ЛИБЕРАЛЬНЫЙ НРАВСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ — противоположность традиционалистскому вечевому идеалу, составляющему с ним дуальную оппозицию, полюса который находятся друг с другом в соотношении амбивалентности. Основные черты Л. н. и. — рефлексия как высшая ценность, как культурный процесс; в предмет воспроизводства превращается саморазвитие производства, культуры, социальных отношений. Господствующий идеал либеральной цивилизации зарождается в рамках традиционной цивилизации под стимулирующим воздействием утилитаризма, возникая как результат усложнения культуры, необходимости жить в динамичном сложном обществе. Л. н. и. характеризуется возрастающей ценностью личности, личной инициативы, новшеств, диалога, человеческого творчества. Он связан с переходом от господства эмоциональных отношений к господству интеллектуальных. Господство Л. н. и. связано с гражданским обществом, со стремлением переводить конфликты в сферу духа, с развитием информационного общества, с бескорыстной защитой прав человека. Для Л. н. и. характерен принцип: «то, что не запрещено, — разрешено». Распределение ресурсов имеет место на основе убеждения, что оно влияет на рост производства ресурсов. Л. н. и. нацелен на постоянное изменение содержания комфортного состояния, т. е. включение в него таких состояний, которые раньше рассматривались как дискомфортные и могли вызвать инверсионный взрыв. Л. н. и. предполагает постоянное интенсивное общение в масштабе общества, функционирование бесконечной системы диалогов, в процессе которых не только вырабатываются новые решения, ищутся более совершенные социальные отношения, но и критикуются границы комфортного состояния каждой личности, личность вовлекается в демократические процедуры в масштабе общества. Это открывает возможность следовать социокультурному закону в сложных динамических условиях. Л. н. и. превращает дискомфортное состояние в постоянный стимул совершенствования культуры социальных отношений, самого человека, его менталитета. Л. н. и. — революция в культуре, т. е. рефлексия признана способной сформировать плюралистическую культуру, диалог культур стал основополагающим принципом жизни. Л. н. и. противопоставляет инверсии, инверсионному типу сознания медиацию, постоянный поиск меры, наработку срединной культуры, прогрессивных процессов. Л. н. и. преодолевает локализм (культивируя, однако, локальные ценности, но как особые проявления целостного мира) на основе развития принципа всеобщей связи, ответственности каждого за целое, целого за каждого. Л. н. и. нужда вера в отвлеченную заданную и очевидную Правду, которая, однако, своя в каждой деревне. Он стремится к всеобщему развитию, носит открытый, динамичный, плюралистический характер, выступает как синтез всех предшествующих идеалов. Либерализм черпает свою энергию из двух источников: из высшей мировой культуры и из народной почвы, для которой характерно развитие утилитаризма в разных формах. Однако между этими двумя источниками существует гигантский разрыв. Если первый порождал результаты, носящие характер последовательных либеральных стремлений, направленных на создание либерального общества, то второй в лучшем случае давал импульс новым, более развитым формам утилитаризма, более или менее отдаленным почвенным предшественникам Л. н. и. Перекос в сторону первого источника порождает абстрактность Л. н. и., т. е. его умозрительность, превращение в утопию, некоторую абстрактную мечту, маниловщину. Перекос ко второму источнику выхолащивает Л. н. и., превращает его в вечевой идеал, в элемент гибридного идеала. Преодоление этого разрыва — основная проблема либерализма в России. Либеральное движение является воплощением серьезности, так как оно отвечает внутренним, более высоким потребностям, превращению динамизма в необходимый элемент комфортных условий жизни. Между западным и российским либерализмом существует принципиальное отличие. Западный, укорененный в почве либерализм, борясь с правительством, несет в себе возможность практически реализуемых альтернатив. Он постоянно вырабатывает новые варианты серьезности, противопоставляет серьезности власти свою серьезность. В России же оппозиция, если она становится массовой, приобретает характер сатанинского смеха, шабаша разрушительных сил, сметающих прежде и раньше всего серьезность либерализма. Важнейшая задача либерализма в этой ситуации «создавать какие-то очаги мысли и чувства, которые, как можно надеяться, будут способствовать возникновению необходимого социально активного меньшинства» (Турчин В. 1975). Его задача «сохраниться самим и поддержать в других ясность мысли и духа, не давать событиям увлечь себя в область массовых фобий и массовых стереотипов, оправдывающих ненависть и бессмысленную жестокость» (Г. Померанц). Л. н. и. несет в себе новую нравственность. Он не исчерпывается переходом от обычая к нравственному сознанию, но содержит в себе моральную революцию, т. е. осознание творческого отношения к нравственности, способности формировать новые нравственные нормы, которые соответствуют все более сложным и динамичным формам жизни. Моральное сознание критично в отношении собственных оснований, а не только в отношении внешних детерминант, как это свойственно сознанию нравственному. Л. н. и. готовит моральную революцию, в ходе которой совесть не ограничивается ролью инструмента в выборе идеала, но приобретает решающее значение в деле его переоценки и углубления. Л. н. и. является движением, которое стремится к прогрессу любого общества, где возникла потребность в развитии, в диалоге, в свободе творчества, в единстве развития общества и личности. Сегодня Л.н.и. стоит перед конфликтом не только умеренного и развитого утилитаризма, но и других версий умеренного утилитаризма, т. е. коллективистско-машинного и индивидуалистического. Л. н. и. ведет к развитию частной инициативы, к организационной революции, к созданию ассоциаций, защищающих через диалог соответствующие группы, например, профсоюзов, способных защищать рабочих, ассоциации, борющиеся за интересы локальных миров определенного типа, и т. д. Развитие общества по этому пути превратит в миф само противопоставление капитализма и социализма, так как идеалом становится постоянное развитие, совершенствование. Роль Л. н. и. в расколотом обществе носит двойственный характер. С одной стороны, он в массовом сознании — важнейшее воплощение мирового зла, оборотень, концентрированное выражение контрреволюции. Белые получили во время гражданской войны название кадеты по имени главной либеральной партии страны. Но, с другой стороны, потребность в Л. н. и. постоянно воскрешает либерализм. Он постоянно поставляет весьма многое, что необходимо для общества, — технику, науку, интеллектуализацию труда, политической жизни, медицину, милосердие, гуманизм, элементы образа жизни и т. д., без чего невозможна жизнь людей, чьи потребности уже вышли за рамки традиционализма. Л. н. и. постоянно поставляет материал для становления некоторых идеалов жизни, для подражания, для формирования целей жизни. Либерализм, по крайней мере потенциально, несет в себе способность добывать научные знания о том, как строить большое общество на основе новых социальных интеграторов. Развитие срединной культуры является необходимой предпосылкой для ликвидации раскола. Общество постоянно нуждается в либерализме, даже если его активизация вызывает дискомфортное состояние. Из этого следует, что хотя псевдосинкретизм противостоит Л. н. и., тем не менее он его не исключает, делает его допустимым, но лишь в том случае и в тех масштабах, в которых он становится утилитарно целесообразным, более выгодным, чем манихейство, и тогда, когда возрастание его значимости соответствует решению медиационной задачи.

ЛИЧНОСТНЫЙ ФЕТИШИЗМ — см. Персонификация.

ЛИЧНОСТЬ — центральная категория социокультурных исследований, социальной науки, в противоречивом единстве с обществом составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в соотношении амбивалентности. Л. - субъект творчества во всех его формах, рефлексии принятия решений, деятельности, воспроизводящей культуру, всю систему человеческих отношений, саму человеческую деятельность, самое себя, свой собственный престиж и т. д. Л. находится в проблемном отношении к осваиваемому материалу, что открывает возможность для его творческой интерпретации, изменения, развития. Все связи в обществе могут существовать, противостоять энтропийным процессам, если Л. несет в себе ценности, конструктивную напряженность, направленные на воспроизводство, воссоздание, поддержание себя и мира. Л., воспроизводя себя, воспроизводит культуру и социальные отношения, постоянно снимает противоречия между ними. Ответственность и квалификация Л. включает определенную сферу культуры и социальных отношений, оставляя часть того и другого за границами этой сферы, например, государство. Л. может расширять свою сферу ответственности потенциально до масштабов общества, человечества, культуры в целом, что и является условием интеграции общества, единства человечества. Но Л. может и минимизировать эту ответственность до своего локального мира, до семьи, до самого себя. В этом случае ослабевает воспроизводство общества, государство. Между личностью и сообществом, субъектом которого она является, существуют сложные неоднозначные отношения. Л. может отказывать сообществу в своей воспроизводственной деятельности в результате отчуждения. Можно наблюдать работника, который не идентифицирует себя со своим сообществом, чиновника, бюрократа, которые тягаются своими функциями, рабочего, который не интересуется жизнью своего предприятия, и т. д. Л. несет на себе всю тяжесть ответственности за обеспечение единства культуры и социальных отношений, за предотвращение социокультурных противоречий, за следование социокультурному закону, за воспроизводство лишь таких отношений, которые значимо не противоречат общественному воспроизводству, не приводят к росту дезорганизации, позволяют вырабатывать эффективную культурную программу воспроизводства даже под мощным давлением разрушительных утопий. Общество таково, какова Л., так как она на основе всего предшествующего опыта расцвечивает мир через дуальную оппозицию: комфортное — дискомфортное состояние и в соответствии с этим строит программу воспроизводственной деятельности, т. е. одни стороны, аспекты жизни общества поддерживаются, воспроизводятся, а другие игнорируются, оставляются на произвол судьбы. Л. всегда выступает как результат освоения накопленной культуры, как оппозиция индивиду, т. е. биологической предпосылке этой способности. Развитие общества — результат развития Л., концентрации в ней опыта мировой истории, роста способности Л. преодолевать собственную ограниченность, развивать свою квалификацию, ответственность за себя, за общество. Конкретно исторической Л. всегда противостоит определенная сложность мира, сложность и динамизм подлежащих разрешению проблем. Усложнение требует на определенных этапах изменения менталитета, особенно при возникновении систем большой сложности, которые могут существовать лишь в процессе постоянного совершенствования, развития соответствующего менталитета либерального типа. Между тем налицо существенное отставание личностной культуры от сложности общества. «Общее дело — это дело начальства, барина, вот что типично у нас, крепостническая психология… привычка ограничивать свои права, ожидать указания сверху или слепая вера в бумагу… (Шишенков Ю. В главке /// Новый мир. 1987. № 5. С.233, 223). Это приводит к снижению эффективности решений, что может привести к расколу. В этой ситуации Л., возможно, будет принимать пульсирующие, хромающие решения, которые в конечном итоге являются предпосылкой инверсионных переходов от одного этапа к последующему. При этом Л. переходит от титанизма, от стремления своей активностью утвердить Правду к самоуничижительному преклонению перед авторитарной властью, отказу от собственного «Я», возврату к тотемизму, когда «главной бедой» является «утрата веры в собственное мнение» (Пастернак Б. Доктор Живаго). Л. традиционной цивилизации характеризуется менталитетом, требующим комфортного состояния, связанного с идеалом тишины, покоя, с минимизацией социальных новшеств, неизменного локального мира, определяющего стремление адаптироваться к среде. Для нее характерно стремление закрепить определенный уровень рефлексии, используя для этого саму рефлексию. Л. либеральной цивилизации, наоборот, характеризуется менталитетом, требующим прогресса и развития, стимулирующего стремления к повышению эффективности собственной деятельности. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, менталитет оказывается расколотым, что воплощается в господстве антитетической логики, в возникновении несовместимых ценностей, создающих внутренний разлад личности и общества. В этой ситуации возможно возникновение «богатыря», который готов «топтаться на распутье до последней возможности, до той последней секунды, когда падают замертво от изнеможения. Богатырь-выжидатель, богатырь — тянульщик резины. Из тех, кто сам ни на что не решается и предоставляет решать коню» (Трифонов Ю. Предварительные итоги). Развитая Л. обладает высокими способностями к абстрактному мышлению, интеллектуализации, способностью к рефлексии, управлению большими динамическими системами, выходящими за рамки узкого локального мира, осознает свою непрерывную связь с целым. Люди, идущие по пути традиционализма, но живущие в большом обществе с постоянно развивающимися потребностями, не только не развивают в себе достаточных способностей к совершенствованию производства, социальных отношений, но и стоят перед опасностью недостаточного освоения уже сложившегося технического и организационного уровня производства, экономического развития. Удельный вес людей, отвечающих на рост дискомфортного состояния антимедиацией, склонностью в инверсии, оказывается в стране существенно выше, чем людей, склонных отвечать поиском творческих решений. Это создает острейшую проблему. «Бедность в людях ужасающая и не только в таком высшем разряде (В Государственном совете), но и в должностях второстепенных» (Корф М.А. 1838). Ровно через полтора века выдающийся организатор медицинской деятельности говорит примерно то же самое: «Куда все лидеры делись?.. Лидеры — это же основа общества» (Федоров С.Н. XIX Всесоюзная конференция КПСС. 1988). Ленин бился за каждого человека, которому можно было поручить организационную работу. Однако воспитание и культивирование этих людей вступает в противоречие с преобладанием уравнительности, которая постоянно вытаптывает точки роста, развития. От того, сумеет ли Л. переломить это стремление, зависит судьба общества. Раскол возлагает всю тяжесть на Л., что может как усилить ее деградацию, так и дать стимул преодолению раскола во всех формах. Преодолеть раскол в себе и на этой основе раскол общества стало главной проблемой Л. в России. Каждый шаг развития Л. имеет место через общество, т. е. в процессе освоения личностью социокультурного богатства общества и включения в него результатов воспроизводственной деятельности. Развитие общества также происходит через деятельность Л. Здесь, однако, нет симметрии. Л. - субъект исторического процесса. Личности сливаются друг с другом на основе нравственного идеала, тем самым создают общество как целое, запечатлевая в нем исторический опыт воспроизводства культуры и социальных отношений. Взаимопроникновение Л. и общества принимает различные формы. Распространение массового дискомфортного состояния может вызвать мощный массовый эмоциональный стресс, сокрушительную атаку множества людей, слившихся в единой эмоциональной инверсии против сложившихся отношений, противоречащих их ценностям, но возможно и подавление Л. до крайних пределов, ее истребление, когда люди «обращаются с жизнью как с заблуждением — беспощадно» (Платонов А. 14 красных избушек). Это может иметь место не только в процессе взаимного истребления личностей, объятых страхом и воодушевленных ненавистью к носителям зла, которых они видят друг в друге, но и в воспроизведении государства, в котором они видят защитника от мирового зла, и предоставляют ему право истреблять себя. Если правящая и духовные элиты находят в себе силы сопротивляться этому процессу, то дело не доходит до крайностей, но если духовная элита растоптана, а правящая элита сама порождена этим процессом, непосредственно выброшена вверх в результате массового манихейства, то подавление Л. и ее массовое истребление в огне террора становится неизбежным. Попытки Л. уничтожить общество, как и попытки общества уничтожить Л. в конечном итоге утопичны, как утопична всякая попытка уничтожить один из полюсов дуальной оппозиции. Это приводит к тому, что накопление в культуре исторического опыта стимулирует развитие гуманизма, перевод этого конфликта в сферу духа. В масштабах человеческой истории повышаются способности воспроизводить гуманное общество, государство и культуру, а социальные отношения делать все более человеческими, т. е. способными все более гибко отвечать меняющимся проблемам и потребностям людей. Важнейшим средством подчинения Л. государству является государственная собственность на условия, средства труда, что парализует возможность деятельности Л., не соответствующей-необходимости воспроизводить заключенную в этой собственности программу воспроизводства. В человеческой истории постоянно идет борьба между разными формами собственности, например собственностью общины, собственностью государства, собственностью феодальной вотчины, что фактически является борьбой за личность, за возможность через изменение формы собственности изменить направленность и структуру деятельности личности. Одновременно идет борьба за частную собственность, за превращение личности в активного субъекта, способного к неуклонному росту рефлексии, субъекта, способного повседневно изменять собственность. Борьба с частной собственностью является борьбой со свободой и одновременно с механизмом развития общества, с личностью, способной взять на себя ответственность за общество. Сегодня борьба против кооперации, индивидуальной трудовой деятельности является мощной силой, пришедшей из глубокой древности, направленной на укрепление власти вещей, власти прошлого над творческим и ответственным человеком.

ЛОКАЛИЗМ — скрытая ценность, связанная с существованием в большом обществе вечевого и соборного идеалов, характеризуется абсолютизацией роли и власти локальных сообществ в ущерб целому. Л. на определенных этапах развития общества может превратиться в мощное массовое сокрушительное движение, абсолютизирующее ценность децентрализации, разрушающее организационные формы интеграции, государство в условиях далеко зашедшего разделения труда и, что крайне важно, при крайней слабости культурной интеграции, ответственности личности за общество в целом. Будучи массовым движением Л. выступает как распад органической (или в какой-то степени органической) целостности общества, связанного единством воспроизводства, социальных отношений, культуры. Л. разрушает все аспекты целого, противопоставляя части друг другу, открывая путь разрушительным конфликтам, общему упадку. Л. не следует смешивать с органической децентрализацией в условиях далеко зашедшего разделения труда при развитии соответствующей компенсирующей культурной интеграции, что имеет место при реальном массовом углублении демократии. Л. не следует смешивать с изменением характера интеграции, связанным с выделением регионов, которые были интегрированы насильственно, неорганично и сохранили способность к интеграции на собственной социокультурной основе. При образовании государства локальные миры играли двойственную роль. С одной стороны, большое общество, государственность могли формироваться лишь на культурной основе локальных миров, т. е. при экстраполяции их культуры вверх, например, идеальные представления об отце как мудром главе семьи переносились на царя, который рассматривался тем самым и как батюшка; идеалы общины переносились на большое общество, которое тем самым рассматривалось как большой локальный мир, большая община с доэкономическим натуральным хозяйством. Но, с другой стороны, локальный мир был основой для стойкого сопротивления наступлению, укреплению большого общества и государства. Это сопротивление не раз сокрушало могущественные империи, которые вызывали у локальных миров дискомфортное состояние. Они превращались в бастионы, парализующие высшие центры власти. Л. тем самым защищая древние формы культуры и организации от авторитаризма. В России он трижды сокрушал организованную систему власти, приводил к катастрофе. При переходе от одного этапа развития общества к последующему возникает стремление либо обратиться к локальным мирам в поисках обновления общества, либо, наоборот, стремление поставит их под жесткий административный контроль. В обществе периодически подавляли периодически торжествующее стремление к освобождению локальных миров от административной власти. Существует идеология Л., доходящая до точки зрения, что «каждое село вполне может стать государством». В условиях господства псевдосинкретизма Л. официально получает название ведомственности и местничества. Он оказывает мощное ослабляющее влияние на социальные интеграторы. Давление локальных миров постоянно. Оно парализует всякие попытки поставить миры в зависимость от целого, идет ли речь о рынке, развитии товарно-денежных отношений, либо о совместных решениях общих задач. Отсюда автаркия, постоянное стремление преодолеть свои энтропийные процессы за счет общества, т. е. внешнего мира, превратить локальное сообщество в крепость монополии на дефицит. Л. выражается в стремлении навязать всему обществу, другим мирам свои сугубо специфические ценности, обеспечить свое воспроизводство перекачкой ресурсов из внешней Среды за счет других миров, вытесняя свою собственную дезорганизацию в окружающую среду. Эти тенденции особенно опасны в масштабе ведомств, когда, преследуя свои цели, они выступают как мощный фактор повышения цен, стремясь переложить на общество результаты своей экономической безответственности или стремясь легальными и нелегальными средствами поставлять населению опасную для здоровья пищу, например перенасыщенную нитратами, что позволяет им решить свои проблемы. Л. является фактором, парализующим удушающий авторитаризм. Л позволяет обществу сдерживать подавление самобытности, сохранять локальные очаги культуры. Одновременно Л. Проявляется на уровне повседневности в стремлении отказаться от общего интереса, в агрессии против внешних дискомфортных факторов, например, в преследовании больных СПИДом, в борьбе с любыми изменениями Среды. После перехода Москвы на торговлю по паспортам и визиткам в «очередях за хлебом смотрели уже не городскую, а районную прописку. Затем очереди стали изгонять из своих рядов жителей соседних микрорайонов, прописанных на соседней улице. Так идет процесс распада и где будет его предел — дом, семья, отдельный человек, — пока предсказать невозможно… Отряды самообороны будут нападать на сельские поселения, чтобы хоть как-то прокормиться. Возникнут неуправляемые и враждующие друг с другом феоды» (Ольшанский Д. Нам и не снилось…//Столица. 1991 № 2. С. 14). В рамках либеральной цивилизации локальные миры приобретают иной характер. Наряду с возможностями чисто традиционного Л. складываются локальные миры в рамках развития большого общества, которое только и создает основу для самобытности локальных миров на основе плюрализма, диалога, либеральных ценностей. Актуализация скрытого Л. начинается в результате краха крайнего авторитаризма обоих глобальных периодов и достигает высшего уровня на их последнем этапе. В качестве современной псевдонаучной интерпретации Л. Служит понятие суверенитета. Например, точка зрения Б. Ельцина сводится «к одному — суверенитет у каждой территории, каждого предприятия и организации» (Правит. вести. 1990. Май. № 22. С. 10). Характерно рассмотрение локальных миров, например сельской общины, бригады, ведомства, предприятия, региона и т. д., любой ячейки общества как высшей ценности, противостоящей всему, что находится вне его, включая другие миры, большое общество. Л. - это любовь к заборам больше, чем к крышам. Л. — «языческое особнячество» (В. Соловьев) формировался на социальной основе древних локальных социальных миров, которые для их членов могли отождествляться с миром вообще. Л. основан на том, что в традиционном обществе, так и в недостаточно интегрированном обществе промежуточной цивилизации, локальные миры решают свои проблемы в основном на своей собственной основе, в собственных рамках на основе натурального хозяйства, автаркии и т. д. Стремление сохранить такой же порядок в большом обществе, т. е. свести его до уровня скопления натуральных сообществ, чьи связи носят дорыночный характер и представляет собой суть Л. Истоки Л. - в древних сообществах, которые, однако, при всех изменениях своих внешних форм сохранили свои локальные субкультуры. Например, Л. колхозов объясняется тем, что они по сути дела «действительно произошли от общины» (Распутин В. Осознать себя россиянами // Сов. Россия. 1990. 1 июля. С.;). Все сообщества советского типа не поднялись до всеобщности, соответствующей большому обществу, сложности хозяйства. Л. развивается, когда общий интерес носит абстрактный характер, а частный интерес не интегрирован в целое в достаточной степени. Рост Л. чреват опасными как для целого, так и для самих локальных миров конфликтами, как об этом свидетельствует опыт истории страны. Мощный Л. в большом обществе, разрушителен для всеобщности связи, для развития ответственности за общество в целом, для развития демократии. Л. максимально смещает ответственность вниз, что можно выразить словами Вяземского: «Коллежский регистратор — почтовой станции диктатор». Наступление Л. сегодня можно проследить на изменении деятельности предприятий. Можно зафиксировать следующие процессы: стремление прочнее овладеть потоками дефицита, получать за свой дефицит все более ценный дефицит, сокращение ассортимента производимых товаров, который раньше поддерживался давлением власти; формирование все более мощных барьеров на пути овладения дефицитом, например, для рядового потребителя могут быть необходимы паспорт, визитка, талон, купон, он должен попасть в некоторый список, быть прикрепленным к некоторой таинственной системе заказов, магазинов и т. д.; уменьшение объема производства, который раньше также поддерживался внешним давлением; накопление дефицита всех видов, что усиливает удушающее воздействие на общества монополии на дефицит; гибель части накопленного дефицита, использование его на пятистепенные нужды, например, хлеба на самогон, независимо от потребностей общества в хлебе; расширение свободы в увеличении издержек, в частности на управление, которые резко возросли; рост значения личных отношений, что связано с дальнейшей консервацией организационных форм; разрушение хозяйственных связей, таможенная война; попытки усилить рост цен как средство захвата ресурсов; массированный рост цен означает, что Л. объективно ориентируется на более богатую часть общества (владеющих более ценным дефицитом, большим количеством денег, контролирующих условия циркуляции дефицита), оттесняя остальную часть от каналов циркуляции дефицита посредством цен-убийц, что изменяет структуру общества, систему сложившихся социальных отношений; умножение собственности локального мира путем подчас прямого захвата, например, земель заповедников, лесов и т. д.; усиление зависимости личности от сообщества, ослабление защитной роли государства, что грозит усилением крепостничества и т. д. Локальные миры, вставшие на путь Л. и оказавшиеся в соответствующей среде, могут укрепиться, превратившись в мощных держателей дефицита, могут деградировать и погибнуть, так как находящийся в их власти продукт может не найти в новых условиях желающих отдавать за него свой дефицит, например, дорогие машины и т. д. В этом положении может оказаться вся наука, центры культуры и т. д. Наиболее уязвимыми оказываются города. Большой урожай 1990 г. не помешал тому, что «хлеба во многих городах на два-три дня» (Павлов В.С. Интервью // Сов. Россия. 1991. 23 февр.). Из многих сообществ может начаться массовое бегство в другие и т. д. В новых условиях обнажается трагическая неспособность многих сообществ жить за счет производимого ими дефицита. Так как Л. направлен на укрепление монополии на дефицит, возникает стремление устанавливать связи с зарубежными источниками дефицита. Эти связи при отсутствии реального внутреннего рынка привязывают локальные сообщества к соответствующим зарубежным источникам дефицита, что может служить закреплению монополии на дефицит, потоку благ не на рынок, а соответствующему сообществу. Общество же заинтересовано во втягивании сообществ в общий процесс роста рынка, роста эффективных капиталовложений. Процессы Л. происходят на всех уровнях и прежде всего в политической сфере, в государственном управлении, где идет то, что в печати называют «войной суверенитетов» и «войной законов» принятых на разных уровнях. Все это результат мощного нажима Л. Например, Иркутский Совет народных депутатов издал декрет о суверенитете области (26 окт. 1990). Повсеместное нарастание Л. даже в рамках этнической русской территории грозит усилить хаос до крайних пределов, разрывом жизненно необходимых связей, необходимых как для массового потребления прежде всего продовольствия, так и для производства, грозит нарастанием локальных конфликтов. Л. создает рассогласование каждого со всеми, диспропорции во всех формах, доводит раскол до крайних форм.

ЛЮМПЕНИЗАЦИЯ — процесс превращения личности в люмпена, движение в рамках дуальной оппозиции: получение доходов, средств к жизни в своей исторически сложившейся группе, социальном слое — способность рассматривать любую группу, любые культурные ценности как возможное средство существования, как условие иждивенчества. Л. включает отказ от санкционированного обществом образа жизни, способа существования. Развитию Л. способствовал террор, уничтожавший наиболее умелую, квалифицированную часть любой группы без исключения, носителей наиболее развитых форм труда. Л. нельзя смешивать с переходом из одной социальной группы в другую, в особенности в группу, требующую более сложной квалификации, абстрактной формы деятельности, например превращение крестьянина в чиновника. Такое смещение оставляет без внимания самое главное в этом переходе: культурные истоки способности стать чиновником, т. е. способность крестьянина к совершенно чуждой ему форме деятельности, общения и, что еще более важно, истоки способности бывшего крестьянина наложить на государственную жизнь свои старые ценности, подчинить всеобщность государственной жизни локальным ценностям, способность рассматривать государство как сферу «кормления от дел», свое учреждение — как особый локальный мир, нечто вроде своей деревни, противостоящей другим деревням, всему обществу и т. д.

МАНИХЕЙСТВО. I. Духовное течение, возникшее на Ближнем Востоке в III веке, рассматривающее зло (материю) и добро (свет) как два равноправные самостоятельные субстанциональные исконные начала мира. Вся человеческая жизнь, жизнь общества истолковывается в соответствии с этим как извечная борьба двух космических начал, подчиняющаяся определенным циклам. М. Распространилось от Монголии до Рима и на протяжении тысячи лет духовно питало многочисленные еретические народные антигосударственные движения. М. противостоял монотеизм, который рассматривал его как ересь. 2. Подход к миру на основе абсолютизации значения инверсии и отказа от медиации, вытекающий из истолкования, объяснения всей реальности как абсолютно противостоящих друг другу исходных начал мироздания, органически противостоит взаимопроникновению полюсов дуальной оппозиции. Эти представления имеют онтологический, ценностный, методологический, гносеологический смысл. М. Господствует на таком уровне развития абстрактного мышления, когда достигнуто понимание расчлененности, антиномичности мира, но еще нет осознания возможности, необходимости превращать антиномии в подлежащие разрешению противоречия, развивать срединную культуру. М. как абсолютизация одного полюса в ущерб другому всегда утопично, так как любой акт воспроизводства реализуется между полюсами. В русской культуре постоянно шла борьба между манихейской и антиманихейской линиями. Первая имела древние корни, включая языческих волхвов, выступавшие против государственности. Этой линии следовало русское революционное движение, видящее во власти воплощение мирового зла. М. постоянно оказывало на официальную идеологию, где идеи Москвы как третьего Рима, православия, отождествляемого часто с русской национальной спецификой, подчас в резких формах противостояли басурманам, папистам, лютеранам и т. д. Массовую форму идея М. получила в форме извечной борьбы начал мироздания, т. е. Правды и кривды. Особенно последовательно эта идея воплотилась в идеологии второго глобального периода, противопоставившая мир кривды, капитализма, империализма, сионизма и т. д. миру Правды, социализма, торжества науки и т. д. Противоположную линию можно проследить от изихастов, Нила Сорского, реального христианства, не вовлеченного в водоворот манихейского дуализма, до русского либерализма, с момента своего зарождения формирующего очаги антиманихейства, вплоть до выхода его на уровень официальной идеологии на седьмом этапе как первого, так и второго глобального периодов (соборно-либеральный идеал). Можно сказать о существовании в человеческом сознании определенного соблазна М. Он выражается в стремлении решать сложные проблемы, редуцируя, упрощая их до плоской древней идеи, что в любой проблеме есть злобный виновник, который является не чем иным, как персонификацией мирового зла. Решение проблемы, как бы ни была она сложна, сводится в этом случае к выявлению, разоблачению и изгнанию (например, бесов) или уничтожению, наподобие насекомых, например ведьм, врагов народа и т. д. Образы этих врагов меняются в зависимости от изменения ситуации, но сохраняется сам принцип истолкования действительности через борьбу двух мировых начал. М. постоянно несет в себе стремление разделить общество, людей на «овнов» и «козлищ», что позволяет раз и навсегда разрешить все проблемы, истребляя последних. Так поступают в Чевенгуре, где идеал «душевного товарищества» закончился разделением на босоту и буржуазию, полубуржуазию, разную остаточную сволочь. «Буржуи теперь все равно не люди… раз есть пролетариат, то к чему и буржуазия? Это прямо некрасиво» (Платонов А. Чевенгур). М. абсолютизирует инверсионные переходы как реакцию на рост дискомфортного состояния, отказываясь от иных методов ухода от него, прежде всего через самоизменение, т. е. изменение собственных представлений о реальном содержании комфортного и дискомфортного состояния. В связи с этим компромисс, плюрализм рассматривается как обман или в лучшем случае как тактический ход. Для М. характерна ориентация на конфликт в самых крайних формах, на разжигание классовой борьбы, побоища, рассмотрение повседневной жизни как подготовки к войне, как промежутка между войнами, стремление спровоцировать противника на крайности («Крайние меры сопротивления эксплуататоров могут лишь радовать» — Ленин), безответственное стремление ввязаться в бой, а «там посмотрим», посредством терроризма искусственно вызвать инверсионный взрыв. Марксизм, перенесенный на русскую почву, стал этапом модернизации М. Если раньше злые силы насылали порчу, гибель урожая, мор и т. д., то теперь они занялись более современными видами деятельности: разлагали людей посредством денег и торговли, затем у них вновь произошла перестройка и они занялись распространением СПИДа, организацией аварий и т. д. Они подбили Сталина на террор, Лысенко — на выдвижение «мичуринской теории» и т. д. Их главным орудием стал подкуп, дезорганизация производства, разложение народа через музыку, наркотики, а также не всегда понятными путями и методами. М., поскольку для него зло абсолютно неотделимо от его носителей, лежит в основе агрессивности, требования истребления людей, что получает, в частности, проявление в массовом давлении в пользу расширения сферы применения смертной казни и несет в себе потенциальную возможность террора. Общество ориентированное на М., превращает всю жизнь в борьбу с империалистами, пьянством, космополитизмом, морганистами, приписками, тунеядством и т. д. Этот бесконечный перечень — свидетельство соответствующего менталитета. М. в социокультурном смысле является основой постоянной подготовки широких масс к ответу на дискомфортное состояние инверсионным взрывом в самых разных формах, кончая использованием косы инверсии, антимедиации, ведущих к национальной катастрофе. Это делается постоянной конкретизацией в изменяющемся мире личины, которую сегодня напялило на себя мировое зло. Только особые специалисты, согласно М., могут в массе людей найти оборотней, которые подделываются под добро, но несут в себе разрушение комфортному миру. Опасность М. в том, что во все более сложных условиях он направляет людей по ложному следу, уводит от реального решения проблем, толкая к примитивному упрощению, к отказу от признания сложности мира, к решению проблем на основе древних сказок. Его массовое влияние толкает правящую элиту при решении медиационной задачи в сторону М. как в теории, так и на практике. Тем самым открывается возможность сплачивать народ под предлогом борьбы с мировым злом. Либеральный идеал органически противостоит М., выдвигая на первый план личную ответственность за добро и зло, а также диалог и плюрализм. Утилитаризм рассматривает М., как и любое другое течение, как средство и, следовательно, может отказаться от него в том случае, если оно становится опасным или невыгодным. Это обстоятельство должно привлечь самое пристальное внимание, в частности, в связи с поиском путей налаживания отношений со странами и народами с сильно выраженной манихейской культурой.

МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ — выраженное в формах культуры содержание сознания народа в целом, ведущих или, во всяком случае, значимых для общества групп, которое является основой для общения, активизации поведения, например общего возбуждения в результате осознания дискомфортного состояния. М. с. принципиально отлично от суммы индивидуальных сознаний, от общих черт множества личностных культур тем, что в его основе лежит общий нравственный идеал, который является основой общей интерпретации явлений и общей социально значимой активности. Отсюда проблема элементарной единицы М. с., т. е. социальной группы-субъекта (суб)культуры. Изучению подлежит не только М. с. этих субъектов, но и результат их взаимопроникновения, его влияние на поведение. Изучение М. с. — основа для изучения массового поведения. М. с. выражается через преодоление дуальной оппозиции: комфортное дискомфортное, свое — чужое, добро — зло, желательное — нежелательное, стремление к покою — к изменению, к сохранности сложившейся эффективности своей деятельности — к ее росту, к сохранению своего богатства — к его увеличению и т. д. М. с. характеризуется соотношением инверсионной и медиационной логик. Исследованию подлежит способность к молниеносному массовому эмоциональному оборотничеству мнений (см. Оборотень). Особое значение имеет анализ раскола в М. с., разрыва коммуникаций между определенными слоями населения, превращения одних групп в эмоциональном мире других групп в фактор дискомфортного состояния. Центральной проблемой изучения М. с. является прогнозирование массовых групповых инверсий, изучения мифов М. с., картины мира, оборотней мирового зла, идентификации их с конкретными социальными слоями, группами и т. д. Тип М. с, отличающийся высоким уровнем эмоциональных реакций и относительно низким уровнем интеллектуального отношения к жизни, т. е. продуманностью, не соответствующей сложности проблем, иррациональным отношением к собственным потребностям, требует иных методов изучения, чем сознание с господством медиационной логики. В инверсионном сознании необходимо выявить скрытый, плохо поддающийся вербализации внутренний рост дискомфортного состояния, то, что человек может скрывать сам от себя, возможность приближения содержания М. с. к некоторому порогу, переход через который может вызвать инверсионный взрыв. Особенно важна реакция М. с. на раскрытие тайны идеологии. Процессы, протекающие в М. с., имеют первостепенное значение для решения медиационной задачи, в особенности на крутых поворотах истории, например при подготовке и проведении реформ. Например, «Стойкое негативное отношение» населения к кооперативам в торговле, общественном питании, издательской деятельности, здравоохранении и образовании (Известия. 1989. 1 сент.), т. е. в узловых сферах деятельности, без которых немыслимо стать в минимальной степени на путь экономического развития.

МАШИННЫЙ ФЕТИШИЗМ наряду с экономическим, политическим и другими формами фетишизма является элементом псевдосинкретизма на определенных этапах его развития. Формы фетишизма существуют, вытесняя друг друга и переходя друг в друга. М. ф. преобладал в первой половине второго глобального периода. Машина рассматривалась тогда в качестве модели жизни общества и одновременно могущественной силы, способной разрешить все проблемы в условиях социализма. Общество-машина представлялось некоторой жестко организованной системой, подчиняющейся единому и единственному центру, превращающей человека в «винтик», «кнопку», исполнительский автомат. Истоки М. ф. лежат в глубоких сдвигах в культуре, т. е. в том, что в результате разложения синкретизма возникло представление о ценности средств. Развитие М. ф. стимулируется стремлением упорядочить «жидкий элемент», превратить человека, подчиняющегося «железной дисциплине», в элемент целого, поисками нового тотема, на этот раз тотема-машины, тотема-индустриализации. Традиционное сознание, затронутое влиянием утилитаризма, увидело в машине средство облегчения труда, возможность замены труда человека более надежным трудом машины, средство воплощения древних утопий. Развивающийся утилитаризм постоянно искал новые средства для своих целей. На этой основе сложилось представление об обществе-общине-машине, которое и есть воплощение Правды. Машина не знает раскола, внутреннего конфликта, идущего от человеческих слабостей, но не исключает, однако, козней мирового зла, которое способно постоянно вредить, портить машину. Общество-машина должно управляться подобно технической системе — людьми, имеющими техническое образование, а также чекистами, которые должны бороться с вредителями, ее охранять. М. ф. оказал сильное влияние на духовное развитие общества, начиная с идей философа Н. Федорова, подчиняющего трудовые армии принципам функционирования машины. М. ф. стимулировал коллективизацию, которая должна была стать предпосылкой для того, чтобы крестьянин пересел на «стального коня». Ленин сравнивал общество с часами, с фабрикой. М. ф. стимулировал идею «писателя — инженера человеческих душ», сведение образования к техническому, создавал основу для попыток строить человеческие отношения подобно отношениям деталей единой машины. М. ф. является мифологической основой политики индустриализации в нищей стране, в фундаменте которой лежала идей, что только перевод общества на рельсы машинного производства отвечает высшей Правде. Индустриализация на доэкономической основе послужила важнейшим фактором деформации народного хозяйства, крепостнических стремлений превратить человека в винтик. Кризис веры в общество-машину привел к упадку М. ф. и возрастающему влиянию экономического, а затем политического фетишизма.

МЕДИАТОР — специфическая организация большого общества, его особое сообщество, возникает как средство и орудие интеграции, преодоления в масштабе общества социокультурного противоречия, следования социокультурному закону. М. - всеобщий интегратор общества, — посредник между целым и частью, посредник между частями через целое. И. совпадает с государством, но в определенных исторических условиях, т. е. когда способность М. решать медиационную задачу встречает пассивное, возможно и активное сопротивление, может включить в себя партию, церковь, профсоюзы, армию и т. д. М. может в критической ситуации под угрозой дезинтеграции тяготеть к поглощению всех существующих сообществ, стремится не оставить не включенным в свое тело ни одной из форм деятельности общества. Идеалом в этой связи является синкретическое общество, государство, не знающее разделения властей, отделения друг от друга власти, собственности и жреческоидеологических функций. М. возможен и необходим в диапазоне условий, ограниченных, c одной стороны, полным нежеланием, неспособностью людей поддерживать, воссоздавать государство, полным отсутствием ценностей большого общества в культуре, и, с другой стороны, максимальным их развитием среди граждан, культуры, включающей эти ценности, т. е. предельного развития позитивных аспектов гражданского общества. В первом случае М. невозможен из-за полного отсутствия социокультурной базы. во втором — он не нужен. Любая государственность, любой М. определяется местом, которое занимает общество между указанными выше крайними точками. Значение М. Существенно возрастает в условиях раскола, т. е. в ситуации, когда опасность для интеграции особенно велика, а общество постоянно находится под угрозой массовой инверсии. М. непосредственно фаршируется прежде всего как социальный слой и одновременно организация бюрократии, которая, впрочем, может ослабляться и размываться реальным демократическим механизмом, а также разрушаться ударами возбужденного локализма, косы инверсии. М. находится перед постоянной опасностью возбудить в массовом сознании своими функциями, самим своим существованием дискомфортное состояние, что заставляет его постоянно ориентироваться на господствующий в массовом сознании нравственный идеал, постоянно следовать колебаниям массового сознания, смене господствующего на разных этапах нравственного идеала, не забывая, однако, о необходимости сохранить интеграцию большого общества. В традиционной цивилизации М. решает свои проблемы в основном экстраполяцией опыта сохранения статичных локальных сообществ, поднятых до масштабов большого общества, формированием государства синкретического типа в его различных формах. Для М. либеральной цивилизации характерен прежде всего отказ от синкретического слияния государства и общества, выделение из государственности различных сфер деятельности; собственности, духовной деятельности, экономики и т. д., а также разделение власти, господство права. Здесь интеграция все больше обеспечивается культурным консенсусом и в меньшей мере — аппаратом государства. В либеральной цивилизации М. постоянно усиливается ответственной активностью широких масс посредством различного рода демократических механизмов, что противостоит различного рода стремлениям М, подчинить своей административной власти все сферы жизни общества; в условиях промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, М., с одной стороны, стремится включить в себя все общество, следуя традициям синкретизма, но, с другой стороны, пытается встать на либеральный путь, выделяя определенные функции. На разных этапах развития общества преобладают разные тенденции, которые дезорганизуют друг друга. На седьмом, т. е. последнем этапе обоих глобальных периодов делается попытка возложить на общество то, что до сих пор делал М. В первом случае эта попытка закончилась провалом. Особая сложность положения М. в расколотом обществе заключается в возможности возникновения заколдованного круга, т. е. ситуации, когда сами функции М. по обеспечению интеграции вызывают в массах дискомфортное состояние, а ослабление этих функций усиливает рост дезорганизации в обществе, что тоже усиливает рост дезорганизации, рост дискомфортного состояния. Выход из этой ситуации возможен лишь на путях снятия раскола, крайне затрудняющего обеспечение интеграции общества.

МЕДИАЦИОННАЯ ЗАДАЧА — центральная задача всякой государственности, выспей власти, медиатора, особо важный частный случай преодоления социокультурного противоречия, стремления следовать социокультурному закону в масштабе всего общества. Существование государства, медиатора оправдано лишь в той степени, в какой они оказываются способными обеспечить интеграцию общества, его противоречивых сторон в постоянно изменяющихся условиях. Медиатор во всех своих действиях должен рассматривать носителей массового сознания, во всяком случае их определяющее ядро, как свою референтную группу. Медиатор, как хороший актер, должен чувствовать свою аудиторию, ориентироваться и играть на нее, совершать ожидаемые действия. Суть М. з., которую непосредственно решает высшая власть, а опосредованно все общество, заключается в обеспечении интеграции общества через массовое сознание, и одновременно обеспечение, например, посредством жреческих функций, поддержания государственной идеологии, такого самосознания народа, его значительной части, которое было бы ориентировано на интеграцию общества в той версии, которую сформулировало государство. И то и другое должны идти навстречу друг другу, с тем, чтобы обе версии были в конечном итоге значимо тождественны. При этом процесс, протекающий в массовом сознании носит прежде всего нравственный характер (см. Нравственный идеал). Трудность решения М. з. заключается в том, что исторически возникновение государства происходит путем экстраполяции догосударственной культуры, связанной с локальными сообществами. Поэтому на протяжении гигантских исторических эпох стремление к интеграции может столкнуться с ограниченными формами государственного сознания, что постоянно несет угрозу катастрофической дезинтеграции. Например, локалистское сознание экстраполирует на государственность древнее представление о среде как капризных, а возможно, зловредных субъектах, действия которых произвольны. Например, колхозницы говорят; «Государство — оно минутное. Сегодня, вишь, дало пенсии, а завтра отымет» (Солженицын А. Матренин двор). Это языческое представление о государстве как иррациональной силе создает подчас исключительные трудности для воспроизводства общества как динамичного целого. Необходимость решения М. з. заставляет общество выдвигать особый слой специалистов по интеграции, правящую элиту, а также бюрократию, которые используют для этого специальные методы, например идеологию. Неспособность решить М. з. неизбежно приводит к росту дискомфортного состояния, усиливающемся в расколотом обществе самим фактом существования бюрократии, начальства, которые в массовом сознании могут рассматриваться как носители зла. Слияние медиатора с массовым сознанием при решении М. з. хотя полностью и недостижимо, тем не менее не должно быть меньше некоторого критического уровня. В решении М. з. могут быть две ошибки, связанные с просчетами интерпретации. Первая — одностороннее погружение в массовое сознание, несмотря на недостаточное развитие его государственной ответственности. В этом случай неизбежно ослабление государственности в результате следования ценностям уравнительности, локализма, отказ от важных исторически сложившихся функций без их адекватной замены. Это в конечном итоге приводит к общему ослаблению интеграции, к росту дискомфортного состояния общества. Вторая ошибка заключается в отказе от следования массовому сознанию, что влечет ослабление связи с почвой, неизбежное возрастание негативного отношения к власти, роста дискомфортного состояния. Оба пути ведут к дезинтеграции, к катастрофе. В ситуации раскола решение М. э. представляется исключительно трудным делом, осложняющимся также определенной незрелостью правящей элиты, ее инфантильностью в принятии решений. Изменения ситуации в обществе, сдвиги в массовом сознании требует постоянного своеобразного сканирования в поиске сочетания наилучшего на данном отрезке времени сочетания, методов и путей интеграции на основе состояния массового сознания, массового нравственного идеала на данном этапе. Переход М. з. через инверсию к новому нравственному идеалу требует иного решения М. з. При этом слепое следование этим колебаниям, как и попытки игнорировать их, повышают угрозу дезинтеграции. Трижды в истории страны М. з. оказалась неразрешимой, т. е. не было найдено решение, которое обеспечивало бы интеграцию общества и было бы принято массовым сознанием, воплощено в деятельности народа. Неспособность решить М. з. приводит к тому, что творческая энергия масс в возрастающих масштабах уходит из-под контроля медиатора, создают очаги деятельности, дезорганизущие его работу, лишающие его жизненно важных ресурсов (Уход жизни из общества). Критерием эффективности решения М. з. в принципе может служить уровень дезорганизации а обществе, который в условиях раскола всегда высок. Кроме того, рост дезорганизации далеко не всегда непосредственно следует за решением. Всегда существует лаг. Необходимо определить также, не вызовет ли то или иное решение М. з. возрастание дезорганизации большее, чем предполагаемое снижение дезорганизации (Волны дезорганизации). Важнейшая проблема заключается также в том, что любое решение М. з., опираясь на коньюнктурные утилитарные задачи, вступает в противоречие с логикой профессионализма. Возникновение М. з. как особой задачи, решаемой правящей элитой, возникает в результате того, что массовое сознание в условиях значимого распространения антигосударственного, догосударственного сознания, локаллзма в большом обществе, оказывается неспособным следовать социокультурному закону без слоя профессионалов. Раскол — результат того, что эта неспособность находится близко от критического порога, и высшая власть, будучи не в состоянии последовательно решать М. з., ограничивается лишь попытками избежать катастрофического роста раскола, т. е. смиряется с ним пытаясь предотвратить его рост. Преодоление этой неспособности возможно лишь на основе роста демократии, т. е. механизмов, которые на основе науки, либерального идеала постоянно выискивали бы пути максимально эффективного решения М. з., но и постоянно прорабатывали бы эти идеи во всей толще народа, что делало бы их приемлемыми, комфортными, практически возможными для реального воплощения.

МЕДИАЦИЯ — развитая логическая клеточка мышления, смыслообрадовения, воспроизводственной деятельности, социальных отношений. М. совместно с инверсией составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. М. - логика процесса осмысления в рамках дуальной оппозиции, она характеризуется отказом от абсолютизации полярностей и максимизацией внимания к их взаимопроникновению, к их существования друг через друга. М. развивается через углубление диалога, она возникает вместе с культурой, существуя на заднем плане инверсии. На протяжении истории она постепенно, крайне медленно усиливает свои позиции, оттесняя инверсию как свою крайнюю исходную точку. М. превращается в господствующую логику одновременно с утверждением либеральной цивилизации, которая сама является результатом М. М. ищет решения между крайностями, между полюсами дуальной оппозиции. Она фокусирует внимание на таком осмыслении явления, которое было бы соотнесено с полюсами и полюса — друг с другом через осмысляемое явление. М. акцентирует внимание на поиске такой меры между полюсами, которая бы максимально соответствовала осмысленному явлению, точнее осмысляемой ситуации в целом, в которой появилось это явление. Тем самым происходит снятие полюсов дуальной оппозиции, осмысляемого явления и сложившейся (суб) культуры, а также в конечном итоге — культуры и социальных отношений (см. Социокультурный закон). Формируется новое содержание культуры, которую можно назвать срединной культурой, т. е. формируемой не на основе крайностей. М. постоянно нацелена на выход за рамки унаследованных оппозиций, развивая новые смыслы, новые оппозиции, созидая новые ценности, новые отношения. М. преодолевает ранее сложившиеся представления о комфортном состоянии, постоянно конкретизируя ограниченную конкретно-историческую картину мира, в частности, через искусство. М. преодолевает присущее инверсии господство эмоционального отношения к миру, способность решать проблемы посредством инверсионных взрывов, но требует и формирует рост интеллектуального напряжения в поисках новых решений, новых путей. М. противостоит инверсионной традиции делать вывод как автоматический результат отказа от предшествующего вывода, например, уверенности в справедливости своего решения только потому, что оно «вытекает» из отказа от прошлого решения (Инверсионная ловушка). Развитие М. оттесняет на задний плен, но никогда не уничтожает традиционную культуру, инверсию, создает основу для развития утилитаризма, для развития либеральных, включая науку, ценностей прогресса, диалога, плюрализма. Преодоление господства инверсии в обществе приводит к развитию вялой инверсии, что модифицирует циклы истории, формирует глобальный модифицированный инверсионный цикл. Это может привести к различным противоположным результатам. С одной стороны, рост К. может вызвать дискомфортное состояние, взрыв антимедиации, удар косой инверсии, что отбрасывает общество назад, снижает уровень творчества, разрушает срединную культуру, возвращает к уравнительности, приводит к катастрофе. Но, с другой стороны, М. создает предпосылки для перехода к либеральной цивилизации. М. медленно строит прогресс общества, ускоряя его творческое развитие, повышая его способность отвечать на вызов истории.

МЕЖПОРОГОВОЕ ЖИЗНЕНОЕ ПРОСТРАНСТВО — множество комфортных состояний общества, находящихся между нижним и верхним порогами жизненного пространства. Выход общества за верхний порог можно осмыслить как возникновение потока новшеств, который общество не может освоить, что вызывает опасное дискомфортное состояние. Переход через нижний порог можно осмыслить как аналогичное состояние, но в результате того, что поступление ресурсов социальной энергии снижается ниже необходимого минимума. В традиционной цивилизации эти пороги достаточно четко определены, исторически апробированы. Передвижение этих порогов, т. е. увеличение множества возможных состояний общества за счет роста способности осваивать новшества при сохранения и увеличении притока энергии происходит крайне медленно, незаметно с точки зрения, жизни одного человека. Аналогичным образом способность заменить одни ресурсы при их исчезновении на другие — также медленный процесс. В либеральной цивилизации люди постоянно работают над расширением М. ж. п., т. е. расширяют возможности осваивать новшества, развивая через медиацию культуру. В традиционной части общества существует жесткий порог восприятия новшеств, который, однако, постоянно нарушается частью общества, стремящегося к развитию. Вместе с тем, существует привычный порог поступления энергии, который, однако, оказывается недостаточным в связи с ростом утилитаризма, потребностей расширенного воспроизводства. Это требует постоянного увеличения этого потока, перестройки общества, порождает поток опасных новшеств. В результате усложнения общества рост потребностей толкает его к ситуации, когда нижний порог окажется выше верхнего, т. е. необходимый для существования общества минимум социальной энергии будет порождать поток новшеств, превышающий возможности общества их переварить. Эту ситуацию можно описать иначе: верхний порог окажется ниже нижнего, т. е. приемлемый поток новшеств в обществе может оказаться ниже того минимума, который может обеспечить необходимый поток социальной энергии, ресурсов. Здесь налицо явление, аналогичное одному из проявлений закона соотношения хозяйственных отраслей, т. е. отсутствию цен, которые могли бы сложиться в процессе взаимопроникновения спроса и предложения и которые могли бы одновременно оказаться приемлемыми для производителей продуктов сельского хозяйства и одновременно для их потребителей, получающих доход в промышленности, для производителей продукции промышленности и одновременно для получающих доход в сельском хозяйстве. Налицо деструктивная ситуация. Установление некоторого уровня серого творчества не спасает от смыкания и перехлестывания порогов друг через друга, оттого что попытка предотвратить катастрофу от потока новшеств приводит лишь к другой катастрофе в результате нехватки социальной энергии, как, впрочем, и наоборот. Теоретически выход лишь один: массовое изменение представлений о границах комфортного и дискомфортного мира, превращение ранее дискомфортного состояния в комфортное, повышение способности осваивать новшества. Это требует постоянного развития культуры посредством медиации, повышения способности осваивать новшества, превращать их в живое тело культуры, организации, деятельности.

МЕЛКОБУРЖУАЗНАЯ СТИХИЯ — одно из наиболее важных понятий псевдосинкретизма, посредством которого формулируется сложившееся представление о возможно самой главной его опасности. М. с. рассматривается как стремление людей, прежде всего крестьянства, вступать в товарно-денежные отношения, формировать рынок, подрывать таким образом экономическую монополию государства на концентрацию экономической власти, ресурсов в стране, постоянно рождает капитализм. Однако подобные представления не являются достаточно адекватными социальной реальности для страны, где преобладало население, живущее натуральным хозяйством и ценностями, далеки ми от капитализма. Собственно мелкобуржуазным в послереформенное время в этом смысле можно было считать лишь небольшой слой в городе и деревне. Налицо идеологическая подмена представлений, где реальная борьба нравственных идеалов подводилась под вариант манихейской схемы, относящей все негативные процессы к результатам деятельности буржуазии в свете космической борьбы капитализма с социализмом. Под М. с. скрывалась активизация локализма, жидкого элемента, тяготевшего в своей массе в лучшем случае к ограниченной свободе торговли на уровне крестьянского рынка и барахолки, к капиталу, не оторвавшемуся от личного труда. В этой ситуации борьба против М. с. равнозначна борьбе против развития элементов экономической деятельности, за утверждения полного господства хозяйства на натуральных, доэкономических основах. Страна страдает не от склонности к торговле и личной инициативе. Она гибнет от отсутствия рынка, от низкого престижа торговли, от собирательства, получившего воплощение в стремлении «достать», а не заработать и произвести, от загнивания доэкономических форм хозяйства. Утопизм борьбы с М. с. выявился во всей неприглядности на седьмом этапе, когда правящая элита осознала гибельность для общества борьбы с формированием труда, вышедшего за рамки доэкономических отношений, со всеми элементами экономической деятельности. Теперь теряющее силы общество делает попытку использовать то, что называлось М. с., для увеличения социальной энергии общества. Для этого как раз и не хватает тех миллионов людей, погибших во времена террора, которые могли возможно вложить свой эффективный вклад в решение этой жизненно важнейшей проблемы.

МЕНТАЛИТЕТ — устойчивый изоморфизм, присущий культуре или группе культур, который обычно не рефлектируется, принимается в этой культуре как естественный. М. превращается в серьезную проблему на стыке культур, а также на крутых социокультурных переломах, в тех случаях, когда социокультурное противоречие, нарушение социокультурного закона носит столь глубокий характер, что требует для своего преодоления сдвигов в М. Это может иметь место, например, в условиях перехода к либеральной цивилизации, модернизации. М. может быть выражен как особый, крайне устойчивый способ организации, структуры освоения, осмысления через систему основополагающих дуальных оппозиций, систему основополагающих ценностей, род переходящих друг в друга элементов: 1) Соотношение инверсии и медиации, меры между ними. 2.) Мера между эмоциональным и интеллектуальным уровнями в принятии решений. 3) Мера между стремлением оставить все без изменения, экстраполировать культурный потенциал прошлого на осмысляемое или пойти по пути интерпретации, открывающей путь новому, возможно ориентации на прогресс, развитие. 4) Мера между полюсами оппозиции: условия-цели, что может быть выражено стремлением ограничиться изменением условий, либо развитием целей, а также ориентацией на поиск средств. 5) Мера преодоления оппозиции: комфортное состояние дискомфортное. 6) Мера преодоления полюсов дуальной оппозиции; монолог-диалог. 7) Важным показателем является также приемлемый поток новшеств, а также их шаг новизны. 8) Мера рефлексии, критического отношения к самому себе, способность к самоизменению, самоуглублению М. 9) М. может быть охарактеризован системой нравственных идеалов, например оппозицией: соборный — авторитарный идеал. 10) Уровень творческого потенциала, который в первом приближении мог бы быть измерен масштабом приемлемых, освоенных новшеств и шагом их новизны. Этот перечень может быть продолжен. Ряд из этих черт М. могут быть исследованы количественными методами. М. изменяется крайне медленно. М. выступает как способность человека воспроизводить меру в дуальных оппозициях. Отличие между разными менталитетами заключается в разном содержании, характере, направленности сферы, где может формироваться эта мера, ее ориентация на сложившиеся образцы, способность выхода за эти рамки. В одних случаях эта мера ищется в отождествлении с полюсами дуальной оппозиция, в других случаях поиск новой меры происходит на основе новых условий, средств и целей. В одних случаях мера ищется на чисто эмоциональной основе, в других на пути интеллектуализации и т. д. М. не поддается изменению под влиянием идеологического давления (см.: Импринтинг).

МЕШОЧНИЧЕСТВО — стремление снизу наладить обычное нелегальное перемещение товаров первой необходимости, прежде всего хлеба через обмен, куплю-продажу населению в условиях административной отмены, запрета всех форм неконтролируемых сверху перемещений этих товаров. М. - реакция на административное насилие в условиях наступления крепостничества. Иллюстрация ограниченности его возможности — уход жизни из системы и одновременно возможно мутация нового идеала и нового порядка.

МЕЩАНСТВО — особый массовый социальный слой с весьма неопределенными границами, возникший в городе в результате урбанизации, в культурном отношении воплощающий определенные этапы адаптации традиционализма к городской культуре. М. в процессе урбанизации (точнее — псевдоурбанизации, так как она переносила в город традиционные ценности деревни) стало основным почвенным слоем в обществе. М. характеризуется увеличением темпов развития умеренного утилитаризма, его ограниченным перерастанием в развитый, отличается ярко выраженным разрывом между ростом потребностей в потреблении и недостаточным ростом потребностей в творческом производстве, высоким уровнем потребностей «достать» по сравнению с потребностью заработать, произвести, тенденцией к уравнительности, парадоксальным образом сочетающийся с утилитаризмом. М. характеризуется постоянной попыткой установить систему личностных отношения, создающих некоторый комфортный мир, бастионы локализма, центры циркуляции дефицита, системы взаимных услуг и т. д. Оно постоянно поддается различного рода инверсионным колебаниям в масштабе общества при переходе от одного этапа к последующему. М. служит обычно объектом наладок с разных сторон за отсутствие духовности, отказ от участия в различного рода политических и нравственных движениях, за приверженность утилитаризму, отсутствие интереса к вершинам культуры и т. д. Указание на принадлежность к М. в русской культуре всегда носило негативный характер. Например, С. Булгаков осуждал «мещанство буржуазных тенденций пролетариата». В основе большинства этих претензий лежит определенный утопизм, стремление быстрее гнать исторический прогресс, подчинить людей предвзятому монологу. Имеется, однако, и другая точка зрения, что М. - далеко не самый худший вариант социального развития: «Слишком часто теперь у нас в России европейское мещанство отрицается не во имя нового благородства и всемирной культуры, а во имя старого русского варварства и нового русского хулиганства. Но если нужно выбирать из двух зол меньшее, то ведь, пожалуй, мещанство лучше хулиганства» (Д.Мережковский, т. ХУ1). М. консервативно и относительно больше ценит себя и блага жизни, чем почва прошлого.

МИТИНГОВАНИЕ — состояние особого эмоционального возбуждения на основе соборного нравственного идеала, выражается в групповом стремлении освоить элементы непривычного дискомфортного состояния посредством длительного массового общения через говорение, перерастающего в состояние нарастающего эмоционального накала. Тем самым вырабатывается вечевой монолог, не знающий прав меньшинства, создаются некоторая общая позиция по поводу поведения в новой ситуации. При этом оттачивается представление об образа врага и одновременно демонстрируется приверженность тотему, несмотря на изменение ситуации или, наоборот, подготавливается смена тотема. М. дезорганизует иные формы деятельности, например труд, выбивает людей из сложившегося порядка. Либеральный нравственный идеал отходит от М., заменяя его различными формами диалога, например в форме собрания. В промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, перемешиваются элементы митинга и собрания, что приводит к выхолащиванию реального содержания собрания, превращения его в некоторый ритуал. Однако тем самым нагнетается дискомфортное состояние, взрыв М.

МИФ — этап и форма развития культуры, характеризуется движением от осмысления мира через восприятия, фонемы и даже семантемы к осмыслению через язык, предложения, повествования. В М. фиксируются те ритмы мира, к которым адаптируется человек. Над представлениями о ритмах мира наслаивалось повествование о возникновении порядка из первобытного хаоса. Эти ритмы воплощаются в мифологической жизни демонов, химерических существ, культурных героев, тождественных космосу, свету, суше, веществу и т. д. В М. преобладает инверсия (но одновременно развивается медиация). М. существует как содержание эмоциональной жизни личности, организующей фактор ее деятельности. Переживание М. личностью воспринимается ею как непрерывное участие в его воссоздании, в обеспечении интеграции, в воплощении некоторого синкретического тотемического идеала. Приобщение к М. является приобщением к творчеству через слияние с тотемом, с культурным героем, с его функциями. М. всегда является программой, направленной на ликвидацию конфликта, предотвращение отпадения, на синкретическое слияние всего со всем. М. является не только этапом развития культуры, но и его уровнем, который не исчезает в современном обществе, но служит основой для наслоения новых форм культуры иного типа. Существование уровня мифологии в культуре позволяет отбрасывать в критических социокультурных ситуациях все, что находится над ним, через антимедиацию, разрушать наслаивающиеся формы культуры, соответствующие им социальные отношения. В борьбе с этой опасностью может развиваться государственная идеология, которая пытается убедить всех, что реально нет двух пластов культуры, но лишь один.

МОДАЛЬНОСТИ — система атрибутов воспроизводственной деятельности субъекта, а также всех его аспектов; мышления, культуры, (форм деятельности. М. - определенный аспект субъектно- субъектных/ субъектнообъектных/ отношений. М. составляют дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности, что превращает М. в процесс преодоления противоречий между этими полюсами. 1. Субъектная М. - способность субъекта воспроизводить свои цели, ценности, потребности, которые всегда фиксированы, записаны в сознании, в культуре. Их содержание — результат организованного концентрированного в процессе всей прошлой воспроизводственной деятельности опыта. Этот прошлый опыт постоянно осваивается субъектом, т. е. превращается из накопленного культурного богатства, запечатленного в знаках, текстах, вещах, отношениях и т. д., в содержание сознания и деятельности. Это процесс совпадает со становлением определенности субъекта, содержанием его воспроизводственных функций. Через субъектную М. может рассматриваться вся реальность, любой ее элемент, но в ракурсе потребностей, целей, ценностей субъекта. 2. Предметная М. - способность субъекта воспроизводить объективное содержание реальности, выступающее как объективное знание, как предметное содержание воспроизводства. Предметная М. - результат освоения субъектом внекультурной реальности, превращение ее в содержание сознания и деятельности. Тем самым субъект приобретает способность воспроизводить саму реальность, выступающую как условия, средство, как среда, как природные и социальные процессы, социальные отношения. Через предметную реальность можно рассматривать мир в целом, все его явления, но взятые в ракурсе объекта. 3. Полярная противоположность этих модальностей означает, что в любой точке жизнедеятельности субъекта между ними неизбежно возникает противоречие, так как «субъективность по своей организации противоположна способу организации вещи» (Ватин И.В. Человеческая субъективность. Ростов-на-Дону. 1984. С. 45). Это дезорганизует воспроизводство, принятие решений, мысли, культуру субъекта как социальную реальность. Отсюда необходимость детективной М., т. е. способности субъекта постоянно преодолевать противоречия между этими М., постоянно находить меру, точку пересечения между ними. что требует их целостного развития, т. е. углубления потребностей, ценностей, целей, например, потребностей в квалифицированной творческой деятельности, углубления и расширения предметных знаний и т. д. Это открывает возможность находить точку пересечения между модальностями в процессе постоянного их выхода за исторически сложившиеся рамки, в процессе критики их исторически сложившегося содержания. Именно здесь раскрывается творческая рефлективная сущность человека. Существование М. позволяет анализировать формы человеческой деятельности, формы культуры и сознания с точки зрения их воспроизводственного содержания. Анализ той или иной функции культуры не сводится к ее отождествлению с модальностью, но должен выявить лежащую в ее конкретно-исторической форме структуру М., выявить ведущую М. Например, наука в свете М. может рассматриваться как форма культуры, нацеленная преимущественно на предметность. То обстоятельство, что эта тенденция никогда не достигает абсолюта, не вытесняет полностью другие модальности, не дает основания для отрицания науки как специфической формы культуры. Это относится и к другим формам культуры, включая идеологию, религию, право и т. д. Этот анализ структуры модальностей включает также и то, в какой степени модальности вышли за рамки синкретизма, т. е. в какой степени и они вычленились из нерасчлененного целого. Например, в мифе модальности еще не выделились из целого. Еще одну систему модальностей можно видеть в системе категорий: условие, средство, цель.

МОДЕРНИЗАЦИЯ — процесс обновления общества на основе ассимиляции достижений более развитых стран. М. возможна как элемент движения общества от традиционализма к либерализму при условии существования эшелонов стран, уже ранее прошедших этот путь и своим примером стимулирующих потребности в М. и оказывающих определенную помощь ее проведению. Слабость М. заключается в том, что она может превратиться в фактор нарастания массового дискомфортного состояния и вызвать на себя удар косы инверсии. Так называемая исламская революция в Иране — классический пример. Идея строительства социализма включает в себя М. под другими названиями. М., ломавшая весь сложившихся образ жизни, создавала иллюзию возможности обеспечить этот процесс усилиями государственного аппарата, который якобы способен поглотить все общество (Медиатор). Однако этот путь обречен на провал, так как М. связана с изменениями в культуре и социальных отношениях, а также воспроизводства. Возможность для этого надо искать в исторически сложившейся культуре, в накопленном историческом опыте. В противном случае М. приводит к повседневному увеличению масштабов социокультурного противоречия. Серьезным препятствием на этом пути является труднопреодолимый древний менталитет. Чем дальше идет процесс усложнения, тем меньше государство может само решать эти задачи. М. возможна только при условии соответствующего соразмерного развития демократии, диалога, который позволяет обществу постоянно работать над проблемой переосмысления ранее дискомфортного состояния в комфортное, что открывает путь М.

МОДИФИЦИРОВАННЫЙ ИНВЕРСИОННЫЙ ЦИКЛ — важнейший пример сдвигов в логике инверсии, способе осмысления в рамках дуальной оппозиция. Представляет собой модификацию прямой и обратной инверсии в результате усиления медиация, формирования срединной культуры, эволюционных прогрессивных изменений. Медленный рост медиации тормозит инверсию, превращая ее в вялую инверсия, которая не в состоянии сразу достигнуть противоположного полюса, но останавливается где-то на пути к нему, как бы раздумывая по поводу дальнейшего движения, чтобы затем вернуться к исходному полюсу. Инверсионная уверенность, что решение всегда наготове и его необходимо лишь вовремя, как револьвер в минуту опасности, выхватить, сменяется раздумьями, колебаниями, возрастает терпимость, расширяется диапазон комфортных состояний. Это, однако, может привести не к исчезновению, затуханию инверсии, инверсионного типа социальных изменений, но к М. и. ц., усложнению двухэтапного цикла, например, его превращению в семиэтапный (Глобальный модифицированный инверсионный цикл).

«МОИСЕЕВ ЖЕЗЛ» — иллюзорное представление о могуществе государства авторитаризма, тоталитаризма в деле модернизации, просвещения, развития культуры, преодоления отсталости, перехода народа на принципиально новый уровень развития. Оно опирается на основное заблуждение массового сознания. Идея возникла на культурной основе, включающей веру во всемогущество внешних сил для человека. Здесь в качестве этой силы выступало государство, царь-тотем, который якобы может изменить людей, вынудить их делать то, что противоречит их идеалам и системе ценностей. Однако действия власти, выходящие за определенные рамки, вызывают дискомфортное состояние, что, в свою очередь, увеличивает дезорганизацию и ведет к потере достигнутого, к закреплению культурных форм, противостоящих модернизации, к катастрофе. Одним из проявлений этой веры явилась концепция государственного социализма, где его преимущества рассматривались как возможность направлять все человеческие и материальные ресурсы общества на решение задач, сформулированных государством, правящей элитой.

МОНОЛОГ — противоположность диалога, составляющая с ним дуальную оппозицию, полюса которой находятся друг с другом в состоянии амбивалентности. М. - выраженное в слове, в речи откровение высшей Правды. Абсолютизация М. вытекает из абсолютизации инверсии, что тесно связано с отказом от диалога, с признанием его второстепенной значимости как формы освоения М. М. рассматривается как единственный источник Правды-истины, противостоящей заблуждению, бесовщине плюрализма. Его субъектом является тотем, его потомство, первое лицо, божество и т. д. Цель личности партиципация к тотему, к его М. Поскольку М. рассматривается как воплощение единственно возможной Правды, его можно утверждать любыми средствами, включая насилие, истребление носителей кривды. Высшее социальное воплощение М. в крайнем авторитаризме, перерастающем в тоталитаризм, в воплощающем его первом лице, которое «весь народ за одного себя считает!» (Платонов А. Чевенгур).

НАРОД — Раскол стимулирует понимание Н. через абсолютизацию первого из полюсов в дуальных оппозициях: Н. - власть, а также: Н. - интеллигенция. При этом вторые полюса выводятся за рамки Н. и расцениваются как внешние, возможно враждебные силы. Н. сводится к низшим слоям, к простонародью. Н. выступает как субъект самосознания общества в целом. Однако его рост — длительный процесс, который в своих высших формах сначала кристаллизируется в духовной и правящих элитах, интеллигенции, что стимулирует развитие самосознания в Н. (См.: Двуединый характер социокультурного развития, Точка роста и развития). Н. в сознании части интеллигенции выступает как тотем, партиципация к которому — жизненно важная задача интеллигенции. Тем самым интеллигенция отказывается от своей критической функции по отношению к народу, от критики истории, т. е. от критики Н. как объекта истории, от стимулирования через диалог массовой рефлексии. Это народничество в его разнообразных формах заводит в тупик, так как Н., лишенный самокритики, отлученный от диалога с высшими уровнями культуры, не обладая достаточным уровнем рефлексии, не в состоянии принимать эффективные решения в сложных социокультурных условиях, склонен следовать инерции истории.

НАСИЛИЕ — попытка решения проблем с применением физических методов воздействия вплоть до массового истребления одной части общества другой. Правомерность Н. санкционирована в каждой культуре, хотя и в разных формах и масштабах. Н. возможно как результат незавершенности процесса очеловечивания, гуманизации человеческой истории. Социокультурный механизм, вызывающий Н., заключается в унаследованной от дочеловеческих форм жизни разъединенности, включая не только племена, этносы, но и социальные группы, связанные со специфическими субкультурами. Основание для Н. исчезает лишь на основе высокой формы воспроизводства, культуры, требующих прогресса творчества, рефлексии. Н. выступало в традиционном обществе, например, как механизм, обеспечивающий принудительную циркуляцию продуктов труда, рабочей силы на доэкономической основе, что можно рассматривать как предпосылку современной псевдоэкономики. Неспособность поднять все формы отношений на уровень проблем культуры открывает возможность разрешать противоречия отказом друг другу в статусе людей, возможность отношений друг к другу к как к врагам рода человеческого. Человечество в этом случае может отождествляться со своей группой (субкультурой). Отсюда правомерность Н. в культуре, включая Н. над собой со стороны авторитарных инстанций своей субкультуры. Оно может рассматриваться как необходимый элемент партиципации, т. е. процедуры приобщения к своему целому, через монолог высшего авторитета, инициацию, которая во многих случаях носила крайне жестокий характер. Отсюда Н. - одно из оправданий террора как средства перевоспитания несознательных. Признание права Н. над собой широко распространено в истории, начиная от известных науке случаев борьбы рабов и жен за право быть похороненными одновременно с умершим вождем, за право стать жертвой. Это признание существует у тех, кто боится отпадения в результате собственной неустойчивости («Если нам волю дать, мы друг друга поубиваем», — слова, подслушанные у колхозников в пятидесятых годах). Петрушка из «Мертвых душ» Гоголя согласен чтобы его пороли: «Отчего же не посечь, ежели за дело». Согласие на синкретическое государство в его различных формах включает согласие на Н. над собой, над «провинившимся», отпавшим со стороны царя, князя, вождя, тотема. Развитие террора в СССР в совершенно беспрецедентных в истории масштабах могло иметь место лишь с согласия значительной массы населения на Н. над собой, в условиях тождества террора и самоистребления. Возможность этого коренилась в страха народа перед отпадение от ценности жизни, от целого. Это согласие основано на признаний Н. над собой как меньшего зла по сравнению с полной победой мирового зла. Принятие террора его жертвами связано с осознанием личной причастности к мировому злу (например, в мыслях и поведении, не достойных нового строя), страхом перед неспособностью самому без внешней поддержки избежать отпадения. Никакая власть не может держаться на чистом Н., т. е. без массового согласия на нее, не в состоянии проводить в жизнь акции, затрагивающие повседневную жизнь миллионов. Террор принимался потому, что «так устроен мир», потому что это необходимо для борьбы с империалистами, которые бросили все свои дела и день и ночь строят против, нас козни. Все это создает основу для теорий, провозглашающих Н. основой общества. Ленин считал, что история развивается посредством кровавых революций. «Все исторические вопросы решаются в последнем счете только силой» (Ленин, ПСС, т. ТО, с. 313). На это санкционированное право на Н. опирается государство, которое обеспечивает порядок, карая силой отклонения от него, а также народные движения, терроризм, пытающиеся навязать свой монолог всему обществу. В основе Н. всегда лежит один и тот же механизм — истолкование объекта Н. как чужака, реального или потенциального носителя зла, причастного к возникновению дискомфортного состояния. В этих демонах, оборотнях, вредителях зло не отделено от них самих, т. е. борьба со злом логично перерастает в правомерность истребления его носителей. В более мягких формах до крайних мер дало может не дойти, например при избиении собственного ребенка, так как здесь Н. рассматривается как метод, предохраняющий ребенка от отпадения от ритуала, от санкционированного культурой типа поведения. Инверсионная логика включает возможность Н., так как она построена на представлении о внешних виновниках дискомфортного состояния. Медиация, однако, как исторический процесс включает расширение сферы отказа от Н. Медиация как стремление к интенсивному развитию, формирование более сложных содержательных форм культуры, не может делать ставку на Н., так как она апеллирует к творческой рефлексии личности, в конечном итоге к гуманизму. Н. может убить человека, но для того, чтобы его родить, нужна любовь. Развитая либеральная цивилизация пытается свести Н. к минимуму, борясь за господство диалога, т. е. пытаясь всякий конфликт перевести в сферу сознания, в сферу взаимопроникновения (суб) культур, что позволяет его разрешить через компромисс, через нахождение новой меры отношений соответствующих групп. Тем самым исчезает почва для манихейства. Либеральная культура допускает Н. лишь в строго ограниченных случаях: при банкротстве попыток разрешения конфликта путем переговоров, для борьбы с преступными действиями, т. е. действиями, принципиально отметающими компромисс. Либеральное общество, однако, не гарантирует от возможности вспышки традиционализма, от антимедиации, которая может привести к новому Н. Опасность Н, в условиях раскола весьма велика, так как для него характерно взаимное непонимание, слабость или отсутствие реального прочного консенсуса, периодическая потеря культурной почвы для диалога. Положение усугубляется отсутствием реальной экономической интеграции, слабой осознанной нужды различных групп и народов друг в друге, что может превратить любой конфликт в насильственный. Оказалось, что на языке культуры не были разработаны и освоены формы общения, а если и были, то они оказывались подавлены антимедиацией. Налицо нарастание Н. в обществе. Его очагами оказываются не только национальные конфликты, но дедовщина в армии, участившиеся конфликты групп молодежи, рост преступности. Важная причина этого распада общества на атомы сообществ, противоположных друг другу и целому, в их стремлении жить в условиях господства монополии на дефицит, существовать, эксплуатируя общество. Н. может быть использовано и на утилитарной основе, т. е. Как средство достижения тех или иных целей, когда цели и средства, с точки зрения общества, несоразмерны, преступны. Например, убийство с целью ограбления. Борьба с Н. в международных отношениях может опереться на формирование международных связей, где использование Н. невыгодно.

НАУКА — особый ответ человека на вызов истории, на усложнение социального мира. Она направлена на получение предметного знания, знания вещей, процессов как таковых, включает в себя критику своих собственных оснований и достижений, т. е. в Н. преобладает предметная модальность. Н. периодически меняет картину мира, мало считаясь со стремлением людей сохранить комфортную картину, постоянно создавая новый мир, чем может вызвать дискомфортное состояние, враждебность к себе. Н. тем самым элемент либеральной культуры, нацеленной на превращение факторов дискомфортного состояния в комфортное. Представления о Н. носят расколотый характер. Существует вера в науку, в ученых как некоторый источник чудес, идущий от веры в способность некоторых людей приобщаться к потусторонним силам. Это позволяет им взять на себя разрешение всех проблем: ликвидировать рак, изобрести машины, посредством которых можно поднять сельское хозяйство, найти рецепт для развития экономики и т. д. Здесь Н. выступает как некоторого рода тотем. Но одновременно Н. - особая хитроумная форма тунеядства, эксплуатации, попытка уклониться от труда, одна из причин нашей бедности, так как многочисленные институты с множеством людей, получающих «большие тыщи», объедают страну. Готовящееся к антимедиации архаичное сознание квалифицирует Н. как дьявольскую силу, которая разлагает материю и тем самым несет гибель. Здесь Н. - оборотень, форма мирового зла. Общественная наука задавлена и пронизана изнутри теологией. Она все меныне связана со старой Н. Почвенные силы, нахлынувшие в Н., постепенно теряли старый научный этос, замещая его утилитарным приспособленчеством и идеологической конъюнктурой, стремясь создавать средства для подчас абсурдных и разрушительных ведомственных целей. В Н., как и во всех сферах духовной жизни, имел место раскол. Постепенно в ней усиливалась тенденция стать на собственные нравственные позиции. Тем не менее она оказалась слишком слаба, чтобы решать беспрецедентные по своей сложности задачи, стоящие перед обществом. Н. не в состоянии даже понять, что из себя представляет общество, которое она изучает. В своих попытках в этой области она постоянно апеллирует к различного рода вненаучным ценностям, например, постоянно культивируя основное заблуждение интеллигенции. Это является одним из проявлений отставания способности общества решать свои задачи по сравнению с ростом их сложности, приводит к недостаточному уровню предлагаемых решений (Инфантильность). Сложность положения Н. заключается в том, что она, изучая социальную реальность, пытается найти пути ее улучшения, исправления положения, выход их сложившейся ситуации. При этом тот уровень исторической необходимости, который сегодня доступен ее пониманию, лежит слишком близко к поверхности, чтобы реально выполнить эту задачу. Она не учитывает, что господствующая в стране инверсионная логика создает химерические социальные отношения, в самой сути которых заложена невозможность реализации социокультурного закона, разрушительные пульсации, ей не известны реальные истоки потоков дезорганизации. В обществе возникла сверхцентрализация бюрократического управления, которая, по сути, нефункциональна, возник хаос дезорганизации локальных миров, который по природе неуправляем, загадка дефицита, возникновение странных сообществ, например колхозов, возникли явления типа псевдо… псевдоэкономика, псевдорынок и т. д., системы фантомов и абсурдов, результатов столкновений различных утопий. Общественная Н. попадает в этом мире в крайне сложную, превышающую ее силы ситуацию, подрываемая псевдокультурой, т. е. идеологией. Здесь легче всего превратиться в псевдонауку. Можно идти и другим путем, т. е. пытаться улучшить функционирование каждой из этих химер. Однако поверхностная Н. может сделать здесь что-то позитивное, не подымаясь выше здравого смысла. Но реальная Н., т. е. постоянно углубляющая свой уровень познаваемой необходимости, неизбежно подкапывается под эти химеры и оказывается неспособной повысить их эффективность, приговаривая их к смерти. Здесь нет аналогии с естественными науками. Идеология постоянно борется с Н., инстинктивно опасаясь ее углубления до опасного уровня. Идеология и Н. постоянно пронизывают и одновременно дезорганизуют друг друга. Н. срывает с идеологии ее мифы, раскрывает ее тайну, ее жалкие теоретические основы, точнее — отсутствие таковых. Идеология постоянно стремится перекроить Н. по своему образу и подобию, т. е. лишить ее внутренней предметной логики. Например, идеология толкает Н. к манихейскому истолкованию мира, тогда как Н. оказывает сопротивление этой вненаучной идее. Если для официальной идеологии закономерны инверсионные колебания. то для Н. с ее ориентацией на предмет — подчинение этим колебаниям — недопустимая измена научной — этике и самой своей социальной функции, своей природе. В традиционной цивилизации Н. может существовать в виде замкнутых анклавов. В либеральной цивилизации Н. превращается во все более важное средство разрешения всех сложных технических и социальных проблем. Вместе с тем либеральный идеал, ориентированный на массовое сознание, постоянно ищет меру между сциентистскими и антисциентистскими ценностями. Переход к седьмому этапу (перестройка) можно расценивать как победу Н., поразившую идеологию в самих ее центрах. Однако это, возможно. Пиррова победа, обусловленная разложением противника, так как Н. слаба и не знает, что делать с обществом, которое вдруг она должна реформировать. (Здесь аналогия с либералами, на которых неожиданно свалилась власть в феврале 1917 года). Самое, однако, главное в том, что общественная Н. ввела в бой все свои хилые силы, а идеология в разнообразных формах (старая или новая) еще только ведет подготовку к мобилизации своих сил, ожидая и одновременно провоцируя активизацию массового сознания, которое потребует прежде всего от идеологии новых мифов, оттесняя Н. на уровень средств.

НАЦИОНАЛИЗМ — форма национального самосознания, формирующаяся через антимедиацию, стремление вернуться к господству древних ценностей противоположность развитию национального самосознания национальных ценностей на основе и в связи с общечеловеческими. Н. пытается повернуть развитие национального самосознания к ценностям племенных форм жизни, древних локальных замкнутых сообществ. Для Н. характерна абсолютизация своих ценностей как единственно возможных, господство монолога в мышлении, смыслообразовании, отказ от диалога, плюрализма, тяготение к обоснованию своих ценностей внечеловеческими факторами, например биологией. Н. может выступать в скрытом виде, например в форме популизма, хотя не всякий популизм является Н.

НАЧАЛЬСТВО — важное представление массового сознания, результат осмысления управляющего слоя, бюрократии. Н., с одной стороны, — воплощение разлитого в обществе зла, сосредоточение корысти, коррупции, бессмысленного вмешательства в деятельность рядового человека («барин дурит»), не способное на конструктивные решения, отождествляемое с антиработой и живущее за счет работающего. С другой стороны, Н. является необходимостью как носитель уникального знания, науки («начальству виднее») и одновременно плата за реальное зло жизни, некоторое ослабленное зло, некоторый намек на добро, но в формах зла, способное защитить от полной победы мирового зла, от внутренней неспособности личности без внешней поддержки удержаться от отпадения. Н. всемогуще, т. е. в принципе может все, но способно отпасть от Правды, впасть в грех, и тем самым лишиться возможности выполнять свои функции. Одним из результатов этого отношения к Н. является массовое нежелание пополнять его рады. В. Соловьев писал в 1884 году: «Еще слава Богу, что наличных общественных сил хватает у нас на то, чтобы поддерживать с грехом пополам обычный ход государственного механизма» (Философ. публицистика. Т.1. 1969, С. 246). Хронический недостаток руководящих кадров — постоянная проблема советской системы.

НЕТЕРПИМОСТЬ совместно с терпимостью составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Н. - одна из крайних форм дискомфортного состояния, проявляющаяся в стремлении отбросить, подавить, уничтожить его источники, в частности, людей и организации, выражающие иные мнения, иные представления о сути и границах комфортного и дискомфортного состояния. Н. испытывает страх перед самой возможностью сдвига в этих представлениях. Она может перерастать в массовые воздействия, например в погромы, воплощаться в деятельности власти, противостоящей развитию разномыслия в обществе, в критике господствующей теологии, в разоблачении тайны. Н. воплощает в цензуре монополизацию средств передачи информации, принимает форму прямого террора. Н.- получает особенно яркое выражение в культурах манихейского типа, где инакомыслящий может рассматриваться как насекомое (Заратустра). Хомейни считает, что «политический долг требует не проявлять терпимости к неверным, США и Израилю» (апрель 1988). Н. проистекает из страха традиционной культуры перед факторами, могущими подорвать те или иные аспекты, саму основу сложившегося образа жизни, формы социальной организации. Стремление обеспечить прогресс требует постоянного снижения уровня Н., способности вступать в диалог, совместно формулировать и решать общие задачи с людьми иных культур, постоянно преодолевать монологический характер мышления и смыслообразования.

НОВШЕСТВО в единстве с ранее существующим составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Факт новизны определяется в человеческой жизнедеятельности не физическими свойствами явления, а багажом культуры, способностью на ее основе различать новое и старое, степень новизны. Н. может считаться лишь то, что освоено человеческой деятельностью, культурой, что выступает как изменение элементов условия, средств и целей человеческой деятельности. Культура с преобладанием инверсии посредством экстраполяции направлена на освоение всего нового как старого, неизвестного как известного. Например, туземцы, впервые столкнувшись с волком, рассматривают его как нечто известное, т. е. как большую собаку, а лису — как маленькую собаку (Марр). «Бывает нечто, о чем говорят: «Смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Экклезиаст, 1-10). Тем самым в определенных пределах поддерживается комфортное состояние, т. е. не нарушается в данной культуре шаг новизны. Рост притока Н. объективно может существенно изменить общество, например, усиливая в ним товарно-денежные процессы и соответствующие отношения. Однако эти Н. могут одновременно не расцениваться как комфортные основной массой населения. Следовательно, объективная значимость этих Н. может быть определена лишь в результате их оценки в оппозиции: комфортное — дискомфортное. От этого будет зависеть, например, оценка развития товарно-денежных отношений либо как спасительных для общества, ведущих к экономическому развитию, либо как накопление факторов дискомфортного состояния, которые рано или поздно приведут к инверсионному взрыву. Он способен уничтожить всю массу Н., накопленных за длительный промежуток времени и сулящих коренные изменения обществу. Значимость Н. в обществе следует искать в соотнесении ей культурной и организационной сторон. Культурная оценка Н. может вступить в конфликт с его местом в системе социальных отношений (Социокультурный закон). Проблема новшеств прежде всего связана со способностью общества включать их в число факторов, обеспечивающих комфортное состояние, что требует совершенствования метода расширения и углубления этого состояния, например, интенсифицируя общение, на основе демократии, диалога, плюрализма и т. д. Традиционная цивилизация всеми средствами нацеливает человека на то, чтобы удержать Н. в строго определенных пределах, которые не изменяли бы ранее сложившегося порядка. в либеральной цивилизации существует острая потребность в расширении масштабов Н., в их углублении, в постоянном преодолении ограниченности порогов для повышения эффективности всех форм деятельности человека. В промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, оба тенденции фантастическим образом переплетаются, идет борьба за преодоление ранее сформировавшегося порога допустимых Н. Мощное влияние традиционализма мешает появлению, закреплению, распространения Н., что создает особую проблему внедрения, т. е. воплощения Н. административными методами, усиливает дезорганизацию: «Ни одного хорошего дела не могут пробить без скандала. Маленькое дело — маленький скандал, большое дело — большой» (Труд. 1987. 26 дек. Слова крупного врача). Поток Н., идущих из развитых стран, в расколотую страну, может иметь как дезорганизующее, так и стабилизирующее значение. В качестве последнего можно рассматривать, например, идеи гуманизма.

НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК — важнейшая идея всякого нового движения, претендующего на овладение массами, например христианства. Для достижения этой цели используется воспитание, образование, административное давление вплоть до террора. Однако сама эта деятельность может стать фактором дискомфортного состояния, что, в свою очередь, способно сокрушить слой людей, которые несут идею Н. ч.

НРАВСТВЕННАЯ ДЕГРАДАЦИЯ — форма антимедиации, направленная на разрушение, дезорганизацию массовой нравственности, результат острейшего социокультурного противоречия, вызванного ростом массового дискомфортного состояния из-за творчества, выходящего за рамки сложившихся социальных отношений, культурных стереотипов, за рамки приемлемого в данной культуре шага новизны. Реакция может приобрести характер крайностей. разрушать не только новые, продвинутые формы конструктивной напряженности, точки роста и развития, но и затрагивать традиционные формы деятельности, труда, социальных отношений, что приводит к архаизации социальных отношений, культуры, активизации уравнительности, восстановлению на этой основе образа жизни, связанного с локализмом, и т. д. Н. д. может выступать в форме сужения сферы ответственности, например отказа от ответственности за государство, за его существование, возрождение обычаев кровной мести, переноса архаических побоищ между деревнями на городские улицы, в хулиганстве, вандализме, пьянстве и т. д. Н. д. может выступать в форме ухода от наиболее квалифицированных, развитых сложных форм труда. В условиях раскола Н. д. усиливается взаиморазрушением двух систем ценностей, т. е. связанных с традиционными ценностями и определенных стремлением к росту и развитию. Н. д. — сложный неоднозначный процесс. В него включено формирование утилитаризма, усиление которого часто отождествляется с ростом Н. д. Такая его роль в условиях общей нравственной дезорганизации действительно имеет место. Это связано с тем, что рост утилитаризма не сопровождается его нравственной санкцией, но рассматривается, включая самих его носителей, как деятельность, входящая в конфликт с нравственностью. Здесь важнейшее отличие от Запада, где утилитаризм имел религиозную санкцию. Государство обладает весьма ограниченными возможностями для предотвращения Н. д., пытаясь в силу этой ограниченности подменить нравственный базис внешними подпорками. Кардинальное решение проблемы заключается в способности общества развивать конструктивную напряженность, направленную на прогресс, но при условии, что этот процесс не вызовет опасного дискомфортного состояния.

НРАВСТВЕННЫЙ ФЕТИШИЗМ — важная форма фетишизма, заключающаяся в сведении всех социальных процессов, социальных отношений, идей, прогнозов и т. д. к их нравственной оценке, определяющая роль этой оценки для решения судьбы соответствующих явлений. Н. ф. может существенно препятствовать развитии науки, так как создает своеобразную нравственную цензуру, снижая интерес к истине, преувеличивая значение нравственных лозунгов и т. д. и тем самым консервируя нравственные принципы.

НРАВСТВЕННОСТЬ — определяющий аспект культуры, ее форма, дающая общее основание человеческой деятельности, от личности до общества, от человечества до малой группы. Разрушение Н. приводит к распаду, дезинтеграции общества, к катастрофе; смена Н. приводит к изменению социальных отношений. Общество защищает сложившуюся Н. через социальные интеграторы, посредством различного рода социальных институтов, через защиту ценностей культуры. Отсутствие или слабость этих механизмов лишает общество возможности защищать Н. от отдаленных и скрытых угроз, что делает ее уязвимой для неожиданных опасностей дезорганизации, нравственного распада. Это делает общество нравственно и организационно дезорганизованным. Н. включает возможность разнообразия нравственных Идеалов, связанных с различными вариантами единства интеграции общества. В тех культурах, где формирование нравственного основания переживает длительный кризис, где оно отягощено расколом, нравственный аспект культуры находится в постоянном возбуждении. В любой культуре нравственность выступает как дуальная оппозиция, например, как соборный — авторитарный, как традиционный, — либеральный идеалы и т. д. Переходы от одного полюса оппозиции к другому могут осуществляться через инверсию, т. е. через логически моментальный, взрывообразный переход от одного полюса к другому, или через медиацию, т. е. медленную творческую наработку качественно нового нравственного содержания, новых дуальных оппозиций. Соотношение между инверсией и медиацией на каждом этапе оказывает исключительно большое влияние на формирование Н., ее содержание, Толчок к смене идеалов идет от роста дискомфортного состояния.

НРАВСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ — фокус, организационный центр и одновременно форма нравственности. Каждый из них существует как полюс дуальной оппозиции: либеральный идеал — традиционный, соборный — авторитарный идеал и т. д. Особое место занимают гибридные идеалы. в частности, псевдо синкретизм. Полюса оппозиции находятся между собой в состоянии амбивалентности. Один из идеалов на определенном этапе может быть господствующим, тогда как другой оттесненным на второй план, возможно даже — формой катакомбной культуры. Полярности могут переходить друг в друга по законам инверсии, т. е. через логически моментальную смену одного полюса другим. На инверсию оказывает давление существующая на заднем плане медиация, требующая амбивалентного перехода, взаимопроникновения полюсов. В рамках каждого глобального периода возникают этапы, что превращает его в глобальный модифицированный инверсионный цикл. На каждом этапе господствует своя специфическая версия господствующего Н. и., однородные Н. и. соответствуют аналогичным этапам другого глобального периода. Каждая версия господствующего Н. и. характеризуется новым консенсусом и может рассматриваться как этап пульсации. Появление каждого нового господствующего Н. и. обычно знаменуется определенным ростом социальной энергии, укреплением дисциплины, некоторым улучшением показателей экономики, уменьшением прямого разгильдяйства и т. д. Эта волна утверждения Н. и. доходит до своего апогея, но постепенно выявляется его утопичность как программы устройства общества, оказывается, что его приход был фактически уходом от одного предкатастрофического состояния, от одного порога и переходом к другому порогу, предкатастрофическому состоянию. В результате начинается его ослабление, рост дезорганизации в обществе, рост дискомфортного состояния; инверсионное падение господствующего Н. и. приводит к господству нового Н. и. В рамках каждого глобального модифицированного инверсионного цикла, пока существует сложившееся соотношение между инверсией и медиацией, возможно семь этапов, семь версий господствующего нравственного Н. и. Гоголь гротескно изобразил палитру Н. и. большого общества в «Мертвых душах». Вечевой идеал воплощен в образе разгульного и безалаберного Ноздрева, тупое человеконенавистничество авторитаризма — в образе Собакевича, архаичная форма утилитаризма, еще не дошедшего до осмысления денежной формы отношений, — Плюшкин, более развитого — у Коробочки, прекраснодушный, но беспомощный либерализм — в образе Манилова. Над всем царит паразитический, но в сущности самоубийственный утилитаризм, эксплуатирующий денежные формы отношений — Чичиков. Гоголь рисует картину живущего своей жизнью народа, согласного терпеть побои, склонного поддакивать начальству, но меньше всего стремящегося выполнять его распоряжения. Основные Н. и. страны, т. е. вечевой и вышедший из него соборный и авторитарный, а также идеал всеобщего согласия, возникают в абстрактной форме как элементы массовой инверсии, несущей иллюзию, что все назревшие проблемы общества будут автоматически разрешены при ликвидации господства существующего Н. и. и утверждении противоположного. Эта утопия ведет общество в инверсионную ловушку, что выявляется с очевидностью после начала модернизации. Движение инверсионной волны требует от всех групп общества и в первую очередь от первого лица, от правящей элиты постоянного труда по интерпретации нового Н. и., что выражается в соответствующих сдвигах в гибридном идеале, в идеологии, в конкретной политике, которая есть непосредственный результат этой интерпретаций, в повседневном решении медиационной задачи. Конфликт этой — интерпретации с массовым сознанием может привести к катастрофическим последствиям. При изучении каждого Н. и., разнообразия его версий большое значение имеет выявление в нем некоторого, социокультурного ядра, дающего импульс идеалу. Таким ядром может быть, например, локальное древнее сообщество: патриархальная семья, род и т. д., идеальный образ которого может быть экстраполирован на все общество, в той или иной степени отождествлен с идеалом машинной цивилизации и стать основой идеала общины — общества машины. Этот идеал господствовал в той или иной форме на первых этапах второго глобального периода. В одних случаях в идеале преобладает некоторая культурная утопия царства божьего на земле, царство Правды, в других, наоборот, делается попытка выдвинуть на первый план некоторые реалии, например, в локальных мирах среднего уровня, т. е. вотчину феодального типа (этап застоя), самоуправление на предприятиях, которые и должны диктовать содержание Н. и. в целом, и т. д. Однако апелляция к реальным социальным отношениям может быть не меньшей утопией, чем к царству Правды, так как сами эти отношения могут либо не вписываться в большое общество, либо сами быть результатом предшествующих нарушений социокультурного закона, представлять собой патологический результат прошлых инверсионных ловушек (например, промышленное предприятие, развившееся как технологический, но не как экономический феномен; колхоз как компромисс между стремлением государства упорядочить «жидкий элемент» и наладить производство и т. д.). К важнейшим Н. и. принадлежит также утилитаризм. Большое внимание следует уделять разновидностям либеральных идеалов: либерально-авторитарному и либерально-почвенному. Н. и., на основе которого общество оказалось бы в силах преодолеть раскол, может быть сформулирован на основе медиации, в результате оттеснения инверсии на второй план, на основе развития творческой квалифицированной, ответственной личности, способной к высшим уровням развития.

ОБКАТКА ТЕСТОВ — один из методов, применяемых правящей элитой в условиях господства псевдосинкретизма для прогнозирования возможной реакции больших социальных групп, всего общества на те или иные акции высшей власти, для выявления вероятности усиления дискомфортного состояния, для сохранения и укрепления своих возможностей решать медиационную задачу. О. т. сложилась в расколотом обществе с преобладанием инверсионного типа изменений, где главная опасность для правящей элиты заключается в неожиданной массовой инверсии, в ударе косой инверсии, слепой и беспощадной. Чтобы провести предполагаемое мероприятие, сначала в виде пробы запускается тест. Например, массовый террор может предваряться террористическим ударом не на главном направлении с тем, чтобы проверить реакцию общества в момент, когда можно рассчитывать на сочувствие значительных слоев населения. Массовое обсуждение материалов предстоящего съезда партии также дает возможность выявить, есть ли в стране реально противодействующие силы. Слабость этого метода, однако, определяется тем, что реакция масс может принять форму ритуала, превратиться в воплощение правил некоторой игры. О. т., по сути, ориентирована на внешнее согласие, не углубляясь до внутренних мотивов человека, не учитывает его нравственных позиций. Голосование на собрании в условиях господства государственной идеологии фактически не говорит о реальной позиции людей. Оно лишь свидетельствует что в данный момент среди голосовавших нет активной оппозиции. Впрочем, даже в этом нельзя быть уверенным. О. т., в отличие от древнего веча, имеет дело с обществом. где постоянно происходят изменения вне рамок приемлемого для основной части людей шага новизны. Отсюда — абстрактность обкатки, стремление обеспечить видимость согласия, страх перед шепотом масс, желание провести О. т., игнорируя тайный шепот. Партийный аппарат несклонен фиксировать внимание на мелких трещинах, тем более придавать им значение. Результат О. т. в расколотом обществе с низким уровнем государственного сознания может оказаться чистым фантомом. Недаром власть постоянно оказывалась перед неожиданностями. Крах О. т. хорошо показал В. Шукшин («Крепкий мужик»). Бригадир колхоза пытался использовать опыт Васьки Духонина, который некогда с церкви «крест своротил», а затем «большим человеком стал». Бригадир разваливает местную церковь: «там кирпич добрый для свинарника». Народ не мешает этому, т. е. он принимает тест, но тем не менее разрушение церкви вызывает рост угрожающего для бригадира дискомфортного состояния. Кроме того, кирпич нельзя использовать, т. е. принятие теста — вовсе не гарантия эффективности самого мероприятия. В условиях перестройки, гласности и политических свобод, значимость О. т. снизилась. Однако возможный поворот к авторитарным методам управления может усилить значение О. т.

ОБМАН — представление о коварстве, предательстве, опасном оборотничестве явлений, окружающих живых сил. связанное с рассмотрением мира как мира оборотней; представление, лежащее в исторической основе любой культуры. Возможность О. коренится в том, что любое явление можно интерпретировать либо через один полюс дуальной оппозиции, либо другой. Но здесь в результате козней оборотней возможно «наваждение», «ошибка». Отсюда опасность того, что враг «вотрется в доверие», является отдаленной донаучной предпосылкой познания амбивалентности. Вера в обман коренится в инверсионных закономерностях мышления и деятельности, вытекает из ее несводимости к индивидуальному опыту личности и непосредственным явлениям. Открывает возможность того, что это явление совсем не то, за что оно себя непосредственно выдает, что оно — оборотень. Шпиономания, страх перед Массовым предательством, изменой, заговорами, тайными организациями на фоне мизерного исторического опыта формирования в стране таких организаций является реликтом древней формы культуры. Либеральная культура, не отрицая возможности О., предательства, шпионажа и т. д., однако, рассматривает его как один из видов уголовного преступления, т. е. как нечто, подлежащее доказательству в судебной процедуре, включая спор о фактах и праве, но не как методологию объяснения истории, социальных явлений. Инверсионное сознание отличает правду от лжи инверсионным образом, некоторым выявлением признака, метки зла. Либерализм, диалог при этом рассматривается как особо изощренный О., как попытка «отвести глаза», «навести тень на ясный день». Правда в мифологическом сознании выступает в абсолютной форме без полутеней. Иначе она — неправда. Отсюда, например, провал Великих реформ, так как они не могли обеспечить идеальное состояние общества. Крестьянство осталось недовольно, так как реформа, несмотря на свой радикальный характер, не воплотила в жизнь утопический идеал. Следовательно, она была О. «Способность» раскрывать О., т. е. видеть «насквозь» истинную сущность за личиной в действительности является способностью ничего не видеть, формировать иллюзии. В массовом сознании постоянно складываются эти иллюзии, которые являются основанием для социальной безответственности, для отстраненности от большого общества. Правовед В. Д. Спасович писал в период Великих реформ: «когда закон издан, все сомневаются в его исполнении; начнут его исполнять — тогда сомневаются — будет ли исполнен во всей точности; когда введены какие-нибудь учреждения, говорят: правительство уничтожит его учреждение при первом удобном случае, как скоро увидит, что оно приносит для народа хорошие плоды» (Стасюлевич М. М. и его современники в их переписке. Спб., 1911. Т. 1. С. 24). В условиях перестройки активизация древних представлений о начальстве, номенклатуре как постоянном источнике О. толкает рассматривать все прогрессивные мероприятия как очередной ловкий О., что одновременно снимает с личности ответственность за происходящее, порождая дискомфортное состояние.

ОБОРОТЕНЬ — представление о том, что любое фиксированное в культуре явление может мгновенно превратиться в свою противоположность, в принципе в любую другую вещь. Оно вытекает из присущей культуре любого общества способности рассматривать явление через опыт накопленной культуры, т. е. опосредованно. При этом видимость явления и смысл могут не только не совпадать, но и исключать друг друга. Близкий человек может обернуться ведьмой, врагом, вредителем, колдуном, агентом империализма, сионизма, скрытым евреем, подкулачником и т. д. Даже дерево может быть замаскированным врагом. В традиционной культуре превращение в О. может произойти совершенно неожиданно, через инверсию, в момент, когда наблюдатель не видит явных признаков опасности. Человек оживет в опасном заминированном мире, где любой шаг, любая мысль, любой ветерок могут привести к взрывообразному оборотничеству. Спасение от О. лишь в особых методах его разоблачения, на что способны лишь особые специалисты, например, жрецы, идеологи, «органы» и т. д. Вера в существование О. является одной из культурных предпосылок создания аппарата массового террора, для массового доносительства. Возникновение массовой уверенности в том, что явление, ранее бывшее комфортным, проявило себя как О., является симптомом возникшего дискомфортного состояния. В господствующей культуре либеральной цивилизации представление об О. замещается научным представлением об амбивалентности культуры. О. в либеральной цивилизации не может рассматриваться как объяснительный принцип социальных явлений. Разоблачение О., опасных для общества, например изменников, — не результат озарения, не открытие очевидностей, но проблема, которая должна каждый раз решаться на основе признания высокой ценности личности, презумпции невиновности, в процессе судебного заседания, где имеют место диалог, спор о праве и спор о фактах. С точки зрения либерализма очевидно, что рассмотрение мира как скопления О. делает невозможным улучшение этого мира, изобретение, совершенствование техники, технологии, преодоление дезорганизации на производстве и т. д. В условиях промежуточной цивилизации возможны столкновения обоих подходов, которые друг друга дезорганизуют. Одним из продуктов их столкновений были политические псевдопроцессы, где выхолощенные либеральные формы скрывали под собой чисто архаический процесс избиения уже ранее опознанных и разоблаченных О., сопровождаемый массовым ритуальным возбуждением архаичной массы, требующей от тотема уничтожения зла. Господство в массовом сознании манихейских представлений создает предпосылки для идеологии манихейского типа, для решения медиационной задачи на языке абсолютного противопоставления добра и зла, описания мира как населенного О. «В стране скопились и выловлены десятки наемных убийц, посланных «культурнейшими» соседями нашими для истребления вождей… Нужно уметь чувствовать его, даже тогда, когда он молчит и дружелюбно улыбается, нужно уметь помечать иезуитскую фальшивость его тона за словами его песен и речей. Нужно истреблять врага безжалостно и беспощадно, нимало не обращал внимания на стоны и вздохи профессиональных гуманистов» (Горький М. Съезду Советов Горьковского края. 1935 г.). Подобный подход органически противостоит возможности конструктивного решения реальных проблем, развитию профессионализма, что в конечном итоге ведет к катастрофе. Это заставило правящую элиту на очередной инверсионной волне сделать попытку поворота к антиманихейской идеологии (седьмой этап).

ОБЩЕСТВЕННО НЕОБХОДИМЫЕ ЗАТРАТЫ ТРУДА — категория советской политической экономии, констатирует, что общество через рынок фиксирует определенный уровень затрат труда, необходимый для производства определенного товара, санкционирует необходимые для этого издержки через цену. Затраты выше этого уровня обществом не признаются правомерными. О. н. з. т. определяются экономическим механизмом взаимоотношений потребителя и производителя. О. н. з. т. формируются на пересечении двух конструктивных напряженностей, т. е. производителей и потребителей. Для воспроизводства производителя необходимо увеличение массы прибыли, что давит в сторону повышения цен и (или) снижения издержек, т. е. в конечном итоге снижает О. н. з. т. Для воспроизводства потребителя необходимо то же самое, что требует снижения цен и опосредованно снижения О. н. з. т. Давление потребителя в идеальном экономическом механизме сильнее, так как он обладает выбором производителя, ассортимента товаров и т. д. Поэтому давление на цену вниз сильнее, во всяком случае до тех пор, пока производители могут снимать издержки. Отсутствие экономического механизма и господство системы монополии на дефицит коренным образом меняет положение. Конструктивная напряженность производителя как монопольного держателя дефицита довлеет над потребителем. Потребитель не только не в состоянии оказывать давление на снижение цены, но и достаточно часто не слишком заинтересован в этом, так как его конструктивная напряженность нацелена на воспроизводство через получение определенного набора материальных продуктов независимо от их цены. Более того, он часто заинтересован в росте цены, так как это увеличивает его позитивно оцениваемые обществом, показатели работы, показатель вала. Потребитель и производитель, кажется, объединяются в борьбе за повышение цен, роя себе и обществу могилу. В этой ситуации общество не только не в состоянии обеспечивать снижение О. н. з. т. по каждому товару, но лишено возможности даже видеть этот процесс, так как отсутствует механизм, который превратил бы его в проблему конкретных людей. В этой ситуации на первый план, естественно, выступают внерыночные механизмы административного давления и ограничения, регулирование всех потоков ресурсов. Однако попытки в этом направлении на разных этапах, хотя и отличались разной степенью последовательности, тем не менее показали: то, что возможно в крестьянском хозяйстве, невозможно в обществе большой сложности. Отсюда попытка совместить господство натуральных механизмов регулирования с существованием денег. Деньги стали абстрактным ограничителем затрат, вынуждающим как потребителя, так и производителя считаться, хотя далеко и не всегда, с тем, что платежные возможности ограничены, что издержки надо держать в некоторых пределах. Однако в рамках этого механизма могли происходить крайне негативные для тех или иных производителей и потребителей события. Власть под давление двух противоположно направленных сил отступила перед производителем, идя навстречу его стремлению повышать издержки даже выше отпускных цен и одновременно шла навстречу потребителю, ограничивая рост цен. В последнем случае невозможно было не учитывать мощное давление многомиллионной массы потребителей, которые, вообще говоря, не вписывались в эту систему, но тем не менее все громче о себе заявляли. В результате всего этого власть под давлением двух противоположно направленных гигантских сил пошла по пути создания системы цен для производителя (относительно высоких) и для потребителя (относительно низких). Этот фантастический абсурд возможен лишь в одном случае, т. е. когда государство заполняет растущую дыру за счет бюджета. Сложилась система, когда высшее руководство должно было постоянно перебрасывать ресурсы на угрожающие направления, давать гигантские дотации на мясо, молоко, предприятиям различных отраслей. Отсюда вытекает важное следствие. Тем самым так называемые О. н. э. т. для отдельного товара теряют даже тень смысла. Но наличие денежного ограничения означает, что рост издержек, потеряв смысл для отдельного товара, вовсе не потерял смысл для всей гигантской натуральной общины, т. е. общества в целом. Сложившаяся система постоянного покрытия убытков создавала иллюзию благополучия, пока высшая власть обладала для этого ресурсами. Но обезличенный процесс неизбежно включает в издержки производства потери за счет воровства, фантастической бесхозяйственности, включения в издержки производства затрат на сельское хозяйство, другие отрасли и т. д. Это с необходимостью порождает дистрофию, движение ко всеобщему экономическому краху, так как рано или поздно неизбежно истощение источников для спасения производителей не способных воспроизвести себя. Подобная ситуация является результатом отсутствия, недоразвитости экономических типов конструктивной напряженности, господства системы монополии на дефицит, нацеленной на стремление сообществ закрепить свое господство над социальной средой через систему дефицита, псевдоэкономики. Избавиться от этой системы невозможно чисто экономическими средствами. Ее глубинные причины лежат в мощном влиянии доэкономического менталитета.

ОБЪЯСНЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ — Объяснение равнозначно способности осмыслять новое социальное явление, значимое для субъекта, через уже сложившуюся (субкультуру, ее представления, понятия, что не исключало в процессе объяснения дальнейшего развития, углубления культуры. В различных культурах могут иметь место существенные различия в принципах О. По Леви-Брюлю, О. древним типом мышления требует указания на вмешательство «невидимо присутствующей сверхприроды» в обычное течение опыта». Сегодня этот принцип широко распространен в попытке объяснения социальных явлений скрытыми элодеями (см. Зло, Фетишизм крайностей, Заговор). Например, появление кооперативов объясняется как результат империалистического заговора врагов перестройки и т. д. Неспособность объяснить явление порождает дискомфортное состояние, которое может вызвать различные реакции: от поисков иной картины мира через ее углубление (медиацию) либо упрощение (инверсию) до изменения мира социальных отношений. Удачное О. с точки зрения принципов одной культуры, например мифологической, может быть абсурдным с точки зрения другой, например научной, как и наоборот. Человек как субъект воспроизводства постоянно нуждается в объяснении всех явлений. В этом заключается условие и предпосылка человеческого самосознания, необходимый элемент воспроизводства жизни личности, всех сообществ, общества в целом. Специфика О. с. я. заключается прежде всего в необходимости соблюдения презумпции объяснения социальных процессов, в объяснении через понимание субъекта. 1) Объяснение означает преодоление дуальной оппозиции; некоторая система комфортных представлений, теория — подлежащее объяснению социальное явление, т. е. нечто необъясненное. О. с. я. — поиск фокуса, меры между, с одной стороны, например, любой исторической концепцией социальных явлений — от волюнтаристских, где все объясняется произволом вождей, до веры в историческую предопределенность, с другой стороны, до подлежащих объяснению эмпирических — псевдоимпирических — явлений. Объяснение лежит через взаимопроникновение полюсов дуальной оппозиции. 2) О. о. я. включает интерпретацию явления через культуру, через представления о движущих силах социальных явлений, через сложившиеся представления о социальной причинности и т. д. Одновременно оно включает рассмотрение интересующего явления в формах культуры, как процесса преодоления и одновременно возникновения дуальных оппозиций. 3) Интересующее нас явление всегда должно объясняться через систему социальных, отношений, т. е. как находящихся в сфере ответственности определенного социального субъекта, в системе его общения. 4) Интересующее нас явление должно быть объяснено через воспроизводство, воспроизводственную деятельность соответствующего субъекта, через его способность преодолевать социокультурные противоречия между социальными отношениями и культурой, следовать социокультурному закону. 5) Объяснение всегда включает поиск некоторой меры, некоторого фокуса, отвечающего специфике проблемы в рамках дуальной оппозиции: абстрактное — конкретное. Например, дезорганизация в мире может быть объяснена общим законом энтропии. Существование дезорганизации в обществе требует иного уровня объяснения, опирающегося на предшествующий, т. е. на представление о способности человека преодолевать эту дезорганизацию, о том, что эта способность может отставать от реального уровня дезорганизации в обществе и т. д. Эта проблема может быть конкретизирована для любого сообщества, например, Госплана как предприятия, для малой группы, для сообщества, которое еще должно быть создано для решения совершенно новой задачи, и т. д. в зависимости от решаемой проблемы. Эта задача составляет сердцевину поиска адекватного объясняемому явлению субъекта. 6) Объяснение через культуру, социальные отношения, поиск меры, через воспроизводственную деятельность субъекта в конечном итоге означает О. с. я. через целое, через всеобщее. Здесь выявляется вся сложность процесса О., так как всеобщее не задано исследователю, но всегда результат сложных диалогических процессов; 0. всегда проблематично. 7) О. с. я. требует выявления уровня исторической необходимости соответственно поставленной проблеме. Очевидно, решение этой задачи может потребовать качественного углубления понимания исторической необходимости, например перехода от истолкования исторической необходимости как своевременного приспособления к циклам истории, к осмыслению путей преодоления инерции истории. Это означает выход на более глубокий уровень человеческих способностей, движущих сил истории. Презумпция объяснения социальных процессов требует изучения культуры рассматриваемого субъекта как противоречивого единства объяснения и понимания. Необходимо изучение таких характеристик культуры рассматриваемого субъекта, как его конструктивная напряженность, соотношение инверсии и медиации, масштабов ответственности, менталитета, включая отношение к прогрессу, к государственности и т. д., способности следовать социокультурному закону. Наиболее распространенными ошибками О. с. я. можно назвать: а) неспособность найти реального субъекта процесса, которого следует искать в носителе некоторой (суб)культуры, подмена его некоторым тотемом, например первым лицом; О. целого через часть, части — игнорируя целое; б) фетишизация, т. е. сведение оснований социального процесса к некоторому якобы естественному его аспекту, например (псевдо)экономике; в) редукционализм, т. е. сведение социального к биологическому; г) отказ от анализа культурных механизмов, мотивов деятельности; д) рассмотрение общества как социума, т. е. как бессубъектного, где субъект сведен к объекту.

ОЗЛОБЛЕНИЕ — один из результатов дискомфортного состояния, связанный с социальным, эмоциональным возбуждением личности, группы, толпы и т. д. против тех, кто, по их мнению, является носителем порчи жизни, кто ее якобы разрушает, дезорганизует, порождает потоки опасных новшеств. О. может приобрести массовый характер, толкает к Инверсионному взрыву, к погрому, бунту, к возникновению косы инверсии, что сокрушает воплощение зла. Их избиение в соответствующей культуре может считаться оправданным, неизбежным и необходимым актом уничтожения метастазов зла, не сдерживаться никакими нравственными нормами, состраданием и т. п. При этом выбор врага может быть продуктом случайности. В связи с эмоциональным характером инверсии как массового социального действия О. является ее непосредственной движущей силой. Медиация, наоборот, требует отказа от О., замещения его спокойной интеллектуальной работой.

ОППОЗИЦИЯ — идеологическое, политическое, социальное движение, направленное на разрешение назревших проблем путем смещения ранее сложившегося консенсуса поддерживаемого правящей элитой. О. добивается этого разными путями, методами — от насильственного исключения из консенсуса различных групп (богачей, некоторых этнических групп и т. д.) до провозглашения идеалов диалога и плюрализма. Сами эти движения себя О. могут не считать, так как надеются словом воздействовать на существующую власть, приобщая ее к своим идеалам. Основная проблема О. - найти такой консенсус, нравственный Идеал, воплощение которых не попало бы под запрет социокультурного закона, не было бы утопическим, не вызвало бы массового роста дискомфортного состояния, взрыва антимедиации, схлопывания общества. Наиболее серьезная опасность, стоящая перед любой О. - абсолютизация исторически сложившихся потребностей общества, той или иной группы, точнее своих представлений об этих потребностях, исключающих их критическую переоценку, а также следование исторически сложившемуся монологу в любой его форме, приверженность фетишизму, основным заблуждениям. Формирование концепции О. всегда происходит по социокультурной логике между полюсами дуальной оппозиции, прежде всего: племенной идеал — либеральный; дуальной оппозиции: локальный догосударственный идеал — идеал ответственной государственной личности, а также дуальной оппозиции: антимедиация — максимально продвинутая медиация. Любая О. находит свое местоположение, свой фокус в этих дуальных оппозициях, пытаясь предложить свой вариант преодоления противоречий между соответствующими полюсами. Раскол, существующий в обществе, самобытность накладывают отпечаток на О., существующую в стране, делая ее подчас мало похожей на О. в других странах. 1. Существование раскола определяет, что любое решение, затрагивающее общество в целом, носит хромающий, пульсирующий характер, постоянно движется от одной крайности к другой. Это означает, что О. постоянно тяготеют к крайностям, и тем самым делают крайне слабым центр как базу деятельности О. К центру тяготеет высшая власть, хотя и достаточно часто в постоянной борьбе крайностей переходит с одной стороны на другую. Господство крайностей приводит к тому, что утверждение сопровождается отрицанием, отрицание — утверждением. Поэтому господствующим в обществе может быть лишь гибридный идеал, т. е. несущий в себе взаимоисключающие принципы. Следовательно, опасность для любой О. заключается в последовательности ее собственной программы. Любая последовательность делает ее неспособной решать медиационную задачу, управлять обществом, которое, как необъезженная лошадь, постоянно совершает головокружительные повороты. Инверсионные колебания разрушают любую последовательную программу. 2. О., даже если речь идет о локальных, но необычных требованиях или выдвинутых необычным образом, в конечном итоге имеет глобальный, т. е. затрагивающий общество в целом, весь существующий порядок характер. Например, локальная забастовка, которая в других странах подлежит компетенции предпринимателя, руководителей соответствующей фирмы, здесь в конечном итоге обращается к высшему руководству, превращается в общегосударственную проблему. Удовлетворение более или менее существенных требований даже небольшой группы бастующих требует изменения установившегося порядка принятия решений, кривой дефицита, возможно, в общегосударственном масштабе. 3. О. прежде всего апеллирует к справедливости, т. е. носит в своей основе нравственный характер. Однако при этом не обращается должного внимания, что в стране существуют по крайней мере две несовместимых и пожирающих друг друга справедливости, что само содержание нравственности, нравственного идеала — всегда открытая проблема. 4. О. всегда противопоставляют одну форму фетишизма другой и поэтому не поднимутся до уровня овладения реальным общественным процессом, до реальной способности обеспечить новый прочный консенсус. Исключение составляют лишь сторонники либерально-почвенного идеала, которых, впрочем, мало и их трудно назвать О. 5. Слабость всех О. заключается в том, что они постоянно впадают в основное заблуждение интеллигенции, т. е. считают, что проблемы по сути сводятся к засилью бюрократии, рассматривают ее как зло различного вида — от воплощения мирового зла до оценки управляющих как корыстных бездельников и невежд. О. в связи с этим сводит свои задачи к избавлению от бюрократии, чтобы передать власть народу или вообще обойтись без власти. При этом предполагается, что освобожденные народные таланты сами собой воплотят все высшие идеалы. Для всех О. характерна некритическое отношение к народу, тенденции к народничеству и популизму. 6. Важная особенность О. заключается в том, что она имеет дело с народом, который в конечном итоге находится под сильным влиянием основного заблуждения массового сознания, идущего из времен тотемизма, т. е. во власти веры во всемогущество начальства. Это сводит оппозиционность к тому, что в условиях кризиса возникает стремление заменить это начальство на другое, так как это начальство «совсем никуда». Народ мало склонен к рефлексии, к осознанию необходимости качественной переоценки форм и ценностей собственной жизни, своего менталитета. 7. Все О. движения игнорируют раскол как некоторый глобальный фактор, видимо, потому, что не знают, что с ним делать, т. е. «ищут не там, где потеряли, а там, где светло». 8. Раскол постоянно создает опасность сползания О. на позиции массового сознания, тяготеющего к локализму и разным вариантам вечевого нравственного идеала, что грозит О. потерей собственной культурной основы. 9. Важной особенностью всех О. является прожективность, абстрактность программ, слабая способность их конкретизации, т. е. перевода на язык непосредственных далеких от утопизма программ воспроизводственной деятельности реальных групп, что отражает общее низкое состояние знаний об обществе, способности объяснения, понимания социальных процессов. О. распадаются на две группы, где абстрактность носит противоположный характер: либеральная — племенная. Для первой характерна абстрактность, ориентация на идеал либеральной цивилизации, на прогресс, без ясного представления о путях перехода к ней. Либерализм в разных формах дает язык и лозунги всем иным движениям. Для второй характерна абстрактность отрыва от реальности современного мира от реальной почвы, ее идеализация как доутилитарной. Между тем почва уже давно изменила свой социальный характер, т. е. переместилась в город, вступила в возрастающих масштабах на путь утилитаризма, хотя и сохранила парадоксальным образом многие древние ценности. Этноцентризм тяготеет к ценностям массового сознания в их архаичных формах, достаточно часто в сочетании со стремлением к антимедиации, к национализму, что несет в себе серьезный потенциал опаснейших конфликтов. Для этого направления характерно господство эмоционального отношения к явления. Это толкает к пренебрежению реальным диалогом с оппонентами, к злоупотреблениям оскорбительными «разоблачениями», склонностью к скандалам, что приобретает подчас ритуальный характер. Ирония истории заключается в том, что это движение, имеющее шансы в кризисной ситуации на увеличение своего влияния, характеризуется максимальной социальной беспочвенностью, слабой связью с социальными отношениями, реальными структурами, манихейством в самых архаичных формах. Дуальная оппозиция либерализма и этноцентристских движений является одновременно борьбой между гражданским обществом, основанным на праве, плюрализме и т. д., и синкретическим государством в его различных вариантах. Реальной О., которая могла бы претендовать на господство в условиях раскола, может быть та, что способна преодолеть обе взаимоисключающие формы абстрактности. Этого можно достичь сегодня на основе гибридного идеала. Общество, не сознавая этого, ищет новую его форму, которая могла бы заменить исчерпавший себя гибридный идеал псевдосинкретизма. Теоретически существует еще одна возможность — углубление почвенного и либеральных идеалов, их взаимопроникновение, т. е. формирование либерально-почвенного идеала. Однако современное культурное состояние общества оставляет мало надежды, что подобное движение выйдет за рfмки ограниченной группы, т. е. сумеет на государственном уровне решить медиационную задачу. Общая оценка состояния О. в стране крайне затрудняется, во-первых, слабым авторитетом партий как таковых. Они, как и люди, за них голосующие, действуют скорее «против», чем «за». В стране, раздираемой локализмом, господством сменяющих друг друга массовых притч, весьма проблематична возможность формирования массовых устойчивых партий. «Наше общество есть лишь рассыпанная храмина безо всякого определенного строения и организации, а потому и никаких определенных частей или партий здесь быть не может» (Соловьев В. С. Философская публицистика. М., 1989. Т. 1. С. 399). Однако это не исключает возможности сплочения людей вокруг харизматической личности. Во-вторых, люди объединяются на основе эмоционально окрашенных слов, а не реальных программ, которые могут претендовать на реализацию. В-третьих, разнообразие групп, претендующих на то, чтобы именоваться партией, не отменяет того, что все они постоянно охватываются сходными массовыми настроениями, которые могут меняться на противоположные. В-четвертых, сама дифференциация партий и их сторонников между собой носит неглубокий, случайный, а следовательно, непрочный характер. Здесь действует принцип «все во всем», что делает неустойчивыми любые группы, претендующие на то, чтобы быть партией.

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ — важнейший узловой пункт развития рефлексии в условиях либеральной цивилизации, развитие, охватившее организационные отношения, расширение и углубление воспроизводственной деятельности общественного субъекта до способности превращать совершенствование этих отношений в предмет воспроизводства. О р. есть возникновение способности на уровне организации подчинять социальные отношения решению поставленной проблемы, подчинять структуру функции. О. р. означает, что люди осознали свою способность управлять развитием организационных отношений для роста социальной эффективности: создавать и ликвидировать новые сообщества, постоянно их совершенствовать, соединять и разъединять людей разных типов творчества и т. д. Личность приобретает способность не только и не столько адаптироваться к системе отношений, в которую в силу тех или иных обстоятельств она оказалась вовлечена, но прежде всего создавать ассоциации в производстве, в экономической, политической и т. д. жизни. Для человека, ставшего на уровень О. р., характерен отход от господства эмоциональных отношений, эмоционального слияния с системой своих связей, отношений, например, в общине, в патриархальном производстве, господство интеллектуальных отношений, т. е. способность расчета, планирования, организационного и прочих видов творчества, направленных на подчинение отношений достижению конечной цели, например, максимальной эффективности производства. Для этого надо не просто «лучше работать» в сложившихся условиях, но стремиться постоянно изменять сами условия. Для этого необходим тип личности с высоким уровнем самокритики, с преобладанием способности интеллектуальных решений над эмоциональными инверсиями. Лишь на основе О. р. возможно экономическое развитие в сложных условиях большого динамичного рынка, постоянно бросающего вызов каждому члену общества. Рынок требует способности постоянно реагировать изменением отношений, усилий и ресурсов в соответствии с вызовом потребителя и вызовом потребителю, позволяет людям объединяться в соответствии со своими талантами и мастерством и самим бросать вызов обществу: создавать новые предприятия, ассоциации, «заводы заводить» и т. д. На всех этажах общества, производства, создаются совершенно новые условия для экономической деятельности, научно-технического прогресса. Только на основе О. р. можно понять сущность научно-технической революции как способности общества подчинять производство развитию науки, создавать для этого все более совершенные организационные формы, постоянно их совершенствовать, видоизменять. Для промежуточной цивилизации, отягощенной расколом характерна мучительная неспособность достигнуть понимания необходимости О. р. Без этого, дальнейший рост хозяйства порождает возрастающий поток дезорганизации. Совершение О. р. возможно на основе широкого развития важнейших элементов либерального нравственного идеала, прежде всего роста самосознания личности, выхода за рамки ограниченного стремления адаптироваться к условиям, способность подчинить эти условия прежде всего своим существующим, а затем и новым целям. О. р. в связана с личностной способностью изменять свои отношения. Например, важнейший мотив произведений А. П. Чехова — неразрешимость противоречия между целями, ценностями личности и неразвитостью у нее способности соответствующим образом изменить систему личных отношений.

ОРГАНИЗАЦИОННИЙ ФЕТИШИЗМ — Представление, что способность административными методами формировать организационные отношения волшебный ключ к решению основных проблем общества, прежде всего модернизации, включения каждого человека в общую деятельность. О. ф. в условиях господства псевдосинкретизма тесно связан с машинным фетишизмом, О. ф. создает иллюзии, что достаточно установить определенные организационные формы труда, государственной жизни, творчества, любой формы деятельности и «человеческий фактор» даст необходимый эффект. Однако в соответствии с социокультурным законом всякая организационная форма, находящаяся в существенном противоречии с личностной культурой, неизбежно создает отчуждение, явно или скрыто выхолащивает реальную жизнь из этих организационных форм, сводя навязанные формы организации к привычным для этих людей. Между тем раскол органически связан с попыткой правящей элиты для обеспечения интеграции общества, для возможности действия принципа шаха, перерастающего в мат, для манипуляции ресурсами и т. д. навязывать обществу организационные формы, которые в условиях раскола приобретают характер псевдоорганизации. Одним из проявлений О. ф. является вера, что та или иная специализированная организация является монополистом в той или иной форме деятельности и, следовательно, несет за нее полную ответственность. Например, милиция, прокуратура и т. д. должны нести полную ответственность за уничтожение преступности. Тем самым общество освобождает себя от решения этой задачи. О. ф. служит основанием для подмены поисков реального выхода многочисленными реорганизациями.

ОРГАНИЗАЦИЯ — а) синоним сообщества; б) особый тип отношений коммуникационного характера, обеспечивающий принятие решений. О. всегда присуща определенная конструктивная напряженность, нацеленная на обеспечение функционирования соответствующего сообщества, например локального мира, большого общества, предприятия, клуба, отряда и т. д. Для О. традиционной цивилизации характерно стремление к неизменности, к изменениям в определенных рамках некоторых циклов. Для либеральной цивилизации характерна О., возникшая на основе организационной революции, способность подчинять ее функциям. Для общества промежуточной цивилизации, отягощенного расколом, характерна О., воплощаемая в сообществах советского типа.

ОРГАНИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ в обществе — развитие, основанное на способности социального субъекта разрешать противоречия на своей собственной основе, опираясь на свое всеобщее культурное основание. О. р. ориентировано на собственные возможности, на собственные цели и средства. Совместно с псевдоразвитием составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся друг с другом в состоянии амбивалентности. Псевдоразвитие происходит в условиях недостаточной способности субъекта осмыслить свои проблемы, найти адекватную меру конкретного и абстрактного, обеспечивающую необходимый уровень эффективности воспроизводственной деятельности. Это приводит к развитию на основе манипулирования, неадекватного заимствования ценностей иных культур, например использования высших ценностей в качестве средств, что принципиально изменяет соотношение между средствами и целями, потребностями и возможностями. Нарушение О. р. в этом случае тем сильнее, чем больше разрыв между культурами, чем больше отставание заимствующей культуры от возможности на своей собственной основе осознать самоценность культуры-донора, что и приводит к культурным монстрам, например к превращению форм и достижений либеральной культуры в средство защиты традиционализма, к организационным извращениям типа псевдо… Псевдоразвитие в расколотом обществе возможно на каком-то отрезке времени под давлением правящей элиты.

ОСВОЕНИЕ — способность человека в процессе своей воспроизводственной деятельности преобразовывать ранее накопленное богатство культуры в содержание своей личностной культуры, сознания, деятельности, внешнее делать внутренним, превращая тем самым культуру, социальные отношения, самого себя в условия, средства и цель воспроизводства. Осваиваемое содержание сложившейся культуры всегда выступает как определенная абстракция, которая в процессе освоения, воспроизводства экстраполируется, интерпретируется, конкретизируется.

ОСНОВНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ — в противоречивом единстве с основным заблуждением массового сознания составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности; вера в О. з. коренится в тотемизме, отождествляющем локальное сообщество с тотемом. В современной форме эта идея заключается в том, что «народ всегда является готовым, зрелым и совершенным, что надо только разрушить старый государственный порядок, чтобы для народа тотчас же оказалось возможным осуществить самые коренные реформы, самую грандиозную работу общественного сознания» (Новгородцев П. И. О путях и задачах русской интеллигенции// Из глубины. М., 1969. С. 228). Эта идея воплощалась во всех реформах, проводимых в стране, вплоть до «перестройки», и всегда выявляла свою несостоятельность. По своей сути она носит инверсионный характер, создает основу для перехода в противоположное заблуждение, что составляет важный элемент перехода от одного этапа к последующему. О. з..и. есть «идолопоклонничество перед народом» (В.Соловьев). Оно проявляется в вере, что каждая кухарка должна управлять государством, что глас народа — глас божий, что народ всегда прав, он — абсолютное воплощение добра и Правды, что уничтожение бюрократии — самое верное средство открыть фонтан народному творчеству, которое разрешит все проблемы. О. з. и. освобождает интеллигенцию от критики народа, всех негативных сторон его жизни, идеалов, от критики истории. Тем самым интеллигенция отказывается от своей роли как движущей силы развития рефлексии в обществе. Это разрушает нормальный механизм культурного прогресса народа. Источником О. з. и. является страх интеллигенции перед отпадением от целого, от народа-тотема, от почвы. О. з. и. связано с общим тяготением интеллигенции к народничеству в широком смысле слова, к популизму, что выразилось, в частности, в народнической окраске русского марксизма. В основе О. з. и. лежит логика, пытающаяся заменить верх низом, что для России означает провозглашение господства вечевого и соборно-либерального идеалов. Опыт истории, однако, показывает, что локальное сознание не способно нести ответственность за большое общество. Разочарование интеллигенции в способности народа взять на себя ответственность за большое общество порождает у ней дискомфортное состояние, что толкает ее к тому, чтобы взять на себя функции народа: встать на путь террора, переворотов, замещающих народную революцию, попытку установить диктатуру узкой группы, возможно одного лица вместо народовластия и т. д.

ОСНОВНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ МАССОВОГО СОЗНАНИЯ в противоречивом единстве с основным заблуждением интеллигенции составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в соотношении амбивалентности. Оно коренится в тотемизме, в вере в то, что все значимые общественные процессы определяются, регулируются внешней силой, роль которой в большом обществе может играть первое лицо. а также начальство. Они в принципе все могут, но часто поддаются отпадению, злу и т. д., что требует их срочной замены другим тотемом. Субъект выносится вовне общества. Тем самим в качестве движущей силы истории рассматривается внешний фактор (Внешнее и внутреннее), создаются предпосылки для господства авторитарного нравственного идеала, бюрократизма, минимизации нравственной ответственности личности за большое общество, за государство. Банкротство этой идеи приводит к краху господство авторитарного идеала, к инверсионному переходу к господству соборного нравственного идеала, к господству основного заблуждения промежуточной интеллигенции. Инверсионные переходы от рассматриваемого заблуждения к противоположному представляют собой важнейший аспект движения от одного этапа к другому, содержания, пульсации, крайностей в принятии решений.

ОСНОВНОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ ОБЩЕСТВА — выступает как субъектно-объектное противоречие, т. е. противоречие между субъектом воспроизводственной деятельности и воспроизводимым объектом. Это противоречие, осваиваемое субъектом, становится внутренним противоречием субъекта, его (суб) культуры, социальных отношений, воспроизводственной деятельности. Это противоречие выступает в бесконечном разнообразии форм, например, как противоречие между внешним и внутренним, между воспроизводственной деятельностью субъекта, его способностью воспроизводить себя и энтропийными процессами, несущими в себе угрозу дезорганизации субъекта, как противоречие между частью и целым общественного субъекта. О. п. о. Потенциально и реально несет в себе все иные противоречия, так как все противоположности могут поляризоваться в разных социокультурных группах и выступать как конфликт между ними внутри целостного, но возможно расколотого субъекта. Важнейшей формой этого противоречия является противоречие между ростом потребности в благах, в потреблении и потребностью в продуктивной творческой производственной деятельности. Рост О. п. о. стимулирует дискомфортное состояние, что в свою очередь вызывает инверсионный взрыв (см. Инверсия) как попытку разрешить это противоречие в процессе самоизменения общественного субъекта. Этот процесс может получить патологический характер и найти выражение в терроризме, бунтах, погромах, геноциде, национальных и социальных конфликтах и т. д., ставящих под угрозу как существование отдельных групп так и все общество, его интеграцию. В традиционной цивилизации попытки разрешить противоречия могут получить выражение через истребление, изгнание людей отпавших от санкционированных норм и ценностей, включая правящую элиту. В либеральной цивилизации разрешение этого противоречия достигается в процессе диалога, посредством медиации, поиска новых, более совершенных форм социальных отношений, более совершенных культурных интеграторов. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом, оба типа разрешения этого противоречия постоянно дезорганизуют друг друга. Причем возможны попытки как сочетания между собой этих типов решения О. п. о., так и полного исключения одного из них, обеспечения господства противоположного. Например, авторитарный этап ориентирован на господство традиционных методов, тогда как седьмой этап, где господствует соборно-либеральный идеал, несет противоположную тенденцию. Для разрешения этого противоречия в первую очередь требуется углубление общего культурного нравственного основания деятельности людей.

ОСНОВНОЙ ЗАКОН СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ БОЛЬШОЙ СЛОЖНОСТИ, т. е. систем, которые в силу своей сложности могут преодолевать энтропийные процессы, нарастание дезорганизации, лишь постоянно совершенствуясь, подчиняя организацию деятельности, структуру воспроизводственным функциям. Большаясистема может обеспечить свое существование только в том случае, если рост эффективности ее функций, нацеленных на преодоление дезорганизации, не отстает, а возможно опережает рост сложности. Системы Б. с. появляются в результате выхода за рамки традиционной цивилизации, организационной революции. Страны либеральной цивилизации показали, в особенности после Великой депрессии свою способность выполнять этот закон за исключением тех случаев, когда имела место антимедиация, стремление к упрощению, как, например, при фашизме. Промежуточная цивилизация отягощенная расколом. находится под постоянной угрозой невыполнения этого закона, что связано с существенным ростом одних признаков систем большой сложности, например, росте потребности в потребительских благах, при одновременном отставании других, например способности соответствующим образом развивать производство. В этом случае социокультурные противоречия могут достигнуть критических масштабов, что подрывает способность находить решение, обеспечивающее сохранение интеграции общества, уменьшение катастрофических пульсации. соблюдение социокультурного закона, преодоление раскола.

ОСТАТОЧНОЕ ДИСКОМФОРТНОЕ СОСТОЯНИЕ — форма дискомфортного состояния. накапливающаяся на протяжении всего цикла (см. циклы истории), а не только его отдельного этапа. Оно накапливается в результате роста медиации. тормозящей, ослабляющей реализацию инверсии при переходе от одного этапа к последующему, в результате вялой инверсии. Ее накопление приводит к скрытому повышению вероятности катастрофы при окончании глобального периода, что выявилось в полной мере в конце первого глобального периода. Перед обществом, отягощенным расколом, встает проблема медиации при одновременной минимизации роста дискомфортного состояния. Только решение этой задачи может превратить медиацию, прогрессивную эволюцию в определяющую форму социокультурных изменений. В принципе можно предполагать существование О. д. с. не только в рамках каждого глобального периода, но и в масштабе всех глобальных периодов, что связано прежде всего с опасностями циклического развития, с инверсионным типом развития вообще.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — основное этическое понятие, фиксирует сферу реальности, подлежащую воспроизводству ответственным субъектом. Ее границы — постоянная проблема каждого субъекта. Эта сфера отождествляется субъектом с самим собой. В сферу О. Попадает часть мира, часть окружающей среды, часть собственных отношений, определяемых исторически сложившимся содержанием культуры субъекта. Сфера О. может носить локальный характер, т. е. Охватывать семью, общину, малую группу, но может охватывать и большое общество. О. носит эмоциональный и интеллектуальный характер. Сфера О. субъекта — важнейшая характеристика культуры и социальной жизни общества. Замыкание значительной части населения в локальных мирах свидетельствует о слабости государственного сознания, сил интеграции общества. Важнейшая проблема О. - несоразмерность О. как ценности субъекта и О. как социальной реальности. Субъект может стремиться к ответственности за землю, за собственность, но общество может не позволить реализовать эту возможность, оттесняя субъекта в его локальный мир. Возможно и обратное, т. е. формирование организационных форм, требующих от работника О., за производство в масштабе предприятия, региона, страны, тогда как его личностная культура не располагает такими возможностями. Это создает ситуацию отчуждения. К аналогичным результатам приводит абстрактная О., т. е. не имеющая адекватных организационных форм и освоенной функциональной культурной программы. Это приводит к нарушению социокультурного закона. Традиционное общество может быть основано на локальной ответственности людей, проживающих в локальных мирах, объединенных согласием на деспотическую власть синкретического государства. которая объединяет эти локальные миры, т. е. О. За интеграцию целого передается внечеловеческим сакральным силам. Рабочий, крестьянин «винит во всех грехах управленческую пирамиду: впиталась в плоть и кровь «привычка сваливать на «барина» (Васильев П. Правда. 1969. 1 окт.). Подобные представления являются культурной предпосылкой возникновения государственности, а также авторитаризма, деспотизма и т. д. Для О. в масштабе локального мира характерно эмоциональное синкретическое слияние субъекта с культурой, социальными отношениями, организацией и т. д. Эта граница между локальной и общей О. не постоянна. Например, в периоды внешней опасности она может резко расширяться, что позволяет локальным мирам объединяться в борьбе за общее существование. Отсюда возможная в таком обществе обостряющаяся необходимость гипертрофии представления о внешних врагах как фактор интеграции общества. Для либеральной цивилизации характерно постоянное расширение, углубление О. до масштабов человечества, способность критического отношения к объекту, стремление углубить О. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом, слабость О. создает предпосылки для гипертрофирования государственности и бюрократии как институтов, компенсирующих недостаток О. в обществе. Этот перекос несет в себе опасность превращения государственности в фактор дискомфортного состояния, в фактор, вызывающий вечевой бунт. Инверсионные колебания переводят общество от одного этапа к последующему, приводят к пульсации сферы О. От замыкания в локальных мирах до всего общества, от сжатия О. До последней баррикады физиологического существования в условиях крайнего авторитаризма, до титанизма, охватывающего вселенную.

ОТПАДЕНИЕ составляет совместно с партиципацией дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. О. в мифологическом сознании — постоянная возможность личности отделиться от тотема, потерять позитивное воздействие идола, божества, абсолюта, своей общины, власти и т. д., от которых личность получает свою жизнь. О. есть смерть. Страх перед О. дает постоянный импульс стремлению личности раствориться в абсолюте, в некритически воспринимаемом опыте прошлой культуры, сфокусированном в тотеме. Этот страх — движущая сила адаптации, инициации, партиципации. Идея О. в различного рода модификациях продолжает играть исключительно важную роль в новейшей истории и в современной жизни. Она освоена вульгарным материализмом, где выступает в форме О. от объективных, т. е. внешних для человека законов развития материи, общества, партии, социализма. Инакомыслие, исключение из партии, эмиграция, плен и т. д., зарождение даже тени сомнения в партии, вожде и т. д. могут рассматриваться как О. Идея О. с особой силой проявляется в мировоззрении интеллигенции, в ее страхе О. от народа, в страстном стремлении слиться с ним, пройти мучительную партиципацию, инициацию.

ОТЧУЖДЕНИЕ — важнейшая форма социокультурного противоречия. нарушения социокультурного закона, противоречие между содержанием личностной культуры, потребностями в определенной сфере ответственности и возможностями их воплощения. О. порождает дискомфортное состояние, разрушающее общественно необходимые функции личности, что является мощным фактором дезорганизации. О. Бывает положительное и отрицательное. Положительное О. Характеризуется опережением развития личностной культуры по сравнению с условиями жизни, труда, социальных функций над реальными организационными, социальными условиями, например, стремлением личности управлять производством, решать проблемы на государственном уровне, которое натыкается на отсутствие соответствующих организационных условий. Отрицательное О. характеризуется развитием организационных форм, не подкрепленных соответствующим развитием личностной культуры, например, развитием форм производственного управления, которое, однако, в результате нежелания, неумения, отсутствия опыта остается простой формой, так как личностная культура еще не достигла соответствующего уровня. Эта форма О. может дать определенный импульс развитию личностной культуры. Однако если разрыв между организационными новшествами и личностной культурой превысит шаг новизны, то рост дискомфортного состояния может привести к росту О., росту дезорганизации разрушению административно внедренных форм организации. Позитивная форма О. может быть результатом личностного развития, напряженных усилий личности, определенных групп, продвигающихся по пути медиации, углубления и расширения своей личностной культуры. Негативная форма может быть результатом активности правящей элиты, стремящейся воплотить модернизацию, некоторое меньшинство с более высоким уровнем творческой рефлексии. О. может развиваться под влиянием различных форм фетишизма, уверенности тех или иных групп, что создание определенных организационных, технологических, экономических, политических предпосылок автоматически приводит к формированию соответствующей личностной культуры. Все это продолжение представлений о всемогуществе Моисеева жезла, результат основных заблуждений. Главным источником О. является раскол, застойная неспособность преодолеть социокультурные противоречия, которые одновременно парализуют развитие творческих рефлективных способностей.

ОЧАГОВЫЙ ХАРАКТЕР РАЗВИТИЯ — См. Точка роста, развития, а также Двуединый характер социального развития.

ПАРТИЦИПАЦИЯ — деятельное сопричастие, противоположность отпадению, составляющая с ней дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. П. - приобщение личности к целому, являющемуся тотемом, к локальному сообществу, общине, патриархальной семье, государственности, первому лицу в обществе и т. д., понимаемых через призму традиционализма; необходимое условие, основа комфортного состояния личности. П. в традиционной цивилизации лежит в основе интеграции общества, она включает психологическое отождествление, личности с тотемом, рассмотрение его как реального субъекта, а себя — как его объекта, даже если речь идет о собственной активности. П. в большом обществе может существовать также и в модернизированных формах. Например, стремление к П. приобрело массовый характер у русской интеллигенции, испытывающей мощное дискомфортное состояние в результате чувства отпадения от народа. Полученный в результате этого самоощущения импульс порождал стремление принять любую муку П., инициации. В либеральной цивилизации сохраняются сильные эмоциональные механизмы привязанности личности к своему миру. Тем не менее господствующий характер приобрела способность жить в большом обществе, что преодолевает ограниченность П. В промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, мощное влияние имеет стремление слиться со своим локальным миром, в качестве которого может выступать ведомство, предприятие, малая группа и т. д., противостоящие больному обществу, что может его превратить в фактор роста дискомфортного состояния. Развитие общества здесь происходит посредством инверсионных переходов от П. к локальным мирам, что присуще соборному нравственному идеалу, до П. к вождю, правящей элите, что присуще авторитарному нравственному идеалу, и обратно.

ПАРТИЯ НОВОГО ТИПА — организация медиационного типа, т. е. ставящая своей задачей подключение к массовым источникам творческой энергии с целью своего превращения в медиатор. П. н. т. отличается от иных партий прежде всего тем, что последние пытались овладеть уже сложившимся медиатором. В основе П. н. т. лежал единственный принцип, т. е. решение медиационной задачи. Это открывало невиданные в истории возможности на основе утилитаризма превращать все возможные нравственные идеалы: соборный, авторитарный, либеральный и т. д. в своеобразное нравственное сырье, средство для достижения поставленной цели, прежде всего через формирование гибридных идеалов. Это делает возможным для П. н. т. стать во главе общества, опираясь в зависимости от ситуации на нравственные идеалы — от крайнего авторитаризма до либерализма, на их фантастические комбинации. П. н. т. не является партией в обычном понимании. Она — результат мучительной попытки общества преодолеть социокультурное противоречие между высокой сложностью большого динамичного общества и господством в массовом сознании традиционализма, чья воспроизводственная программа не соответствовала новым требованиям. Это достигалось попыткой создания организации, которая, с одной стороны, убедила бы общество через идеологию, что она разделяет массовые ценности (см.: Псевдосинкретизм) но, с другой стороны, одновременно сумела бы стимулировать общество к росту, развитию модернизации. П. н. т. — особый инструмент, способный постоянно ликвидировать любыми средствами возможный конфликт между исключающими друг друга принципами, что в расколотом обществе — обычное явление. Л. н. т. — ранее мало влиятельная группа — была выброшена к вершинам власти в результате взрыва массового манихейства, инверсии, положившей конец первому глобальному периоду. Специфическое стремление Л. н. т. к единовластию, ее успех в этой области объясняется совершенно особым состоянием расколотого большого общества, характеризуемого низким уровнем государственного сознания, мощной уравнительностью и локализмом, слабостью способности обеспечивать интеграцию, постоянно преодолевать противоречия между интеграцией и локализмом, между стремлением к прогрессу и мощным традиционализмом. Это вызвало к жизни особую систему власти, отдаленный прототип которой можно видеть — в фаворитизме, между которыми, однако, нет преемственности. П. н. т. — особое сообщество, связанное особой субкультурой интеграторов общества, модернизации. П. н. т., пытаясь решать свои задачи, постоянно использует эффект парусника, который позволяет в определенных пределах получать творческую социальную энергию народа для решения задач, возможно не известных в почве, непосредственно на языке массового сознания. Отсутствие органической связи П. н. т. с определенным жестким нравственным идеалом открывает путь для использования энергии массовых инверсий вплоть до косы инверсии. Однако если массовая инверсия может дать П. н. т. гигантский антиэнтропийный импульс, в единый миг возвести ее к вершинам власти, то столь же возможно инверсионное отключение всех источников энергии, что грозит уходом жизни из системы, катастрофой П. н. т. как интегратора общества. Господство П. н. т. определяется тем, что обеспечение интеграции общества в условиях раскола между традиционализмом и модернизацией требует постоянного поиска все время ускользающей нравственной основы интеграции посредством утилитарного манипулирования организацией общества, постоянным решением на этой основе медиационной задачи. Сила П. н. т. в том, что она в противоположность всем другим партиям, следующим тем или иным последовательным принципам, некоторой внутренней логике своей концепции, оказалась способной идти по логике пульсации нравственного идеала, всей организации общества, по логике, нарушающей любую известную в то время логику, кроме логики утилитаризма, утилитарного манипулирования, принимать хромающие решения. Ленинская концепция П. н. т. направлена на сохранение ограниченной по численности партии профессионалов, характеризуемой высокой способностью к организационной работе, высокой государственной ответственностью, стремлением к модернизации, что предусматривало партиципацию к ней как к носителю высшей Правды и одновременно научной истины всего народа. После смерти Ленина возобладала концепция массовой партии, что усилило влияние в ней почвенных ценностей. На этапе перестройки, когда исчерпался некоторый конечный цикл нравственных идеалов, дающих основу для идеологии на первый план вышли ценности либерализма, П. н. т. стала терять влияние, что с существенным отставанием заставляет общество искать альтернативные формы власти. Среди них на первое место выходит государственность, которая мыслится как правовая, а также система локалистских соборных институтов, выступающих как организации рабочих, конкурирующих с местными органами власти, пытающихся превратить государственные институты в некое подобие локальных вече. Однако они неспособны обеспечить функционирование общества, сохранить его от катастрофического распада, так как не обладают способностью и возможностью постоянной перекачки ресурсов, не связанных правом и местными интересами на угрожаемые участки, «выполнять функции биржи» (С.Кордонский), быть координатором и гарантом обмена ресурсами подчиненных ему сообществ, обладать возможностью использовать принцип шаха, перерастающего в мат. На стороне П. н. т. остаются ряд важных факторов, приведших ее к власти: реальная слабость либерализма и сил реальной демократии (См.; Соборно-либеральный идеал), реальная слабость, неэффективность правовых институтов, государственного аппарата. На стороне П. н. т. ее способность принимать хромающие решения, утилитарно манипулировать идеями и ресурсами, способность ответить на идущую снизу массовую потребность в институциональной способности «всех равнять». В пользу П. н. т. ее способность соединять популизм и организацию интеграции общества, а также отсутствие в стране массовых партий с устойчивым составом, способных удержать власть. Слабость П. н. т., однако, в погружении в конъюнктурный утопизм, инфантильности решений, в неспособности преодолеть раскол. Причины, которые привели П. н. т. к власти, т. е. ее способность обеспечить интеграцию общества в совершенно исключительных условиях, в условиях слабости культурных интеграторов, мощи локализма, господства доэкономических ценностей раскола, не исчезли. Это означает, что крах «братских партий» в странах с другими социокультурными условиями не может быть механически рассмотрен как модель судьбы КПСС. Поэтому независимо от ее судьбы объективная социальная потребность в интеграции, которая несомненно усилится как реакция на локализм, сможет воплотиться лишь в тех формах, которые найдут реальную массовую опору, реальное организационное воплощение в исторически сложившейся социокультурной среде. Тайна, которую помогает раскрыть судьба П. н. т., особенно в условиях перестройки на фоне драматической и быстрой гибели других компартий, заключается в том, что ее господство основывается не на преданности голым идеям, например, марксизму, хитросплетениям идеологии и т. д. — все это средства, в некоторых случаях необходимые, а в некоторых заменимые. П. н. т. господствует, опираясь прежде всего на свою способность сохранять интеграцию общества в условиях раскола бесконечным количеством средств, в частности, постоянным отказом от собственных решений, совершенной способностью утилитарного манипулирования. Поэтому она может отказаться от марксизма, но не может отказаться от организационных структур, открывающих возможность манипулирования обществом, любыми его элементами.

ПАТОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНАЯ — социальные отношения, значимо снижающие способность сообщества (малой группы, племени, предприятия, клуба, общества в целом и т. д.) воспроизводить себя своими собственными функциями, предотвращать рост социальной энтропии, преодолевать социокультурные противоречия. Зачатки П. с., ее элементы могут существовать в любом обществе, где она играет роль фактора, стимулирующего борьбу с этим явлением. Однако она может нарастать, опережая рост творческих рефлективных способностей социального субъекта. Раскол является важнейшей причиной неспособности обеспечить взаимопроникновение частей и целого, отставания способности людей решать свои проблемы. П. с. — результат нарушения органического развития, например формирования хозяйства большого общества на основе доэкономических отношений, осложненных утилитаризмом, стремлением к модернизации. Это неизбежно привело к углублению нарушения закона соотношения хозяйственных отраслей, к деформации хозяйства, формированию псевдооэкономики, опирающейся на принудительную циркуляцию ресурсов, включая рабочую силу, к формированию псевдоурбанизации и т. д. Все это влечет за собой бесчисленные последствия, пронизывающие все общество элементами патологии, включая формирование социальной структуры, адаптирующейся к этой системе, и, следовательно, заинтересованной в ее сохранении. Это система манипулирует человеком для обеспечения функционирования патологических структур в условиях прописки и лагерей принудительного труда. Патологические процессы охватывают нравственность, культуру, науку и т. д. Проблема преодоления П. с., ее реформирования представляет собой задачу исключительной сложности, к которой общество оказалось недостаточно подготовленным.

ПЕРВОЕ ЛИЦО — лицо, возглавляющее высшую власть в обществе: князь, царь, вождь, генеральный секретарь и т. д. В культуре традиционной цивилизации П. л. может рассматриваться как тотем, как его потомок, как источник и воплощение высшей Правды, единственный субъект позитивных новшеств. Тем самым он рассматривается как единственный субъект, причина, объяснительный принцип событий, изменений в обществе. Партиципация к П. л. только и дает возможность обществу, локальному сообществу, личности существовать в мире, наполненном кознями кривды, мирового зла. Отпадение от П. л. — потеря источника жизни, смерть, неизбежная победа кривды, так как человек без тотема не может не ошибаться. Например, Сталин «выступал для нас в роли спасителя от ошибок» (Симонов К. Знамя. 1988. № 3. С. 34). П. л. в традиционной культуре играет роль главного социального интегратора. П. л. может успешно выполнять свои функции, если уловит направленность инверсионной волны, сможет стать ее реальным живым воплощением и тем самым — реальным харизматическим вождем. При этом он должен использовать инверсионную волну посредством эффекта парусника для интеграции общества. От способности вписаться в нравственный идеал, несомый инверсией, зависят оценки П. л. историей. Например, Сталин мог стать гением всех времен и народов, так как он был рупором древнего архаического идеала в соединении с идеей абсолютной власти, языческого деспота (Б. Пастернак). Притом деспот всегда «отец». При всей, казалось, абсолютности своей власти над обществом он взлетел вверх на волне энтузиазма народа, реализующего себя в инверсии в ее крайних формах. Тайна победы Сталина заключается в том, что он воплощал цинизм и беспринципность утилитаризма в масштабах, на которые не были способны его противники, превращал любой принцип, прежде всего принцип Антона Петрова, в средство для единственной цели — укрепления абсолютной власти, синкретически неотделимой от личности Сталина, власти, обещавшей победу мирового добра над мировым злом. Он утвердился потому, что в полном соответствии с псевдосинкретизмом, не имея своих собственных идей, утилитарно комбинировал чужие в соответствии с единственным утилитарным критерием, т. е. ростом своей способности вписаться в манихейские волны массового сознания, требующего в ответ на рост дискомфортного состояния постоянного истребления носителей зла, что вызывало, в свою очередь, необходимость в тотеме, способном их распознавать и карать. Господство тотемических представлений о П. л. опасно для большого общества. Реальная деятельность П. л. в расколотом обществе рано или поздно неизбежно разойдется с утопическим мифом, что вызовет инверсионный отлив от тотема, замену его другим. Например, Николай 11 оказался антитотемом, так как перестал «всех равнять», пошел по пути отказа от традиционализма, повернул к либерализму. Трагедия П. л. заключается в том, что оно, сжившись со своей исторической ролью, оказывается не в состоянии осознать ее относительный и преходящий характер. Оно может пережить апогей вознесшей его инверсии и сопротивляться переменам, что может привести к насильственному устранению, гибели П. л. Ленин был единственным П. л. в истории страны, который сумел в той или иной форме управлять на протяжении трех этапов, т. е. достиг пока высшего результата в интерпретации имеющих место во время его жизни массовых инверсий, соответствующих нравственных идеалов. Инверсионный характер развития общества включает в каждую новую версию господствующего нравственного идеала критику, доходящую до отрицания предшествующего нравственного идеала, предшествующего П. л. При этом П. л. прошлого этапа может инверсионным образом превратиться в антитотем, отпавший от основополагающих абсолютных ценностей. Еще Борис Годунов оказался «неприродным» царем. Неспособность отличить «природную» суть царя от его социальной функции, характерная для синкретизма, тотемизма, была основой для традиционного убийства свергнутых царей в стране. Критика Сталина как П. л. имеет многоплановый смысл. Она протекает в рамках тотемизма как попытка превратить его в антитотем и расчистить дорогу для нового тотема, как акт, утверждающий всеобщую безответственность за происшедшее со страной, возложения всей ответственности за имевшие место бедствия и злодеяния на оборотня. Вместе с тем эта критика перерастает, в отрицание самого принципа тотемизма и переходит в попытку найти новое на либеральной основе основание для интеграции общества. Аналогичная ситуация имела место в первом глобальном периоде, когда критика каждого предшествующего П. л. (массовым сознанием как антихриста) переросла в критику самого принципа самодержавия, его идеологических основ. Подобные процессы можно рассматривать как важнейший элемент перехода к новому глобальному периоду. Представление о Сталине как о тотеме приобретало различные модернизированные формы, в частности, о нем как имеющем медиумический характер (Даниил Андреев). В этой точке зрения можно видеть определенное отражение способности Сталина подсасывать жизненные силы из древних архаических пластов культуры. Сложность положения П. л. в современных условиях заключается в неоднозначности его основ, где смешан тотемизм, утилитаризм, либерализм, в его объективной опоре на разные, возможно исключающие друг друга субкультуры; в ослаблении покрова тайны П. л. средствами массовой информации. Важнейшая проблема, которую вызывает тотемизм, заключается в том, что все жалобы, все факты недовольства обращаются не столько к местным властям, сколько направлены в сакральный центр, прежде всего непосредственно П. л. Рост такого нажима, который подчас поддерживается и местными властями, может перейти критическую точку. Здесь существенное отличие от Запада, где с забастовками имеет дело множество «линий обороны», прежде чем возникает необходимость вмешательства П. л. Для этого нажима на П. л. используются либеральные институты. Это движение приобретает форму особого соборно-либерального идеала. При этом тотемизм может инверсионным образом выдвинуть «коллективное руководство», которое должно нивелировать власть П. л. Тем самым, однако, не снимается опасность тотемизма для большого общества, так как может иметь место инверсия авторитарного варианта в соборный. Развитие утилитаризма, а тем более влияние либерализма формируют новое культурное основание для П. л., т. е. как полезный и необходимый для существования общества институт, который, однако, может подвергаться критике с точки зрения его эффективности.

ПЕРСОНИФИКАЦИЯ — форма фетишизма, стремление интерпретировать, объяснять любое социальное явление, изменение как проявление личной воли конкретного лица или группы: явной, например, бюрократии, или скрытой, участников тайного сговора. П. идет от древних форм антропологизма, рассматривающего весь мир как некоторое скопище реальных субъектов. Реальные процессы протекают не как результат чистой воли, потребностей субъекта и не как результат слепых обстоятельств, но как диалектический переход их друг в друга, который подлежит познанию, объяснению, пониманию. Человеческие действия могут быть вовсе не результатом каприза или рационально продуманной цели, но сложной системой действий, окутанных мифологическими и идеологическими мотивациями. Всегда существует конкретно-исторический уровень способности личности овладевать и управлять стихийными процессами. П. создает основу для переоценки возможности административного давления на личность с целью заставить ее совершить те или иные действия, например, лучше работать. П. лежит в основе сведения проблемы преступности к личности преступника, упадка хозяйства — к личности экономистов, «культа личности» — к личности Сталина и т. д. П. противоположна и одновременно дополняется фетишистским отношением к среде как фактору, определяющему поведение личности. Мировой исторический процесс носит стихийный характер, хотя люди и пытаются постоянно эту стихийность преодолеть и не всегда безуспешно. Тем не менее абсолютизация этих успехов искажает реальную сложность жизни общества. Чем более значимый характер носят социально-исторические явления, тем большее количество людей оно должно охватывать. П. является важнейшим приемом идеологии, позволяющим иллюзорно рассматривать любое массовое движение как результат козней «кучки экстремистов». При этом игнорируется, что суть проблемы заключается в том, почему массовое движение идет именно за этой группой или лидером, игнорируя других агитаторов и лидеров, если эта группа действительно существует. П. позволяет иллюзорно возложить ответственность на отсутствие прогресса, например в экономической реформе, на первое лицо. При этом игнорируется главное, т. е., что миллионы людей не рассматривают реформу как свое личное дело.

ПЛАН — одна из важнейших категорий псевдосинкретизма, в частности псевдоэкономики, результат извращения, деформации в условиях раскола дуальной оппозиции: решение — исполнение. Эти полюса рассматриваются не через их взаимопроникновение, не как поиск фокуса, меры, но как абсолютизация решения, внешняя сила, концентрирующая в себе высший интерес общества, сформулированный в форме, подлежащей неукоснительному воспроизводству исполнителями. П. имеет прежде всего хозяйственное значение, где возникает в форме дуальной оппозиции: дотоварные натуральные отношения — товарные рыночные отношения. Планирование выступает как стремление снять дуальную оппозицию: ценности хозяйственного роста, развития интенсивного воспроизводства ценности сохранения статичного воспроизводства, сложившейся системы социальных отношений, уровня эффективности, основанных на слабости экономической инициативы, отсутствии рынка. Директивный П. в наиболее последовательной форме выступает в условиях крайнего авторитаризма, тоталитаризма, где раскрывается его существо как имитации традиционной культуры, приказа тотема, сакрального центра, повеления жреца, который знает «слово». Причем эта архаичная форма выступает как средство модернизации, т. е. изменения и развития, которое проектируется вне реального субъекта развития. Тем самым раскрывается суть П. как результата краха надежды на творческое фонтанирование свободного, освобожденного от бюрократии народа (0сновное заблуждение интеллигенции). О хозяйственной эффективности плана говорят, например, такие данные: среднее фактическое отклонение фактического прироста от плана экономического и социального развития составило 90 %, в 1987 — 167 %. В этом же году в 11 случаев из 16 плановые органы ошиблись даже в знаке прироста (Шмелев Н., Попов В. На переломе: экономическая перестройка в СССР. — М., 1989. С. 123). П. решает задачу соединения расколотых ценностей и целей общества в едином решении. Он заимствует традиционную форму, т. е. исполнение приказа тотема, который, однако, пытается соединить в себе некоторый стереотип, опыт прошлого со стремлением к изменению, к модернизации, к прогрессу. Глубокая суть П., которая фактически превращает его в псевдопланирование, заключается в том, что он в возрастающей степени не столько направляет развитие общества, сколько является формой распределения дефицита, сферой ожесточенной борьбы за монополию на дефицит. Это отчетливо видно при переходе от каждого этапа к последующему в рамках глобального модифицированного инверсионного цикла. Каждый из переходов является фазой борьбы между разными формами синкретического государства, связанными с разными нравственными идеалами. На этапах, где господствует авторитарный идеал, распределение дефицита в максимально возможной степени концентрируется на высоких уровнях, в идеале в руках первого лица в обществе. На этапах, где господствует соборный идеал, наблюдается стремление максимально смещать распределение дефицита вниз, в локальные миры. Экономические споры, которые идут обычно вокруг этой борьбы, например доводы в пользу экономичности, оптимальности и т. д., отражают иллюзорные попытки предать неэкономической нерыночной реальности рыночный смысл, что, в свою очередь отражает вовлечение интеллектуальных сил в жестокую борьбу между локализмом и авторитаризмом. П. - результат отсутствия в обществе всеобщей связи. Всеобщее замещается цепью случайных связей, определяемых ведомственностью, местничеством, трибализмом, сугубо личными, мафиозными отношениями. П. является в этой ситуации некоторым оформлением сделки утилитарных сторон по распределению дефицита, сделки, позволяющей производить и распределять дефицит в соответствии с распределением социальных сил, распределением престижа между этажами власти. Отношения по поводу П. превращаются в отношения, связанные с производством и распределением дефицита.

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ — человеческая жизнь, рассмотренная с точки зрения тех функций и ценностей, которые плотно заполняют жизнь личности, включая труд, быт, отдых, передвижения и т. д. П. постоянно воспроизводится как мощный пласт отношений, ценностей, как постоянная система человеческих забот. Это неизбежно заставляет все сферы деятельности общества, выходящие за рамки П., например государственность, вписываться в нее или, наоборот, подавлять ее в условиях господства авторитарных версий псевдосинкретизма. Одна из форм раскола характеризуется резким разведением П. и высших ценностей, опосредованных форм жизни. Вся сфера жизни П. может быть для нее разрушительной, как и наоборот. Господство в обществе пульсации, крайностей в принятии решений, инверсионной логики и инверсионных скачков постепенно дезорганизует П. «Раскулачивание, смена севооборотов, кролиководство, сселение, укрупнение, ликвидация МТС, ликвидация РТС, зональные группы, травосеяние, кукуруза, перевод колхозов в совхоз (Яшин А. 1960 год. Лит. газ. 1968. 6 апр.). Собрания постоянно идут под лозунгом «пора кончать с безобразием, преступность «надо полностью ликвидировать», все проблемы должны быть немедленно и окончательно разрешены. Все процессы имеют тенденцию приобретать форму инверсионной истерии. П. преисполнена фантомами, постоянным абсурдом, вытекающим из системы псевдо…, из монополии на дефицит. Все это создает психологически невыносимую ситуацию, что является питательной почвой для роста дискомфортного состояния. Вместе с тем, развитие утилитаризма, знакомство с жизнью других народов усиливает ценность П., включая в нее новые потребности и новые возможности. П. может выступать как «последняя баррикада» защиты общества от роста дезорганизации (Самобытность).

ПОГРОМ — массовый эмоциональный взрыв, вызванный новшествами, дезорганизацией, в конечном итоге дискомфортным состоянием, направлен против тех групп населения, которые рассматриваются погромщиками в качестве оборотней, носителей зла, агентов кривды, мирового зла, вредителей жизни, виновных в разрушении привычного порядка, в росте хаоса. П. может перейти в бунт, создает почву для терроризма. П. пытается упростить общество, преодолеть социокультурное противоречие на основе архаичных представлений. П. всегда опасен для власти, даже в том случае, если погромщики полагают, что они ее защищают. Власть, поскольку она, в конечном итоге, встает на защиту порядка, тем самым превращается в объект П., дает повод рассматривать себя как подкупленную оборотнями, Как явно или скрыто стоящую на их стороне. Отсюда меньше шага до ее рассмотрения как власти антихриста, масонов, захребетников и т. д. В этой ситуации использование властью П. в качестве средства решения медиационной задачи крайне опасно. Новая власть, возникшая в 1917 году из бездны хаоса, институциализировала П., превратив его в организованное насилие в институционализации большого террора. В этом случае П. превращается в государственный террор. При этом неинституциализированный П. становится его жертвой.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ФЕТИШИЗМ — одна из форм фетишизма, массовых иллюзий общества, особенно среди части интеллигенции, одно из проявлений основного заблуждения массового сознания и основного заблуждения интеллигенции, уверенность, что спасение общества в правильных политических решениях, которые могут быть обеспечены осознавшим свою ответственность высшим руководством либо обращены к ценностям почвы, либо к тому и другому. П. ф. переходит в этатизм, в веру, что истинный субъект — государство, которое является якобы носителем конструктивной напряженности, определяющей общественный прогресс введу недостатка такого в самом обществе. Ошибка П. ф. заключается в том, что он ориентирует людей не определенные политические формы, например многопартийность, самоуправление на производстве и т. д., игнорируя, что сами эти формы немыслимы без определенных культурных предпосылок, развития соответствующего менталитета. Например, создание различных организационных предпосылок для вовлечения рабочих в управление имело само по себе мало значения для их реального вовлечения, так как основная масса рабочих не имеет соответствующего опыта и стремления заниматься этой деятельностью, во всяком случав в предлагаемых формах. Подобная вера в политические институты приводит к нарушениям социокультурного закона к отчуждению, т. е. к созданию отношений, несоответствующих реальному содержанию массовой личностной культуры, к росту социокультурного противоречия. П. ф. особенно опасен при попытках решать хозяйственные, экономические проблемы, например административным введением рынка. Эти проблемы решаются прежде всего ростом массовой частной инициативы.

ПОПУЛИЗМ — форма политического движения, политики первого. лица, политических групп и лидеров, имеющая главную цель — вписаться в массовый нравственный идеал, включиться в массовый нравственный сдвиг для того, чтобы использовать массовую социальную энергию для усиления своего влияния в обществе, усиления власти. Для П. характерно некритическое отношение к содержанию массового сознания, неспособность, нежелание выделить в нем мифы, утопии и т. д. П. выражается в разных формах, например, в демагогии, в попытках выступить против реального или мнимого «общего врага», против бюрократии, тех или иных социальных, национальных групп. Фундаментальная слабость П. - абсолютизация, фетишизация массовых потребностей при игнорировании реальных возможностей их удовлетворения. П. не знает об опасности роста социокультурных противоречий, нарушения социокультурного закона, неспособности решать медиационную задачу, требующую, кроме поддержки масс, еще и функциональности идеала. П. не знает, что социокультурный закон включает запрет на определенные отношения, например, невозможно большое общество, живущее по законам локальной общины, сочетание прогресса, включая рост благосостояния и произвола административного вмешательства в хозяйство и т. д. (см. Коммунизм). Практически каждый новый этап начинается на волне П., хотя и разной силы и направленности, который, однако, постепенно выявляет утопичность своих идеалов, что порождает дискомфортное состояние, инверсию, новый П, с противоположно направленными ценностями.

ПОРОГИ ЖИЗНЕННОГО ПРОСТРАНСТВА ОБЩЕСТВА — элементы условной модели общества, ограничивающие множество допустимых состояний жизни общества. Переход через порог (условно названный верхним) максимального допустимого потока новшеств, который общество на основе данной (суб) культуры в состоянии осмыслить, включить в свой комфортный мир, приводит к возникновению дискомфортного состояния, к опасным, возможно, катастрофическим последствиям. Вместе с тем общество нуждается в потоке социальной энергии. Если он уменьшается ниже определенного порога (условно нижнего), то это вызывает рост дезорганизации, дискомфортного состояния, что может привести к опасным и катастрофическим последствиям. Общество может воспроизводить себя, следовать социокультурному закону только в рамках присущего ему на данном этапе исторического развития межпорогового жизненного пространства.

ПОТРЕБНОСТЬ — внутренний стимул любого действия человека, любого социального процесса, без которого сама жизнь общества теряет смысл. Всегда выступает в формах соответствующей (суб) культуры. П. в явном или скрытом виде воплощается в целях: получения вещей, идей, достижения социального престижа, воплощения идеала, мифа и т. д. В основе всех потребностей любого субъекта лежит обобщающая П. в воспроизводстве самого себя, что включает П. в воспроизводстве культуры и социальных отношений. Одним из важных элементов культуры является степень и характер способности критики собственной П., как элемент критики культуры, критики истории. Без критики П. ее прямая экстраполяция из прошлого в настоящее и будущее становится основой утопии. П. в деятельности распадается на П. в производственной и потребительской деятельности. Соотношение между ними — важнейшая характеристика общества, социальной группы. Например, опережение. второго над первым может иметь существенные негативные последствия. Перерастание П. в хозяйственной деятельности в П. в экономической деятельности возможно лишь через превращение накопляемых ресурсов в капитал. П. не может сама по себе стать основой модели деятельности. Для этого она должна стать предметом рефлексии. рассматриваться через предметные возможности. Поэтому П. Всегда открытый вопрос.

ПОЧВА — образное представление с размытыми границами, означающее исторически сложившуюся часть населения, иногда отождествляемую, без должного основания, с народом; несет в себе основной исторически сложившийся культурный потенциал общества, часто противопоставляется правящей и духовной элитам, интеллигенции, а также всем группам, склонным к переменам. Основная проблема П. - способность к изменениям, а также отношение с государством, способность следовать социокультурному закону в масштабах большого общества, в условиях сильнейшего стремления к локализму. Развитие государственности, ориентированной на модернизацию, приводит к расколу общества, к расколу П. Раскол создает проблему поиска нравственного основания государственности, решения медиационной задачи, т. е. способности обеспечить такую форму интеграции большого общества, которая бы не вызвала массового дискомфортного состояния, обеспечила бы консенсус. Как поглощение почвенными силами государственной власти, так и барьер между ними одинаково опасны, так как порождают возможность дезинтеграции. В первом случае — в результате проникновения локальных и уравнительных сил к вершинам власти, что парализует возможность интеграции общества; во втором — в результате разрыва коммуникации, подавления инициативы, источников социальной энергии. В П. постоянно происходят изменения, прежде всего рост умеренного утилитаризма. Раскол П. приводит к возникновению в ней меньшинства, склонного к развитым формам утилитаризма, а также к либерализму. Это, однако, приводит к росту в П. дискомфортного состояния, оборачивающегося подчас ожесточенными конфликтами, например, борьбой с кулаком в начале века, с выходцами из общины во времена столыпинской реформы, раскулачиванием, борьбой о кооператорами, включая поджоги (на седьмом этапе второго глобального периода). Большой террор был ориентирован на понижение качественного состава П., так как во всех группах населения в первую очередь уничтожали лиц, занятых более сложным и квалифицированным трудом, более образованных людей. Во втором глобальном периоде крестьянская П. превратилась в городскую, что привело к дальнейшему массовому росту умеренного утилитаризма, но пока не повлекло за собой существенного развития специфической городской культуры, специфических городских ценностей. Огромную сложность представляет собой проблема соотношения П. и реформы. Реформа не может быть беспочвенной. Но одновременно она по существу должна вывести почвенные силы за их исторические рамки, дать им импульс развития. Это решается ориентацией на определенное меньшинство П., на более активную, творческую, ее часть, т. е. ту, которая постоянно подвергается избиению. Ее активизация может вызвать дискомфортное состояние. Отсюда необходимость критики П., стремление развить в ней массовую рефлексию. Именно в этом и заключается важнейшая социальная функция элиты. «Почвенные слои лишены правосознания и даже достоинства, не хотят самостоятельности и активности, всегда полагаются на то, что другие все за них сделают» (Бердяев Н. Судьба России. М., 1990. С. 21).

ПРАВДА совместно с кривдой составляет дуальную оппозицию. Абсолютизация их противоположности, отказ от признания их взаимопроникновения, от понимания взаимозависимости добра и зла приводит к смыканию с манихейством. П. - высшее воплощение всего положительного: «Правда…. выше народа и выше России» (Ф. Достоевский). П. - гипоцентр архаических субкультур русской культуры, носит синкретический характер, в котором можно выделить прежде всего нравственные пласты, а также представление об идеале социальной жизни, обычно тяготеющем к идеалу общинного социализма, а также росту утилитарных благ. П. носит крайне неопределенный, абстрактный характер в отличие от кривды, которая обычно воплощена в конкретном образе некоторого носителя зла; буржуев, врагов народа, кооператоров и т. д. П. принципиально отлична от истины и совпадает с некоторым эмоционально комфортным состоянием. П. в отличие от истины должна быть неделима и получена сразу, целиком. Ее невозможно получать поэтапно, накапливать как крупицы истины. Она идет от души. «Для того, чтобы осознать правду, не требуется понятий и масштабной работы мысли» (Кожинов В. Наш современник. 1966. № 4. С. 160). Проблема отношения всеобщей и личной П. в синкретизме неразрешима, так как там неизвестно само это различие. Моя П. и есть всеобщая П., как и наоборот. Поэтому жулик Чичиков (Гоголь Н. Мертвые души) имел право сказать, что он «пострадал за правду». Истина — процесс постоянной критики ранее сложившегося комфортного состояния, результат работы ума, постоянное движение, изменяющее границы комфортного и дискомфортного состояния. П. - результат инверсии, истина — результат медиации. П., как основанная на отождествлении осмысляемого явления с крайним полюсом дуальной оппозиции, тем самым противостоит взаимопроникновению, амбивалентности. Различие между П. и истиной — одна из форм раскола общества. В концепции псевдосинкретизма содержится попытка скрыть раскол. Это выражается в отождествлении народной П. и научной истины, что разрушает и то и другое. Для П. характерна некритическая слепая эмоциональная вера в свое собственное мироощущение, противостоящее самокритике познания, что является одним из факторов крайне слабого понимания сторонниками П. специфики. современного мира. Д. С. Лихачев говорит о присущей русской культуре «особой правдивости», при которой человек «во всем доходит до крайней точки». П. прямой дорогой ведет к инверсионной ловушке по пути постоянного нарушения запрета на инверсию. Считается, что П. обладает способностью к самоутверждению, кривда же сама идет к самоликвидации. Для утверждения П. достаточно лишь «доброго слова». Однако кривда может этому воспрепятствовать, и тогда против упорствующего как тождественного кривде надо применить силу (см. принцип Антона Петрова). Еще И. Пересветов отождествлял «грозу» и «правду» и писал, что без «грозы не мочно в царстве правду ввести». Тем не менее, по языческим представлениям, одолеть зло на земле невозможно (Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. М., 1987. С. 464).

ПРАВЯЩАЯ ЭЛИТА — особый тип социальной элиты, особая группа лиц, сосредоточившая в своих руках высшую власть, высшие функции управления, направленные на интеграцию общества. П. э. Составляет совместно с народом дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Она — носитель формы самосознания общества, необходимого для решения медиационной задачи. В условиях раскола, в постоянно меняющейся, крайне неустойчивой ситуации при постоянной опасности инверсии, переходов от одного этапа к другому, от одного предкатастрофического состояния к противоположному П. э., в отличие от духовной элиты, вынуждена решать прежде всего оперативные повседневные проблемы. П. э., постоянно находясь между инверсиями, не в состоянии действовать по разработанному на длительный срок плану. Она постоянно следует хромающим решениям, от одной крайности к другой. Например, «Петр просто делал то, что подсказывала ему минута, не затрудняя себя…. отдельным планом, и все, что он делал, он как будто считал своим текущим очередным делом» (В. О. Ключевский). Это можно рассматривать как модель поведения П. э. всех последующих этапов обоих глобальных периодов. П. э., балансируя на инверсионных волнах, постоянно находится между двумя смертельными опасностями. Первая — в отпадении от народа, т. е. возможности существенно разойтись с ним в ценностях и целях, например, став в его глазах воплощением мирового зла, что, возможно, будет сопровождаться разоблачением тайны. Этот процесс, который может привести к потере способности П. э. Решать медиационную задачу, стимулируется основным заблуждением массового сознания, верой в Моисеев жезл. В действительности слияние народа и власти — лишь миг, который проходит, и власть может оказаться совершенно беспомощной, пытаясь подвигнуть народ на решение бесконечных задач. Вторая опасность, которая грозит привести к тем же последствиям, заключается в партиципации, т. е. в стремлении власти слиться с народом, проникнуться почвенными, догосударственными иллюзиями, верой, в способность народа после ликвидации бюрократии навести полный порадок, достичь изобилия и т. д. Это стремление стимулируется основным заблуждением интеллигенции. За это проникновение в П. э. ценностей массового сознания она расплачивается ослаблением связи с духовной элитой, полным разрывом с ней, снижением уровня принятия решений, инфантильностью (Соборнолиберальный идеал). Между П. э. и почвой нет достаточно мощного промежуточного слоя, нет достаточно развитых сословий, которые могли бы быть основой для наведения мостов между ними. В расколотом обществе П. э. оторвана от почвы прежде всего из-за слабости массового государственного сознания, в силу традиционной опасности своими действиями, своим существованием вызвать в массовом сознании в кризисной ситуации дискомфортное состояние, стимулировать удар косой инвер сии. В связи с этим отношение П. э. и почвы немыслимо без идеологии, которая пытается истолковать государственность в представлениях массового сознания (например, царь — это патриархальный батюшка), Это заставляет П. э. жить двойной жизнью, говорить на эзотерическом и экзотерическом языке, Культурный облик П. э. в условиях второго глобального модифицирированного инверсионного цикла оказывается под влиянием двух в известном смысле противоположных факторов. С одной стороны, П. э. развивается под воздействием массового сознания, являющегося носителем традиционалистского менталитета при возрастании влияния умеренного утилитаризма. С другой стороны, П. э. движет жизненная потребность в культивировании культуры, обеспечивающей государственность и модернизацию, что неизбежно толкает ее к либеральным ценностям, к высшей культуре, которая постоянно перерабатывается, превращается в средство решения проблем расколотого общества. Соотношение между этими элементами постоянно изменялось. В первом поколении П. э. господствовали представления о победе рабочего класса, наследника мировой культуры и техники, носителя народовластия. Здесь скрывалось стремление использовать западную буржуазную культуру (впрочем, при одновременном избиении ее носителей). Однако поднявшаяся по капиллярам власти та часть почвенных сил, которая оказалась способной к организационной работе, несла в себе архаику, феодальные ценности, ограниченные, однако, сохранением ценностей государственности. Это привело к созданию высшего руководства в культурном отношении близкого к субкультуре архаичного локального мира, но не тождественного ей. На седьмом этапе (перестройка) господствующее влияние приобрела либеральная культура. При этом остро встает проблема синтеза ее ценностей с ценностями массового сознания. Важнейшей проблемой, составляющей элемент решения П. э. медиационной задачи, является постоянная интерпретация туманного содержания массового сознания, прежде всего направленности массовых инверсий, прогноз развития нравственных идеалов. Ошибки в этой области могут обернуться катастрофой.

ПРАЗДНИК — особого типа инверсия, характеризуемая элементами условности, относительной подконтрольности. П. выступает как двойник дуальной оппозиции, например, праздничная инверсия царя и раба является двойником дуальной оппозиции верха и низа в обществе. П. - модель культуры в самой культуре, которая позволяет моделировать возможные варианты преодоления социальной дуальной оппозиции, служит тренажом, предостережением, хранителем вариантов и т. д. П. позволяет постоянно проигрывать механизмы культуры, одновременно углубляя некоторое критическое к ней отношение, способность соблюдать границы своих действий. П. приобщает человека к дуальной природе мира культуры, к оборотнической, инверсионной логике. Одновременно П. оказывает тормозящее влияние на реальную инверсию, обнажая разрушительный характер масштабной социальной инверсии (нарушение запретов, оргии и т. д.). П., следовательно, не только приобщает человека к инверсии, но и к ее последствиям, к пресыщенности, утомлению, к ее негативной оценке. П. помогает прикоснуться к обратной стороне бытия, поддерживает в человеке способность видеть границы культуры. Однако синкретическое сознание не всегда достаточно последовательно отличает П. от основной дуальной оппозиции. Поэтому П. может превратиться в побоище, скоморошество, в разбой и т. д. П. может превратиться в массовое социальное действие (революция — праздник угнетенных). Во многих случаях трудно даже чисто теоретически расчленить эти уровни дуальной оппозиции, например, когда речь идет о погроме, бунте. Недаром бунт может угаснуть сам собой, баррикады опустеть, П. - окончиться (Прости, батюшка, бес попутал). Некоторая неопределенность границы праздничной инверсии и массовой социальной инверсии имеет место всегда. Это видно и в условиях массового алкоголизма и наркомании, когда эти типы вызываемого на физиологическом уровне праздничного состояния выходят за социально приемлемые в данном обществе границы и превращаются в шабаш, усиливающий дезорганизацию, рост дискомфортного состояния.

ПРЕЗУМПЦИЯ ОБЪЯСНЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ — требует ставить в центр объяснения поиск конкретного субъекта, воспроизводящего рассматриваемое явление. Объяснение социальных процессов должно осуществляться через осмысление культурного богатства, освоенного изучаемым субъектом, его системы ценностей, воспроизводственных возможностей. Оно должно включать понимание, которое реализуется как преодоление дуальной оппозиции: рефлексия понимания субъекта исследования — понимание субъекта воспроизводства рассматриваемого явления; а также дуальной оппозиции: понимание субкультуры соответствующего субъекта воспроизводства — понимание культуры соответствующего общества в целом. Иначе говоря, в первом случае речь идет о диалоге исследователя с исследуемым субъектом, а во втором — о диалоге между изучением общества в целом и непосредственным субъектом изучаемого явления. Из П. о. с. я. вытекает, что вопрос типа: «почему наши дети плохие?» бессмыслен, так как в нем не только скрыто утопическое допущение, что дети от рождения должны соответствовать некоторому нашему умозрительному опыту, но и исключен вопрос о том, кто субъект воспитания и почему он должно придерживаться именно этого идеала. Правомерен иной вопрос: «Почему мы не в состоянии воплотить наш идеал в наших детях?» или еще глубже: «Каков должен быть идеал?». П. о. с. я. должна включать выявление сложившихся потребностей, ценностей субъекта, воспроизводящего соответствующее явление. Должна быть исключена экстраполяция на рассматриваемого субъекта ценностей субъекта исследований. Например, при анализе краха нэпа часто объясняют действия людей того периода, Подставляя им наше сознание, обогащенное опытом последующей истории, что приводит к результатам, не имеющим научной ценности. Объяснение, однако, не сводится к пониманию, так как сами потребности, ценности субъекта автоматически не приводят к адекватному им результату. Он формируется через преодоление противоречий между субъективными потребностями и предметными возможностями, через рефлексию. Сведение объяснения к предметным законом исторического процесса приводит к фетишизации объективности, тогда как его сведение к потребностям приводит к фетишизации свободы воли субъекта, к фетишизации конструктивных решений, фетишизму элитарности. П. о. с. я. требует постоянного преодоления фетишизма, например отказа от превращения обмана, заговоров и т. д. в объяснительный принцип историй.

ПРЕЗУМПЦИЯ УТОПИЗМА — априорное требование, накладываемое на авторов, носителей, сторонников любого социального плана, проекта, прогноза, решения, реформы и т. д. в сложном динамичном обществе, главным образом вышедшем за рамки традиционной цивилизации, представления доказательств, что предлагаемый план и т. д. не является утопией. Необходимость П. у. определяется тем, что вся кого рода проекты часто строятся на опыте, оправдавшем себя в иных условиях, на инверсионных схемах, на вере в автоматизм само воплощения Правды, на гиперболизированной вере субъекта в воплощение своих потребностей и т. д., на экстраполяции старого опыта в новые условия. Проект может не прорабатываться, т. е. носить абстрактный характер, пророчески провозглашаться в надежде на то, что очередная массовая инверсия его подхватит. Важно, что утопизм концепции не может быть реально опровергнут ссылкой на ее воплощение в реальных социальных отношениях, так как не исключено, что эта реальность лишь иллюзорно «объясняется» той или иной теорией. Например, «реальный социализм» вовсе не доказывает, что та или иная теория социализма не утопична, так как реальный социализм — форма промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, где ведущим социальным факторам является монополия на дефицит, а вовсе не результат какой-то теории. Отсутствие интеллектуальных барьеров на пути утопий приводит к тому, что утопическая суть тех или иных теорий может выявиться лишь в результате крушения проектов (см. Пульсация) уже внедренных в социальную реальность.

ПРЕСТИЖНОСТЬ — оценка обществом, социальной группой, личностью как своего положения, так и места других субъектов в ценностной социальной картине общества. Большое значение имеет исследование несоответствия между претензией субъекта на П. и реальным престижем в социальной системе. Разрыв между тем и другим может составлять существенный элемент конструктивной напряженности, быть движущей силой определенных видов деятельности. Социальный престиж может быть измерен по любому культурно значимому признаку: красоте, должности, богатству, доступу к каналам дефицита, принадлежности к определенной социальной группе И т. д. По разным показателям результат может быть различным. При этом сами признаки могут составлять некоторую иерархию. Представления о П. разных групп в условиях раскола могут исключать друг друга. Например, в одних группах продвижение вверх по иерархии бюрократических ступеней может оцениваться позитивно, в других отрицательно в связи с непрестижностью в определенных социальных группах «начальства». Разрыв между желаемым и реальным престижем дает импульс либо творчеству, направленному на ликвидацию этого разрыва, на достижение желаемой П., например, на повышение квалификации, приобретение коллекции марок и т. д., либо — антимедиации, пассивности, отчуждению. П. - мощное средство социальных изменений, Будучи содержанием вектора конструктивной напряженности П. может постоянно стимулировать человека на любые формы позитивной для общества активности, но также быть направленным и на негативные цели, например достижение П. в банде гангстеров. В расколотом обществе П. может попасть в заколдованный круг, т. е., с одной. стороны, рост престижных механизмов в экономике может быть необходим для экономического прогресса, тогда как сам по себе этот процесс может вызывать негативную реакцию в определенной части общества, т. е. понижать П. именно в этой сфере деятельности. Переход от одного этапа к последующему связан с существенным перераспределением П. в картине ценностей общества. Например, переход к авторитарному идеалу связан с общим повышением П. вышестоящего руководства, тогда как переход к соборному идеалу связан с повышением П. низов. Социальная катастрофа может рассматриваться как такое перераспределение П. в обществе, когда социальная структура, социальные отношения не выдерживают и разрушаются, т. е. социокультурное противоречие между содержавшимся в культуре представлением о П. и возможностью воплотить соответствующие этому П. социальные отношения достигают необратимого порога.

ПРИНЦИП АНТОНА ПЕТРОВА — по имени крестьянина Казанской губернии. П. провозглашен им после Великой реформы 1861 года. Он гласит: если помещик переступит «шаг со своей земли, гони добрым словом, не послушается — секи ему голову, получишь от царя награду». П. А. П. - идеальное социальное воплощение логики инверсии. Он включает следующие элементы: а) истолкование некоторого явления как возможно дискомфортного, опасного; б) анализ породившего эти явления субъекта с точки зрения того, являются ли его действия воплощением злобности врага, результатом его органического слияния со злом, либо зигзагом, заблуждением на пути приобщения к Правде; в) первый вариант легко доказывается в этой логике отрицательным отношением субъекта к «доброму слову», т. е. отказом от партиципации к высшей Правде. Субъект в этом случае может рассматриваться как живое реальное воплощение зла и, следовательно, должен быть уничтожен; г) уничтожение санкционируется высшей Правдой, ее живым воплощением, т. е. царемтотемом. Эта инверсионная схема органически несовместима с медиацией, с постоянным поиском оснований, доказательств, нравственных и правовых основ, новых фактов и компромиссов. П. А. П., например, лежал в основе повседневной деятельности Сталина, его диалога с партией и народом, его победы над своими противниками, ни одни из которых не сумел опуститься до столь архаичного манихейского метода вынесения решения.

ПРИНЦИП МАТФЕЯ. Сформулирован в Евангелии от Матфея: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет» (25, 29). П. М. совместно с принципом уравнительности составляет, дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. П. М. фиксирует определенную тенденцию, присущую всем обществам, хотя в разных масштабах и реализуемых с разной скоростью. Всякое новшество, новые формы деятельности имеют очаговый характер, возникают в точках роста, развития, в центрах, в очагах более высокой, более творческой формы деятельности, что требует определенной концентраций в них ресурсов. Следствием этого является поляризация общества на управляющих и управляемых, на богатых и бедных, что открывает возможность социальных антагонизмов. Развитие этих тенденций ограничено в каждой культуре некоторой мерой, переход через которую рассматривается как недопустимый, как вызывающий дискомфортное состояние, возможно порождающее косу инверсии, сметающей центры власти и центры богатства; приводит к торжеству уравнительности. Однако этот результат постоянно подвергается давлению П. М., что опять может нарушить меру. В условиях либеральной цивилизации при росте самосознания и ответственности личности П. М. в возрастающих масштабах переходит в сферу духа. Знания, умения, духовное и культурное развитие растут тем больше, чем больше продвинуты в этой области люди. Этот процесс становится все более важным духовным ресурсом в системе управления любого сообщества, общества в целом, все более важным элементом капитала, оттесняя на второй план все иные формы ресурсов, что приводит к преодолению капитализма. возникновению информационного общества.

ПРИНЦИП ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СВЯЗЕЙ — одна из наиболее интересных особенностей организации советского типа сложившихся в условиях господства авторитаризма: характеризуется возможностью вышестоящих уровней управления вмешиваться в функции нижних этажей, изменять в них отношения; например, переадресовывать готовую продукцию, ресурсы, деньги, рабочую силу одного предприятия другому, изымать дефицитные ресурсы, например хлеб, как у «кулаков», так и у колхозов, переставлять людей, опираясь на партийную дисциплину, закрепощение и т. д. Это достигается террористическим ударом, реорганизацией, повседневными указаниями, планом, использованием принципа шаха, перерастающего в мат, П. ч. с. вытекает из присущей синкретическому обществу способности обеспечивать принудительную циркуляцию всех видов ресурсов. П. ч. с. является формой приспособления общества к расколу, чрезвычайной формой следования социокультурному закону, попыткой предотвратить усиление социокультурного противоречия, потребности держать в узде заложенные в его основе два взаимоисключающих и взаиморазрушающих принципа, что требует постоянной способности быстро реагировать на любой процесс дезорганизации, социальной энтропии быстрым чрезвычайным действием, уменьшающим вероятность большой дезорганизации. Однако возможность этого метода, порождающего волны дезорганизации, ограничена сложностью общества. При переходе от одного этапа к другому П. ч. с. периодически пульсирует. Он может быть расширен до чудовищных размеров, например, в условиях крайнего авторитаризма, или сводиться к минимуму, например в условиях господства соборно-либерального идеала. Его максимальное расширение порождает разрушительную дезорганизацию и подавление творчества, тогда как минимизация парализует в расколотом обществе важный механизм интеграции, что в условиях господства локализма приводит к тем же результатам. П. ч. с. несовместимо с гражданским обществом и правовым государством.

ПРИНЦИП ШАХА, ПЕРЕРАСТАЮЩЕГО В МАТ — принцип, противостоящий разделению властей и законности; органически присущ обществу с господством гибридного идеала, псевдосинкретизма. П. ш., как и принцип чрезвычайных связей. результат раскола, в частности, между традиционализмом и модернизацией. Необходимость этого административного принципа вызвана тем, что общество не выработало в должной степени иных, более эффективных методов следования социокультурному закону, преодоления социокультурного противоречия, предотвращения ухода жизни из системы. П. ш. — результат господства синкретического государства в условиях раскола, необходимости принудительной циркуляции ресурсов. П. ш. нацеливает власть на всех уровнях, например в результате острой нехватки ресурсов, дезорганизации, существенно превышающей приемлемую норму, м т. д., для предотвращения катастрофического роста социальной энтропии, дезорганизации прибегать к любым мерам, включая террористический удар, конфискацию ресурсов, снятие и даже арест, расстрел людей и т. д. Институт комиссаров в первые годы существования нового общества олицетворял этот принцип. Он утвердился в деятельности министерств, постоянно меняющих, корректирующих планы, перемещающих ресурсы. Нравственной основой этого принципа отказ от признания самоценности любого явления, оценка его с позиций утилитаризма лишь как средства разрешения медиационной задачи. Все, что этому противоречит (или кажется, что противоречит), т. е. любая идея, любая последовательность — логическая, профессиональная, нравственная — должно находиться под угрозой немедленного ограничения, устранения, возможно — уничтожения. Как направленность П. ш., так и возможность его использовать постоянно меняются вместе с инверсионным колебанием общества от максимального и безоговорочного на этапе сталинизма до попыток его ограничить и даже устранить на седьмом этапе обоих глобальных периодов. Этот принцип несовместим с экономической реформой, требующей стабильности и защиты от произвола каждого предприятия, предпринимателей, которые могут достигать эффективных экономических результатов только в том случае, если они гарантированы законом от произвольного нарушения договоров их административным сюзереном (Феодализм). Здесь существует аналогия с беззащитностью крепостного от посягательств помещика на его имущество. Однако резкий, инверсионного типа отказ от П. ш. на всех уровнях, не сопровождаемый созданием иных, более совершенных механизмов следования социокультурному закону, может иметь негативные результаты из-за гибели последней административной баррикады на пути дезорганизации.

ПРИПИСКИ — стихийно сложившийся способ приспособления традиционалистского, а затем и утилитарного сознания к давлению ценностей модернизации, к ускорению, к административному планированию, интерпретация этих ценностей как чисто ритуальных. Тем самым сохраняются традиционные ценности и одновременно комфортное состояние в условиях раскола. Утилитаризм постепенно осваивает возможности П., используя их для удовлетворения утилитарных целей. При этом П. становится не только средством коррупции, дезорганизации хозяйства, но и возрастающим по значимости элементом псевдоэкономики, формируя социальную патологию.

ПРОГНОЗ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ — эффективность П. определяется прежде всего соблюдением презумпции утопизма, отказом от смещения идеологии и науки, от экстраполяции псевдомифа в будущее. П. требует выявления конкретного субъекта-объекта прогнозируемого процесса в единстве его объяснения и понимания (См.: Объяснение социальных явлений. Презумпция объяснения социальных явлений). Иначе говоря предметом прогнозирования является противоречивая воспроизводственная деятельность, конкретного субъекта. П. требует преодоления дуальной оппозиции: абстрактное — конкретное. т. е. выхода меры на тот конкретный уровень исторической необходимости, который в данном обществе в рассматриваемый период реально определяет общественное развитие, раскрывает его движущие силы. Безрезультатно прогнозировать развитие одной страны на основе лишь тенденций общеисторического развития или наоборот на основе множества отдельных явлений, фактов. Возможность П. о. р. России сегодня определяется выявлением возможных путей развертывания глобального модифицированного инверсионного цикла, закономерностей перехода от одного этапа к последующему и особенно перехода от второго глобального периода к третьему, выявлением точек, где особенно опасны катастрофы. Для прогноза возрастающее значение приобретают закономерности выработки распределения социальной энергии, сложные закономерности взаимопереходов комфортного и дискомфортного состояний. П. возможен как прогноз развертывания процесса по логике преодоления дуальной оппозиции. Он требует выявления соотношения инверсии и медиации, возможностей сдвигов в их соотношении, во взаимопроникновении полюсов дуальной оппозиции, т. е. знания не только уровня развития этого явления, но характера различного рода нарушений, взаимоизоляции, например из-за раскола и т. д. Большое значение для П. о. р. имеет медленное, но неуклонное проникновение вверх, до высших уровней элитарного сознания, до вершин самосознания определенных мутаций массового сознания. Напряжение в массовом сознании порождает изменения в отношении к тем или иным явлениям, рост дискомфортного состояния, что может на первом этапе выступать в форме шуток, анекдотов и т. д. В массовом сознании они становятся предпосылкой других, менее анонимных форм творчества — песен бардов, а затем и таких жанров как художественная проза, поэзия. Последние, как и научные труды, требуют большего времени для созревания. Новые элементы культуры, повидимому, получают выражение в определенной последовательности жанров и лишь затем становятся достоянием более сложных из них. Исследование этих процессов без сомнения позволило бы проследить тенденции изменений в массовом и элитарном сознании, потоки интенсивного обмена культурных мутаций, что в конечном итоге может служить основой для прогноза инверсий. В обществе, где инверсии играют определенную роль как механизм изменений, их прогноз должен стать в центр всей прогнозной деятельности. Пока же каждая из них: от инверсионного прихода нового господствующего нравственного идеала до погрома в Сумгаите возникает как гром среди ясного неба. Между тем такого рода катастрофические события бросают тень из будущего в настоящее, что должно стать предметом социокультурных исследований.

ПРОГРЕСС — особый тип систематических социокультурных изменений, ведущих от традиционной к либеральной цивилизации и составляющих ценностное содержание последней; непосредственно выступает в форме повышения эффективности воспроизводственной деятельности социокультурного субъекта. П. включает прежде всего развитие рефлексии, рост творческого потенциала общественного субъекта, его менталитета. П. выражается в росте потока позитивных новшеств, увеличении социальной энергии, экономической эффективности, способности воссоздания общества и т. д. П. характеризуется преодолением инерции истории и ростом критики истории, преодолением господства инверсии, крайностей в принятии решений, ростом значимости диалога, плюрализма, разнообразия, ростом медиации, способности следовать социокультурному закону во все более сложных условиях. П. есть развитие всеобщности. П. проходит различные этапы — от скрытых неосознанных форм, стихийного совершенствования столь же стихийно сформировавшихся способов сохранения окружающей среды в неизменном состоянии до превращения развития, П. в обществе и культуре в непосредственную задачу человека, от П. в условиях господства циклов истории до их преодоления как господствующей формы человеческой истории. Важнейшим этапом этого пути следует признать организационную революцию. П. включает отказ в возрастающих масштабах от рассмотрения потока новшеств как фактора роста дискомфортного состояния, постоянную работу над расширением и углублением диапазона комфортных состояний, превращение самой этой работы в фокус комфортного состояния, развитие демократии как необходимое условие принятия все болев эффективных решений, как метод, путь массового освоения новых комфортных состоянии. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом, П. постоянно дезорганизует уравнительные архаичные ценности, что делает его фактором роста дискомфортного состояния. Но одновременно уравнительные традиционные ценности постоянно дезорганизуют П., представляя собой консервативную силу на его пути. Передовой силой преодоления консерватизма является развитие утилитаризма. Решающая победа П. возможна лишь в результате преодоления раскола, победы либерализма.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ — особая переходная форма от традиционной к либеральной цивилизации, от господства инверсионной логики к медиационной, характеризующаяся мучительной неспособностью выйти за рамки промежуточного состояния, обострением, доходящим подчас до крайних форм, противоречий между двумя основными формами цивилизации, тонкими, подчас изощренными формами примирения противоположных идеалов через формирование гибридных идеалов, в частности псевдосинкретизма. В этом обществе возможен социокультурный раскол. Постепенно страны и народы последовательными эшелонами переходят к освоению ценности либеральной цивилизации. На этом пути их подстерегают тяжелейшие проблемы. Этот переход — фокус мировой истории. Противоречия П. ц. выступают как противоречия между двумя типами конструктивной напряженности, разнонаправленности их векторов (вектор конструктивной напряженности), различными представлениями о комфортном и дискомфортном состоянии, разными способами преодоления дискомфортного состояния. П. ц. в условиях раскола разламывает человеческую историю, обнажая ее глубинные пласты, открывая метафизическую бездну. Она показала, что на пороге, отделяющем и соединяющем две основные цивилизации, возможны тяжелейшие конвульсии, мучительная неспособность перебросить мост между ними. В точке соединения инверсионной и медиационной логик постоянно возникают мучительные попытки преодолеть раскол на основе приобщения к одной из двух основных цивилизаций, чтобы тут же быть отброшенной к другой (см. Пульсация). Это патологическое движение может прекратиться в расколотом обществе либо путем преодоления раскола и перехода к либеральной цивилизации, либо в результате деградации и гибели общества.

ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВО — стремление либеральной, утилитарной интеллигенции, сил модернизации повысить культуру общества, обеспечить прогресс, необходимые предпосылки процветания, гуманизации всей жизни через образование, распространение знаний. П. рассматривается как путь приобщения непросвещенной, некультурной личности к накопленному содержанию мировой культуры, к навыкам культурного общежития, труда, участия в управлении и т. д. Методы П. могут быть различными — от требований типа «избы проветривать», «деревья сажать» до террора. Большой террор сопровождался идеологическим давлением на личность, включая элементы П. На этот. абсурд обращал внимание еще М. Е. Салтыков-Щедрин: «Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития» (История одного города. 1869). П. через насилие несет в себе ценности, вызывающие у просвещаемых дискомфортное состояние, что не только тормозит П., но может сделать его жертвой косы инверсии. П. В условиях раскола страдает органическим пороком. Оно происходит в условиях и в результате массового истребления духовной элиты, подавления точек роста, развития, что подменяет П. псевдопросвещением, пропагандой серого творчества, различных форм фетишизма, общего распространения негативного отношения к высшей культуре. П. считает результатом негативные явления отклонений от истинного знания. Выход лежит в возврате на «правильный путь». При этом, склоняясь к градуализму, П. игнорирует принципиальную катастрофичность раскола. В условиях раскола П. может, проходя через различные слои интеллигенции, интерпретироваться, т. е. переводиться на языки других (суб)1сультур, и приобретать при этом характер принципиально отличный, подчас противоположный реальному П. Например, либеральное П. людей, склонных к манихейству, может дать им новые теоретические средства для обоснования архаики, лишь возбудить манихейские ценности, превратить архаичную форму манихейства, основанную на вере в антихриста, в более современную, т. е., например, в основанную на представлениях об империалистах, масонах и т. д.

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ — систематическое овладение определенной субкультурой, соответствующей форме деятельности. Включает квалификацию, ответственность, этику, этикет, навыки, личностное знание и т. д., стремление к поддержанию на определенном уровне эффективности деятельности, ее повышение. П. важнейшее проявление и результат медиации. П. является результатом осознания ценности специализации, разделения труда, необходимости соответствия человека, его личностной культуры, его способностей, ценностей и т. д. выполняемых им функциям и, следовательно, возможности как развивать соответствующую личностную культуру, так и свободно получать соответствующую квалификацию, образование, искать себе учителей и добиваться соответствующей свободы избрания и перемены профессиональной деятельности. П. основывается на общекультурном представлении о ценности профессионального труда вообще и нацелен на культивирование его личностью в особой форме, например медицинской деятельности, делопроизводства, сапожного ремесла, государственного строительства и т. д. П. приводит к росту социальных групп, само существование которых усиливает дискомфортное состояние, людей с более высоким доходом, чуждых данной среде по своим культурным, возможно этническим и т. д. характеристикам, например, среди профессиональных торговцев может оказаться сравнительно мало людей коренной национальности. П. в создании и эксплуатации техники требует изменений отношений, на производстве, организационных перестроек, иных людей с иными связями, разрушения различного рода клик и т. д. П. формируется на протяжении жизненного пути личности в процессе освоения соответствующей формы деятельности. Культивирование П. - один из важнейших элементов либеральной культуры, хотя он зародился значительно раньше. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом, груз традиционализма, а также необходимость ориентации на него при решении медиационной задачи, воспроизводстве интеграции общества вступает в конфликт с П. как ориентацией на эффект особой, специальной формы деятельности. Развитому П. противостоит стремление к воспроизводству сложившегося порядка вещей, жесткое подчинение функции сложившейся структуре, консерватизму отношений, ориентированному на закрепление монополии на дефицит. на личные связи. Это общество не способно учитывать индивидуальные склонности и степень эффективности личной деятельности. Значительная часть общества не стремится к росту эффективности производства, к росту П. свыше некоторого сложившегося уровня. Система псевдо… противоречит П., так как принцип «все во всем» заставлял человека заниматься разнообразными формами деятельности, например, выполнять задания партии в разных областях, помогать сельскому хозяйству и т. д. Во время террора страдали прежде всего более квалифицированные, профессиональные слои в каждой группе. В идеале логика П. определяется логикой соответствующей деятельности, например логикой лечения больного на основе науки, всего накопленного опыта человечества, включающего этику, формирование соответствующих организационных форм и т. д. Решение медиационной задачи может следовать иной логике, например сохранению сложившихся отношений, борьбе с людьми, попадающими в условия данной версии псевдосинкретизма в разряд носителей мирового зла. «Мы должны очень частою поступаться хозяйственной целесообразностью для того, чтобы подвести под себя прочный фундамент для нашей власти…» (Н.Бухарин). Е. Преображенский писал о крестьянине, что если он может быть образцовым коммунистом лишь ценой превращения в худого хозяина, то нужно предпочесть этот последний исход (Классовые нормы пролетариата после завоевания власти//Каким должен быть коммунист. Старая и новая мораль. М., 1926. С.,71). Врач мог сказать: «Я прежде всего чекист, а затем врач» (Воспоминания заключенного). В этом случае П. разрушается, медицина в лучшем случае превращается в элемент некоторого здравого смысла, а в худшем случае — в орудие, в элемент насилия, что, кстати говоря, подрывает нравственные устои общества. Аналогичная ситуация имела место в сельском хозяйстве, где ограниченный П., направленный на медленный подъем культуры земледелия, вступил в конфликт со стремлением подавить массовое соборное начало, не склонное бесплатно кормить общество. В этой ситуации профессиональный труд был подавлен трудом специалистов по интеграции общества. В особенно сложной ситуации находится деятельность самой правящей элиты, деятельность бюрократии, где постоянно осознается необходимость роста собственного П. (Однако именно это мешает работе, так как противостоит использованию методов, разрушающих эффективность управления (Принцип чрезвычайной связи; Принцип шаха, перерастающего в мат; Волны дезорганизации), что свидетельствует о внутреннем расколе самого управления. Теоретически возможно доведение П. до включения и этих принципов как научно обоснованных в совершенно исключительных условиях инверсионного типа развития и раскола. Однако это требует иного уровня науки и культуры и иного уровня самосознания общества, при достижении которого все эти методы стали бы анахронизмом. На разных этапах отношение к П. может существенно меняться. Например, в период массового террора сам П. рассматривался как признак буржуазности, метка мирового зла, как первая жертва массового террора, антимедиации. В период застоя (шестой этап) резко усилилось влияние различного рода клик, которые сами нуждались в П., но еще больше они нуждались в условиях укрепления своих отношений, что превращало очаги П., например вузы, в центры, разрушительные для П. В условиях перестройки (седьмой этап) делается попытка поднять П., выдвинуть его на первый план, что, однако, не снимает вопроса о возможности в этой ситуации решать медиационную задачу соединить и то и другое. Конфликт между П. и решением медиационной задачи может быть разрешен в конечном итоге лишь на основе преодоления раскола, на основе господства медиации и либерального идеала.

ПРОШЛОЕ — БУДУЩЕЕ — дуальная оппозиция, преодоление которой в разных (суб) культурах происходит различным образом. Этот переход всегда имеет место в настоящем, которое можно рассматривать как фокус противоречий П. и Б., как точку перехода между ними. В традиционной цивилизации преобладает негативное отношение к будущему. Для него характерен вектор конструктивной напряженности направленный на прошлое. Настоящее здесь — отпадение от прошлого, но оно одновременно и партиципация к прошлому, отождествление с ним, примитивная форма объяснения настоящего через прошлое. Само прошлое рассматривается как идеал вечности. Поэтому всякая инверсия — приобщение к абсолюту. Настоящее, которое не истолковывается по тем или иным причинам через идеал прошлого, вызывает дискомфортное состояние. В либеральной цивилизации противоречие между П. и Б. ищется на основе признания будущего как высшей ценности, через медиацию. Настоящее, не истолкованное через будущее, вызывает дискомфортное состояние. Так, человек, вкладывающий капиталы, отдача от которых может быть лишь через несколько лет, ориентирован на будущее, которое имеет для него определенное количественное измерение. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом. противоборствуют обе тенденции, дезорганизуя друг друга. При переходе от одного этапа к другому возможны инверсионные колебания от господства слепой веры в прогресс, впрочем, отягощенной фетишизмом, до одностороннего сведения прогресса к организации, к машинному производству и т. д., к господству веры в почвенные ценности, достижение которых обусловливается антимедиацией, возвратом к прошлому, что может быть связано с пренебрежением к настоящему. Например, «Уверенность в будущем обоженнии обеспложивает настоящее», что характерно для русского православия (Карсавин Л. Восток, Запад и русская идея. С. 15). Для утилитаризма может быть характерно стремление жить повседневностью, т. е. балансируя между ценностями П. и Б.

ПСЕВДО… — особый общественный феномен, возникающий в результате устойчивой многослойной адаптации общества к существенному росту социокультурного противоречия, к расколу, социальной патологии, рост которой приобретает кумулятивный характер. П. проявляется в социальных отношениях, в культуре, в воспроизводстве. Отдаленной аналогией с системой П… может служить приспособление биологического организма к (тяжелой болезни, к инвалидности, соответствующая перестройка функций и структуры. Причем само это приспособление, хотя и позволяет организму функционировать ценой снижения эффективности, но может оказаться мощным фактором, препятствующим выздоровлению, излечению. В медицине известен такой феномен как «уход в болезнь», что превращает человека в защитника собственных недугов. Не только больной алкоголизмом, но и его жена могут страшиться излечения, так как это само по себе неизбежно приведет к дискомфортным для этих людей сдвигам в социальных отношениях, в семье. П… может выражаться в том, что далеко зашедшее социокультурное противоречие, которое в принципе должно порождать дискомфортное состояние, вызывает комфортное состояние и, следовательно, находит в психологической сфере, в ценностях культуры свое опору, Один из важнейших механизмов этого процесса — формирование идеологии. П… выражается в приспособлении культуры к исторически сложившимся неэффективным, патологическим социальным отношениям, например приспособление общинной, артельной культуры к модернизации, приспособление социальных отношений к древним культурным стереотипам, т. е., например, советского общества при его возникновении к идеалам общества-общины-машины. И, наконец, П… выражается в специфическом воспроизводственном процессе, раздираемом, внутренними противоречиями, расколом, которые включают взаимную адаптацию социальных отношений и культуры; раскол между ними приводит к пониженной способности преодолевать социальную энтропию, рост дезорганизации, опасность катастрофы. П… — яркий пример неорганического процесса, распада всеобщности. Особенно благоприятные условия для П… складываются в условиях модернизации, когда заимствования из иной культуры и цивилизации приобретают иное ценностное содержание, интерпретируются в иной модальности, например, все ценности либеральной цивилизации превращаются из самоценности в средства. Налицо возможность использования результатов культурного развития, противоречащего их сущности, например, можно микроскопом забивать гвозди (образ из «Пикника на обочине» Стругацких). В заимствующей культуре происходит конфликт между культурной функцией заимствованного явления, за которой могут стоять определенные силы, осознающие реальную культурную значимость заимствования, ожидание эффективности, и силами, пытающимися использовать заимствованное в рамках старых ценностей. Эти люди будут пытаться низвести любое новшество до уровня своего миропонимания. При анализе явлений П… может показаться, что за внешней формой нового скрывается старая сложившаяся культура, использующая лишь новые средства. Это так, но лишь в какой-то степени. Возникает нечто новое, некоторый гибрид, который каждый волен рассматривать как проявление своей культуры (в этом основа для гибридного идеала, для мышления на основе ипостасей). В результате возможен странный компромисс, проникающий во все сферы общества, в каждую его клеточку. Функционирование заимствованного феномена невозможно объяснить на основе принципов как той, так и другой культуры. Возникают фантомы, создаются тайны иррационального поведения вещей и людей. В качестве основных узлов П… можно назвать социальные отношения, которые в этой ситуации приобретают двойственный патологический характер, тяготеют к разным типам конструктивной напряженности. Они, с одной стороны, стремятся сохранить сложившиеся отношения в любой ситуации, даже вопреки эффективности, но, с другой стороны, пытаются «покончить с безобразием» и добиться прогресса. Эта двойственность в конечном итоге выражается в пульсации, в реорганизациях, в хромающих решениях и т. д. П… возникает в результате ликвидации в культуре ее высшего уровня, точек роста и развития. Например, в фашистской Германии «физика стала физикой обезьян» в результате погрома в науке, эмиграции Эйнштейна (Гроссман В. Жизнь и судьба// Октябрь. 1988. № 3. С. 64). Результаты гениальной работы Персикова (Булгаков М. Роковые яйца) попали в донаучную субкультуру, что разрушает конструктивную напряженность, а следовательно и воспроизводственный процесс, привели к катастрофическим последствиям и т. д., и т. п. Нравственные идеалы, попадая в другую (суб)культуру, получают иную форму. Например, либеральный идеал может стать псевдолиберальным, т. е. соборно либеральным. Экономика без рынка, без соответствующей конструктивной напряженности, нацеленной на развитие и прогресс, превращается в псевдоэкономику и т. д. П… не есть полное отрицание своей основы, например, псевдоэкономика, псевдоурбанизация, с одной стороны, являются отрицанием экономики, урбанизации и т. д. как явлений, находящихся в органическом развитии, но одновременно они не могут существовать без экономики, урбанизации, которые оттеснены на задний план, существуют в порах П…, питая ее реальными силами. П. - всегда некоторая трагическая альтернатива. С одной стороны, П. может, опираясь на мощные пласты традиционной культуры, постоянно строить конструктивную напряженность, направляющую человека на свое воспроизводство. Однако скрытые элементы другой культуры постоянно разрушают П. и тем самым не только ставят себя под угрозу антимедиации, но и дают шанс для разрушения П., формирования жизни на основе его преодоления. Например, библиотека, собранная не для чтения, есть псевдобиблиотека, но, возможно, что для следующего поколения она станет стимулом для движения к новым ценностям. Суд, который подражает западным процедурам, но фактически штампует версию обвинения, является псевдосудом. Но «чудаки», которые принимают правила либерального судопроизводства, могут использовать либеральную форму в качестве стимула борьбы за господство либеральных ценностей, за качественное преобразование суда. Можно ли, однако, посредством законодательных актов переделать систему П…, то есть превратить скрытый в ней на заднем плане элемент органического развития в господствующий. Это возможно лишь тогда, когда в обществе существуют мощные силы, делающие все менее важным и возможным существование П…, которые постоянно его размывают, проникают в него, разрушают его связи. Например, превращение псевдоэкономики в экономику возможно лишь, если в обществе уже существуют анклавы экономики, которые достаточно сильны, чтобы усиливать давление на псевдоэкономику, вытеснить ее как неэффективную. Однако для этого сам принцип эффективности, стремления к ней должен стать определяющим в культуре общества. Автоматический процесс превращения П. в органический процесс в результате «постановления» — утопия, стоящая не больше, чем поливание сухого дерева в расчете на то, что оно расцветет. Всякое негативное воздействие П. будет отбивать своими внутренний средствами, соответствующим образом меняясь и возможно даже укрепляясь при этом. Крепость системы П. не только в том, что она связана с системой монополии на дефицит, не только в том, что за ней могут скрываться силы традиционализма, родовых связей, феодализма, но и в том, что она сцементирована заколдованным кругом, например, попытка освоить рыночный механизм требует ослабление контроля над ценами, что в условиях монополии на дефицит угрожает взрывом цен, что лишь усилит монополию на дефицит. К аналогичным результатам ведет попытка закрыть нерентабельные предприятия, так как они выпускают дефицитную продукцию. Это неизбежно усиливает удушение общество монополиями. Попытка привлечь силы традиционализма в демократический процесс для его усиления неизбежно подавит уже сложившийся уровень демократии и т. п. П… все пронизано подобными обратными связями. Главная защита системы П… социальная структура, формируется вместе с П… Создание П… в сельском хозяйстве, колхозах, совхозах, неотделимо от существующего тем социального слоя, который не склонен использовать перестройку для отказа от этой системы. То же имеет место и в промышленности. Советский человек в своем большинстве адаптирован к системе принудительной перекачки ресурсов государством (по крайней мере так было до последнего времени). Система П… обладает поразительной способностью имитировать внешние формы органического развития, его языка. Создается мощная завеса, мешающая пониманию действительной сути явлений, т. е. создается иллюзия органичности явлений. Это приводит к подмене науки псевдонаукой, например к попыткам истолковывать систему псевдоэкономии через категории рыночной политэкономии, что дает совершенно ложное объяснение сути хозяйственной жизни. Другим важным аспектом неорганичности П… являются реорганизация, реформы, мероприятия по повышению эффективности и т. д., замысел которых рассчитан на органические явления. Итоги всего этого видны лишь на бумаге, например введение хозрасчета, самофинансирования и т. д. может изменить характер финансовых, хозяйственных документов. В этой бессодержательности, однако, есть некоторая система. П. по отношению к органическому процессу имеет как бы перевернутый характер. Например, то, что по видимости выгладит как открытие финансирования необходимых и выгодных для общества работ, в действительности часто является поиском внешне убедительного, респектабельного оформления воспроизводства ранее сложившихся отношений между различными организациями. При этом происходит подгонка предполагаемых работ под исторически сложившийся объем затрат. Действует принцип «финансирование открыто, деньги надо освоить». Булка с изюмом уже есть, и надо добывать из нее изюм, но при этом почему-то надо все время изображать (как в науке, так и в отчетах) дело так, что необходимо спасать общество, изготовляя булки с изюмом. «Собака лает, а караван идет», т. е. П… развивается по своим инверсионным законам, и попытки преодолеть в этой области инерцию истории по своей сложности превышали до сих пор возможности реформаторов,

ПСЕВДОИНФЛЯЦИЯ. В условиях псевдоэкономики господство инфляции невозможно, так как цена не зависит от соотношения спроса и предложения, а спрос, как и производство, не зависит от цены. П. в отличие от инфляции, которая является механизмом равновесия, сбалансированности, — грозный фактор разбалансировки хозяйственных единиц, дезорганизующий элементы рынка, торговли, экономического роста и развития. П. - результат отсутствия механизма формирования общественно необходимых затрат, господства системы монополии на дефицит, (до)неэкономического хозяйствования. Они открывают возможность перекладывания на общество издержек за фантастические прожекты, дезорганизацию, воровство, бесхозяйственность и т. д. В условиях господства авторитарного нравственного идеала существует возможность возлагать на общество издержки за индустриализацию и другие прожекты посредством чудовищного подъема цен. Активизация локализма стимулирует предприятия и ведомства вздувать цены, разрушая систему хозяйственных связей. Все это в конечном итоге приводит к нарастающей лавине дезорганизации, создает предпосылки для новой победы авторитаризма. Рост хозяйственной дезорганизации, удушающего дефицита способствует усилению прорыва товаров и услуг, в сферу нелегального рынка, уменьшается удельный вес государственной торговли по относительно твердым ценам при расширении рыночной и кооперативной торговли. Это приводит к росту реальной инфляции на свободном рынке. Рост П. оставляет за бортом не только значительную массу потребителей, но и означает уход жизни из сложившейся системы.

ПСЕВДОКАПИТАЛ — важнейшая категория псевдоэкономики, возникает как результат стремления использовать все виды ресурсов для роста и развития хозяйства, для его функционирования, для обеспечения модернизации доэкономическими средствами и методами, т. е. при отсутствии рынка, включая и рынок капитала. Для П. характерно стремление использовать принципы, которые неизбежно выходят на первый план при отсутствии экономики: требования технологии, представления о производстве на основе определенного набора натуральных предметов и услуг, веры в значимость монополии на архаичные формы собственности. П. возникает в совершенно особых условиях, когда в обществе существует мощная архаичная оппозиция экономике, торговле при одновременной острой потребности в хозяйственном росте и развитии. П. может возникнуть в условиях господства различных форм докапиталистических отношений: родовых, феодальных, различных их комбинаций на фоне роста утилитарных потребностей. В этом случае общество пытается делать кальку с экономических методов на доэкономические. Вместо реального развития предпосылок экономической деятельности, самой этой деятельности общество обезьянничает, т. е. имитирует зрелые ее формы незрелыми средствами. Для П. характерны: 1) Отказ от всеобщности капитала, от его способности постоянно перетекать из одной формы в другую, из денежной в натуральную, из натуральной в рабочую силу, из сырья в машины и т. д., т. е. постоянно менять форму и содержание соответственно возникающим задачам; попытка работать непосредственно с натуральными формами капитала, которые сами по себе капиталом не являются. 2) Непонимание жизненной необходимости механизма, оптимизирующего экономику движения капитала как формы массового экономического творчества. 3) Неспособность формировать оптимальные соотношения материальных, денежных и прочих ресурсов на всех уровнях общества и т. д., что, собственно, и составляет реальное содержание постоянного движения экономики. 4) Фетишистская вера во всемогущество того, что, называется концентрацией капиталовложений (что, фактически, можно рассматривать как форму движения П.), т. е. совокупности материальных предпосылок производства как определяющего двигателя экономического, хозяйственного развития. 5) Вытекающая из воплощения этой веры дистрофия общества. Она возникала из-за мобилизации ресурсов каждой точки общества для превращения в П.

ПСЕВДОКАПИТАЛИЗМ — хозяйственно-административная система складывающаяся в России характеризовалась мучительным стремлением общества овладеть новыми, идущими от стран либеральной цивилизации научно-техническими средствами при ярко выраженной недостаточности для этого развития почвенных сил, социокультурной среды, отсутствии соответствующего массового менталитета, конструктивной напряженности и т. д., при господстве натуральных доэкономических отношений. Неспособность общества сделать существенный шаг в развитии модернизации, соизмеримой с ростом потребностей в благах, толкла на имитацию модернизации административными средствами, силами государства. Далеко зашедший этот процесс усилил раскол в обществе, а также толкнул страну на путь формирования псевдоэкономики в форме псевдокапитализма. Для него оказалось характерным: А) Государство как субъект развития хозяйства на основе натуральных (до)неэкономических отношений. Б) Формирование хозяйства в условиях господства синкретической государственности, которая обеспечивала принудительную циркуляцию ресурсов, включая рабочую силу. В) Постоянная выкачка ресурсов в пользу слоев, которые обеспечивали модернизацию (или кажется, что могли обеспечивать). Г) Рост массового страха перед угрозой уравнительности в результате модернизации, что привело с начала XX века к подавлению тех слоев, которые реально могли бы развивать частную инициативу, сил, способных к реальному экономическому развитию и в отдаленной перспективе к победе капитализма. Чем больше развивались товарно-денежные отношения в значительной степени (хотя и не целиком) под прессом необходимости платить государству, тем больше массовой ненависти возбуждал этот рост. Д) Хозяйственное развитие шло прежде всего как рост больших предприятий, монополий, подчас мало интересующихся своими издержками, себестоимостью продукции, так как они зависели не от рынка, а от государства. Они вырастали из крепостничества. Во-вторых, массовые крестьянские хозяйства медленно и неохотно вживались в товарно-денежные отношения и за малым исключением рождали лишь отдаленные предпосылки капитализма. В-третьих, реальный капиталистический элемент, связанный с рынком и свободной конкуренцией, был зажат между государством и натуральным хозяйством. Он имел дело с крайне ограниченным внутренним рынком (В среднем каждый человек по данным, опубликованным в 1909 г., мог тратить лишь гривенек в день). Этот слой был слаб экономически и политически, и не позволял говорить о господстве капитализма в стране. Крах этой внутренне противоречивой, нежизнеспособной системы, всеобщая разруха привели в конце первого глобального периода к массовому стремлению ликвидировать эту внутреннюю непоследовательность, уничтожить всякие поползновения к рынку, к независимости хозяйства от синкретического государства, что и было окончательно достигнуто на этапе крайнего авторитаризма установлением полного господства власти над производством. Сложившаяся система так называемой общественной собственности на средства производства оказалась в конечном итоге менее жизнеспособной, так как не содержала имевшиеся в прошлом элементы частной инициативы. Она сложилась как значительно более сложная и менее управляемая, чем предшествующая, что обрекает ее на гибель (см. также Государственно-монополистический капитализм).

ПСЕВДОКООПЕРАЦИЯ — имитация кооперации в системе псевдоэкономики. При этом в качестве кооперации могут рассматриваться древние общинные формы, которые не являются кооперацией в собственном смысле, т. е. демократическим объединением труда и капитала свободных субъектов (производителей и потребителей) экономической деятельности для повышения ее эффективности. Соборный идеал использует кооперативные формы для восстановления древнего локализма, что приводит к инверсионной ловушке, к неадекватным результатам, например, коллективизация без опоры на массовый соборный локализм была бы невозможно. Авторитарный идеал использует идеалы кооперации, что позволяет снять с государства ответственность за то, что официально именуется кооперацией, использовать ее для уравнительного распределения ресурсов среди части крестьян и других слоев общества, как это было при нэпе и тем самым усилить свою базу, институциональную способность «всех равнять». Кроме того П., как и всякий соборный институт, быстро способен инверсионным образом перейти к авторитарному идеалу, создавая для него социальную базу и тем самым теряя последние элементы кооперации. Система П. разрушается в результате прямого ограбления авторитарной властью, роста внутреннего отчуждения кооператоров, колхозников от форм П. слияние собственности и власти в синкретическом государстве превратило П. в фактор вовлечения новой массы условий и средств труда в сферу государственности. Но одновременно П. превратилась в постоянное поле битвы вечевого идеала за свою форму собственности, за утилитаризм, что выражается в стремлении использовать материальные и человеческие ресурсы личных, локальных целях для сокрытия иных форм труда и жизни, превратить П. в ресурс для стремления все «нести в дом», для воровства, коррупции. Попытки реформы П., т. е. перевода на экономические пути невозможны при опоре лишь на ее собственные внутренние силы, так как П. приобретает импульс к мировым связям, а не к рыночной прибыли внутри страны. Нужен новый, особенно ценный дефицит. Для ликвидации П. необходимо развитие реальных кооперативов на экономической основе. Однако на этом пути существуют мощные преграды, т. е. прежде всего господство системы монополии на дефицит, системы псевдокапитала, а главное — общая враждебность к творческой предпринимательской деятельности. Попытка поощрения развития реальных кооперативов на седьмом этапе (перестройка) в условиях господства государственной собственности оставляет для них путь через аренду государственной собственности, т. е. через поиск в каждом случае некоего сюзерена, покровителя, без которых кооперативы фактически беззащитны как экономически, так и политически. Однако развитие этих кооперативов феодального типа не исключая возможности и иных форм.

ПСЕВДОЛИБЕРАЛИЗМ — попытка перенести либеральные ценности и институты на почву традиционалистских, уравнительных ценностей, что неизбежно приводит к выхолащиванию реального либерального содержания и редуцирование его до уровня средств (Псевдо…). П. служит основой для формирования соборно-либерального идеала.

ПСЕВДОРАЦИОНАЛИЗМ — попытка применить рациональную методологию к случайным фактам, к произвольному основанию, критически не осмысленным ситуациям при неспособности выявить действительные движущие силы, определяющие ход вещей, социальных процессов.

ПСЕВДОСИНКРЕТИЗМ — характерный для второго глобального периода особый гибридный идеал. Он тождествен и одновременно противоположен господствующему идеалу первого глобального периода. Они тождественны, так как оба являются нравственной основой интеграции расколотого общества, проходящего сложный путь глобального модифицированного инверсионного цикла в условиях раскола. Однако они существенно различны, так как раскол в первом глобальном периоде набрал полную силу лишь в середине, т. е. на этапе крайнего авторитаризма, когда как второй глобальный период возник как реакция на уже зрелый раскол, на содержащуюся в нем смертельную опасность катастрофического нарушения социокультурного закона. Второй глобальный период прояснил несколько расплывчатые контуры этапов первого глобального периода, и тем самым дал ключ к его пониманию. На основе П, обществу удалось избежать по крайней мере две национальные катастрофы, имевшие место в первом глобальном периоде, доведя до совершенства идеологию гибридного идеала и создав особый тип расколотых социальных отношений, т. е. пытаясь ликвидировать прямой конфликт расколотых групп, дробя раскол вплоть до каждой точки общества и тем самым добиваясь его подконтрольности. Однако эти преимущества могут оказаться мнимыми, так как консенсус был достигнут чудовищными жертвами, которые общество не забыло. Если в первом периоде господствовала национальная идея, принимавшая в значительной степени форму идеи империи и православия, а также идеи всеобщей значимости русской Правды для человечества (Москва — третий Рим), то во втором глобальном периоде П. воплоти противоположную идею, т. е. идею всемирности Правды всех эксплуатированных и угнетенных. Здесь национальная идея инверсионным образом превратилась в классовую. В скрытом виде П. несет в себе тайну: утилитарные представления о возможности рассматривать любой нравственный идеал, любую культуру, любой их элемент не как самоценность, но как возможное средство длю установления соответствующего контакта с соответствующими группами, как средство для формирования специфического нравственного идеала. П. должен обеспечить интеграцию общества в условиях раскола, решать медиационную задачу, соединяя государственность и ценности массового сознания. В условиях раскола, инверсионных колебаний, угроз катастрофы решение этой задачи постоянно находится на грани возможного. П. как гибридный идеал включает три ипостаси: 1) вечевой нравственный идеал традиционной цивилизации, выступающий в форме соборного и авторитарного идеалов; 2) усеченный, рассмотренный лишь под углом зрения средств идеал либеральной цивилизации; 3) утилитарный идеал, способный подчинить себе все иные ипостаси, т. е. сочетание их в любых пропорциях, сливать и противопоставлять и т. д. Введение утилитаризма в идеологию П. означало, что сами идеи, элементы сознания, которые всегда воспринимались как нечто естественное, неотделимое от человека, теперь стали (по крайней мере у идеологов власти) предметом утилитарно-конъюктурного манипулирования. Это открывало возможность изменять господствующую идеологию, постоянно интерпретируя колебания массового сознания, сдвиги в господствующем нравственном идеале, приспосабливая их к решению медиационной задачи, обеспечению интеграции общества. Так как эти сдвиги в господствующих нравственных идеалах протекали до сих пор по логике смены этапов глобального модифицированного инверсионного цикла, то следовательно истории П. возникает семь господствующих версий. При этом при каждом повороте делается попытка выделить из массового сознания элементы государственного сознания, соответствующие организационные формы и использовать их прямо или косвенно, т. е. через эффект парусника для решения медиационной задачи на каждом этапе как бы заново. В условиях господства локализма, соборного идеала государство строится на идее большой общины, общенародного веча, съезда представителей советов, локальных миров, представителей мест, сохраняющих, однако, свою независимость, суверенитет. Авторитарная государственность использует идею тотема-отца-вождя. Между ними, постоянно терпя поражения и постоянно набирая силу, развивается локальные миры среднего уровня, несущие в себе все культурное и организационное богатство феодализма. Вместе с тем периодически истребляемый либерализм дает, по крайней мере в тенденции, новые ответы на старые вопросы, которые, однако, не воспринимаются и не развиваются обществом применительно к его специфике. П. - особый метод приспособления общества к расколу, состоит в том, чтобы скрывать его как зло, превращать в тайну. П. выступает как фантастическое соединение несоединимого, например некритического отношения к целям и одновременно требования научно-технического прогресса, научно-технической революции, что немыслимо без постоянного изменения целей и т. д. П. излагается на языке науки (эксплуатация, революция, социализм и т. д.), что делает его понятным интеллигенции. Но одновременно его структура имеет форму манихейской нравственной притчи и именно в таком виде воспринимается широкими массами. Однако суть П. в том, что сама эта двойственность как бы не существует, она не значима, нечто вроде метафоры единой и единственной истины-Правды. Например, кривда, — метафора научной истины, например, «империализма». Она же — «истина» — научное воплощение представлений массового сознания. Каждая из версий П. последовательно осуществляется и последовательно приходит к своему банкротству. На последнем, седьмом этапе (перестройка) возникает сильнейшая критика П., разоблачение тайны на основе господства соборно-либерального идеала, как это уже имело место на последнем этапе первого глобального периода. При этом выясняется роковое обстоятельство: идеи П. невозможно защищать в открытом споре с представителями любой другой последовательной системы идей, так как спор неизбежно открывает двусмысленность П. Выясняется, что П. не имеет своей последовательной логики, которая может быть развита и могла бы объяснить реальность. Вместо этого сторонники П. постоянно отговариваются тем, что система идей П. ошибочно применялась и трактовалась на прошлых этапах, что имело место отпадение от ее высших ценностей и необходима новая партиципация и некоторым идеям классиков. В действительности эти идеи слишком абстрактны, чтобы дать реальные ответы на наши беспрецедентные по сложности проблемы. Поэтому критика П. смертельна для него. Из этого, разумеется, не следует, что оппоненты П. могут всегда претендовать на большее понимание реальности и предложить нечто лучшее. Агония П. на этапе перестройки — свидетельство распада обеспечиваемого им консенсуса. Возникает вопрос о новом консенсусе следующего глобального периода, его идеологии, которая может быть в известном смысле реакцией инверсионного типа на П.

ПСЕВДОУРБАНИЗАЦИЯ — процесс формирования социокультурно значимых территориальных различий, возникающих в расколотом обществе в результате нарушений закона соотношения хозяйственных отраслей, в результате способности синкретической государственности систематически перераспределять ресурсы, рабочую силу, что приводит к существенным сдвигам в социальной структуре, в развитии поселений, например города за счет деревни, в концентрации ресурсов на экономически не оправданных стройках, что стимулировало формирование лагерей принудительного труда, массовых перемещений рабочей силы и т. д. П. связана с ростом в форме городов догородских, маргинальных форм, культуры с «разгулом поселковой идеологии» (Л.Б.Коган). Горожане третьего поколения составляют в стране не более 15 %. П. в отличие от урбанизации (неотделимой от качественного развития человека, сдвигов в его менталитете на основе развития городской, урбанизированной культуры как самоценности, от интенсификации всей жизни общества) является средством для получения некоторого экстенсивного эффекта обществом, ведомствами, государством, например, для создания условий решения хозяйственного развития, индустриализации, усиления контроля над жидким элементом, для административной деятельности. П. возникает как результат раскола процесса урбанизации, раскола в двуедином характере социального развития. Урбанизация существует на заднем плане П., в ее порах, примерно там же, как экономика существует на заднем плане псевдоэкономики. Органическая слабость урбанизационных процессов в стране — слабость и даже отсутствие городов как культурных центров, как центров, способных нести функции точек роста, развития, как центров, наращивающих в масштабе регионов, всего общества конструктивную напряженность, нацеленную на развитие во всех формах обуславливает развитие П. Она разрушает ценности деревни, традиционализма, оказывается не в состоянии предложить конструктивную альтернативу, что приводит к росту потоков дезорганизации и нравственной деградации. Однако урбанизация, хотя и оттесненная на задний план, создает определенную основу для возможности преодоления П.

ПСЕВДОЭКОНОМИКА — хозяйственная система, возникающая в результате систематического нарушения Закона соотношения хозяйственных отраслей, развития на вне и доэкономической основе сложного, многоотраслевого расколотого хозяйства. П. складывается на основе разрушения всеобщности, на пересечении двух несовместимых требований; с одной стороны, стремления к модернизации, повышения поступления социальной энергии, удовлетворения растущих утилитарных потребностей и т. д. И, с другой стороны, стремления сохранить статичное воспроизводство при отсутствии рынка, в условиях низкого престижа торговли и т. д. Попытка решить в этих условиях медиационную задачу создает систему П. Она возможна лишь на основе способности синкретического государства определять через государственную собственность деятельность человека (пере) распределять ресурсы. Включая человеческие. В этом случае деятельность людей может быть подчинена созданию сооружений, не имеющих хозяйственного смысла, например пирамид. Хозяйственное развитие может принять уродливый характер, например, имеет место формирование того, что называют государственно-монополистический капитализм, т. е. развитие монополии на основе постоянной перекачки средств из одних отраслей в другие, на основе принудительной циркуляции товаров, рабочей силы, всех ресурсов, посредством системы цен, случайных с точки зрения экономических критериев, но в конечном итоге обеспечивающих перекачку ресурсов для воспроизводства системы П. Для П. характерно стремление принимать: внешние формы экономики, что выражается прежде всего в попытке культивировать западную технологию и в некоторой степени соответствующие формы организации, при крайне слабой способности развивать соответствующие формы личности культуры и свободы, и, следовательно, динамику экономических связей. Это приводит к тому, что все хозяйственные отношения надстраиваются над технологическими, а не диктуют технологии свои требования, что ведет к уродливым техническим решениям. Рост разнообразия хозяйственных функций не дополняется одновременно развитием всеобщего механизма, который отсеивал бы лишь новые функции, действительно отвечающие потребностям этого все более сложного хозяйственного целого, чьи связи в противоположность индивидуальному хозяйству, общие все менее поднадзорны личности. Поэтому на первый план выходит модернизированная архаика: локальные критерии, например, индивидуальная себестоимость, случайные технические решения, стремление поменьше менять, что может быть в конечном итоге разрушительно для целого. Общество борется с этим хозяйственным локализмом, пытаясь контролировать каждый акт хозяйственной деятельности; в качестве критерия выдвигается вал, представляющий собой суммарный абстрактный натуральный показатель. Исключительно важным следствием П. было формирование соответствующий социальной структуры, т. е. уменьшение, деградация тех социальных слоев, которые являются источником неэквивалентной выкачки ресурсов и, наоборот, развитие, рост тех слоев, куда попадали эти ресурсы. Тем самым растет зависимость этой социальной структуры от синкретической государственности. В этой абсурдной ситуации бюрократия пытается своей административной властью, формируя план, определить все связи в обществе. Создавая некоторую бюрократическую имитацию рынка, пытается стимулировать прогресс, манипулируя административными методами, нравственными увещаниями и попыткой через черный вход впустить некоторые элементы экономики, например материальную заинтересованность, стремится подменить реорганизациями организационную революцию и т. д. В обществе, где есть хозяйство гигантских масштабов, но нет или почти нет экономики, постоянно творятся экономические чудеса, т. е. принимаются решения, которые кажутся верхом идиотизма, но которые неизбежны, так как они диктуются системой отношений, реально существующих между людьми и не вытесненных капитализмом и либерализмом: семейными, племенными, дружескими связями, феодальными отношениями, случайными комбинациями связей. Эти решения могут быть побочным результатом попыток власти предотвратить существенное локальное или общее ухудшение ситуации. Иначе и быть не может в обществе, еде экономика не влияет на организацию, на технологию, на разделение труда, где машины отвечают технологическим требованиям, но не отвечают экономическим требованиям, а значит, в конечном итоге и технологическим. Такое общество не гарантировано от того, что мотивы гигантских хозяйственных затрат будут носить чисто идеологический характер, как это имело место в древних синкретических государствах. В обществе нет механизмов, обеспечивающих прогрессивные сдвиги в хозяйственной структуре, слабо развиваются новые отрасли, ни одна из старых не уменьшается. Такое общество может существовать, лишь неслыханно разбазаривая ресурсы, так как нет никаких экономических механизмов, чтобы установить, какое именно решение общество реально расценивает как экономическое. Возникает чистый фантом, экономика абсурда. Складывается «самоедская экономика», производство ради производства (В.Селюнин), т. е. хозяйство, действующее вхолостую. Сложилась ситуация, кода зерна мы собираем в 1,4 раза меньше, чем в США, а комбайнов производит в 16 раз больше. Миллионы людей делают работу, в результате которой не получится никакого товара; строят оросительные каналы, которые не дают прибавки сельскохозяйственной продукции, выпускают станки, для которых нет станочников, тракторы, для которых нет трактористов, комбайны, которые заведомо не будут работать. Еще миллионы людей снабжают это ненужное производство электроэнергией, металлом, рудой, нефтью, углем и т. д. и т. п. Все они получают зарплату наравне с другими и приносят свои честно заработанные деньги в магазины, но там их не ждут товары, произведенные в результате их труда (О. Лацис). Сегодня мы не знаем, «что у нас в реальности дороже — золото или кирпич» (Н. Шмелев. Знамя. 1988. № 7). Никакой «вредитель» не мог сделать это специально. Список этих абсурдов, поражающий человеческое воображение, можно продолжать бесконечно. Разорение, которое приобретает форму всеобщей дистрофии, возможно в каждой точке. Это объясняется тем, что более сложное хозяйство пытается развиваться на основе конструктивной напряженности традиционного типа, т. е. нацелено на простое воспроизводство, несмотря на постоянный поток вложений. Это приводит к постоянному росту издержек, которые разными путями (ростом цен, дотации) перекладывались на общество вне всякой связи с их экономическим хозяйственным местом в обществе. Подобный порядок — результат совершенно особого, уникального развития. Эта система анти- и неэкономическая, может существовать лишь при определенных условиях, в частности, на основе притока западной техники и технических идей, возможности тиражировать апробированные образцы технологии, хозяйственных организаций, обилию ресурсов. Она может сложиться в условиях низкого уровня экономической инициативы и ограниченного уровня потребностей, при относительной простоте системы, позволяющей бюрократии своими примитивными методам ею управлять. Постепенно, однако, все эти факторы исчезают. Западная техника уходит вперед, и ее массовое освоение и тиражирование делается все менее возможным не только из-за недостаточной квалификации и ответственности, но и из-за отсутствия соответствующих организационных предпосылок, способности создавать соответствующие формы организации. Все больше усиливается неспособность осваивать технику, созданную после организационной революции. Личная инициатива повышается, хотя, видимо, имеет тенденцию уходить из-под влияния официальных организаций и форм деятельности. Тем не менее разнообразие потребностей неуклонно возрастает, оказывая давление на систему. Реальное превращение хозяйственного механизма в самую сложную в истории человечества социальную систему продолжается, но эффективность ее управления неуклонно снижается, что отягощается нарастающей ненавистью к бюрократии. Важнейшая специфика системы П. заключается в том, что извращенное хозяйственное развитие, имеющее место без адекватного прогресса всеобщности, заменяется формированием псевдовсеобщности. Иначе говоря, П. в отличие от экономики основана на сумме локальных конструктивных напряженностей. Псевдовсеобщая связь в отличие от всеобщей, которая в экономике выступает в форме рынка, организуется как случайная с точки зрения интересов общества, как цепь, замкнутый круг связей держателей монополии на дефицит. Именно этот тип связи — определяющий в П. Псевдовсеобщность основана на все более непосильном для общества административном управлении, что приводит к росту хаоса и дезорганизации. Это до поры до времени скрытое явление делает совершенно немыслимым административное, инверсионного типа «внедрение» рынка. В этом случае немедленно выявилось бы, что все показатели не только отдельных предприятий, но и отраслей, включая прибыль, рентабельность, издержки и т. д., отличаются друг от друга на астрономические величины. Чудовищность этих разрывов исключает установление баланса спроса и предложения чисто экономическим путем. Не только те или иные предприятия, но и целые отрасли не смогут вступать друг с другом в рыночные отношения, так как для этого необходим некоторый общий для них уровень экономического развития. Если хозяйство будет ввергнуто в идеальный рынок, сельское хозяйство немедленно ответит на это гигантским подъемом цен, не только для того, чтобы компенсировать свои издержки, но и сбалансировать производство со спросом. Однако это немедленно вызовет повышение цен в промышленности, что необходимо будет не только для покупки сельскохозяйственного сырья, но для компенсации возможных издержек персоналу на покупку продуктов сельского хозяйства, но это, в свою очередь, означает фактическую невозможность нормальных рыночных отношений, неизбежность краха промышленности и вымирание городов. Псевдоэкономические отношения не прошли закалку всеобщностью. Они беззащитны и беспомощны пред лицом рынка в каждой своей клеточке, родившейся на бюрократических костылях. Надеяться, что если у соответствующих социальных отношений отобрать костыли и дать пинка, то она будет изменяться быстрее, — результат инфантильности, основного заблуждения интеллигенции. Эта хозяйственная система рухнет даже до того, как она доковыляет до первой канавы, после чего неизбежно повторение авторитаризма, продразверстки и т. д., что явится совершенно естественным ответом на разруху, черновой набросок, чего мы уже имели между первым и вторым глобальными периодами. П. не может быть уничтожена лобовой атакой. Нужна длительная, хорошо продуманная осада. Экономическая жизнь, рынок не могут занять господствующее положение в хозяйстве в результате ликвидации или значительного ограничения бюрократического управления. Эта точка зрения не подтверждена опытом русской истории, не находит своего обоснования в научных исследованиях и представляет собой форму языческой религиозной веры в народ, в его бесконечную мудрость и способность творить чудеса, если ему не мешать. В этой связи достаточно вспомнить нэп, который обанкротился из-за полной неспособности общества наладить экономические отношения не только внутри деревни, но и между городом и деревней (смычку), что и привело к «хлебному кризису», из которого выход был найден в возврате к принципу «начальству виднее». Корни П. гораздо глубже, чем те или иные ошибочные решения правящей элиты. Такая система могла возникнуть лишь в определенной культурной обстановке, прежде всего в условиях господства основного заблуждения массового сознания, предоставившего полный простор праву бюрократии не только на управление, но и на экономическую инициативу, на обеспечение прогресса. Идеологическое обоснование П. непосредственно можно увидеть в фетишизме, который идеально для П. подменяет головоломные сложности общественного развития верой в спасительную роль то машин, то организации, то экономики, под которой в действительности понимается неэкономическая утопическая хозяйственная система. Возможность вытеснения П., если взять чисто экономическую сторону вопроса, лежит в опоре на те элементы экономики, рынка, которые сами органически противостоят дефициту, реально ориентированы на экономические механизмы.

ПУЛЬСАЦИЯ. Любая система большой сложности обладает способностью проходить некоторое множество состояний в некотором межпороговом жизненном пространстве, как бы прощупывая крайние точки, границы своего существования, сканируя в поисках безопасного состояния, следуя основному закону социальных систем большой сложности. Однако чем сложнее социальная система, чем она динамичнее, тем опаснее возможность П. приближения непосредственно к порогам, вхождения в зону предкатастрофического состояния. Опасность П. заключается не только в возможности ошибки, в возможности того, что те или иные энтропийные процессы дадут системе лишний толчок, который на краю пропасти может быть роковым. Проблема заключается и в том, что приближение к пороговым состояниям, хотя и возбуждает в обществе защитные реакции, но тем не менее приводит к опаснейшему росту дезорганизации. Опасность П. - в постоянном стремлении переходить в своих решениях от одной крайности к противоположной. Поэтому общество создает систему защиты, направленную на постоянное сужение диапазона П., точнее — перевода ее в идеальный план, создавая механизмы, которые давали бы сигналы опасности еще задолго до реального приближения к предкатастрофическим ситуациям. Сюда входят научные исследования, гласность, т. е. исчерпывающая информация об угрожающих процессах, возможность ее беспрепятственного обсуждения в печати, а также превращения в предмет политической борьбы партий и борьбы в парламенте т. д. Чем больше П. приобретает значение как идеальный процесс, тем меньше реальная ее опасность. Этот процесс, по-видимому, даже в идеале никогда не может быть завершен, но должен быть предметом постоянной заботы общества и в особенности науки. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, все механизмы, переводящие П. в идеальный план, не получили развития, а те, которые получили, были сметены в результате антимедиации, подавления интеллектуализма, торжества локализма. Которому нет дела до того, что происходит за пределами видимости, непосредственной эмоциональной значимости. В этом — один из результатов торжества уравнительности, которая связана с представлением, что все беды идут не от собственной дурости, а от соседа, который со мной пить не желает. В этой ситуации складывается патологический тип большой социальной системы где П. протекает в основном в ее первобытной девственности, не обремененной опережающим здравым смыслом. В лучшем случае остается способность бить в набат на краю бездны. В этой ситуации открыт простор для инерции истории. На этой основе всякая попытка решать серьезные проблемы перекрывается П., стремительным перебрасыванием общества из окрестностей одного порога к другому. В этой ситуации реальные проблемы решаются где-то между рывками. П. охватывает все общество вплоть до уровня повседневности. Например, «только авария или крушение (на железной дороге) дает право им (путейцам) производить необходимый ремонт путей. Латать же «под колесами» они не могут, так как «окна» между поездами стали на чудовищно перегруженных дорогах слишком узкими» (Саблин В. Крушение: случай или система? // Правда. 1988. 3 авг.). В этой частности можно видеть некоторую модель поведения общества в целом, модель циклов истории. Разумеется, постоянно пульсирующее общество требует совершенно особого механизма управления, быстро приспосабливающегося к иррациональной, неизвестной для страны логике этой пульсации. Именно на этой основе возникла партия нового типа.

РАБОЧИК КЛАСС в псевдосинкретизме на языке науки в модернизированной форме воспроизводит идею своеобразного посредника, трикстера между массой крестьян и государственностью, между традиционным типом производства и современным. При этом подходе предполагалось, что Р. к. становится почвой нового общества, втягивая в себя всех трудящихся, в первую очередь крестьянство, превращая сельскохозяйственный труд в разновидность труда индустриального, преодолевая раскол. Этот подход к Р. к. лежит на пересечении двух идей. Во-первых, необходимости модернизации, что требует людей, связанных с современным производством, с городом. Во-вторых, необходимости вписывания этих людей в манихейскую идею абсолютного противоборства добра и зла. Новое общество рассматривается как комфортное для Р. к., способного осуществить свою миссию, т. е. повести все человечество по пути к высшей Правде через всех угнетенных и эксплуатируемых. Эта правда через революцию-инверсию превращает Р. к. в господствующую силу общества. Серьезной проблемой является верификация Р. к., выделение в массе работающих контингента, который может с той или иной степенью достоверности и убедительности соответствовать псевдомифологическому образу Р. к. При расширительной трактовке в состав Р. к. включают инженеров, врачей, продавцов и т. д. Этот подход разрушает манихейство, угрожает чистоте деления общества на эксплуататоров и эксплуатируемых, на создающих материальные ценности и работающих в непроизводственной сфере, а возможно и занятых эксплуатацией. Суженная трактовка Р. к. ослабляет социальную базу коммунистического движения, ведет к сектантству и изоляционизму, отрыву от реального субъекта производства. Такая опасность возникает, если Р. к. считать лишь фабричных рабочих, создающих материальные вещи. Сами споры такого рода среди идеологов свидетельствуют, что они не смогли определить реальное, а не мифическое содержание понятия Р. к. Тем не менее численность и значение Р. к. требует его изучения, в частности, и связи с опровержением идеологических мифов. Пока рабочие в массе своей не поднялись до ответственности за большое общество, власть автоматически передается бюрократии и технократии. Культура Р. к. медленно сдвигается от чисто крестьянской традиционной к утилитаризму и в отдаленной перспективе, возможно, и к либерализму, что, впрочем, не исключает господства в его сознании традиционного антилиберализма. В условиях перестройки рабочие составляют ударную силу локализма, что увеличивает опасность авторитаризма в случае, если рабочие, ставшие основной почвенной силой, лишат существующую государственность необходимого минимума социальной энергии. Рабочие теряют в условиях альтернативных выборов и состязательности электорат и, следовательно, влияние на высшие органы власти. Это толкает их к непарламентским методам борьбы, к поискам иных форм власти, прежде всего восстановления под другими названиями древних соборных форм, например забастовочных комитетов, которые могут брать всю власть в городе, и выступать как альтернатива существующей власти.

РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТИ — независимость друг от друга законодательной, исполнительной и судебной властей. Р. в. — либеральный принцип, несовместимый с синкретическим принципом «все во всем», с принципом чрезвычайных связей, с принцип шаха, перерастающего в мат, с синкретическим государством. Р. в. — предпосылка организационной революции, возможность постоянного подчинения организационных связей новым задачам: создания, ликвидации, изменения и т. д. различных сообществ. Р. в. Возможно лишь на основе плюрализма и диалога и находит свое полное выражение в условиях либеральной цивилизации и либерального идеала. В традиционной цивилизации-фактор усиления предпосылок либеральной цивилизации. В промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, попытки заложить основы Р. в. Вступают в конфликт с основами интеграции расколотого общества. Попытка утвердить Р. в. на последнем этапе глобального периода проявление накопившегося остаточного дискомфортного состояния, вызванного дезорганизацией, отказом от общих принципов нравственного идеала соответствующего глобального модифицированного инверсионного цикла. Борьба за Р. в. — составной элемент развития соборно-либерального идеала.

РАЗНООБРАЗИЕ совместно с уравнительностью составляет дуальную позицию, полярности которой находятся в состоянии амбивалентности. Р.- совокупность различий внутри общества, носящих культурный, ценностный, организационный, и т. д. характер. Рост Р. требует соответствующего совершенствования социальных интеграторов. В противном случае неизбежно возникновение очагов дезорганизации. Рост Р.- предпосылка преодоления уравнительности, формирования точек роста и развития. Р. как ценность, как элемент комфортного образа жизни — необходимое условие всякого развития, разделения труда, роста творчества, создания центров более эффективной, квалифицированной, ответственной, гуманной деятельности; формирует цели, образцы для всего общества, для его завтрашнего и послезавтрашнего дня, создает условие для борьбы за всеобщность связи в обществе, где все нуждаются во всех, Р. противостоит удушающая уравнительность, которая время от времени служит основой для косы инверсии, уничтожая при этом Р., а следовательно возможность изменения и развития факторов дискомфортного состояния. Либеральная цивилизация опирается на Р. превращая само это Р., его рост в фактор комфортного состояния. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, противоборство Р. и уравнительности приводит к росту дезорганизации.