следует выделить иски с фикцией (добавлением заведомо несуществующего), с помощью которой действие правовой нормы распространялось на какие-либо отношения, не предусматриваемые правом.

Кроме предоставления формулы иска претор в силу своей власти мог защищать нарушенное право при посредстве своих интердиктов – распоряжений о немедленном прекращении каких-либо действий, нарушающих интересы лица или общественный порядок. Интердикт выдавался, если претор претензию истца считал правильной или хотя бы правдоподобной, и был временным актом, направленным против предполагаемого нарушителя права до решения суда.

В связи с защитой прав в Риме складывается институт исковой давности – максимальный срок, когда по суду лицо могло требовать защиты нарушенного права. Иное – предоставление такой возможности в течение неопределенно долгого времени – порождало бы состояние неопределенности, имело бы отрицательные последствия для хозяйственной деятельности.

В классическом праве имелось лишь понятие законных сроков, предусматривающих действие того или иного права в течение определенного срока, например, некоторые виды поручительства действовали два года. Лишь в V в. н. э. в Риме устанавливается исковая давность, близкая нашему ее пониманию, когда давностный срок начинает течь с момента его нарушения: у собственника – когда у него вещь изъята или когда он встретил какое-либо другое препятствие в осуществлении своего права; по заемным обязательствам – с момента возникновения у займодавца права требовать возврата долга.

Общий срок исковой давности был установлен в 30 лет. По истечении срока исковой давности ответчик мог требовать отказа в иске. Судья (как и у нас) по собственной инициативе не обязан был учитывать, истек или не истек давностный срок.

Особенные черты римского частного права

Прежде всего следует выделить его исковой, судебный характер, конкретность и практическую направленность, сочетание начал консервативности и высокой подвижности, мобильности, а также его индивидуалистический характер.

Практическая направленность римского классического права – результат практической работы преторов и юристов по разрешению конкретных судебных дел. Общие принципы права учитывались, накладывались на всю их деятельность, все же римское право непосредственно выросло из повседневных нужд практики находить решения постоянно возникающих споров и конфликтов. На основе традиций, разума и справедливости преторы составляли формулы исков, а юристы давали консультации по конкретным делам. Основные направления правовой работы обусловили и склад мышления преторов и юристов, и практическую направленность римского права, в целом – эмпирический характер его развития[13].

Римскому праву свойственно также сочетание особой консервативности и мобильности, подвижности. Первоначально консерватизм римского права проистекал из его религиозности, застойного уклада жизни. Позже – поддерживался силой традиции, особой приверженностью римских юристов к «непогрешимой древности», что выражалось в длительном сохранении древнего, цивильного права, которое в преобразованном виде вошло в новое, классическое право.

Новые принципы, подходы, конкретные решения юристы Рима предпочитали обосновывать авторитетом устоявшегося, проверенного жизнью, мнением юристов прошлых поколений, старались представить новое как продолжение старого. Национальные, этнически самобытные формы права они наполняли новым смыслом. С сохранением старых форм связан и метод римских юристов – метод частичных, постепенных изменений в праве. Отчасти поэтому его развитие шло ровно, без особых скачков, путем «осторожных пристроек к старому зданию… Как полипы создают коралловые острова, так и римские юристы путем бесконечных наслоений создавали перешедшее в века здание римского частного права»[14].

Сохранением старой правовой формы римские юристы стремились подчас замаскировать новое содержание права и таким путем облегчить его утверждение в жизни. Но достаточно ли такого объяснения? Видимо, все же консервативное начало в римском праве выходит за рамки тактического средства и определялось некоей стратегической линией. Едва ли, например, выделение в законодательстве Юстиниана пятидесяти книг Дигест с выдержками из сочинений виднейших римских юристов прошлых эпох может быть объяснено лишь отдельными частными соображениями полезности. Консервативность определялась, прежде всего, тем, что стабильность права считалась одним из важнейших его атрибутов, непременным условием действенности права.

В уважительном отношении римских юристов к опыту пережитого, в постепенности преобразований в праве, безусловно, наличествовало рациональное. Все же здесь очень заметно и действие традиции, ведущей свое начало от священности цивильного права.

Консерватизм уживался в римском праве с мобильностью, способностью живо откликаться на меняющиеся условия жизни. Консерватизм, замкнутость, ригоризм соседствовали и перемежались в римском праве с гибкостью и пластичностью, способностью вкладывать в правовую норму новое содержание. С помощью расширительного толкования, и особенно при посредстве фикций – предположений, заведомо ложных, но признаваемых за истинные («юридическая ложь, освящаемая необходимостью»), происходило обновление права. Создавались и новые нормы, которые сначала не считались правом, но действовали и применялись как настоящее право.

Не только юристы в Риме наделялись почетом, но и все римское право как выражение наиболее общих, коренных интересов общества пользовалось особым уважением. Такое отношение к праву ставило барьер на пути конъюнктурных, непродуманных, не проверенных жизнью изменений. Старое право умирало не иначе, как до конца исчерпав свои возможности, но и тогда память о нем, его опыт пронизывали новое право – стиль, технику права, а отчасти и содержание правовых институтов.

Подчеркнутое уважение к праву предков, особенно к Законам XII таблиц, не мешало вносить в право изменения, но новая правовая норма нередко выдавалась лишь за уточнение или конкретизацию старой. Первоначально эта новая норма считалась практикой применений какой-либо старой нормы, затем она облекалась в тогу традиции и ей придавалось значение прецедента, наконец, позже она признавалась как закон. Если в процессе применения правовой нормы оказывалось, что она в чем-то не соответствует или в целом противоречит требованиям регулирования новых отношений, то она сравнительно легко могла быть изменена, вообще перестать применяться.

«…Законы отменяются не только голосованием законодателя, но и молчаливым согласием всех путем неприменения» (D. 1. 3. 32).

Право, таким образом, постоянно проверялось на соответствие жизненным интересам, потребностям. Новое в нем как бы проходило фазу экспериментальной проверки. Это имело свои неудобства – ограничивалась определенность права. Но вместе с тем процесс его возвышения от практики применения к традиции и закону гарантировал защиту от легковесных и опрометчивых решений. В этой связи иногда говорят об «экономности» римского права.

С развитием товарно-денежных отношений вся система старого квиритского права пришла в противоречие с новыми условиями жизни. Тогда-то с целью установления адекватности права новым условиям хозяйственной жизни, потребностям экономического оборота была проведена большая работа по его исправлению и дополнению новым, преторским правом. Квиритское право все же не было отменено.

В качестве конкретного примера преобразования римского права можно указать на возникновение преторской собственности. Так, по квиритскому праву имущество, купленное без соблюдения обряда манципации или иностранцем, не становилось собственностью покупателя. В этом случае, если продавец требовал у покупателя возвратить переданную ему вещь, такое притязание вполне соответствовало квиритскому праву. Претор, однако, выражая требования развитого товарооборота, исходя из ненужности в новых условиях обряда манципации, защищал права покупателя на приобретенную вещь. Не имея возможности отменить устаревшую норму квиритского права, претор находил выход в использовании юридической фикции. По квиритскому праву добросовестный владелец вещи становился ее законным собственником по прошествии определенного срока. В рассматриваемом случае претор фикцию истечения срока приобретательной давности выдавал за реальность и на этом основании защищал права покупателя как действительного собственника, отказываясь удовлетворить требования продавца. У покупателя, таким образом, возникло мнимо-квиритское или, иначе, вполне реальное, обеспечиваемое возможностью судебной защиты, преторское право на вещь, тогда как квиритское право продавца на вещь становилось «голым правом». Аналогичное положение в области государственного права получило наиболее яркое проявление при переходе к империи: республиканские институты были сохранены, но наполнены новым содержанием, приспособлены к единоличной власти принципа.

Еще одна существенная черта римского права – его индивидуализм. Каждый сам должен заботиться о своих интересах – «законы написаны для бдительных». Индивидуализм права был порождением развитого состояния общества, требовавшего высокого уровня ответственности и инициативы личности, в частности, в сфере товарно-денежных отношений. Индивидуализм римского права проявлялся, в частности, в умалении коллективизма семейной и общинной собственности с утверждением наиболее абсолютного права индивидуальной частной собственности. Не следует, однако, забывать и о рамках, ограничивавших его проявления. Во-первых, индивидуализм и частная инициатива на первом этапе развития сковывались, даже отрицались условиями патриархального быта. В позднем Риме индивидуализм, приобретший особенно разрушительное для общественных связей действие, ограничивался государственной регламентацией и бюрократической системой управления. Во-вторых, индивидуализм и в классическом праве имел ограничения. Даже наиболее абсолютное право частной собственности в известной степени ограничивалось, например институтом сервитутов.

Характеризуя типичные черты римского права, необходимо учитывать, что они находились в движении, изменялись. Также, например, и конкретность, практическая направленность римского права более присущи раннему и зрелому, классическому его состояниям, тогда как в праве, овеянном мудростью позднего возраста, полнее проявились достижения теории[15].

Сказанное выше относится и к такой черте римского права, как его абстрактный, универсальный характер, появившийся лишь с преодолением узости национального, местного, квиритского права. Абстрактность римского права как выражение логики общественных отношений означала его приспособленность для регулирования товарно-денежных отношений разных народов и потому позволила именовать его «общим правом», а позже – стать основой гражданского права многих современных государств.

Также и понятие «античное рабовладение» не лишено условности. В раннем Риме численность рабов была невелика, а в поздний период его истории античное рабовладение разлагается. Тем не менее, наиболее абсолютное право частной собственности, в том числе и на рабов, – примечательная черта всего римского права, отличавшая и выделявшая его в ряду правовых систем многих государств Древнего мира и Средневековья. Право частной собственности, высокая степень совершенства всей системы обязательств, вызванные к жизни требованиями товарно-денежных отношений, оказали сильное стимулирующее воздействие на развитие римского общества, торговли, производства, имели большое прогрессивное значение.

Замечательным явлением в римском классическом праве была и республиканская форма правления. Однако элементы демократизма в государственном управлении, пожалуй, полнее представлены в Афинской республике. Позже, в период империи, в римском праве привлекает внимание высокий уровень централизации государственной власти, правовое оформление мощного государственного аппарата, способного управлять многими народами на огромной территории. Правда, и это, лишь в несколько меньших размерах, наблюдалось в древности, например в странах Востока.

Следует выделить и такую уже отмечавшуюся особенность римского права, как четкая представленность в нем этапов развития, что проистекало из интенсивного характера движения всего римского общества и могущества Империи, оградившей право от катаклизмов, способных прервать внутренне закономерный ход его развития.

5

Источники и памятники права

Источники

Под источниками права в формально-юридическом смысле понимаются способы правообразования, то, как, по каким каналам образуется право, отдельные его нормы. Это обычаи, деятельность жрецов, позже юристов, магистратов, прежде всего преторов, а также закон, постановления сената, императорские конституции. Среди памятников римского права выделяются Законы XII таблиц и Свод законов императора Юстиниана.

В ранний период истории римского права преимущественное значение среди его источников имели обычаи (mores). Они содержали стихийно складывавшиеся правила поведения, не были закреплены в письменном виде, но соблюдались как воля народа.

«Какая разница, – писал римский юрист, – выражает ли народ свою волю голосованием или путем дел и действий» (D. I. III. 32).

Обычаи отражали сравнительно низкий уровень развития общества и его правосознания. В них ярко проявлялась этническая самобытность народа. Обычаи несли на себе печать религиозности, имели зачастую сакральный характер, чем во многом обеспечивалась обязательность их соблюдения. В силу близости к условиям быта, нормам нравственности, предписаниям религии обычаи были понятны и достаточны для регулирования сравнительно простых отношений. Со временем обычаи начинают признаваться формирующимися государственными органами и обеспечиваются государственными санкциями, становятся обычным правом. Будучи началом права, обычаи, однако, сохраняют значение источника права и в последующее время.

Как торговые обыкновения также и в международной торговле они восполняли пробелы, дополняли цивильное и преторское право, стали частью ius gentium. Тогда, чтобы получить признание в суде, обычай должен был выражать разумную потребность, единообразно и продолжительно отражать практику отношений и не противоречить закону. Кроме того, лицо, ссылающееся в обоснование своих притязаний на обычай, должно было и доказать его наличие. Различались обычаи предков (mores maiorum), обычная практика (usus), обычаи, сложившиеся в практике жрецов (commentarii pontificum), и обычаи, сложившиеся в практике магистратов (commentarii magistratuum). В период империи обычай стал обозначаться термином consuetude.

Значение обычая как источника права было предельно полно определено римским юристом Юлианом: