Битвы и приключения

— Кто же это мог быть? И зачем он открывал мой улей? — волновалась девочка, оглядывая опытный сад.

— Сейчас проверим, — ответил Ганушев уже без улыбки. — Только, пожалуйста, будьте осторожны: пчёлы обозлены, могут покусать.

Профессор пчеловодства открыл крышку улья номер один, заглянул в магазин и выговорил одно-единственное слово:

— Кража!

Но и без этого слова картина была ясна: весь верхний магазин был пуст. Вор унёс все рамки вместе с вощинами, на которых пчёлы строят и наполняют мёдом тысячи многоугольных ячеек.

— Что же теперь делать? — проговорил шестиклассник Петко и так и не закрыл рта.

— Что делать? — разинули рты остальные ребята.

Одним словом, наступило общее замешательство.

И дело было не в этих несчастных деревянных рамках. Будь беда только в этом — не страшно, рамки в два счёта изготовили бы в школьной деревообделочной мастерской умельцы-пионеры.

И новые вощины были у пчеловодов, чтобы сразу положить их на рамки с натянутыми на них крест-накрест проволочками.

И пчёлы в два счёта заполнили бы ячейки мёдом, собранным с цветущих деревьев и цветов — в улье у Светлы работал очень сильный крылатый коллектив.

Нет, беда была куда серьёзней: в Бунине появился вор, в Бунине совершена кража!

Первая кража за тысячу лет!

И ведь она может повториться, произойти в третий, в четвёртый раз. Может пострадать магазин или кооператив, склад, или скотный двор, или чей-нибудь дом, и так далее, и так далее.

Но и это было не самое главное. Куда важней была добрая слава Бунина, его старинная, многовековая и так далее, и так далее слава!

В искырском крае живут насмешники и зубоскалы. Проведают они про кражу, и каждый сможет сказать:

«Куда, друг, путь держишь? В Бунино? Ну, береги карман. Буничане злодеи и воры известные. У них даже ульи надо днём и ночью с ружьём караулить!»

— Товарищ Ганушев! Скажите, что теперь делать?

— Что делать? — Учитель захлопнул крышку ограбленного улья и поднял с лица сетку. — Ничего мы не можем сделать, пока не поймаем вора.

— Так давайте его ловить! — встрепенулся Митко и сделал шаг по направлению к деревне, как будто вор стоял там, на мосту, и ждал, пока Митко придёт и схватит его.

— Спокойней, Митё, — остановил его учитель. — Чтобы поймать вора, надо прежде всего… Что надо прежде всего? А? Ну, кто скажет? Думайте, думайте!..

Ребята задумались. Кое-кто скрёб стриженый затылок, словно надеялся оттуда извлечь ответ.

Вдруг Койчо догадался.

— Я скажу! — воскликнул он и поднял руку, будто сидел в классе за партой.

Учитель одобрительно кивнул головой:

— Говори, Койчо.

— Чтобы поймать вора, — проговорил пионер, строя полный ответ, как если бы отвечал на уроке, — мы прежде всего должны узнать, кто этот вор и где он находится: в деревне или в лесу.

— Совершенно верно, — подтвердил Ганушев. — Теперь давайте попробуем угадать, кто такой этот вор. Ответим, например, на такой вопрос: «Не медведь ли это?» Медведи тоже любят мёд, не правда ли?

— Нет! Это не медведь! — взмахнула косичками Светла. — Медведь не может сам открыть и закрыть крышку улья. У медведя нет мешка, чтобы унести рамки. Медведь прямо тут же сожрал бы весь мёд, а улей разворошил и раскидал бы. Нет, тут не медвежья лапа, а человеческая рука хозяйничала.

— Молодец, Светла! — похвалил учитель ученицу. — Значит, решаем: вор не медведь, а человек.

— Не медведь, а человек!

— Тогда ответим на второй вопрос: «Женщина это или мужчина?»

— Нет! Не женщина! — так же быстро ответили сразу несколько юных пчеловодов. — Женщина не пойдёт ночью на пчельник.

Светлин Ганушев кивнул головой:

— И я тоже так думаю. Значит, решили: вор — мужчина.

— Мужчина!

— Теперь попробуем догадаться, чем занимается этот мужчина. Кто он? Тракторист? Милиционер? Садовод? Пекарь? Скотник?.. Думайте, думайте спокойно. Решите такую устную задачу: кто сумеет ночью забраться на пчельник! Кто сумеет открыть крышку улья, не боясь, что пчёлы искусают его и завтра каждый поймёт, чем он занимался ночью?

Теперь уже все пионеры закричали, перебивая друг друга:

— Вор — пчеловод!

— Конечно, конечно, пчеловод!

— Только пчеловод не побоится ночью вытаскивать вощины!

— Он, верно, и сетку надевал!

— Очень хорошо, — снова согласился со своими питомцами Ганушев. — Значит, вероятнее всего, вор — пчеловод. Но пчеловодов в Бунине много, а мы не можем обвинять людей зря. Как доказать, что именно этот человек, а не тот украл наши рамки?

— Я, я скажу! — закричали вместе Драган и Петко, подняв руки с растопыренными пальцами.

— Говори, Драган.

И Драган сказал:

— Мы можем доказать, что вор тот человек, а не этот, если найдём у него наши рамки. Он, верно, поставил их в свой улей. Вот только как узнать, что рамки — наши? Не по чему их узнавать.

— Нет, есть по чему, — возразил Ганушев. — На каждой нашей рамке я ставлю тайный знак.

— Ну, раз так, это пара пустяков, — всплеснул руками Драган. — Пойдём от улья к улью…

— Эх, ты! — прервал его Койчо. — Так ты хочешь? Во-первых, мы не имеем права всех обыскивать. Как можно так оскорблять честных граждан! И во-вторых, как только мы осмотрим первые ульи, вор всё поймёт и тут же уничтожит рамки с тайными знаками. Нет, так нельзя. Мы должны как снег на голову нагрянуть на тот самый пчельник, где спрятаны наши рамки. Но как узнать, чей это пчельник? Вот в чём заковыка.

Тут произошло нечто такое, чего минуту назад никто не мог бы ни предположить, ни допустить: Пламен, самый маленький из пионеров, побледнев и нахохлившись, как воробышек, растолкал товарищей и стал перед учителем.

— Товарищ Ганушев!.. Товарищи… — промолвил он, задыхаясь от волнения. — Я… я придумал… Я знаю, как поймать вора. Я… даже план составил. Вот сейчас — за пять секунд составил. Как только вы сказали «тайный знак», я такую ловушку придумал! Вор непременно попадётся в неё. Как лиса в капкан, попадётся!

Ганушев погладил взмокшую от волнения голову Воробья.

— Успокойся, дружок!

— Я спокоен!

Но было совершенно ясно, что ни Пламен, ни его друзья не могли уже быть спокойны.

— Ну, Пламен, говори!.. Открой свой план.

— Сейчас открою… Мы… Мы прежде всего должны соблюдать строжайшую тайну. Никто в селе не должен даже подозревать, что мы узнали о преступлении, чтоб ни в коем случае не спугнуть вора раньше времени.

— Хорошо! Хорошо! — согласились все. — Давай говори дальше!

Но Воробей решительно сдвинул брови:

— Нет, ничего я вам не скажу, пока не дадите честное пионерское, что будете немы, как карпы в нашем водохранилище!

Ребята, а вместе с ними и учитель подняли руки:

— Честное пионерское, мы будем немы, как карпы в нашем водохранилище!

— Так!.. Теперь можно говорить…

Ох, мама родная, какой грандиозный план придумал и разработал этот щупленький Воробей!

Не были предусмотрены в этом плане только реактивные самолёты, атомный ледоход и межконтинентальные ракеты.

Зато для выполнения его нужны были: 17 команд разведчиков, по два человека в каждой, — наблюдатель и связной, и одна группа захвата, состоящая из пятерых взрослых. Кроме того, необходимы были: 1 карабин, 1 револьвер, 1 легковая машина «Волга», 1 радиоузел, 639 радиотрансляционных точек, 7 громкоговорителей, 1 диктор, и так далее, и так далее.

Определено было и время секретной операции: завтрашнее утро.

Начало операции — 5 часов 25 минут.

Обнаружение вора — 5 часов 32 минуты.

Захват — 5 часов 38 минут.

Окончание операции — 5 часов 47 минут.

Вся операция должна длиться 22 минуты — и ни секунды больше.

Эх, почему не были вы в Бунине в тот день — сами бы посмотрели, как всё это произошло! А то словами разве передашь…

Утром рано-ранёшенько, ещё кооператоры не выходили на поля, сады и виноградники, в селе началось какое-то таинственное движение. То тут, то там мелькали пионерские разведывательные команды. В то же самое время на площади перед почтой появились Светлин Ганушев, Кры́стю Лесник с карабином через плечо и милиционер Мате́й с револьвером на поясе. Минутой позже на кооперативной «Волге» подъехал председатель сельсовета До́чо Канинский, а за рулём машины сидел шофёр Стама́т.

Ганушев оглядел высоких, сильных мужчин, удовлетворённо хмыкнул и сказал шёпотом, хотя рядом никого чужих не было:

— Группа захвата в полном составе.

А Матей добавил озабоченно:

— Только бы разведчики справились с заданием! Всё-таки мальчишки!

— Не беспокойся! — отозвался Крыстю Лесник. — Наши пионеры — ребята смелые и разумные. Помнишь, как храбро помогали они гасить лесной пожар возле Гайдуцкого ключа?

— Поглядим, поглядим! — недоверчиво покачал головой Матей. — Девчонок, во всяком случае, можно было не включать в отряды!

— Это ещё почему? — вмешался председатель совета Дочо Канинский. — Уж не думаешь ли ты, что наши девчата уступают в чём-нибудь мальчишкам? Как бы не так! Ни в чём они им не уступают: ни в занятиях, ни в работе, ни в озорстве.

— Ну, насчёт озорства я согласен, — усмехнулся Матей и поправил на плече карабин.

Недоверчивый милиционер тревожился напрасно: разведывательные команды уже занимали свои посты.

Одни наблюдатели карабкались на самые развесистые деревья и усаживались там, притаившись среди густых ветвей, а их связные слонялись возле заборов, готовые в любой миг ринуться с тревожным известием к моторизованной группе захвата.

Другие через чердаки вылезали на крыши и прятались за печные трубы.

Третьи, передвигаясь ползком, как настоящие пограничники, забирались в старые плетёные корзины, скрывались в соломе или в зарослях бузины.

Четвёртые, самым невинным образом раскрыв книжки, сидели у окон своих домов, но не читали, а только для виду склонялись над страницами.

Пятые играли в чехарду у чужих ворот.

Шестые…

Да разве перечислишь все необычайно хитроумные способы маскировки, которые придумали семнадцать разведывательных команд! Впрочем, и неважно, где какая команда устроилась. Важно, что возле каждого частного пчельника в селе оказалось по наблюдательному посту. А ещё важнее то, что каждый пост видел всё, что происходит на пчельнике, видел, сам оставаясь невидимым. Ведь, согласно плану, придуманному Пламеном, в одном из пчельников скоро должно было что-то произойти…

И правда: ровно в 5 часов 25 минут, ещё до того, как заговорило радио — София, Светлин Ганушев вошёл на почту и кивнул телефонистке Лати́нке, которая руководила местным радиоузлом.

— Готово, Латинка! Начинай…

В то же мгновение телефонистка щёлкнула выключателем и пустила по радио самый громкий боевой марш.

В каждом бунинском доме была трансляционная точка, передававшая всё, что говорилось с почты.

639 домов — 639 трансляционных точек.

А кроме частных трансляционных точек, в деревне в семи местах висели семь громкоговорителей величиной с церковные колокола. Загремят они — и даже глухие столетние бабки разбирают, какую песню поют и о чём речь говорят.

В это утро все эти колокола грянули так, что спугнули даже ворон на скалах у Синего омута.

Раздался тревожный голос Латинки:

— Внимание! Внимание! Внимание! Раньше чем мы начнём регулярную передачу программы софийского радио, учитель Светлин Ганушев сделает очень важное сообщение! Внимание! Внимание! Внимание! У микрофона товарищ Ганушев!