Призрак с Вороньего холма. Дружба бандита

– Как вам удобнее. Значит, сразу и начистоту.

– Валяй.

– Упрятать вас всех за решетку, не скрою, собирался. Потому что взятку дал один раз в жизни и поклялся, в последний. Это точно. Но убивать никого не хотел и не хочу. Ни я, ни мои люди голову Лапочкину не отрезали. Помоги найти бандита. За это я готов заплатить большую премию.

– Мечеными?

– Нет, слово офицера.

– Выходит, вчера ты меня хотел посадить, а нависла над твоей башкой тучка, просьбы просишь? Где же твоя хваленая гордость и принципиальность?

– Согласен, выгляжу погано, но убийцу надо поймать.

– А посадить старика с двумя внуками, пожалуйста?

Голенев все же уселся в жесткое кресло напротив полковника:

– А вам не стыдно требовать поборов с человека, который честно платит городу налоги, строит корпус в детском доме и еще подкармливает семьи погибших афганцев?

– Нет, не стыдно. Ты с жиру хоть армию Зимбабве корми. А я, полковник милиции, получаю триста пятьдесят рублей, и меня, прости Господи, еще всякая блядь имеет во все места. Вот зарезали твоего Лапочкина. Ты же знаешь, на ком он женат? Меня сейчас секретарь райкома раком ставил – найди и накажи. Вот я и отрапортовал, мол, подозреваю бывших афганцев. Они же на тебя работают.

– Меня бы лучше арестовал.

– У тебя алиби железное. Как тебя арестуешь? А на чистоту, так начистоту. Я тоже живой. Тебе Сутягин список принес, так вот они все сидят с полными штанами. Сперва Лапочкина, потом нас. С твоими бабками и из тюрьмы человека заказать – раз плюнуть. И я не герой, понял? Так что живи и радуйся…

– Поможешь или нет?

– Иди, говори со следователем Куликовым. Он хоть жопа, но способный.

– Это он допрашивал хозяина моего домика?

– Он допрашивал.

– Хорошо, веди меня к нему.

– Где это видано, чтобы полкан к майоришке бегал. Сам придет. – И Чуприянов и снял трубку внутреннего телефона.

Редактор газеты «Вести Глуши» несколько дней проходил мимо здания городской администрации, втянув голову в плечи. Прудкин ждал неприятностей и боялся встречи с мэром. Пятьсот долларов, полученные им от Кащеева, согревали душу, но гаденькое чувство вины радость омрачало. Потом, после выступления Постникова по местному радио, когда к зданию редакции подкатил наряд милиции и всему персоналу посоветовали запереть двери и не подходить близко к окнам, он испугался по-настоящему. Но в тот день все обошлось, никто его не тронул. Постепенно сердце провинциального редактора страх понемногу отпустил, он снова поднял голову, демонстрируя все три подбородка, и вернул голосу начальственную небрежность. Через неделю он вовсе забыл о злополучной статье и вошел в колею. Но тут его внезапно вызвали к мэру.

Самуил напялил галстук, взял папку с подшивками газет за неделю и снова ощутил неприятные колики в желудке.

Но в кабинете мэра его никто не спрашивал о статье недельной давности. На столе Постникова лежали вчерашние «Вести Глуши», раскрытые на последней странице. Там обычно печатались всякие объявления, некрологи и прочая городская канитель.

– Садитесь, Самуил Маркович. – Пригласил Постников редактора, указывая на кресло рядом с собой. Прудкин послушно сел, ожидая разноса. Но мэр вполне миролюбивым тоном спросил: – Кто этот человек? – И указал пальцем на фотографию бородатого мужчины. В статье редакция просила помочь читателей опознать труп.

– Мы сами не знаем. При нем документов не нашли. Мужчину застрелили на балконе. Его подружка говорит, что это ее случайный знакомый, и она про него ничего не знает. Вы бы лучше у Курдюка спросили. Они открыли дело по факту убийства.

– Спрошу. – Согласился Постников, а вы дайте мне адрес этой подружки.

– А зачем она вам? Это Машка Саратова, известная в городе шлюха. Дочку сплавила к бабке в деревню, а сама за бутылку мужиков водит… Понимаете, это конченый контингент.

– Пусть она, как вы выразились, шлюха, но я бы хотел узнать ее адрес. Вдруг я тоже ей, так сказать, бутылку принесу.

Прудкин удивленно посмотрел на мэра, но тот как будто не шутил. Редактор подумал, что мэр все же мужчина, хитро улыбнулся и позвонил в отдел происшествий. Сотрудник адрес Машки продиктовал. Постников поблагодарил редактора и больше к нему вопросов не имел. Отпустив Прудкина, Тихон предупредил секретаршу Юлю, что ненадолго отлучится, надел пиджак и вышел из кабинета.

Машка Саратова на звонок долго не открывала. Затем Тихон услышал испуганное «кто»?

– Я из мэрии, хочу с вами поговорить.

– Со мной уже сто раз говорили…

– Ну, это из милиции, а я хочу узнать совсем о другом. Вдруг, я вам чем-нибудь помогу?

– А чем вы мне можете помочь? – Сразу заинтересовалась Машка.

– У нас есть возможность немного поддержать безработных матерей.

Дверь тут же открылась. Машка оказалось вполне привлекательной молодой особой с пронзительными синими глазами и белыми кудряшками. Волосы она, конечно, красила, но цвет яркой блондинки ей был к лицу.

Представителя мэрии допустили до гостиной. Постников осмотрел скромное, но чистое жилье женщины и удивился количеству икон в красном углу.

– В Бога верите?

– А что, если я гулящая, так должна в черта верить? – С вызовом поинтересовалась она.

– Нет, почему же. Я без задней мысли спросил. А вы женщина, так сказать, молодая, не замужем. Ваша личная жизнь никого не касается.

– И на том спасибо.

– Я вам помогу, выбью для вас пособие, а вы помогите мне. Скажу вам честно, мне очень важно знать, кто этот мужчина. Он был у меня в мэрии.

– И вы туда же… А говорили, не будете.

– Поймите, эта информации останется между нами. Но я вас, как человек человека прошу. Для меня это очень важно.

– Документ покажи.

Постников достал свое удостоверение и протянул Маше.

– Господи Иисусе, вы мэр города?

– Да, я, так сказать, мэр города Тихон Иннокентьевич Постников.

Маша уселась на диван и обхватила руками голову. Постников ее не торопил. Он видел, что женщина мучительно обдумывает, как ей поступить.

– Не могу.

– Чего вы боитесь?

– Жить хочется…

– Жить всем хочется, но я вас убивать не собираюсь.

– Кроме вас найдется. Его же убили… Господи, упокой его душу с миром.

– Обещаю, никому не слова.

– Вы хороший мужчина. Я про вас много доброго слышала. Поклянитесь, что никому, ни жене своей, ни другу, ни случайному человеку.

– Хорошо, поклянусь.

– Нет, не так. На Библии клянитесь. – Она подошла к углу с иконами, достала новенькую библию и положила на стол: – Кладите сюда левую ладонь и произносите за мной: – Клянусь именем Господа нашего Иисуса Христа, что об услышанном здесь не скажу и под тяжкой пыткой.

– Ну, это уже, так сказать, слишком. Насчет пытки давай не будем. – Попросил Постников. Его никогда в жизни не пытали, и он не знал себя в этой ситуации.

– Ладно, без пытки. – Согласилась Маша. Постников повторил слова клятвы, положив руку на Библию.

– Отец Василий это. – Шепотом сообщила Маша.

– Отец Василий? – Тихон пытался припомнить это имя и не смог. Батюшку городской церкви он знал, но того величали Отцом Прокопием:

– Где же проповедовал этот батюшка?

– Есть такая церковь. Больше ничего не скажу. – И не сказала. Постников попросил Машу зайти в социальный отдел и написать заявление о материальной помощи на его имя, пожал ей руку и вышел. По дороге к площади Ленина, где находилось здание администрации, припоминал все церкви в округе. Но так ничего и не припомнил. Поднимаясь по лестнице в свой кабинет, встретил уборщицу Настю Бурмистрову. Она мыла ступени и посторонилась, пропуская начальство.

– Настя, ты в церковь ходишь? – Сам не зная почему, спросил женщину Тихон.

– А как же? – Удивилась она: – Я в Бога всегда веровала и ходила, когда запрещали, а теперь каждое Воскресенье…

– Случайно отца Василия не встречала?

– Не довелось… А где его приход?

– Сам бы хотел выяснить. – Постников поблагодарил женщину и боком, чтобы не пачкать свежевымытую лестницу, поднялся к себе.

Тоня не находила себе места. Если раньше, дожидаясь мужа, она немного томилась от безделья, то теперь ее съедала тревога. Она беспокоилась не за себя. Тоня понимала, что Олегу сейчас трудно и он сделает все, чтобы найти убийцу этого чиновника. Олег мог пережить любую обиду, но если под сомнение ставилась его честь, он становился беспощадным. Тоня уже столкнулась с уголовниками у себя дома. Она помнила избитого шестерками Кащеева отца, рожи насильников в щитовом домике на Вороньем холме, самого бандита, который хоть и спас ее и Олега, доверия ей все равно не внушал. Такие ублюдки способны на все. Она понимала, что муж не свернет, и очень боялась за его жизнь.

Прошлым вечером он пришел мрачный. Тоня спросила, как дела. Он сказал, что познакомился со следователем городского отдела. Но тот знал не больше, чем он сам. Единственно, что Голеневу удалось выяснить, что тело Лапочкина так и не нашли, а медэксперт считает, что смерть чиновника наступила около семи утра. Лапочкин вывел гулять собаку и не вернулся. Собака также исчезла.

Сегодня Олег ушел рано, и в положенное время обедать не приехал. На душе у молодой женщины нарастала тревога. Раньше она хоть могла поделиться своими страхами с Ниной Петровной. Но после гибели адвоката Нелидовы к ней переменились. Хозяйка больше не носила в их комнаты лакомства, сухо здоровалась по утрам и говорить с постоялицей избегала. Алексей Михайлович и раньше большей частью молчал, а теперь только кивал при встрече. Она осталась совсем одна.

Обед давно остыл, а муж так и не появился. Когда у калитки притормозила машина, Тоня сломя голову помчалась встречать мужа. Но машина была другая, открытый розовый лимузин. За рулем сидел водитель в огромной кепи, а на заднем сиденье – красивый молодой мужчина. Увидев Тоню, незнакомец улыбнулся, сверкнув золотым зубом, и спросил Коленева. Тоня сказала, что мужа дома нет.

– Ты, девочка, жена Олега?

– Да, я его жена.

– У него не только железная рука, но прекрасный вкус. – После этих слов красавец вышел из лимузина и достал из багажника огромный букет кроваво-красных роз и деревянную бочку: – Разреши моему водителю занести это в ваш дом.

– Пожалуйста. Но что это?

– Это знак внимания от Вано. Цветы и бочка Хванчкары, любимого напитка товарища Сталина. Скажи мужу, что Жвания восхищен его умением делать дела и отсекать прихлебателей. Положить голову врага к ногам его хозяев – жест, достойный настоящего джигита. И еще передай мужу, что авторитет Жвания от Колхиды до границ Абхазии к его услугам. Скажи, если приедет, встречу как брата. Настоящий бандит уважает другого настоящего бандита.

Водитель тем временем занес дары на террасу и открыл дверцу хозяину. Жвания еще раз ослепил Тоню фиксой, и розовый лимузин плавно отчалили.

Тоня не знала, что должна делать. Визит странного красавца, весь его вид, подарки вместе со словами восхищения произвели на молодую женщину тягостное впечатление. Но, возможно, приезд этого кавказка для Олега важен. Она собралась и пошла к мужу на работу.

Супруг однажды показал ей свой офис, но внутрь она никогда не заходила. Из работников она знала Хорькова и Лину. Степан ее недавно подвез домой, а секретарша иногда забегала проведать родителей, и молодые женщины немного подружились. В дверях ее остановил охранник и ласково спросил, куда она идет.

– Я жена Голенева – ответила Тоня, и он подвинулся. В приемной сидела Лина и вязала на спицах. Секретарша очень ей обрадовалась.

– Тонька, у нас теперь как в могиле. Раньше от посетителей отбоя не было, а теперь ни одной души. Тоска берет. Я даже вязанье стала с собой приносить. Обходят нас люди…

– А где мой суженный?

– Олег Николаевич сам появляется на пять минут. Полчаса назад был и убежал. Вернется или нет, не докладывал. А я не настаиваю. Все равно никто не спрашивает.

– И даже не догадываешься?

– Мне кажется, он в Сочи уехал. Там кто-то отравился, идет проверка наших автоматов.

– Водой отравился?

– Нет, конечно. Где-то пообедал, а потом водички попил… Разберутся.

– И не знаешь, как его найти?

– Я думаю, этого никто не знает. А зачем он тебе так срочно понадобился?

– Да так. Соскучилась. – Тоне решила не делиться с секретаршей причиной своего визита в офис. Но Лине ее ответ понравился.

– Я тоже скучаю. Частенько своего вижу только во сне. Иногда с работы под утро приезжает.

Тоня знала, что муж Лины работает бригадиром грузчиков в сочинском порту, и посочувствовала подруге.

Они посидели рядышком, Лина напоила жену начальника чаем, угостила печеньем, за разговорами время идет не заметно. Тоня взглянула на часы и вскочила:

– Ой, уже поздно. А что если он сразу домой поедет… – И, поблагодарив Лину за угощенье, вышла. По дороге ее все время мучила какая-то мысль. Бывает так, то ли знакомый голос услышишь, то ли знакомое лицо мелькнет. А где видел, когда слышал, не помнишь. Она вспомнила, когда взялась за кольцо калитки. Она видела охранника раньше. Она встретила его в коридоре кащеевского дома, в ту ночь, когда бандит привез их с Вороньего холма.

Тоня открыла калитку и почувствовала острую боль в спине. Больше она не помнила ничего.