Помоги проекту - поделись книгой:
— Напомни, чтобы я остаток зарплаты ему на счет перечислил, — сказал майор отсутствующим голосом.
Шанцев кивнул и задумчиво проводил переводчика взглядом.
Веснин встретился взглядом с подошедшим Павлышем, опустился на камень и сжал виски ладонями.
Ночью Павлышу, разумеется, не спалось. Он крутился на кровати, снова и снова прокручивая в памяти события этого дня. Ему казалось, что он что-то упустил, какую-то мелкую, но важную деталь: действие, жест, слово… Попробуем еще раз, твердил он себе, ворочаясь на пластиковой сетке: вот яйцо зависает над полем, вот его скорлупа едет в разные стороны, из-за края панелей появляется этот синий таракан… хотя почему таракан — больше на крысу похож, он же волосатый…
Таракан.
Или крыса.
Твою мать…
Веснин сразу открыл глаза, как только Павлыш подошел к его койке, — будто и не спал вовсе.
— Саша, выйдем на пару слов, — сказал Павлыш шепотом. Майор молча кивнул, одним движением перевел себя в сидячее положение и в следующий миг оказался на ногах. Павлыш подождал, пока Веснин выйдет на крыльцо, и плотно притворил дверь.
— Если хочешь — кури, — Павлыш протянул майору сигарету. Веснин удивленно вскинул брови, но затем кивнул, крутнул сигарету в пальцах, и в середине пологого цилиндрика затлела ароматическая таблетка. Павлыш вдохнул сладковатый дым, оперся на перила и полез в карман за другой сигаретой.
— Представь себя командиром корабля, приземляющегося на незнакомую планету, — сказал он.
— Представил, — после короткой паузы отозвался Веснин.
— Воздух на планете предположительно пригоден для дыхания. Предположительно. Ты что сделал бы, чтобы убедиться в его пригодности?
Майор немного подумал.
— Реквизировал бы у доктора крысу и выпустил ее через шлюз на…
Веснин осекся на полуслове и с отвисшей челюстью уставился на майора.
— Правильно. Молодец, — безжизненным голосом сказал Павлыш и сделал глубокую затяжку. — Допустим, крысу кот задрал. Кота… котов попытались отогнать — но результат-то нужен по-прежнему… Какое следующее существо ты реквизируешь из лаборатории? Для окончательной проверки?
Прапорщик тяжело засопел. Павлыш исподлобья поглядел на него и глубоко затянулся.
— А почему же они не забрали своего зверя, когда тот на нас напал? — спросил наконец Веснин.
— Если твоя крыса начнет жука грызть — ты полезешь его выручать? Они не поняли, что мы и есть те самые разумные существа, с которыми они хотели встретиться.
— Но мы же отстреливались! — закричал Веснин громким шепотом и закашлялся. — Мы в этих тварей половину боекомплекта высадили — неужели непонятно, что животные не умеют хреначить плазмой?
— Даже земные жуки-бомбардиры отстреливаются едкой жидкостью, — мрачно сообщил Павлыш. — Я в детстве из-за такого чуть глаза не лишился. А уж насчет инопланетных тварей… Мало ли у природы сюрпризов. Орфиане думали, что их встретят такие же великаны, как и они сами…
— Как бы там ни было — они первые напали, — заявил майор после небольшой паузы с нарочитой уверенностью в голосе. — Мы правы. А они — нет.
— Мы неправы уже потому, что живы, — послышался мрачный голос сзади.
На пороге домика, прислонившись к косяку, стоял Шанцев.
— Мы живы. А они — нет.
Веснин сгорбился и отвернулся.
Из казармы доносился скрип кроватных сеток, слышались приглушенные разговоры: солдатам тоже не спалось.
Горизонт медленно окрашивался в темно-оранжевый цвет. До сеанса связи с Землей оставалось еще несколько часов.
Владимир Марышев. Во спасение
Павлыш увидел свою руку, лежащую на ручке двери, и подумал о том, что он сам, доктор Павлыш, молодой, красивый, умный, не может умереть. Собственная смерть — беда, которая не может с тобой приключиться.
И в этот момент из-за большого дерева вышел еще один свидетель этой сцены. Он не принадлежал ни к одному из племен. Он был выше ростом и тоньше. У него была блестящая большая голова, перепончатый хобот, горб за спиной и странные блестящие одежды.
Новость в деревню принес Следопыт. Его послали вслед за ушедшими на восток пятирогами. Он должен был узнать, где остановилось стадо, а если повезет — подстрелить детеныша или небольшую самку и притащить на волокуше. И вот разведчик вернулся. Без добычи, взмокший от пота, едва держась на ногах, потому что пробежал, не отдыхая, многие тысячи шагов.
Когда высыпавшие из хижин соплеменники окружили его, Следопыт снял с плеча лук, пошатнулся и в изнеможении опустился на траву.
— Я видел небывалое… — Он все не мог отдышаться и говорил с трудом. Не произносил фразы, а выталкивал, издавая в промежутках между ними свистящие звуки. — У меня на глазах из облаков упала небесная лодка…
— Где? — выдохнул кто-то.
— В полусотне шагов от Кривого утеса. Она вертелась в воздухе и пылала, от нее разлетались искры и огненные шары. И раздавался звук… непонятный, страшный… никому из вас не пожелал бы его услышать. Разве что в день смерти…
В наступившей тишине было слышно, как под ногами однообразно тренькают прыгунцы, а сверху доносится задорное «дззиуу!» стремительных огнекрылок. Молчание нарушил Знающий.
— Это Умдуман! — уверенно и вместе с тем тревожно сказал он. — Только у него из всех богов есть летающая лодка. Говоришь, она вертелась и пылала? Я догадываюсь, что ты видел окончание заоблачной битвы. Умдуман сражался со своим извечным врагом — злым духом Кибрасом. И, — жрец горестно опустил голову, — был повержен…
Следопыт кивнул. Некоторое время он собирался с силами, затем продолжил:
— Я тоже так подумал. Когда небесная лодка упала, она перестала гореть. Ее окутал густой белый дым. Я спрятался за утесом и выжидал. Вскоре дым развеялся, и из лодки появился бог.
Знающий поудобнее перехватил украшенный затейливой резьбой посох. Воздев глаза к небу, прочитал короткую молитву и лишь после этого спросил:
— Как он выглядел?
— На голову выше любого из племени. И все у него было не так, как у нас. Кожа белая, как брюхо священной рыбы мань. Зато волосы — темные, словно он окунул их в воды подземной реки Келу, уносящей мертвых. Но еще больше меня удивила его одежда. Я никогда такой не видел и не могу найти слов, чтобы описать ее.
— В самом деле, удивительно! — Знающий провел рукой по волосам — еще белым, но уже основательно тронутым старческой желтизной. Его красно-коричневое, цвета гончарной глины, лицо было сосредоточенным. — Предания говорят об облике Умдумана совсем иное. Но они дошли до нас из далеких времен. С тех пор истину могли исказить. Что же произошло потом?
— Бог был ранен, а его чудесная одежда — прожжена в нескольких местах. Он начал выносить из своей лодки странные предметы. И с каждым разом задерживался в ней все дольше. Я лежал ни жив ни мертв. Мне было страшно подумать, что Умдуман меня заметит. Но скоро силы его оставили. Он лег рядом с одним из необыкновенных предметов и уснул.
— Всего лишь уснул? — с сомнением переспросил Знающий.
— У меня острый глаз, я не мог ошибиться. — Окружающие закивали: и правда, в наблюдательности со Следопытом не мог тягаться никто. — Он дышал, но был очень плох. Тогда я покинул укрытие и со всех ног побежал домой.
Знающий погрузился в раздумья.
— Кибрас могуч и коварен, — сказал он наконец. — Ему служит целая рать духов тьмы. Неудивительно, что его воинство иногда одерживает победы над силами добра. — Жрец снова замолчал, потом решительно стукнул посохом оземь: — Мы должны помочь Умдуману! Если он погибнет от ран — погибнет и племя охотников. Если останется жив — осыплет нас милостями. Будет обильная добыча, много жирного вкусного мяса. Вы спросите, кто может поставить на ноги великого бога? Тот, кто много лет исцелял наши недуги!
Охотники переглянулись, и один из них — Загонщик — нерешительно заговорил:
— Травник? Так ведь он же…
— Я знаю, — властно перебил Знающий. — Но больше нам надеяться не на кого.
Хижина Травника пропахла лекарственными настоями, отварами и прочими снадобьями. Проветривай, не проветривай — запах въелся в стены и казался неистребимым.
Хозяин уже вторую неделю не вставал. Без присмотра его, конечно, не оставили — по очереди ухаживали всей деревней. Но сделать большее было не в человеческих силах. Накрытый грубым шерстяным покрывалом, Травник безучастно глядел в потолок. Поверх покрывала лежали истончившиеся за время болезни руки с длинными узловатыми пальцами и набухшими венами.
— Живи и здравствуй, — сказал Знающий, переступая порог. — У меня к тебе большое дело.
— Здоровье не помешает, — бесцветно отозвался Травник. — А что до дела… Сам видишь, на что я гожусь. В царстве мертвых уже заждались…
Жрец нахмурил брови:
— Раньше времени себя не хоронят. Да и бог смерти сейчас другим занят, не до тебя ему. Вот послушай, что расскажу.
Травник лечил соплеменников с молодых лет, а вот помочь самому себе оказался бессилен. Пошел в рощу за Дальним ручьем, чтобы накопать целебных кореньев, и нарвался на стрекальщика. Обычно этот зверь с уродливой головой и постоянно подрагивающим мешковидным телом выбирает более мелкую добычу. Но в тот день он почему-то не отступил перед человеком и выбросил жалящую ловчую сеть. Ее, превозмогая боль, Травник разорвал, от хищника отбился подобранной на земле корягой и с огромным трудом доковылял до дома. А там — свалился.
Яд стрекальщика не убивает жертву сразу, а только обездвиживает. На человека он действует медленнее, чем на животных, но тот, кого коснулась ловчая сеть, все равно умирал. Сколько дней осталось до конца — пять, семь, десять, пятнадцать — не имело значения.
Поначалу целитель отчаянно боролся за жизнь. В первые же дни он перепробовал самые сильнодействующие из когда-либо изготовленных им зелий. Затем принялся смешивать новые. Но так и не победил смерть — лишь отвоевал у нее несколько суток отсрочки. Сначала у Травника онемели ступни, потом — голени, а сейчас отнялась вся нижняя половина тела. Поняв, что спасения нет, он перестал сопротивляться. Лежал, разглядывал закопченный потолок и ждал, когда омертвение дойдет до сердца…
Выслушав жреца, Травник горько усмехнулся:
— У Кривого утеса?.. Наверное, боги помрачили твой рассудок. Разве ты не видишь, каким я стал? Ноги отсохли еще на прошлой неделе, а теперь и сесть не могу, разве только голову поднять. Руки пока еще слушаются, но сила из них ушла.
— Тебя понесут самые крепкие воины, — отмел возражения Знающий. — Они станут твоими ногами. Другие прихватят все снадобья, что есть в хижине, — пригодиться может любое. Ты снова увидишь степь, вдохнешь ее запахи. И докажешь, что не утратил свой дар.
— Но…
Знающий насмешливо прищурился:
— А не боишься ли ты, Травник? Я тебя понимаю. Тому, кто не может исцелить себя, трудно решиться врачевать богов.
Глаза Травника негодующе блеснули.
— Не сомневайся в моих силах, — тихо, но твердо сказал он. — Я не могу поправиться, потому что от яда стрекальщика нет средства. Самый искусный целитель беспомощен так же, как неопытный юнец. Зато в лечении ран со мной никто не сравнится. Бог смерти не любит упускать добычу, но я вырву Умдумана из его цепких рук. Если только перенесу этот поход… Когда мы выступаем?
— Солнце уже клонится к закату, так что отправимся завтра на рассвете. — Знающий наклонился и легонько сжал распростертую на покрывале руку Травника. — Ты выдержишь. И Умдуман тебя дождется. Буду молить об этом всех богов.
Когда жизнь звездолетчика висит на волоске, она чаще всего обрывается. Павлыш знал об этом не понаслышке. За годы космических странствий он видел немало смертей, но сам себе казался родившимся в рубашке. Порой ему даже не верилось, что одному человеку может быть отпущено столько везения. Вот и сейчас, несмотря ни на что, он пока еще был жив. Все зависело от того, сколько продлится это неопределенное «пока»…
Посадочный катер, конечно, был старенький, но никто на «Онеге» и мысли не допускал, что он может быть неисправен. Техники, обследовав его перед последним вылетом, дали заключение, что все системы работают нормально.
Сейчас, когда было уже поздно строить догадки, Павлышу представлялось, что управляющий компьютер катера пострадал еще на Сельме. Эта сумасшедшая планета с резкими и необъяснимыми скачками магнитного поля доставила людям много бед. Наверное, хаотические комбинации таких скачков повредили один из контуров компьютера — тот, что отвечал за работу главного двигателя. Изменения были микроскопические, но негативный процесс развивался, и в момент, когда движок вышел на полную тягу, ему поступила неверная команда…
А ведь как удачно все начиналось! Настолько, что даже не верилось. Планеты земного типа встречаются крайне редко, а населенные разумными существами можно пересчитать по пальцам. Едва начав облет только что открытого мира, «Онега» выпустила несколько беспилотников. Они-то и обнаружили на самом большом из трех континентов племена низкорослых гуманоидов.
О степени развития туземцев и их готовности общаться с чужаками могли судить только люди. Павлыш, конечно, был лишь корабельным врачом, но, когда капитан приказал ему готовиться к высадке, воспринял это как должное. Его опыту общения с иноземными расами кое-кто мог позавидовать, а штатного ксенобиолога они потеряли на той же Сельме и замены ему пока не нашли.
И Павлыш, и Костров, пилот катера, с полным правом чувствовали себя первопроходцами. Заканчивая приготовления, они улыбались, шутили, хлопали друг друга по плечам. А вскоре случилось страшное…
Костров находился ближе к взорвавшемуся двигателю и погиб мгновенно. А второго члена крошечного экипажа долго бросало из стороны в сторону, пока потерявший управление катер кувыркался в атмосфере. Еще не достигнув поверхности планеты, Павлыш получил серьезные ожоги, сломал пару ребер и распорол бедро о рваную кромку развороченной переборки.
Вспомогательные двигатели смягчили падение, и все-таки удар был страшен. Система пожаротушения, с момента взрыва не подававшая признаков жизни, наконец-то сработала — должно быть, от новой встряски. Очень вовремя: еще несколько минут — и Павлыш бы изжарился.
Выбравшись наружу, он сделал несколько шагов по остывающему пеплу, дошел до не тронутой пламенем дюз травы и упал в нее. Дышалось легко, голову кружили незнакомые ароматы. Анализаторы беспилотников давно изучили состав здешнего воздуха и сделали вывод, что он пригоден для дыхания. Но одно дело — ознакомиться с сухой машинной информацией и совсем другое — проверить ее правильность собственными легкими…
Отлежавшись, Павлыш принялся действовать. Ему помогли пройденные год назад курсы аутотренинга, который позволял на какое-то время подавить любую боль. В этом удивительном состоянии он начал вытаскивать из катера приборы, подвернувшиеся под руку. Позже выяснилось, что почти все они мертвы, но тогда Павлыш об этом не догадывался и работал как проклятый. А потом все раны одновременно дали о себе знать, и он потерял сознание. В первый раз, но не в последний.
Конечно, воздух, почти неотличимый от земного, был огромным плюсом. А универсальный биоблокатор, который в обязательном порядке вводили участникам высадки, надежно защищал от любых внеземных микроорганизмов. На этом везение заканчивалось — в остальном дела обстояли хуже некуда.
У Павлыша не было лекарств, хотя бы примитивного анальгетика, поскольку содержимое аптечки выжгло полностью. Передатчик пострадал меньше — его можно было попытаться восстановить. Но это долгая кропотливая работа даже для здорового человека. А без связи с кружащей на орбите «Онегой» рассчитывать на спасение не приходилось.
Проклятая авария! Из-за нее катер промахнулся мимо намеченного места посадки на тысячи километров. И рухнул в точке, которая с корабля, описывающего виток вокруг планеты, была уже не видна. Конечно, беспилотники рано или поздно найдут Павлыша. Но он был врач и хорошо понимал, что вряд ли доживет до этого счастливого момента. Всякому везению когда-нибудь приходит конец…
Дорога к Кривому утесу была знакома всем и не предвещала трудностей. Первые три-четыре тысячи шагов отряд преодолел без приключений, а вот потом случилось нечто страшное и непонятное.
Пожары в степи вспыхивают часто и никого не способны напугать. Но сейчас языки оранжевого пламени словно выпрыгнули из невидимых земных пор и сразу взвились на огромную высоту. Казалось, огонь долго таился в глубокой пещере, тлел потихоньку, дожидаясь гостей, чтобы внезапно, обретя силу, преградить им путь.
Охотники остановились — резко, будто наткнулись на препятствие.
— Это знак свыше, — пролепетал посеревший от страха Загонщик. — Боги против нашего похода!
Следопыт был похрабрее, но и ему стало не по себе. Шепча молитву, он попятился, и тут Знающий, ловко придвинувшись, схватил его за руку.
— Толковать волю богов могу только я! — веско заявил жрец. Какое-то время он стоял неподвижно, раздувая ноздри. Затем добавил: — Это не настоящий огонь. Я не чувствую ни жара, ни запаха гари. А вы?
— И то верно… — принюхавшись, подтвердил Следопыт.
— Раз так — подождем.
Ждать пришлось недолго. Огненные языки поникли, поредели, и в промежутках между ними появились чудовищные звери. Это были серые гиганты с огромными ушами, невероятно длинным носом и торчащими по обе стороны от него белыми изогнутыми клыками. Они с гулким топотом неслись вперед, и охотники, вопя, разбегались в стороны. Лишь четверо, опустив носилки с Травником, в шаге от них жались друг к другу. То ли не знали, в какой стороне искать спасения, то ли по наивности собирались защитить собой целителя от приближающихся громадин.
Даже Знающему подумалось, что на этот раз опасность настоящая и неудержимо мчащееся стадо вот-вот растопчет весь отряд. Но вскоре он поймал себя на мысли, что не ощущает даже слабую дрожь земли. А ведь она должна гудеть под ногами ушастых исполинов! Значит, снова видимость…
— Стойте! — закричал жрец, потрясая посохом. — Это происки злобного Кибраса! Ему нужно, чтобы мы повернули назад. Но духи, которых он насылает на нас, бесплотны. Не бойтесь их!
Знающий не раз убеждался, что в трудную минуту его голос имеет над соплеменниками поистине магическую власть. Вот и сейчас охотники остановились, лишь Загонщик, совершенно потеряв голову, припустил еще сильнее. Тем временем серые чудовища пронеслись мимо. Но легче не стало, потому что на смену им появились еще более ужасные. Одни из них были закованы в панцирь из костяных пластин, другие — утыканы причудливыми роговыми выростами, третьи стремительно передвигались на двух ногах, разевая зубастые пасти, четвертые парили в небе на широких кожистых крыльях. А пятые, самые огромные, походили на живые холмы. Над каждым из них возвышалась маленькая змеиная голова на непомерно длинной шее.
Но и эти диковинные звери прошли, не причинив никому вреда.
Поделиться книгой: