Призрак с Вороньего холма. Дружба бандита

– Прости, но я женился.

– Молчи. – Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Поцеловала долго, потрогав языком его язык, сжала ладонями его виски. У Олега закружилась голова. Он уже не понимал, пьянит ли его аромат роз, что стоят на столике, или сводит с ума тонкий, едва уловимый, запах прекрасных духов Ирины. Он собрал все свои силы, метнулся на балкон, и как тогда бежал по пожарной лестнице к ней, теперь бежал от нее. Прыгнуть с лестницы на балкон было гораздо легче, чем с балкона на лестницу. Но он прыгнул, и удержался. Быстро спустился в парк и зашагал к воротам. Не обернулся и не взглянул на балкон, хотя знал – Ира смотрит ему вслед. Почти бегом выбрался на шоссе и чуть не бросился под первую машину. Автомобиль с визгом затормозил, и Олег услышал в свой адрес виртуозный сочный мат. Этим жанром фольклора шофер владел виртуозно. Олег с трудом дождался паузы:

– Прости, но мне очень надо в Лазоревск.

– Тебе еще больше, кретин, надо на тот свет. Ты в тюрьме когда-нибудь сидел? – Поинтересовался водитель, но дверцу открыл. Олег уселся на сиденье:

– Нет, но я воевал в Афганистане. Говорят, это не лучше.

Матерщинник внимательно оглядел пассажира:

– Олег Коленев?

– Да. А откуда ты меня знаешь?

– Тебя тут все знают. – Они подъехали к офису. Олег полез в карман за деньгами, и его обругали еще раз. Он понял, спрятал деньги и вылез из машины.

– Спасибо тебе, шеф.

– За что, мудила?

Голенев оглянулся:

– Все равно не поймешь. – И шагнул к двери своего офиса.

На следующее утро после отъезда Олега из родного города, около десяти часов утра, в тупик Коммунаров свернул шикарный черный лимузин. Гена Кащеев в бежевом вельветом костюме, белоснежной сорочке, с кейсом в руках позвонил в дверь глуховского детского дома. Нянечка Валентина Ивановна открыла и растерянно попятилась. Такого шикарного мужчину видеть в их обители ей раньше не довелось.

– Я бы хотел поговорить с директором приюта, товарищем Меджрицкой. – Заявил Кащеев, поглядывая на женщину холодными, как сталь, глазами. Нянечка закивала и повела посетителя на второй этаж. Шагая по лестнице, Кащеев успел оглядеть грязные стены с разводами от постоянно протекающей с крыши дождевой воды, сбитые потертые ступени и склеенное бумажной лентой лестничное окно:

– Поросятник. – Подытожил он свои наблюдения, но нянечка не расслышала.

Директриса сидела за столом с бухгалтершей приюта Светланой Гавриловной Поспеловой, обе они пыталась создать завтрак, обед и ужин из расчета пять рублей на одного ребенка. Задача эта была не из легких, и директриса нервничала. Нянечка осторожно постучала:

– Руфина Абрамовна, тут до вас пришли.

– Кого там еще черти несут? – Обозлилась Меджрицкая. Но, увидев на пороге шикарного молодого господина, заставила себя улыбнуться: – Простите меня, молодой человек, но если бы вы знали, чем я таки тут занимаюсь, вы бы меня поняли.

Кащеев изобразил улыбку, которая должна была сообщить старой жидовке, что он ее отлично понимает и глубоко ей сочувствует.

– Я не отниму у вас много времени. Я друг вашего бывшего воспитанника, Олега Коленева. По его поручению я намерен сделать ремонт здания и оборудовать классы ваших воспитанников с учетом современных требований.

– Вы от Олежки!? – Обрадовалась Меджрицкая.

– Можно и так сказать. – Согласился Кащеев.

– Садитесь, молодой человек. Я так рада видеть в этом скромном кабинете друга моего любимчика. Чтоб вы таки знали, Олежек – моя слабость. Вы что-то сказали о ремонте или мне послышалось?

– Вам не послышалось. Я готов финансировать ремонтные работы в здании детдома. Если разрешите, на днях к вам приедет прораб строительного кооператива и прикинет фронт работ.

– Молодой человек, у детского дома нет средств. Вы должны это понять.

Кащеев подумал, что эта старая курва выведет его из себя, но сдержался:

– Я понимаю, поэтому и готов оплатить ремонт. От вас требуется запустить сюда моих людей и помочь им осмотреть помещение.

– Дай Бог вам доброго здоровья. Конечно, я пущу ваших людей, можете таки в этом не сомневаться.

– Вот и хорошо. Ремонт нужно кончить к первому сентября. Когда начнутся работы, ни вас, ни детей здесь быть не должно.

– А куда же мы денемся? У меня семьдесят шесть сирот! – Испугалась Руфина Абрамовна.

– Я договорился с городским отделом образования. Вы переедете в летний лагерь. Он находится около получаса езды отсюда, в верховьях Глуши.

– Но переезд такого количества детей это целое мероприятие. Кто все это организует и оплатит?

– Ваше дело подготовить сирот и воспитателей. Все остальное вас не касается. – И Кащеев посмотрел на часы.

– Я вижу, вы торопитесь, но и меня поймите. Я работаю здесь почти тридцать лет. За это время ничего подобного не происходило.

Кащеев понял, что надо уходить. Его запас нормативной лексики был исчерпан. Гена знал – если эта жидовка задаст еще хоть один вопрос, он перейдет на феню. Но Меджрицкая больше вопросов не задавала.

Через два дня к приюту подкатил микроавтобус. Пять крепких молодцов измеряли стены, простукивали полы, обследовали чердак и подвалы. Дети ходили за ними, с удивлением наблюдая за странными дядями.

Возвращаясь в микроавтобус, дяди поняли, что дети проявляли интерес не зря. У одного пропали сигареты, у другого фонарик, у третьего исчезла любимая рулетка. Но скандала поднимать не стали. Кащеев велел вести себя в детдоме тихо и не выступать, чтобы не случилось. А пятеро строителей догадывались, чем может обернуться гнев бандита.

О визите Кащеева в его родной приют Голенев ничего не знал. В Лазоревске он сразу окунулся в работу. За время его отсутствия в кооперативе скопилось масса вопросов. Чтобы навести порядок, первые несколько дней кооператор не имел времени не только отдохнуть, но и по-человечески пообедать. Он едва успевал менять промокшие от пота рубашки и каждые два часа промывать себя в душе. Море он видел только из окна машины. Утренние заплывы пришлось отложить до лучших времен. Хорьков хоть и трудился добросовестно, но принимать самостоятельные решения до приезда директора воздерживался. Времени опять катастрофически не хватало. Не хватало и сотрудников. Если раньше Олег предпочитал брать на работу бывших афганцев или членов их семей, то теперь принимал всех, кто мог и хотел работать. Так в охране офиса появился крепкий паренек со странной татуировкой на правой руке. На каждом его пальце имелась одна буква. Все пять составляли слово ЧИРИК. Парень представился моряком, отставшим от торгового судна, и искал работы. Вникать в личные дела новых работников Олегу было некогда. Единственно, что позволял себе взмыленный кооператор, так это ежедневный звонок Тоне.

При последнем разговоре жена сообщила, что забронировала билет и может вылететь. Положив трубку, он вспомнил, что для семьи требуется жилье. Из пансионата «Дружба» Голенев съехал. Олег подозревал, что Ира пока там, а пережить еще одну встречу с москвичкой без риска для супружеской верности опасался. Он даже не поехал туда официально освободить номер. Расплатился за него с администрацией Степан.

Теперь предстояло думать о новом пристанище. Он попросил секретаршу Лину проглядеть объявления.

– Не хотите снять у моих родителей? – Лина рассказала, что ее мама с отцом живут в своем домике на самом берегу. Домик состоит из двух половин. Три комнаты и веранда имеют отдельный выход в сад, и родители там только что закончили ремонт.

Голенев сразу же поехал смотреть. Дом ему понравился, а родители секретарши еще больше. Ее отец Алексей Михайлович Нелидов, совсем молодой мужчина, в этом году вышел на пенсию. Офицерам подводниками пенсию выдают рано. Матушка Лины, Нина Петровна, краснощекая, полноватая дама излучала доброжелательность и радушие, удобства радовали стерильной чистотой, а несколько старомодная, но добротная мебель выглядела основательно. В комнатах имелось все необходимое для жизни, и Олег тут же согласился. Договорившись, что завтра, прямо из аэропорта привезет к ним молодую жену, новый постоялец выдал задаток, распрощался с милыми людьми и весьма довольный вернулся в офис. Там его уже ждал чех Иржи Новатный. Подписав контракт о поставках сырья для заводика по изготовлению пластиковых стаканов, Голенев решил на этот раз с Иржи отобедать. Чех проявил себя порядочным и пунктуальным партнером и вполне заслужил немного внимания. Они поехали в парк Володарского.

В ресторане «Ласточка» Голенева знали и умели толково обслужить. За обедом Иржи о делах не говорил. Это был воспитанный светский человек, вовсе не похожий на большинство дельцов, с которыми Олегу довелось общаться. Они выпили по бокалу вина за успех совместного предприятия, поболтали о преимуществах и недостатках южного климата, порадовались за перемены в тоталитарных режимах обеих стран, и Иржи поделился своими мыслями о будущем.

– Если так пойдет, скоро мы с вами, дорогой Олег, станем частью свободного мира. Но не думаю, что все совершится так гладко. И у вас, и у нас еще очень сильны ортодоксальные коммунисты. А за ними КГБ. Они просто так с исторической арены не исчезнут. Ждите неприятностей.

Голенев о политике думал мало, и слова чеха его удивили:

– Люди так рады переменам. Назад их не загонишь… – Возразил он.

– Не будьте так наивны. Я пережил Пражскую весну, и вот вам мой совет – держите часть средств в европейских банках. Случись заварушка, вы всегда сможете сделать ноги.

– У меня нет лишних средств. – И Олег рассказал партнеру, для чего зарабатывает деньги.

Иржи встал и пожал Голеневу руку:

– Сколько встречал бизнесменов, такого, вижу впервые. Очень рад, что судьба свела меня с столь благородным представителем нашего племени. Но над моими словами тем не менее подумайте.

На прощанье Новатный пригласил партнера посетить Прагу:

– Приезжайте с супругой, покажу вам нашу золотую столицу. Не сочтите, что хвалю, как тот кулик свое болото, но все, кто побывали в Праге, говорят, что Париж отдыхает.

Расстались они не только партнерами, но и друзьями. Голенев проводил чеха до ворот парка и усадил в такси. Его водитель запаздывал, и он присел на скамейку в тени старого эвкалипта. Внезапно взгляд его отловил знакомую фигуру. Олег не успел подумать, что делает в парке его охранник, бывший моряк.

– Приятно видеть самого Коленева – Над ним стоял человек в светлом костюме, при галстуке и в черных лаковых ботинках. Лицо его показалось Олегу очень знакомым. Пока пожимал влажную руку, вспомнил. Это был инспектор Сутягин – чиновник, которому Голенев впервые в жизни всучил взятку.

– Здравствуйте, Альберт Николаевич, не жарко в костюме?

Инспектор широко улыбнулся:

– Это вам, свободным художникам, вольно ходить в чем заблагорассудится. А нашему брату на государевой службе положено в пиджачке и при галстучке.

– Ну, раз положено… – Согласился Олег. Инспектор не вызывал у него симпатии и долго беседовать с чиновником он не собирался. Но Альберт Николаевич и не думал уходить:

– Как хорошо, что нам удалось встретиться вне стен горисполкома. У меня давно назрел разговор… да и не только у меня. – Последние слова Альберт Николаевич произнес весьма многозначительно.

– Назрел, выкладывайте.

– Мы, то есть руководство города, дали вам возможность подняться. Пора и вам подумать об интересах жителей Лазоревска…

– Я достаточно делаю для города. – Удивился Голенев: – Разве вам не известно, что новый корпус для детского дома строится на средства моего кооператива?

– Это весьма похвальная акция оценена общественным мнением. Я не об этом. Руководство города, так радушно открывшее вам путь к процветанию, живет на очень маленькую зарплату. Вы меня понимаете?

– Прекрасно.

– Прикиньте, если наши санитарные службы найдут в вашей водичке хоть одну бациллку, нам придется весь ваш бизнес закрыть. Но это только маленькая деталь. При желании поводов можно найти сколько угодно.

Олег поморщился:

– Можете не продолжать. Я подумаю, как помочь бедным чиновникам. Составьте мне список, кого вы конкретно имеете в виду, и себя не забудьте.

– Зачем же на бумаге? – Насторожился инспектор: – Дело деликатное.

– Я же вас не прошу указывать, зачем мне этот список. А фамилии руководителей, как я понимаю, не являются государственной тайной?

– Хорошо, я посоветуюсь с кем надо и с вами свяжусь. – Альберт Николаевич еще раз протянул свою влажную руку: – Очень удачная случайная встреча.

«Не очень удачная, и далеко не случайная», – усмехнулся про себя Голенев и пошел к машине. Его водитель уже минут десять, как прикатил на площадь и парился в ожидании директора. По дороге он снова встретил своего охранника. На сей раз бывший моряк улыбнулся, сверкнув золотым зубом, и поздоровался. По его словам, он ждал в парке девушку, а она опаздывала.

Вернувшись в офис, Олег вызвал к себе начальника летучего отряда афганцев. Майор Скворцов прибыл через десять минут. После отпуска они не виделись. Олег обнял Сергея, усадил в кресло. Лина принесла бутылку «Боржоми» и два фужера.

Дождавшись, когда посетитель утолит жажду, директор кооператива перешел к делу:

– На нас намечается наезд.

– Кто опять? – Удивился отставной майор: – Как будто Жвания успокоился. Я даже его людей в Лазоревске не вижу. За версту объезжают.

– Бандиты тут не при чем. – Заверил Олег: – Наши чиновники решили Голенева подоить. Скажи, среди лазоревских или сочинских ГБэшников афганцы есть?

– Дай подумать. – Скворцов наморщил лоб и забарабанил пальцами по столу: – В Сочах подполковник Лаптев. У нас в Лазоревске полковник Марджаков. Лаптев, кажется, охраняет границу, а Марджаков на пенсии. Чем конкретно занимался, не знаю. Знаю, что у него под Кундузом сына убили. А сам до последнего дня прослужил.

– Жаль, что ушел на пенсию. – Огорчился Олег.

– Из КГБ просто так не уходят. Уверен, связи у него остались.

– Организуй мне встречу с этим мужиком. Только без лишнего трепа.

– Попробую. Но что ты задумал?

– Пока точно не решил, но взяток эти подонки от меня не дождутся. Я найду, как потратить деньги с большей пользой.

Кащеев долго думал, как лучше подать свой финт с ремонтом приюта. Дождаться, пока до Олега информация дойдет по другим каналам, подсунуть записку через Чирика или позвонить самому? Был у него и запасной ход. Сделать благодетелем не себя, а Славу Стеколкина, как претендента на кресло мэра во время осенних выборов. Но этот вариант Кащеев отбросил сразу. Стеколкина выпускать на игровое поле пока рано. Бандит задумал сложную многоходовую комбинацию. Для ее успеха ему во что бы то ни стало необходимо добиться дружбы с Голеневым. А что может больше тронуть сердце бывшего воспитанника детдома, чем забота друга о его родном гнезде. Детдом станет второй акцией доброй воли.

Первая обошлась Кащееву дорого, пришлось застрелить Бакса и Треху. Терять Бакса бандиту вовсе не хотелось. Чирик, хоть был злобен и хитер, мозги у него работали слабее. Но лучшего жеста для начала дружбы с афганцем в голову не пришло, и он хладнокровно принес в жертву своего самого верного помощника. Убийство друганов он рассчитал заранее. Сообщая Голеневу, будто сам догадался, что шестерки после загула отправились на Вороний холм, Кащеев откровенно врал. Каждые полчаса официантка Света докладывала боссу, о чем в кабинете Какманду говорят его шестерки. Доложила Света и момент их отбытия. Кащеев к тому времени уже выпроводил чиновников и приготовился. На Вороний Холм он примчался раньше мстительной троицы. Только машину спрятал подальше. Притаившись у проселка, проследил, как они пошли на штурм. Про собаку ни он, ни Бакс ничего не знали. Ее появление могло испортить все дело. Но Пятак заколол пса. После этого Кащеев быстро прокрался к домику, спрятался за куст и затаился. Ждать пришлось недолго. Он выбрал самый эффектный момент для своего появления и предстал спасителем. Первый ход он выиграл. Голенев подал ему руку и сел в его Мерседес. Теперь предстоял ход второй, не менее важный. Если и здесь сыграть точно, можно добиться гораздо большего. И Кащеев решил позвонить афганцу и лично сообщить о ремонте детского дома.

Но раньше бандита позвонил Олегу Тихон Постников. Руфина Абрамовна пришла к мэру за советом, как ей поступать. Некий Кащеев решил за свой счет отремонтировать приют.

– Олег, объясни что происходит? Кащеев напугал Руфину. Приехал в детдом, сказал, что затевает, так сказать, ремонт. На тебя ссылался. Ты в курсе? – Удивленно вопрошал мэр.

– Нет, Тиша, об этом я ничего не знаю. С Кащеевым я перед отъездом виделся. Он оказал мне серьезную услугу и божился, что с криминалом покончил.

– Почему ты меня не оповестил?

– Не успел, Тиша.

– Что делать?

– Он же ремонт предложил? Пусть грехи замаливает. Кто знает, вдруг совесть у человека проснулась.

– Он не человек, а, так сказать, бандит. Боюсь такого к детям подпускать.

– Дай мужику шанс…

– Под твою ответственность.