Дарт и агенты Рассадура

— А я вообще не понимаю, для чего тебе понадобился этот идиотский налёт на Управление полиции, — сказал Шшшеа. — Какой толк от дискеты с планом боевых действий, когда от ихнего флота останутся одни обломки?

— Как — какой толк? — недовольно ответил Трюфон. — Так приказано! Мы должны взорвать флот, и заодно выкрасть дискету! Ты сам подумай: а вдруг операция "Сюрприз" сорвётся? Тогда дискета очень пригодится имперскому военному командованию… — Он помолчал с минуту и прибавил, ковыряя ногтем в зубах: — Не выходит у меня из головы тот коп, который словно с неба свалился на наш флайер… Прикончить его не удалось, а между тем все мои ребята погибли… Конечно, хрен с ними, погибли и погибли, но коп видел мою рожу и наверняка донесёт обо мне. Не нравится мне это. Сразу, как взорвём флот, я убираюсь подальше отсюда.

Плазмоид вновь принял человекоподобное обличье и начал сыпать в камин что-то вроде мелкого порошка, от которого пламя сделалось ярко-зелёным. Плазмоид приблизился к нему вплотную и принялся загребать его своими лучевидными руками, обливая им себя и удовлетворённо пыхтя. Его огненное тело постепенно приобретало такой же ярко-зелёный оттенок.

— Эй, поменьше увлекайся выпивкой, приятель! — крикнул ему Трюфон, извлекая из рубца очередного червяка. — В прошлый раз ты до того набрался зелёного пламени, что стал похож на нализавшуюся огненную свинью. Чуть меня не сжёг с пьяных глаз.

— Я отмечаю сегодняшний успех, — прошипел Шшшеа.

— И это ты называешь успехом? — Трюфон оскалился в усмешке. — Подумаешь, один какой-то кораблишко спалил. Вот если бы ты сжёг за ночь весь флот, тогда бы я сказал: да, герой!

— Флот будет уничтожен самонаводящейся миной, — ответил Шшшеа, — и тогда я напьюсь до одурения! За удачное проведение диверсионной акции меня наградят орденом Деки, я буду управлять звёздами и жить в неслыханной роскоши!

— Если уж кого из нас наградят, то это меня, — возразил Трюфон. — Всю основную работу сделал я. Я разработал план, я расставил агентов, я совершил налёт на Управление космической полиции и завладел дискетой со сверхсекретным планом. А ты только и знал, что торчал здесь, пьянствовал да маялся дурью — таскался на космодром, чтобы сжечь какой-нибудь звездолёт, как будто это могло что-то изменить!

— Мои вылазки держат в напряжении всю полицию Брельта! — самодовольно выпалил плазмоид.

— И дают ей прекрасную возможность выследить нас.

Плазмоид начал швырять в камин другой порошок, от которого пламя сделалось фиолетовым. Шшшеа с жадностью поглощал этот фиолетовый огонь, чуть не купался в нём, и сам становился фиолетовым.

— Не забывай, Трюфон, кто из нас босс, — шипел он, бурно отдуваясь. — Я единственный в этом звёздном секторе, кто воочию видел одного из Владык Тьмы, и уже одно это даёт мне право командовать…

При упоминании о Владыках Дарт навострил слух.

— Врёшь! — вскинулся Трюфон. — Владык не видел никто, кроме Адептов! Всё, связанное с Владыками, окружено глубочайшей тайной, которую Адепты не доверяют никому, даже самым преданным людям. Так что не хвались! Ты всего лишь наёмник, как и я, как и все остальные агенты, и максимум, на что мы можем рассчитывать — это на ордена и повышение в звании. И то ещё неизвестно, как посмотрят Адепты на твои глупые выходки!

— Уничтожение вражеских звездолётов ты называешь глупыми выходками? — Шшшеа от возмущения взвился чуть ли не до потолка. — О твоих словах будет донесено в Имперскую Канцелярию!

— А я донесу, что ты хвастался, будто видел Владык! Вот это будет донос так донос! Живо очутишься в камере пыток!

— Ах ты, мешок с гнильём, червеед, — струящаяся рука плазмоида, снова принявшего человекоподобный облик, дотянулась до Трюфона и треснула его по затылку. Гартигасец с воплем вывалился из кресла. — Клевещешь на своего непосредственного начальника?

— У меня только один непосредственный начальник — его милость Адепт Третьей Ступени господин Эллуабр, который в настоящее время пребывает на моём родном Гартигасе! — орал Трюфон. — Других непосредственных начальников я не знаю!

— Нашим общим начальником в этом звёздном секторе был Зауггуг! — шипел Шшшеа. — А после него руководить всеми агентами должен я!

— С чего ты взял?

— Зауггуг сказал!

— Впервые слышу!

— Сам Зауггуг объявил об этом! При свидетелях! Короче, я тут главный, а ты обязан мне подчиняться!

— Ты пьян и мелешь чепуху! Зауггуг — не Адепт, он ничто по сравнению с моим покровителем его милостью Адептом Третьей Ступе…

— Чепуху? Вот тебе, получай!..

Разъярённый Шшшеа начал молотить огненными руками и катать по полу визжащего Трюфона. Из кармана гартигасца что-то со звоном вывалилось.

— Стой! — заверещал Трюфон. — Стой! Скрижаль Имперской Канцелярии!

Плазмоид замер.

Дарт привстал в камине и вытянул шею, стараясь рассмотреть упавший предмет.

Гартигасец, охая и потирая обожжённые бока, подполз к маленькой тонкой прямоугольной пластинке, переливавшейся всеми цветами радуги. Свет, казалось, исходил из самой пластинки, и когда Трюфон положил её себе на ладонь, заскорузлые пальцы бандита осветились радужными переливами.

— Скрижаль Имперской Канцелярии… — благоговейно повторил Трюфон, глядя на пластинку. — Подумать страшно, что было бы, если бы я потерял её из-за тебя, безмозглой головешки… Вся операция, подготовленная с такой тщательностью, сорвалась бы…

— Пластинка с самого Рассадура… — шипел Шшшеа, большим огненным тюльпаном покачиваясь перед Трюфоном.

— Заметь, что доверили её мне, а не тебе, огненной пустышке, по которой давно плачет огнетушитель.

От пламенеющего цветка стремительно вытянулся отросток и треснул Трюфона по затылку.

— Сколько раз я приказывал не произносить при мне этого слова! — взвизгнул плазмоид.

— Ог-не-ту-ши-тель! — гримасничая, назло ему повторил Трюфон.

— Ты меня выведешь из себя! — Шшшеа клубком обвился вокруг гартигасца. — Дождёшься, что я сожру тебя вместе с твоими червивыми потрохами и выкину твой пепел из окон!

— Ладно, ладно, поцапались и будет, — испуганно пробормотал Трюфон, подползая к креслу.

Шшшеа отлепился от него и прошёл по залу огненным колесом.

— Всё же не следовало тебе так набираться, — прибавил гартигасец. — Сегодня ответственный день, мы ждём важных гостей… Вот они посмотрят на тебя такого…

Плазмоид не слушал его.

— Кликлик, наверно, уже отправился запускать мину? — спросил он, продолжая кувыркаться.

— Жду от него сигнала, — отозвался Трюфон, со вздохом облегчения погружаясь в кресло. — Кликлик должен звякнуть мне по спутниковой связи, а тогда уж и я начну… — Он снова достал из кармана радужную пластинку и начал вертеть её в руках. — Эта штуковина должна быть сброшена в центр Большого Брельтского космодрома… — проговорил он задумчиво. — С этим я, пожалуй, справлюсь. На флайере поднимусь как можно выше и, когда буду пролетать над космодромом, выстрелю ею… Пластинка упадёт на лётное поле и останется лежать, а в это время самонаводящаяся мина будет, как крот, прогрызаться под землёй, пока не соединится с ней…

— И в тот момент, когда мина соединится со Скрижалью, произойдёт ужасающей силы взрыв, сопровождаемый землетрясением! — возбуждённо подхватил плазмоид. — От боевого флота Конфедерации не останется ничего! Ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха!.. По такому случаю надо ещё принять фиолетового огоньку…

И он швырнул в утробу камина пригоршню порошка. Пламя разгорелось, фиолетовые языки на несколько секунд вырвались из камина и взметнулись до потолка.

Трюфон вертел пластинку так и этак. Его маленькие, близко посаженные глазки беспокойно бегали.

— А не может случиться так, что где-то на Брельте есть ещё одна такая пластинка, только малость покрупнее? — пробормотал он. — Ведь это значит… Это значит, что мина неминуемо собьётся с курса! Она двинется не к космодрому, а куда-то в другое место — туда, где находится эта вторая пластинка, и взрыв произойдёт не там, где мы ожидаем…

— О чём ты болтаешь? Какая вторая пластинка? Откуда она тут возьмётся? — Шшшеа лучистыми щупальцами загребал фиолетовое пламя. — Ах, как хорошо! Я чувствую себя лёгким, как ветер. Хочется носиться и прыгать… С каким удовольствием я спалил бы сейчас пару-тройку звездолётов…

— Конечно, — согласился с ним Трюфон. — Откуда на этом задрипанном Брельте может взяться вторая Скрижаль? Это абсолютно невозможно.

Плазмоид расхохотался.

— Скажи прямо, что ты трусишь! Сидел бы лучше на своём паршивом Гартигасе и жрал трупных червей!

Не успел он договорить, как в верхнем углу приборной панели ослепительно вспыхнула голубая искра и прозвучал гудок зуммера.

— Сигнал! — воскликнул Трюфон, выскакивая из кресла. — Нам сигнализирует кликлик! Это значит, что он уже возле музея и мина будет запущена в ближайшие минуты!

"Музея… — пронеслось в мозгу Дарта. — Сообщник Трюфона, некий кликлик, находится возле музея… Мина будет запущена в ближайшие минуты… Не значит ли это, что… Ну правильно! Чучело, присланное неведомым брельтским охотником — это замаскированная мина!.."

Трюфон торжествующе поднял пластинку над головой.

— Вот она — наживка для мины! Кибернетический крот почует её за сотни километров и двинется к ней, но наживка уже будет на космодроме… Итак, я лечу! Через тридцать минут я сброшу её на лётное поле…

Не успел он засунуть пластинку в карман, как получил сильнейший пинок в зад. Это Дарт, выскочивший из камина, огрел его ногой. Ошеломлённый бандит выпустил Скрижаль из рук и она, разбрызгивая радужные искры, покатилась по полу.

Глава 7. Драка на крыше

Дарт, на котором из одежды не осталось ничего, кроме обгорелого ремня, ринулся за пластинкой, схватил её и сжал в кулаке.

— Тот самый коп, про которого я тебе говорил, клянусь! — завопил Трюфон, выпучив на него глаза. — Шшшеа, не дай ему уйти!

Плазмоид бросился на комиссара, но для Дарта сумасшедшая температура человека-огня ровно ничего не значила — прикосновение огненного тела доставляло ему не больше неудобств, чем дуновение лёгкого ветерка.

Он рассмеялся.

— Нет, Трюфон, ничего у вас не выйдет! — И побежал к лестнице на крышу.

Гартигасец устремился за ним. Он настиг Дарта уже на крыше и схватил за ногу. В распоряжении комиссара были только лишь его кулаки, и он, чтобы лучше работать ими, взял пластинку в рот. Они с Трюфоном покатились, ожесточённо молотя друг друга.

Дарт угощал бандита весьма болезненными ударами, но тот, как все гартигасцы, был малочувствителен к боли и продолжал цепляться за Дарта.

— Не уйдёшь, коп… — хрипел он. — Доберусь до тебя…

Убедившись, что уложить его на лопатки не так-то просто, Дарт изменил тактику. Извиваясь всем телом и работая локтями и кулаками, он начал постепенно подбираться к лишённому ограждения краю крыши. Падение с высоты в сто пятьдесят метров ему ничем не грозило, зато Трюфон мог разбиться насмерть.

Шшшеа бестолково крутился возле дерущихся. Реальной помощи Трюфону он оказать не мог, лишь изрыгал ругательства и угрозы в адрес комиссара. До края крыши оставалось не больше метра, как вдруг Трюфон завопил:

— Пьяная головешка! Забыл о Карре?

Шшшеа, в эти минуты похожий на огненного спрута, всплеснул щупальцами и ринулся вниз по лестнице в зал. Домчавшись до стены, он прикосновением к сенсорному датчику распахнул потайную дверь, за которой, как в шкафу, стоял круглоголовый кибер — двойник того, с которым Дарт недавно столкнулся на винтовой лестнице.

— Карр, здесь чужой, — прошипел Шшшеа. — Убей его! Убей или пригвозди к полу!

Десять глаз по периметру металлической головы загорелись красным огнём и по всем направлениям заструились невидимые проникающие волны, изучая обстановку. Считанные секунды потребовались Карру, чтобы засечь чужака, и он, гулко топая металлическими подошвами, бросился к лестнице.

К тому времени дерущиеся, яростно хрипя и стискивая друг друга в объятиях, подкатились к самому краю. Звероподобное лицо Трюфона потемнело от напряжения, глаза выпучились, он задыхался, сплёвывая кровь, и уже не пытался отвечать на удары — все его силы уходили только на то, чтобы удерживать комиссара, не дать ему вырваться. Но Дарт, не чувствуя усталости, упорно полз к обрыву. До него оставалось полметра, считанные сантиметры…

Полицейский и бандит уже зависли над пропастью, когда на крыше появился Карр.

В несколько больших прыжков он оказался возле дерущихся и из его ладоней выдвинулись стальные лезвия. Сначала он пытался проткнуть ими Дарта, но, убедившись, что это невозможно, стиснул ими Дарта с боков и навалился на него, обхватив руками и ногами и придавив к настилу крыши, подобно большому пауку.

Трюфон, почувствовав, что противник скован, шумно перевёл дыхание. С полминуты он пребывал в неподвижности, потом, цепляясь за полицейского и кибера, медленно отполз от опасного края. Он плевался, осыпал комиссара отборными ругательствами и утирал рукой чёрную кровь, сочившуюся из его разбитых губ и носа.

Дарт смотрел на него в бессильной ярости. Победа была так близка! Если бы не вмешательство кибера, не видать бандитам пластинки, как своих ушей!

Поначалу он ещё пробовал вырваться, опрокинуть кибера вместе с его лезвиями, оттолкнуть ногами, но вскоре затих, убедившись, что надёжно взят в стальные "клещи".

— Твоя игра проиграна, — просипел Трюфон. — Лучше отдай Скрижаль по-хорошему. Отдай, слышишь?

— Он выпрыгнул из камина, — шипел Шшшеа. — Может, он тоже плазмоид?

— Ты рехнулся, — возразил Трюфон. — Какой он плазмоид? Ручаюсь, что он даже не человек. Скорее всего, это кибер-полицейский какой-то новейшей модификации, сделанный из сверхтвёрдого огнеупорного материала…

— Кибер-коп? — Шшшеа испуганно вскинулся. — Коп? Ты хочешь сказать, что нас накрыли? Тогда надо срочно драпать!

— Без паники! — рявкнул Трюфон. — Мы пока ещё хозяева положения! Операция "Сюрприз" продолжается!.. — Он обернулся к Дарту. — Ну, долго я буду ждать, пока ты разинешь пасть?

Дарт безмолвствовал.

— Проклятая кибернетическая кукла! — С этими словами гартигасец принялся засовывать ему между зубов ножевое лезвие.

Комиссар напряг силы, стараясь не дать ножу разжать челюсти. Он попытался даже проглотить пластинку, но это ему не удалось. С той минуты, как он стал бессмертным, он утратил способность есть и пить. Сейчас он, пожалуй, впервые по-настоящему пожалел об этом.

Орудуя ножом, Трюфон всё же разомкнул его челюсти и извлёк драгоценную пластинку.

— Вот она! — воскликнул он. — А теперь — на космодром! Она должна лежать среди кораблей!

Он подбежал к флайеру. Шшшеа метнулся за ним.

— А ты куда? — взвизгнул Трюфон.

— Ты смоешься, я знаю, — пыхтел Шшшеа. — Наше убежище на башне известно копам, они сейчас явятся сюда! Смываться, так вместе!

— Ещё неизвестно, явятся или нет! — возразил Трюфон. — Может, они только взяли нас под наблюдение. Так что сиди здесь. Кто-то же должен поддерживать связь с кликликом. В случае чего — спрячешься в камине, ты же огонь!

— А если камин зальют из огнетушителей?

— Чёрт побери, я рискую не меньше тебя! Флайер могут подбить при подлёте к космодрому и тогда конец всей операции! Сиди здесь и жди моего сигнала. Если я не вернусь, то сообщать на Гартигас об успехе или провале операции "Сюрприз" придётся тебе… — Трюфон говорил это, взбираясь в кабину летательного аппарата. — Когда свяжешься с Гартигасом, не забудь передать его милости господину Эллуабру, что Трюфон был предан лично ему, Империи и Императору до последнего дыхания…

Хлопнула дверца, флайер взмыл ввысь, сделал над башней круг, потом резко прибавил скорость и пропал в черноте звёздного неба.

Дарт испустил бессильный стон, провожая его глазами.

Наблюдателям оставалось лишь гадать, кто находится во взлетевшем флайере — Трюфон или комиссар, а может, оба вместе.

На верхушку башни были постоянно нацелены приборы, позволяющие видеть сквозь стены, но их недостатком было то, что они могли распознавать только твёрдые тела; плазма же, из которой состоял Шшшеа, не улавливалась ими. Поэтому прибор сначала показывал наличие на башне одного человека (Дарта), потом двух (Дарта и Трюфона), а потом трёх (к этим двоим присоединился Карр), причём так и не удалось установить, сколько из них село во флайер. Феннет, верная своему обещанию не вмешиваться в события без сигнала от Дарта, проследила в бинокль за удаляющимся летательным аппаратом.

"Почему так долго не отзывается комиссар? — в который раз спрашивала она себя. — Может, он угодил в ловушку?"