Мадина

Ибрагима мало волновала вспышка друга. Он знал, что наутро все будет забыто и Беслан станет прежним. Совсем иные мысли не давали ему уснуть в эту ночь. "И откуда в ней столько огня, столько страстности? . . А ведь на вид такая тщедушная, слабенькая, тоненькая. . . ну прямо былинка. . . Где же мои глаза раньше были? - думал он, перебирая в памяти прошлые встречи с Мадиной. Вспомнил о своем неосознанном желании смотреть в ее лучистые глаза, имевшие поразительную способность мгновенно менять оттенок в зависимости от настроения. Вспомнил ее подкупающую непринужденность в общении и манеру держаться независимо. Теперь он жалел, что никогда не принимал ее всерьез, считая еще маленькой. Несмотря на занятость в связи с предстоящей защитой, Иб. несколько раз потом приезжал к Беслану в надежде увидеться с Мадиной. Картины того вечера, настойчиво возникая в памяти, не давали покоя. Он жаждал поскорее увидеть ее, чтобы успокоиться, убедиться в том, что все это ему тогда просто показалось.

В этот раз он приехал с твердым намерением во что бы то ни стало встретиться с ней. И вот теперь сидел вдвоем с Бесланом в той самой комнате, где сиживал раньше в обществе дев- ек, и думал, под каким бы предлогом попросить позвать ее. Если бы он мог открыться Беслану, все было бы оч. просто. Но в том- то и дело, что открываться он ни за что не хотел. Попросил позвать ее, сославшись на желание послушать игру на гармони. Беслан предложил созвать всех дев- ек, но Иб. заявил, что во избежание сплетен, не хочет больше встречаться с Розой, а не позвать одну ее тоже не хорошо- оскорбиться может. Сочтя этот довод убедительным, Беслан послал сестру за Мадиной, а сам, по просьбе матери, ушел нарубить дров. В другой раз Иб. непременно пошел бы с ним, но сейчас он был рад случаю остаться одному.

Стоя у выходящего во двор окна, он ждал появления дев- ек.

Вскоре калитка отворилась и во двор, оживленно переговариваясь, вошла Лида и Мадина. Иб. с невольным восхищением следил за каждым движением Мадины, в своем простеньком платьице и шлепанцах на босу ногу шествовавшей по двору с таким видом, словно она была, по меньшей мере, в наряде принцессы. И, глядя на ее покрытую тоненькой косыночкой горделиво приподнятую головку, он явственно увидел пышные черные локоны, ниспадающие на слегка развернутые плечи. - Что за черт! . . - взволнованно процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от окна и силясь прогнать навязчивое видение.

      "Еще не хватало в эту соплячку влюбиться! "- подумал нарочито грубо, подсознательно решая обороняться от стихийно поднимающегося в нем смутного чувства.

Когда девки вошли, он сидел на своем месте с невозмутимым видом. Поднявшись, ответил на приветствие Мадины. Мадина удивленно взглянула на Лиду: - А где же другие? - Да, наверно, не дождались нас и разошлись по домам, - не сморгнув, солгала Лида. - Тогда и я пойду, - направилась к выходу Мадина. Но Беслан, только что вернувшийся в комнату, преградил ей путь: - Как это ты пойдешь? А мы что- не люди, по- твоему? А ну садись! Поиграешь немного, раз уж пришла. - Ой- ой- ой, какой грозный! Как страшно! - насмешливо протянула Мадина, останавливаясь в нерешительности. Ей и самой вовсе не хотелось так быстро уходить. Она уже две недели не брала в руки гармонь и шла сюда, предвкущая удовольствие поиграть. Но присутствие Ибрагима несколько смущало, она считала не совсем приличным специально развлекать чужого парня игрой.

Но Беслан был непреклонен. Он бесцеремонно взял ее за плечи и силой усадил. - Рассказывай, Мадина, какие у вас тут новости, - сказал Иб. - Какие у нас могут быть новости! Это у тебя они должны быть. Говорят, ты уже инженер? - Я еще только без пяти минут. . . - улыбнулся Иб. - Вот и Беслан в след. году инженером станет. . . Счастливые! Вам и ездить можно, куда вздумается, и учиться, где захочется, - с откровенной завистью проговорила Мадина. - А ты где бы хотела уч- ся? - Она же знаменитым профессором мечтает стать! Ты что, до сих пор себе это не уяснил? - вставила Лида. - Да нет, я пока и на рядового экономиста согласна, - скромно сказала Мадина и, не выдержав до конца роли, тоже засмеялась. - На, не то ты со своего любимого конька не скоро слезешь, - Беслан поставил ей на колени гармонь.

- - Что играть?

- - Сыграй, что самой больше нравится- попросил Иб. И Мадина заиграла свою любимую. Слегка склонив голову и опустив глаза, она чуть покачивалась и поводила плечами в такт мелодии, и неслышно притопывала носком несколько выставленной вперед ноги. Эту манеру заправской гармонистки она полностью переняла у Фатимы. Из- под тонких проворных пальцев, легко и непринужденно перебиравших клавиши, лилась плавная, немножко грустная старинная мелодия.

Увлекшись, Мадина словно совсем забыла о присутствующих. Чутко склоненная голова, едва тронутые загадочной улыбкой губы и светящийся задумчивой мечтательностью, устремленный теперь вдаль взгляд свидетельствовали о том, что играет она для души. С самого начала испытующе поглядывавший на нее Иб. все больше убеждался, что самонадеянно задуманная им оборона с каждой минутой неумолимо слабеет. "Как поразительно она изменилась за эти две- три недели. И с каким достоинством держится. . . "- думал он, отводя глаза из боязни, что его красноречивый взгляд будет перехвачен присутствующими. Но дело было вовсе не в том, что изменилась Мадина. Она была такой же, как и месяц назад. Весь секрет заключался в том, что сам Иб. видел ее теперь совсем другими глазами.

      Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь. - Пойду я. - Я тебе пойду! - опять поднялся Беслан. - Садись и играй. - И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется. - Мадина пошла к выходу. - Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . . - Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь. - Пойду я. - Я тебе пойду! - опять поднялся Беслан. - Садись и играй. - И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется. - Мадина пошла к выходу. - Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . . - Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

- - Глянь, как она разг- ет! Ну никакого стеснения! - покачал головой Беслан. - Здесь ведь и помимо меня чел- к слушает. Хоть бы из уважения к гостю попридержала язык. - Что я такого сказала? Ты оскорбила нас уже тем, что выразила пренебрежение нашим обществом, - проговорил Беслан с напускной важностью. - Что касается тебя- уж как- нибудь переживешь такое оскорбление. А он? - И он тоже. Знаем мы, что ему гораздо приятнее другое общество. Видишь, как скучает, - подпустила Мадина шпильку Ибрагиму, и в самом деле сидевшему молча, задумчиво глядя в пол. - Какое же это общество, если не секрет? - поднял он на нее глаза. - Какой же это секрет? . . - бесхитростно улыбнулась Мадина. - При Розе- то, небось, не скучаешь.

Ибрагима неожиданно для него самого сильно задели ее слова. - Уверяю, что красавица эта вовсе не про мою честь. И насчет общества ты ошибаешься. . . - Скажи спасибо, что она не слышит этого. - Не веришь? Могу стихами сказать, если словам не веришь. И Ибрагим продекламировал: Нет, не ее так пылко я люблю Не для меня красы ее блистанье. . . - И не так вовсе! Зачем стихи коверкаешь? - Ничего я не коверкаю. А ты знаешь это стих- ие? - улыбнулся Иб, заметив вспыхнувший в ее глазах знакомый интерес. - Немножко знаю. Не надейся, не проведешь. Мы хотя и не такие ученые, но тоже кое- что знаем. - Тогда прочти, как правильно, - предложил Иб, довольный, что разговор направился в другое русло.

- - Я же не на уроке литературы. - Ну так и скажи, что не знаешь. А я, между прочим, правильно прочел. Зря споришь со старшими, - нарочно подзадоривал Иб. - Ты и не старайся меня убедить- напрасный труд. У Лермонтова так: Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанье. . . Люблю в тебе я прошлое страданье. И молодость погибшую мою. . . - Жаль, у меня нет этих стихов, не то тебе пришлось бы признать поражение.

      - - А дальше как? - спросил Иб. со слабой надеждой продлить удовольствие, которое ему доставлял ее искренний порыв доказать свою правоту. - Дальше сам прочти, если хочешь. Попрощавшись, Мадина поспешно выскочила за дверь, предупреждая попытку Беслана помешать.

- - Так что оставила нас при своих интересах. . .

Ибрагим встал, принялся медленно прохаживаться по комнате. - И чего ты с ней спорил? Меня так и подмывало вмешаться, да удержала мужская солидарность. - Просто интересно было наблюдать за ней. Она спорила с таким азартом, словно от исхода этого спора зависела ее судьба, - снисходительно улыбнулся Иб, будто невзначай останавливаясь у окна. Он видел, как Мадина быстро пересекла двор, приоткрыв дверь кухни, заглянула внутрь, - видно, попрощаться с хозяевами- и тут же пошла прочь, отмахиваясь от Лиды, выскочившей из кухни и пытавшейся ее остановить.

Иб. второй месяц работал начальником цеха на том самом заводе, где проходил практику, будучи студентом. За это время он не раз побывал в доме дяди, но Мадину видел только однажды, да и то мельком, на улице. И когда мать, узнав, что Абукар приехал домой, решила в ближайшую субботу навестить его, Иб. охотно вызвался сопровождать ее, хотя не разделял ее тревоги, вызванной слухами о несчастных случаях, и посмеивался над ее нетерпением воочию убедиться в том, что брат вернулся с заработков невредимым.

Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

      Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

Абукара застали дома одного. Сидя посреди комнаты на коврике, он совершал полуденный ламаз и на вошедших лишь взглянул искоса, не поворачивая головы. Только завершив молитву, он поднялся, широко улыбаясь, обнял сестру, ответил на приветствие. - Хорошо, что приехали, Хава! Я завтра утром к вам собирался. Как- никак, ты старше, а значит, - я первый должен был навестить тебя. - Какая разница- ты ко мне или я к тебе раньше. . . Главное, что живые- здоровые встретились- ответила Хава со слезами в голосе, растроганная видом брата. - Посмотри, как ты похудел! Разве можно так не беречь себя? . . . Лучше бы вовсе не ездил туда, не молодой ведь уже. Абукар и Хава расположились на диване. - Что же мне остается делать? Если дома буду сидеть, никто не принесет, не скажет: "На. . . ". А тех денег, что я здесь смогу заработать, мне и на свадьбах- похоронах давать не хватит. Сама знаешь: что ни воскресенье, то в одно- два места приглашения бывают. А не пойти никак нельзя. Так как вы тут жили в мое отсутствие?

      - - Что нового? - обратился Абукар уже к Иб, все это время стоявшему у порога, заложив руки за спину. Он, разумеется, не садился в присутствии дяди.

- - Да ничего нового, воти. - Как это ничего нового? Ты разве диплом не получил? - Диплом- то получил! - не сдержал Иб. улыбку, вызванную произношением дяди. - Скоро 2 месяца как работаю. Я же писал. . . - Но я об этом еще от тебя хотел услышать. Мне здесь рассказали, что ты не забывал мой дом, частенько посещал его. Я оч. доволен, что у тя хватает ума достойно вести себя, сознавать- что нужно делать, а чего нельзя- с чувством гордости за племянника проговорил Абукар.

Иб. невольно смутившись от такой похвалы, опустил голову, боясь выдать свои мысли, встретившись с взглядом дяди. Бедный дядя! Знал бы он, что причина этих его частых в последние месяцы визитов сюда отнюдь не в чрезмерном родственном рвении.

Когда иссякли разговоры о житье- бытье обеих сторон, когда все сколько- нибудь значительные новости последних 4- ых месяцев, в течение которых отсутствовал Абукар, были обсуждены, он сказал:

- - Я намеревался завтра вечером созвать немного людей на мовлат. Но раз вы приехали, пригласим к 12- ти часам- благо я еще никого не оповещал. Тогда вы завтра вовремя сможете домой добраться. Тебе ведь в понедельник на работу? - взглянул он на Ибрагима. - Может, для меня сейчас найдется какое дело? - Дел- то здесь достаточно будет. Подожди, пока Беслан вернется, вместе возьметесь. Что- то эти тоже задерживаются, - озабоченно добавил Абукар, поглядывая в окно. - Давно бы пора, если вообще сегодня собираются возвращаться. Иб. ушел за дом, расположился на ошкуренных бревнах, невесть для какой надобности заготовленных дядей. Он был доволен, что все так неожиданно хорошо складывается. Ведь помогать во время приготовлений непременно придет Мадина- в подобных случаях обязательно принимают участие все живущие поблизости родственники. "Кроме прочего, они с Лидой подруги, так что вероятность ее присутствия равна единице", - с удовольствием заключил он.

Со двора послышались голоса Фатимы и Лиды. Спустя несколько минут Лида прибежала к нему. - Ты почему спрятался здесь? Не слышал, что мы приехали? - Когда ты стала такой важной персоной, что тебя специально встречать надо? - Да ты должен был выйти мне навстречу хотя бы потому, что я сегодня в самом своем лучшем наряде! Лида покрутилась перед ним на каблуке и приняла картинную позу, подбоченясь и покачивая выставленной вперед ногой в новенькой туфельке на "шпильке". - Ну как? . . - выжидающе уставилась она на молча улыбающегося Иб.

      Тот окинул ее с головы до ног нарочито критическим взглядом. И в самом деле, Лида была необыкновенно нарядной. Сшитое по фигуре платье из тонкого шелка в редких букетах коричнево- белых роз, в продуманном беспорядке разбросанных по кремовому полю, ладно облегало полноватый стан девки. На груди, в заканчивающемся овальным мысиком небольшом вырезе, в едва улавливаемой взглядом ложбинке покоился на золотой цепочке большой кулон с янтарным камнем, заключенным в тоненькие золотые колечки. Точно такой же формы были и серьги. Безымянные пальцы обеих рук украшали дорогие перстни под стать кулону и серьгам.

- Вон в чем дело! Я сначала и не сообразил, отчего это сестренка даже поздороваться не сочла нужным, - протянул Иб. преувеличенно уважительным тоном. - Как? Разве я не поздоровалась? . . Ты мне зубы не заговаривай, а скажи честно: как я тебе сегодня? . . Это мне папа из Москвы привез. - И правильно сделал. Кому же еще везти, если не един- ой дочери? - До чего же вы все мужчины противные! Ваше больное самолюбие и высокомерие вам не позволяют снизойти до того, чтобы откровенно сказать, что думаете! - с чувством выговорила Лида. Зная характер Ибрагима, она и не ожидала восторженной оценки, но простить ему столь возмутительную сдержанность все же не могла. Тем более что сама считала себя сегодня неотразимой.

- Отчего же не сказать? Так и быть- скажу, раз настаиваешь, - начал Иб, как бы нехотя уступая ее желанию. - Я подумал: кто же этот несчастный, которого ты обманешь своими нарядами и украшениями? . . - Ах, вот ты как! . . Лида награждала тумаками со смехом уворачивающегося Ибрагима, пока тот не схватил ее за обе кисти. - Ладно, сдаюсь! . . Отпусти, - взмолилась Лида, силившаяся вырваться, слабея от смеха. Ибрагим дружески похлопал ее по плечу. - Если сказать честно, - ты оч. даже ничего. Только зачем так нарядилась? Ты же за покупками ездила, сумки, небось, тащила. Другое дело- на свадьбу. . . - А я не хочу, чтобы мое платье истлело в ожидании твоей свадьбы. Ты же поклялся не жениться до глубокой старости, - съехидничала Лида.

Спустя несколько минут она отпрашивалась к Фатиме. Фатима не разрешила, велела прежде прибрать. - Думаешь, мне одной оч. охота здесь возиться? . . - принялась канючить Лида. - Вот полюбуйся на свою племянницу! До сих пор повадки, как у маленькой девки, - пожаловалась Фатима золовке. - А я и есть мал- ая дев- ка! - капризно заявила Лида, игриво крутясь перед матерью и тетей, которую явно забавляли ее выходки. - Оч. мал- ая! - сдерживая улыбку и стараясь придать лицу строгость, проворчала Фатима. - Посмотри вон на себя спереди- сразу узнаешь, мал- ая ли. . . - О- ох! Всегда ты так. . . - смутилась Лида, переставая дурачиться. - Оставь дев- ку в покое, - вмешалась Хава. - Пусть приведет помощницу. Вдвоем им веселее будет.

- Хуже нет иметь един- ую дочь. Хотя, может, это только моя такая избалованная. . . Сама ничего делать не желает, все норовит на других переложить. Иди, иди, - нехотя уступила Фатима. Пока девки чистили кур, женщины, одобрительно поглядывая на них, вполголоса переговаривались.

      Фатима все нахваливала Мадину, хотя обе девки работали одинаково ловко и сноровисто- это для них было привычным занятием. - Тамара счастливая, что имеет такую дочь. Она теперь может спокойно сидеть со своими гостями, зная, что дочь все необходимое сделает и без ее напоминаний. А мне вот самой обо всем приходится беспокоиться, - вздохнула она, бросая на Лиду красноречивый взгляд. Она, как всегда, значительно преувеличивала заслуги Мадины, и делала это умышленно, надеясь косвенно воздействовать на дочь. - Да- а, счастлив дом, куда она войдет. Такую невестку ничему учить не придется. - Хава с улыбкой смотрела на Мадину, вспыхнувшую от ее слов. - Жаль только, что маленькая еще, а нам ждать некогда, - продолжала она совсем тихо, чтобы услышала только Фатима. Но услышал ее и Иб, с газетой в руках сидевший у окна. От слов матери его бросило в жар. "Неужели о чем- то догадывается? . . "- подумал он, украдкой взглянув на мать из- за газеты. Но та как ни в чем не бывало продолжала беседу с Фатимой, не обращая на него никакого внимания. Иб. успокоился, убедившись, что слова матери были сказаны без всякого умысла, но тем не менее решил выпроводить женщин.

- - Шли бы вы в дом, - серьезно взглянул он на мать. - Только мешаете здесь. - Чем же мы им мешаем? - удивилась Хава. - Конечно, мешаете, - Иб. не поднял глаз от газеты, делая вид, что увлечен чтением. - Ох уж эти ученые! Мы- то понимаем, что ты не о них заботишься, а о себе. - Хава встала. - Вот и дома так: когда он читает, - слова вслух сказать нельзя, - посетовала она на сына, видимо, не раз доказывавшего, что чтение предпочитает беседе с ней. Как только женщины вышли, Иб. опустил газету и принялся развлекать дев- ек шутливыми советами по поводу того, как лучше справиться с работой. Лицо Мадины разрумянилось, руки были в перьях, и она временами движением головы откидывала со лба выбившуюся из- под косыночки упрямую прядь волос, которая незамедлительно возвращалась в первоначальное положение.

- Ну чего ты так мучаешься? Давай заправлю, - предложил Иб, глядя на нее смеющимися глазами, но таким тоном, словно в его предложении не было ничего необычного. - Нет уж, благодарю. Сами справимся, - в тон ему ответила Мадина. Она, сполоснув руки, выпрямилась, принялась заправлять докучавшую прядь и поймала на себе пристальный взгляд Иб. Раньше она, не задумываясь, кинула бы ему, шутя: "Не узнаешь, что ли? В первый раз видишь? "- или что- нибудь в этом роде. Но теперь ей что- то помешало поступить так, и она молча принялась за работу. Досадуя на него за свое непонятное смущение, она подумала: "И чего уставился на меня? Пусть вон на Розу свою смотрит. . . "- и решила больше не обращать на него внимания.

Иб. пересел поближе, весело поддел: - Давайте я вам помогу, что ли, а то вы никак не можете справиться с этими несчастными курами- совсем их замучили. - Смотри ты! Будто и в самом деле стал бы помогать! Начинай тогда, начинай. Посмотрим, как это у тебя получится, - сказала Лида, нимало не сомневаясь, что он и не подумает выполнять. - А что- и начну! Если меня об этом Мадина попросит.

      Лида сидела к нему вполоборота и он, не боясь выдать себя, смотрел на Мадину, радуясь возможности впервые так близко разглядывать ее совсем юное миловидное лицо, не тронутое косметикой. Его так и подмывало дотянуться рукой до ее ушка, соблазнительно розовеющего сквозь темные завитки волос. Мадину тяготили его близость и пристальный взгляд, который она постоянно чувствовала на себе. Это незнакомое доселе смущение вызывало некоторое раздражение против Иб, и она решила наказать его.

Если так желаешь помочь, пож- та. Посмотрим, на что ты способен. - Сверкнув глазами, она поставила перед ним табуретку с наполовину ощипанной курицей. Иб. никак не ожидавший такого оборота, несколько опешил: - Ты и в самом деле хочешь, чтобы я ее чистил? - Сам только что напрашивался! . . Или хочешь отступиться от своих слов? - безжалостно продолжала Мадина, наслаждаясь его растерянностью. Иб. смотрел в ее искрящиеся озорством глаза, чувствуя, как учащенно забилось сердце и словно во хмелю кружится голова. Мадина первая отвела взгляд. Ее начало тревожить поведение этого парня, его непонятные взгляды. Может быть, она бы и догадалась об истинном значении этих взглядов, если бы не уверенность в его предстоящей женитьбе на Розе.

- - Ошибаешься, Мадина. Я не имею обыкновения отказываться от своих слов, и хотя никогда не занимался этим делом, - постараюсь не отстать от вас, - храбрясь, проговорил Иб. и принялся неумело, двумя пальцами выдергивать по перышку. - Чего ты боишься дотронуться до нее! - рассмеялась Лида. - Она ведь даже при большом твоем желании не сможет тебя клюнуть. - Обязательно, как вы, надо? Может, у меня свой метод. . . - Да этим своим методом ты и до утра не закончишь. Вошедший Беслан принес Ибрагиму избавление. Громко смеясь, он принялся подтрунивать над другом, которого застал за столь необычным занятием.

- - Вот до чего докатился! . . Не ожидал от тебя такого, не ожидал, - от души хохотал он, толкая в плечо поднявшегося навстречу Ибрагима. - С ними не только до этого докатишься! - тоже смеялся тот, возвращаясь на свое место у окна. - Пока я сам не взялся за дело- ничего у них не получалось. Пришлось немножко поучить их.

- - Да- а, бедненький, умаялся совсем! Всех кур ощипал, пока ты там гулял где- то- сказала Лида, распрямляя занемевшую спину. - Ну не всех, конечно. . . только половину, - скромно поправил Иб, вызвав общий смех.

Вечером Иб. и Беслан свежевали под навесом барана при неярком свете переноски. Собственно, все делал Иб. Беслан только придерживал подвешенную за заднюю ногу тушу и свободный край шкуры, которую Иб. ловко снимал, почти не пользуясь ножом. Беслан, конечно, справился бы с этим делом не хуже, но Иб. сразу взял все на себя, шутливо отстранив друга со словами: - Ты хотя и младше, но все же брат моей матери, а потому я, как порядочный племянник, не могу допустить, чтобы ты работал, а я смотрел. . .

      Через каких- нибудь полчаса с разделкой туши было покончено и части ее висели на больших крюках тут же под навесом. Фатима с помощью Хавы промывала исходящие паром внутренности.

Беслан, сидя на корточках, смолил на маленьком костре насаженную на палку баранью голову, не забывая время от времени менять положение ножек, прислоненных к огню сбоку. Иб. освободившийся от дел, вышел на улицу и неторопливо прохаживался перед домом. Он бы с большим удовольствием посидел на кухне, где возились девки, и раньше, не задумываясь, пошел бы туда: но теперь(может, именно потому, что оч. этого хотелось)ему казалось неприличным сидеть с дев- ми одному, а потому он дожидался Беслана.

Наконец, вышел и Беслан. Друзья предусмотрительно удалились от своей калитки, чтобы избежать встречи с кем- либо из стариков, могущих застать их за курением. Расположились на скамейке перед соседним домом, разговорились, Иб. признался, что на работе иногда приходится трудно, ибо на практике все оказалось иначе и гораздо сложнее, чем учили в институте.

- - Я- то давно знаю, что мы проходили много такого, без чего можно прекрасно обойтись- с готовностью подхватил Беслан. - Половину дисциплин из программы безболезненно можно бы выбросить. - Ничего себе замахнулся. - Да будь это в моей власти- именно так бы и поступил. - И первым делом ты исключил бы, конечно же, философию, которую сдал лишь с 3- ей попытки- поддел Иб. - Ты удивительно догадлив! - засмеялся Беслан.

Иб. принялся доказывать, что лишних, бесполезных предметов в программе нет. Беслан перебил: - Хватит, что ты меня все воспитываешь да восп- шь! Все равно не переубедишь. Я признавал и буду приз- ть полезными только спецпредметы. Тебя послушать- выходит, если я прошел философию- могу решить любой жизненный вопрос. - Нет, не выходит. - Но ты ведь сам только что говорил! - Я не про твой случай говорил. Сам прекрасно понимаешь: от твоей философии проку- чуть. Ты же не вникал в суть, а зубрил, лишь бы сдать и отвязаться. . .

- - Как и все студенты. Во всяком случае- подавляющее большинство. - Больше чем уверен, что ты уже теперь мало что помнишь. - Угадал! Зачем ее помнить, если я уже сдал? Понимаешь- сдал. - Почему ты всегда стараешься казаться глупее, чем есть на самом деле? - Глупее? . . - возмутился Беслан. - Ну легкомысленнее. - Уж и побалаганить нельзя- прикинулся обиженным Беслан. - Сразу готов ярлык припечатать. И с чего ты в последнее время такой задавастый стал? Неужели все дело в красном дипломе? . .

- - С тобой невозможно говорить серьезно. - Ты же знаешь, что серьезные разговоры наводят на меня уныние. К тому же я весьма сомневаюсь, что эти не имеющие никакого отношения к специальности предметы так уж способствуют развитию мышления, как ты утверждаешь. - Можешь не сомневаться- способствуют. Разумеется, только в том случае, когда их не просто"проходят", а изучают. - Ладно, оставь, в абстрактном мышлении я не силен. Признаю только конкретную, практическую пользу. - Между прочим, мне уже пригодилось знание истории. Пример как раз по тебе- приземленный, примитивный.

      Беслан недоверчиво уставился на друга, подозревая, что тот просто подшучивает над ним. Памятуя, что Иб. в бытность свою студентом сам не раз возмущался необходимостью штудировать"ненужные"инженеру предметы, он не особенно верил его серьезному тону.

Вот недели 2назад, после обеденного перерыва, подходит ко мне Степаныч, - есть у нас такой, понимаешь, типичный старый кадр: пожилой, в роговых очках, преисполненный сознанием своего рабочего достоинства. Надежный мужик. "Послушай, начальник, - говорит. - Тут у нас с ребятами спор небольшой вышел, не можем к единому мнению прийти. Вот решили тебя спросить. . . "Представляешь, я вдруг почувствовал себя как на экзамене. Смотрю на собирающихся вокруг рабочих, а сам в уме лихорадочно перебираю возможные варианты, гадаю, относительно какой технической части оборудования будет вопрос. И знаешь, о чем он спросил? Правда ли, что Америка уже в 45готовилась к атомному удару по СССР. Большинство ребят никак не могли поверить, что, воюя на нашей стороне, она вынашивала план нападения, вот и призвали меня в судьи. Я рассказал все, что знал. Удивились, услышав, что уже в числе первоначально намеченных для бомбардировки двадцати целей был и Грозный.

- - Если бы и не ответил, ничего страшного не произошло бы. - Страшного- то, разумеется, и не могло произойти, но авторитет мой в их глазах, думаю, значительно проиграл бы. Раз они в обед на десерт о политике говорят, - значит, не так уж и пренебрегают знаниями в этой области. - Ну ладно! Ты слишком идейный, и спорить с тобой натощак мне не под силу. - Беслан встал. - Пойдем- ка лучше перекусим, а то у меня от твоих умных разговоров под ложечкой засосало.

Фатима с Хавой перебирали на большом блюде рис для сладкого плова. Мадина на столе разрезала тонко раскатанное сдобное тесто различными причудливыми фигурками, которые Лида опускала небольшими партиями в казанок с кипящим маслом. На выступе за печкой стоял эмалированный таз, почти доверху заполненный готовыми золотистыми зоакаш- перевод хворост, распространявшими аппетитный запах. Иб. сел на един- ый свободный стул, предложенный Бесланом. - Сегодня в этом доме собираются нас кормить? Или ради завтрашних гостей мы должны с голоду умирать? - важно проговорил Беслан, оставаясь стоять посреди кухни. - Потерпи немного. Сейчас они закончат стряпню и накормят вас- отозвалась Фатима. - Даже присесть негде, - недовольно проворчал Беслан, озираясь по сторонам.