Зов ночи

— А зачем ты меня искала? — поинтересовалась Рената, не сводя глаз с Дино.

— Как зачем? — возмутилась я и вернулась к скамье. — Ты же знаешь, где сейчас Грег. Но ведь…

И я посмотрела на картину с бараком.

— Да, — тихо ответила Рената, — я снова пыталась его нарисовать. Думала, что увижу здесь Грега. Но сами можете убедиться, он отсутствует и в этой картине!

— Отсутствует, — согласилась я и ощутила, как подступили слезы. — Значит, ты все еще не видишь его. Может, вернешься в Москву? Хотя бы на время? А вдруг у тебя здесь нет вдохновения? Все-таки это монастырь!

И будто в подтверждение моих слов во дворик вошли две девушки. Они, как и Рената, были в длинных белых одеяниях. Капюшоны почти скрывали их лица. Рената подняла руку, и они остановились. В тумане они казались двумя застывшими статуями с опущенными головами.

— Уже есть послушницы!? — изумился Дино. — Ты же здесь всего пару недель!

— Я сама удивилась, но среди вампиров очень быстро распространились слухи о том, что я создала монастырь, — тихо ответила Рената. — И тут же появились желающие. Это только подтвердило мое мнение, что и девушки-вампиры часто впадают в депрессивные состояния и им нужна помощь.

Она встала со скамьи и отошла к застывшим послушницам. Я испытывала все большее нетерпение, ни на секунду не забывая, что сейчас тратится энергия крови Грега и ее уже будет не восстановить.

— Дино, мне пора возвращаться обратно. Я и так чуть ли не полкулона крови истратила, — сказала я. — А результат? Я ведь не для того ее восстанавливала, чтобы проходить по коридорам других измерений!

— Да-да, — закивал он. — Но думаю, никаких трудностей не возникнет. Барак-то на месте! Рената! — громко позвал он.

Она обернулась, затем что-то сказала послушницам. Те склонили головы и исчезли в тумане. Когда Рената подошла, я нервно проговорила, что мне пора возвращаться. Она нас не удерживала, лишь очень грустно посмотрела на Дино. Он сразу как-то смешался. Затем торопливо начал прощаться.

— Жду тебя в Москве! — сказала я. — Ты моя последняя надежда!

Обратный путь мы проделали легко. Действительно, туманный проход остался, мы прошли сквозь него и оказались в первой картине. Затем легко вылетели в мастерскую. Но кровавая спираль полностью исчезла, и я с ужасом смотрела на опустошенный больше чем на половину кулон.

— И на что потратила бесценную кровь? — с горечью заметила я.

— Если помнишь, то я пытался тебя остановить! — тихо произнес Дино. — Но ты и слушать ничего не хотела. Открыла кулон, обвела круги и влетела в картину. Забыла?

— Я так хотела встретить Грега, пусть и нарисованного, что словно рассудок помутился. Ладно, чего уж теперь! — ответила я. — Зато Ренату повидали.

— Знаешь, на меня все это произвело гнетущее впечатление, — признался Дино. — Она совсем на себя не похожа. Видимо, сама пребывает в глубочайшей депрессии.

Я хотела рассказать ему о нашем разговоре и о том, какую роль сыграло его увлечение Дашей, но решила промолчать. Все равно ничего изменить уже было нельзя. Дино упорно шел к намеченной цели, и Даша подходила для этого как нельзя лучше. К тому же финал их истории мог быть вполне счастливым.

— По домам? — спросил Дино, видя, что я замолчала.

— Уже поздно, — ответила я. — Знаешь, я здесь переночую. А ты, конечно, иди. А то Даша там, наверное, вся извелась.

Дино улыбнулся.

— Слушай, — тихо сказала я, и он замер, — все хочу спросить. Как ты терпишь?

— Что? — явно удивился он.

— Да ладно, не прикидывайся! Ты же легко читаешь мои мысли. А сейчас как раз тот случай, когда я предпочла бы, чтобы ты именно прочитал, а не заставлял меня произносить вслух.

— Ты будешь смеяться, — ответил Дино, — но я безумно влюблен, и, видимо, это сильно повлияло на мои способности. Я сейчас не только Дашкины мысли читать не могу, но вообще многих девушек, в том числе и тебя. У меня пропал к вам всякий интерес и, соответственно, к тому, о чем вы думаете. И нужно сильно поднапрячься, чтобы это услышать.

Я глянула на него с недоверием, но Дино выглядел совершенно искренним.

— Как ты терпишь поцелуи! — тихо сказала я. — Нам с Грегом в свое время давалось это очень нелегко.

— И мне нелегко! — признался Дино. А ведь мы и спим в одной постели. Это Даша настояла. Но у меня такое ощущение, что я для нее пока что-то типа большого плюшевого мишки, с которым она спала в детстве. Она крепко обнимает меня, гладит по волосам, теребит за уши, чмокает в нос, а потом сладко засыпает. А мне каково! Я ведь мужчина! Да и сна лишен. Вот лежу возле нее всю ночь и мучаюсь.

Но я промолчала, потому что вдруг почувствовала приступ такой дикой тоски, что сердце сжалось и стало трудно дышать.

— Все будет хорошо, — тихо произнес Дино.

Но я лишь молча кивнула. Он постоял какое-то время, а затем исчез. У Ренаты спальни как таковой не было, поэтому я устроилась в гостиной на диване. Я свернулась калачиком и попыталась уснуть. Ничего не получалось. Возбуждение, без конца подступающие слезы, тоска не давали мне погрузиться даже в легкое забытье. К тому же мешало то, что я нахожусь не дома. Мне все казалось, что в квартире Ренаты раздаются какие-то шорохи, поскрипывания, постукивания, и. это вызывало ощущение тревоги. Под утро я все-таки уснула.

… Я оказалась в какой-то темной небольшой комнате. У зарешеченного окошка находился стол. За ним сидел мужчина с усталым, но злым лицом. Напротив, ссутулившись, стоял Грег. Его вид меня ужаснул. Грег выглядел так, будто его морили голодом и избивали.

— Завтра в шесть угра приговор будет приведен в исполнение, — сухо сообщил мужчина. — Ваша вина полностью доказана. Уведите!

Грег вышел за дверь. За ним следовал солдат. Но тут Грег повернулся и заглянул прямо мне в глаза. И я услышала его голос:

— Лада, завтра утром меня расстреляют. Слишком много обвинений, которые я не могу опровергнуть. Но меня даже никто и не спрашивает. Мое дело раскрыто стремительно. И отныне я шпион, вредитель и враг. А все Маришка. Когда я в очередной раз ей отказал, она начала шантажировать, что донесет на меня куда следует, а ее высокопоставленный друг посодействует и меня осудят. На что она рассчитывала? Неужели думала, что можно вызвать любовь к себе таким способом? Глупая Маринка! А тут еще твоя брошь! Я никогда с ней не расставался. И при аресте не успел от нее избавиться. Меня взяли утром, когда я шел на завод. Именно эта брошь явилась главным доказательством моей измены родине. Признали, что она изготовлена не у нас и стоит несметных денег. На мой ответ, что я просто нашел ее на улице, следователь лишь смеялся.

Лада, я полностью обессилен. Видимо, от этого мои способности ослабли. Я пытался загипнотизировать следователя, внушить ему то, что мне выгодно, но ничего не получилось. Возможно, он устойчив к такого рода воздействию. Я не знаю. Тогда я решил собрать последние силы и сделать мощный энергетический посыл. И если ты меня видишь во сне, значит, мне удалось. И сейчас я говорю с тобой. Надеюсь, ты слышишь меня через время. Я хочу попрощаться, моя любимая. Все кончено! Завтра в шесть утра меня расстреляют. Знаю, что чуда не произойдет, и приговор приведут в исполнение. Я сейчас уйду из твоего подсознания„потому что мои силы на исходе. Прощай и помни меня, любимая… И живи!

От ужаса я закричала и открыла глаза. Я по-прежнему находилась в гостиной Ренаты.

Вскочив с дивана, я подняла тяжелые портьеры и увидела, что уже рассвело. Это немного привело меня в чувство, но шок не проходил.

— Немедленно вызвать Лилу! Пусть делает, что угодно, лишь бы я попала к Грегу! — бормотала я, впадая в исступление. — Немедленно вызвать Дино! Пусть он притащит сюда Ренату!

— Я здесь! — раздался встревоженный голосок, и я резко обернулась.

Возле дивана стояла Рената. Ее лицо было озабоченным. Я взахлеб начала рассказывать то, что увидела во сне. Но она жестом остановила меня.

— Я все знаю, — сказала она. — Грег приходил в мои мысли… попрощаться.

— Мы не можем этого допустить! — закричала я и топнула ногой. — Этого не может быть! Он не умрет!

И я разрыдалась, упав на диван. Когда немного пришла в себя, то увидела, что Ренаты в гостиной уже нет. Я вскочила и бросилась в мастерскую. Да, она была там. На мольберте стояла картина с забором, над которым тянулась колючая проволока.

— Кажется, я начинаю понимать, что это за забор, — задумчиво произнесла Рената, когда я вошла и остановилась в двери.

— За ним место расстрела? — нервно спросила я.

— Я видела Грега в какой-то комнатенке с зарешеченным окошком. И разглядела за этим стеклом внутренний пустой дворик и часть именно такого забора.

— Значит, ты все предвидела?! — заволновалась я.

Слезы хлынули, и я не могла их сдержать. Казалось, мир рухнул. Мне чудилось, что мое сердце уже не выдерживает, и я сама могу умереть в любой момент.

— Если есть рай, — прошептала я, — мы с Грегом окажемся там одновременно. И тогда о уже точно не расстанемся вечно!

Рената оторвалась от созерцания картины и резко ко мне повернулась. Ее глаза жгли и выражали такое презрение, что это мгновенно привело меня в чувство.

— Ты хочешь мне помешать? — сухо спросила она. — Может, прекратишь уже истерику?

— Да-да, прости, — покаянно произнесла я, вытирая слезы. — Я сейчас успокоюсь и сделаю все, что ты скажешь! Но у нас всего… сутки…

Я снова всхлипнула. Голова начала кружиться, сознание помутилось. Я была на грани обморока.

— Лила! — громко позвала Рената.

И перед нами возник пышный георгин. Меня напугало, что он был глубокого черного цвета. Никогда я не видела таких мрачных цветов. На нем восседала Лила. Она была в пышном сиреневом платьице, и это меня немного успокоило.

— Мне нужна аудиенция, — спокойно проговорила Рената.

И Лила молча кивнула. Она слетела с пиона, превратилась в белого мотылька и запорхала куда-то в угол мастерской. Рената двинулась за ней, и они исчезли. В мастерской остался черный георгин, зависающий в воздухе. Он безумно пугал меня. Цветок висел посередине мастерской и слегка покачивался, напоминая огромного жирного паука. Я старалась на него не смотреть, а сосредоточиться на картине, стоящей на мольберте. Но цветок качнулся, поплыл и остановился прямо перед ней. Это выглядело так, будто на сплошной стене забора появился огромный паук. Я не выдержала и вышла из мастерской. В гостиной уперлась пылающим лбом в холодное стекло и начала смотреть на городской пейзаж. Между домами горели рубиновые кремлевские звезды, и их вид вернул меня в реальность. Какое-то время я смотрела на них, стараясь ни о чем не думать. Но поневоле память возвращала сегодняшний сон. Я вновь и вновь видела измученное лицо Грега, его страдальческие глаза. Слышала слова прощания, и слезы безостановочно текли по моим горящим щекам. Время будто остановилось. И когда раздался голос Ренаты, я вздрогнула и ощутила, как сердце ухнуло куда-то и словно исчезло. Видимо, поэтому я не могла пошевелиться.

— Лада? — вновь позвала она.

Ощутив легкое дуновение сзади, я все-таки повернулась. Рената стояла передо мной. Я никогда не видела у нее такого лица. Оно было потухшим, словно жизнь ушла из нее. Это было поистине лицо мертвеца. Я так испугалась, что подкосились ноги. И я без сил опустилась на пол.

— Лада, — сказала Рената механическим голосом, — есть шанс!

Я подняла голову. Но ее лицо по-прежнему выглядело ужасно. Я догадывалась, где она сейчас побывала. Как-то мы с Грегом наблюдали, как Рената у сатаны выпросила жизнь Ганса. Видимо, и сейчас она обратилась к своему повелителю. Ничего другого мне на ум не приходило.

— Он согласился? — тихо спросила я.

— Да, — кивнула она, не удивляясь моему вопросу.

— Но почему он ничего не берет у меня? — продолжила я.

— Потому что знает твои мысли и то, что ты приняла решение и свою душу ему не отдашь. С тебя взять нечего! — ответила она.

Ее лицо наконец перестало походить на маску мертвеца.

— Но ты… что-то же пообещала взамен? — спросила я, ощущая, как гулко и больно бьется сердце. — Снова будешь охотиться на людей? Но ведь ты сейчас настоятельница монастыря и не можешь этим заниматься!

— Пойдем, — сказала Рената, не ответив на мой вопрос. — У нас много работы.

Я встала. Голова вновь закружилась, но я понимала, что сейчас не время давать волю слабости. Рената привела меня в мастерскую.

«Черный паук» по-прежнему зависал возле картины, на нем восседала Лила. Я постаралась не смотреть на черные лапы-лепестки, а сосредоточилась на ее нежно-сиреневом платье.

— Сколько осталось крови? — равнодушным тоном спросила она.

Я торопливо достала кулон. Там было чуть меньше половины.

— Ты беспечна, — констатировала она. — Сейчас возьмешь половину того, что осталось. Я отправлю тебя к Грегу. Предупреди его, чтобы он ничему не удивлялся.

— И попрощайся… на всякий случай, — добавила Рената. — Вдруг ничего не выйдет? Тогда завтра он умрет.

— Нет! — закричала я. — Этого не может быть!

Я окончательно пришла в себя. Слабость прошла, разум стал ясным, все чувства обострились. Я открыла кулон и аккуратно обвела вокруг себя кровью спираль. Лила подлетела ко мне. Ее огромные голубые глаза со все расширяющимися зрачками заполнили пространство передо мной, и я провалилась в их черную бездну…

… Я оказалась в небольшой комнате с с низким потолком. Она тонула в полумраке. На нарах сидел Грег. Он ссутулился, руки спрятал между сдвинутыми коленями. Его разлохмаченные кудри закрывали лицо.

— Милый, — дрожащим голосом позвала я.

Но он будто и не слышал. Да и мой голос больше походил на шелест сухих осенних листьев на ветру. Я приблизилась к нарам. Грег не шелохнулся. Я попыталась погладить его по голове, но моя рука была призрачной и невесомой, словно воздух. В отчаянии я крикнула:

— Грег, это я! Ну посмотри же на меня!

Но он по-прежнему сидел неподвижно, будто находился в какой-то прострации.

В этот момент возле меня возникла Рената.

Она была во плоти. И я поняла, что Рената все таки решила воспользоваться коридором времени. Как только она появилась, Грег поднял голову. И наконец увидел не только ее, но и меня. Его лицо исказилось, он протер глаза.

— Рената! — сказал он. — Лада?

Я кивнула. Он встал и приблизился ко мне.

Я была чем-то вроде призрака, поэтому Грег даже не пытался меня обнять. Он лишь пристально смотрел в мое лицо. И его взгляд сказал мне без слов о многом.

— Крови мало, — встряла Рената в наш безмолвный разговор. — Лада скоро исчезнет.

— Я так благодарен, что вы смогли прийти и попрощаться, — печально произнес он. — Значит, вы обе услышали то, что я пытался вам передать.

— Извини, что нарушила обещание, — сухо сказала Рената, — и прошла по коридору времени, чтобы появиться здесь. Но ситуация такова…

— Что ты! Дорогая моя! — перебил ее Грег и обнял. — Ты же все равно для меня близкий человек, хоть мы больше и не принадлежим к одному сообществу. Мы, что называется, по разные стороны баррикад. А вернее, мы в мирах, которые не должны пересекаться. Но я помню и. люблю тебя, Рената! Так что извиняться тебе совершенно не за что! Да, я просил тебя никогда не появляться в этом времени, но сейчас я так рад, что ты все-таки пришла ко мне! Напоследок посмотрю на тебя… И на Ладу, — тихо добавил он и повернулся ко мне.

Его глаза заполнились слезами. Я ощущала, как от боли у меня начинает мутиться сознание.

— Я люблю тебя! — еле слышно произнес Грег.

— Люблю тебя! — ответила я, изнемогая от желания прижаться к нему.

— Люди! — раздраженно сказала Рената.

И Грег повернулся к ней.

— Мы знаем, что рано утром тебя должны расстрелять, — сухо проговорила она.

И я затряслась от ужаса происходящего. Но Грег остался спокойным.