Помоги проекту - поделись книгой:
Ее заметили любители вечерних прогулок, пожилая пара пенсионеров, которым гулять на солнце врачи запретили. Они увидели у калитки девушку. Она лежала лицом вниз, и платье ее на спине намокло от крови. Пенсионеры подняли крик. На шум вышел Алексей Михайлович. Он поднял Тоню, послушал ее сердце. Оно слабо билось. На своей сверкающей «Волге» бывший подводник за семь минут доставил раненую в больницу, с учетом, что две из них он выгонял машину из гаража. В хирургическом отделении дежурил Семен Андреевич Трофимов, тот же хирург, что когда-то лечил Олегу растяжение ноги. Он тут же остановил кровотечение и подключил ее к аппарату искусственного дыхания. Тоня на несколько минут пришла в себя. Она хотела что-то сказать доктору. Он наклонился, но она едва шевелила губами. Потом затихла. Хирург стал готовить капельницу для переливания крови. Обратился к Нелидову. Но Алексей Михайлович не знал ее группу, а на анализ не было времени. Пока он пытался найти лаборантку, пока поднимал по телефону с постели ассистентов на случай операции, Тоня умерла.
Голенев приехал в больницу через полчаса. Узнав, что жена скончалась от ножевой раны, он завыл. Выл страшно и долго. Потом смолк и ушел. Хорьков и Алексей Михайлович пытались его задержать, но он зыркнул на них зверем, вырвался, растворился в темноте. Все ночь он шагал по шоссе в сторону Адлера, потом обратно. Где-то вышел на незнакомый пляж, упал на песок, и заплакал. Здесь ему никто не мешал. Олег не знал, что умеет плакать. Он встречал на войне много страшного. На его руках умирали друзья, развороченные минными взрывами, он собирал по кускам афганских ребятишек после обстрела их селений нашими С-20, он своими глазами видел «куклу» и не разу не заплакал. А потеряв Тоню, ревел белугой. Потом он успокоился. Жалость от потери любимой постепенно соединилась с ненавистью к ее убийце. Теперь он будет жить только для мести. Все остальное потом: завод Тихона, свой бизнес, даже дети. Сироты в надежных руках мамы Руфы. Они могут немного подождать.
Он встал и легкой рысцой, как волк, начавший погоню за жертвой, побежал вдоль берега, затем выбрался на шоссе, протрусил по улицам Лазоревска и свернул снова на берег к их дому. Увидев на террасе бочку с вином и цветы, внимательно все изучил. Потом постучал к хозяевам. Не смотря на раннее утро, бывший подводник был уже одет и вышел к нему сразу. От Алексея Михайловича Голенев узнал, что в конце дня жена куда-то отлучалась. А до этого к ней кто-то заезжал. Видно, этот кто-то и оставил дары. Они проговорили довольно долго, но Олег все время поглядывал на часы. В семь он побежал к больнице. Семен Андреевич Трофимов как раз сдавал смену.
– Прими мои соболезнования, капитан. Я старался ее спасти, но в районной больнице с ее раной, да еще ночью, все не так просто. В Москве, в знаменитом Склифе, ее бы, наверное, вытянули. Так что извини, брат.
– Она умерла, не приходя в сознание?
– Нет, на минуту пришла в себя, и даже пыталась мне что-то сказать. Но слишком тихо.
– Постарайся вспомнить. Это для меня очень важно.
– Мне показалась, она сказала «охранник из глухих» или «охранник из глуховатых». Что-то вроде этого. Боюсь соврать.
– Спасибо. Где она. Я хочу с ней побыть.
– Пошли.
Хирург повел Голенева вниз. В маленьком больничном морге имелась только одна морозильная камера. Доктор попросил санитара выкатить каталку с телом Тони и оставить Голенева с покойной наедине. Тот все сделал и ушел вместе с хирургом. Тоня лежала под простыней. Олег приоткрыл ей голову, поцеловал в лоб. Она уже остыла, но была очень красивой. Бледное лицо окаменело, превратившись в мраморное изваяние. Черты немного заострились, стали тоньше и еще прекраснее.
– Прости, девочка. Я тебя не уберег. – Он сел рядом и больше ничего не говорил. Лицо у него тоже побледнело и ожесточилось. Если бы кто-нибудь в этот момент заглянул ему в глаза, он бы увидел в них свою смерть. Это были глаза палача.
Вышел из морга он в половине девятого. Первым делом дал телеграмму родителям. Потом пошел в офис. Возле дверей стоял милицейский ОАЗ. Из него выскочил участковый Митков. Тот самый Митков, которому Олег врезал после гибели однополчанина:. Видно, участковый не держал зла на Голенева. Милиционер подскочил к Олегу, пожал ему руку и доложил:
. – Товарищ Коленев, вас хочет видеть полковник Чуприянов.
– Зачем я понадобился начальнику милиции?
– Убийца вашей жены задержан.
Больше вопросов Олег не задавал, а тут же уселся в машину. Через три минуты были на месте. Чуприянов встретил Голенева в приемной, и сам провел в кабинет:
– Прими, Олег, мои соболезнования. Словами тут не поможешь, но мы сделали что смогли. Задержали гада.
– Кто же этот гад?
– Знакомая тебе личность. Вано Жвания, сухумский бандит. Мы его в сочинском кабаке взяли. Вооруженное сопротивление оказал. Хорошо, что без жертв…
– Признался?
– Пока молчит падла. Но куда денется, расколем. Следователь Куликов на него вышел. Я ведь говорил, что он Жопа, но работать умеет.
– Могу я поговорить с Куликовым?
– Говори. Он у себя в кабинете. Через полчаса ему Жвания на допрос привезут. Кстати, я твоих афганцев освободил.
Олег пожал Чуприянову руку и пошел вниз. Кабинет находился на первом этаже. Со следователем Куликовым Олег недавно встречался по поводу гибели адвоката Лапочкина. Через пол часа беседы, бывший афганец с первой частью характеристики полковника согласился. Куликов был отпетым занудой. А вот криминального таланта у него не заметил, и оптимизма Чуприянова по отношению к своему следователю не разделял.
«Может, я и ошибся. Нельзя судить о людях по первому впечатлению». Подумал он, подходя к двери.
Куликов тоже выразил Голеневу свои соболезнования. Но Олега интересовали факты. Через десять минут весь следственный процесс, проведенный Куликовым в связи с убийством Тони, он знал. Следователь опросил соседей. Вдовушка из третьего дома, заметила как вечером к калитке Нелидовых подкатил открытый розовый лимузин. Еще она видела, как Тоня говорила с кавказцем, который на этом лимузине и приехал. Такая машина есть только у Жвания. Его Каделак кабриолет знают на всем побережье.
– Вот от кого вино и цветы. – Догадался Голенев.
Куликов не понял:
– О чем это вы?
– Да так. Товарищ следователь, могу я поговорить пять минут с бандитом?
– Вообще-то не положено. Без санкции начальника милиция я не имею права.
– Хорошо, с полковником я договорюсь. – Куликов разрешил Олегу воспользоваться внутренним телефоном, и через две минуты разрешение, им было получено.
– Надеюсь, вы его здесь не убьете? – Подозрительно покосившись на Голенева, спросил Куликов.
– Можете не волноваться. Я его и пальцем не трону.
Жвания привезли под усиленной охраной. Даже в кабинете Куликов попросил наручников с Вано не снимать. Бандит злобно оглядел следователя, и с удивлением уставился на Олега.
– Слушай, ну этот придурок, я понимаю, выслуживается. А ты, Коленев, что не понял, зачем я приезжал?! Я тебе цветы передал! Я тебе вино передал! Для чего мне твою жену убивать. Я ей высказал, как мы тобой все восхищаемся. Слушай, если бы я хотел ее убивать, что я не нашел бы человека? Сам бы среди бела дня на своей машине прикатил? Что ты меня за идиота держишь!
– Вам никто еще не давал слово. – Перебил его Куликов.
– Кто ты такой, чтобы давать Вано Жвания слово, или не давать. Запомни мент, ты меня по дури повязал, на Юге тебе не жить. Поедешь ментом в тундру. Чукчи оленей друг у друга грабят. Работы хватит.
Куликов покраснел и обиделся:
– Почему оленей?
– По тому, что у чукчи, кроме оленей ничего нет. – Огрызнулся бандит и опять обратился к Олегу:
– Ты, капитан, подумай, кто и почему твою жену резал. Я с тобой раз попробовал, ты меня как пацана сделал. Я тебя уважаю. Найди, кто тебя обидел, можешь на куски рвать. Мамой клянусь, Жвания здесь не причем.
Олег ничего не ответил, повернулся и вышел.
В офисе Лина бросилась к нему. Она была очень бледная, и губы у нее дрожали:
– Мне папа звонил. Я все знаю, поверить не могу.
Олег поблагодарил секретаршу за сочувствие и попросил никого к нему в кабинет не пускать. Его мучили последние слова Тони. Голенев чувствовал, что жена хотела передать ему что-то важное. Он уселся за стол, взял бумагу, ручку и написал «Охранник из глухих» рядом «Охранник из глуховатых». Поменял слова местами. Случайно написал «глухих» с заглавной буквы и понял, что слово «глухих» или «глуховатых» могло звучать как «Охранник из Глухова» или «Охранник из глуховских». Олег отложил листок и вызвал Лину:
– Ты должна мне помочь.
– Просите, я все сделаю.
– Соберись с мыслями и успокойся. Сейчас ты мне все расскажешь.
– Что все? – Лина еще больше побледнела. Олег дал ей напиться и пояснил:
– Кто вчера приходил сюда без меня? Кто спрашивал по телефону? Мне важна каждая мелочь.
– Никто не приходил. Только ваша жена.
– Как жена?
– Тоня приходила. Представляете, вчера я с ней так хорошо поговорила, а сегодня…
– Ты не путаешь?
– Почему я должна путать?
– Прости. Теперь подробно: когда она приходила, кто был в офисе?
– Приходила около шести. Кажется, без семи минут шесть. Кроме меня никого не было, только охранник.
– Кто?
– Морячок.
– Новенький с татуировочкой «Чирик»?
– Он самый.
– Когда Тоня ушла?
– Где-то около девяти.
– Ты сама, когда свалила?
– Я в девять двадцать.
– Почему так поздно? Ты же кончаешь в семь.
– С Тоней заболтались, а потом морячок отлучился. Я его дождалась.
– А когда он отлучился?
– Точно не знаю. Я собралась уходить, его нет.
– Ты его спросила, куда он отлучался?
– Он сам сказал, за мороженым. Он и доедал его при мне.
– Мороженное на углу, а ты сказала, что ждала его больше двадцати минут.
– Я не подумала…
– А когда Тоня пришла, он был?
– Да, он ее пропустил ко мне.
– Дай мне его учетную карточку.
Секретарша вышла в приемную и вернулась с листком. Голенев списал имя и фамилию морячка:
– Когда моряк дежурит снова?
– Завтра в ночь.
– Спасибо.
Лина расплакалась:
Ее то за что? Она же никому слова дурного не сказала…
– Ладно, успокойся, иди работай. И повторяю, о нашем разговоре молчок. Поняла?
Она кивнула. Олег помог ей встать, и проводил до дверей.
Днем Голенев собрал летучий отряд. Совещались они не в офисе, а во дворе Хорькова, возле его гаража. Олег выяснил, у кого из ребят есть домик или дачка с русской баней. Рыбацким домиком на самом берегу моря владел Сережа Скворцов:
– У меня есть банька. Но летом я ее не топлю, и так на улице преешь.
– Надо истопить. – Попросил Голенев: – Хорьков с Скворцовым останутся до вечера со мной. А вы, ребята, купите чего-нибудь закусить и езжайте в рыбацкий домик. Мы приедем вечером, чтобы в десять часов парилка была готова.
Афганцы посмотрели на Голенева с опаской. Уж не спятил ли капитан, потеряв любимую. Олег их мысли расшифровал:
– Не бойтесь, я в норме. Мы сами париться не будем, но намечается один клиент…
Афганцы переглянулись и больше вопросов не задавали.
Распрощавшись с летучим отрядом, он вернулся в офис и позвонил родителям Тони. Павел Дорофеевич держался, а Вера говорить не могла. Супруги хотели похоронить дочь на родине. Олег обещал. Положив трубку, он достал из бумажника визитку Кащеева. На ней имелось три телефона – домашний, телефон офиса и ресторана Какманду. Олег набрал номер ресторана. Ответила официантка Света.
– Я вас слушаю.
Голенев изменил голос:
– Девушка, мне бы Чирика к телефону.
– Так он же в отъезде. А кто его спрашивает?
Поделиться книгой: