Дарт и агенты Рассадура

— О да, — согласился комиссар. — Некоторые типы кораблей я видел впервые в жизни, хотя немало полетал по космосу.

Он не мог не отметить, что красно-синий мундир офицера внутренней полиции Брельта смотрится на Феннет весьма элегантно.

— Их боевая мощь поистине необычайна, — с увлечением заговорила она, — если рассадурский флот осмелится выйти против нас, то он будет разгромлен в считанные часы, я в этом абсолютно уверена!

Дарт согласно кивнул, исподволь разглядывал свою собеседницу. Пожалуй, Феннет выглядела так же молодо и привлекательно, как и тогда, на экране видеофона. Хотя, глядя на карриорских женщин, никогда нельзя было угадать их настоящего возраста — их молодость длилась долго. По внешнему виду пятидесятилетнюю женщину почти невозможно было отличить от двадцатилетней. И вообще пятьдесят лет ещё считались молодостью. Зрелость наступала после шестидесяти, а старость, когда приходится имплантировать искусственные органы и целые конечности — только после двухсот…

— Давайте, однако, перейдём к делу, — сказал Дарт, присаживаясь к столу. — Я получил сведения, что против союзной эскадры готовится крупномасштабный диверсионный акт. Поджоги и взрывы отдельных кораблей — это чепуха, детские игры в сравнении с тем, что намечается в самое ближайшее время.

— Откуда у вас эта информация?

— Я знаю об этом со слов одного субъекта.

— Кто он?

— Сообщник Трюфона, гуманоид "серого" типа, имя — Гибби. В настоящее время он уже мёртв.

Феннет коснулась кнопок на клавиатуре, и на настольном экране появилась знакомое Дарту лицо с чёрными миндалевидными глазами.

— Этот?

Дарт сделал уклончивый жест.

— Очень похож, но для меня все "серые" как близнецы…

— Это Гибби, до недавнего времени он проживал с Трюфоном и другими субъектами на башне в Регеборских скалах, — сказала она и придвинула к Дарту груду бумаг и дискет. — Здесь все материалы, относящиеся к делу о диверсиях на Большом космодроме — протоколы допросов очевидцев, результаты анализов, заключения экспертов…

— Сударыня, — перебил её Дарт насколько мог мягко, — мне привычнее держать штурвал звездолёта и охотиться за космическими пиратами, а не рыться в бумагах. Расскажите своими словами, как было дело, и покороче.

Феннет взяла со стола одну из бумаг, потом, видимо передумав, отложила её, откинулась в кресле и устремила на комиссара свои зеленоватые глаза. Только сейчас Дарт уловил в её взгляде совсем неженскую твёрдость.

Её рассказ о событиях трёхнедельной давности был обстоятелен и одновременно краток.

Вскоре после наступления сумерек часовой, который нёс вахту у наблюдательного поста возле ограды космодрома, заметил, как со стороны пустынных холмов к ограде приблизилась какая-то фигура в тёмном плаще с капюшоном, закрывавшим лицо. Окрестности были безлюдны, с той стороны, откуда появилась фигура, к космодрому обычно никто не подходит, и поэтому незнакомец сразу привлёк внимание охранника. По его описаниям, под плащом у незнакомца что-то светилось, как будто тот нёс лампу, тщательно пряча её в полах своей одежды. Незнакомец остановился на вершине холма. От него до ограды было метров двести, плюс ещё четыреста до ближайшего боевого корабля — "Меч триумфатора". Хотя субъект и вызвал некоторые подозрения, но всё же часовой никак не мог предположить, что тот представляет опасность для огромного мощного бронированного линкора. Он даже не окликнул незнакомца. А через минуту онемел от изумления. Из складок тёмного плаща вдруг вырвался длинный тонкий луч, похожий на бластерный, только, видимо, более сильный, потому что он мгновенно одолел расстояние до корабля. При этом фигура не шевелилась, и не заметно было, что она держит какой-нибудь аппарат или что-то ещё, больше того — было такое впечатление, что и самих-то рук у незнакомца нет. Луч, по описаниям часового, шёл как будто из груди этого странного субъекта. Луч бил по основанию звездолёта, по соплу. Продолжалось это не больше двух минут, причём с каждым мгновением фигура как будто слабела, оседала на землю. Вскоре луч ослаб и погас, и вместо незнакомца на холме остался лежать лишь его плащ, обгоревший изнутри. Зато огонь бушевал вокруг сопла звездолёта — странный огонь, иногда принимавший форму лепестков или вихрей. Языки пламени кружились вокруг корабля, словно ища лазейку в его дюзах, и, наконец, проникли в реактор, потому что ещё до прибытия аварийной бригады прогрохотал взрыв, разворотивший звездолёт. Обломки разлетелись на десятки метров, ранив нескольких охранников…

— Так, — сказал Дарт, видя, что Феннет замолчала. — Какова же роль Трюфона в этом деле?

— Трюфон появился утром, когда вокруг взорванного линкора заканчивались работы по тушению пожара. Огонь заваливали пеной, и пламя отступало, лишь кое-где пробивались слабые языки. К этому времени о гибели корабля стало известно в Гарселе, и некоторые особенно любопытные горожане отправились к космодрому поглазеть на пожар, благо это недалеко от города. В числе зевак, околачивавшихся возле пожарных, находился и Трюфон. Гартигасец попросил у охранника огоньку, чтоб закурить сигарету…

— Сигарету? — удивился Дарт.

— Именно, — подтвердила Феннет. — Хотя он, как я теперь думаю, не мог не знать, что охране не полагается иметь при себе зажигалок… Собственно говоря, в тот день его поведение ни у кого подозрения не вызвало. Попросил огоньку. Что тут особенного? Конечно, у охранника зажигалки не оказалось, и ему позволили прикурить от пожарища, что он и сделал очень охотно. Но то же самое произошло и после взрыва второго корабля, и третьего… Мы решили на всякий случай проверить, кто такой этот курильщик. Повторяю, мы и предположить не могли, что он связан с рассадурской агентурой, проверка была почти формальной.

— Что вам известно о людях, живущих с Трюфоном на башне?

— Их пятеро, трое из них, в том числе Трюфон, — инопланетные иммигранты.

На экране бесстрастное лицо Гибби сменилось зверской физиономией Трюфона.

— Ну да, точно, это тот самый тип, который руководил налётом на Управление, — сказал Дарт. — Хитрая и злобная тварь, не погнушавшаяся в минуту опасности избавиться от своих товарищей.

— Уроженец планеты Гартигас, — сообщила Феннет. — Планета находится в Сумеречной зоне и, по нашим сведениям, почти полностью подпала под влияние Империи. Трюфон прибыл оттуда в качестве беженца.

Изображение гартигасца сменилось групповым портретом всей пятёрки. Дарт, помимо Трюфона, узнал Гибби, грибовидного гуманоида и двух карриорцев, одного из которых он выкинул из флайера в первые минуты схватки, и второго, который при падении напоролся на дерево.

— Этот субъект родом с планеты Илл, имя — Шидад, — сказала Феннет, показывая на грибовидного. — Планета также находится в Сумеречной зоне.

— Из них остался в живых один Трюфон, — по лицу Дарта скользнула усмешка. — Недёшево обошлась ему вчерашняя операция! Так он вернулся?

— По сообщениям наших наблюдателей, он вернулся на угнанном флайере сегодня рано утром и в настоящее время пребывает на башне в одиночестве. Мы можем задержать его в любой момент.

— Не будем спешить, — сказал Дарт. — Сначала попытаемся установить, что за странная личность подходит по ночам к космодрому. Это явно не Трюфон. У вас есть какие-нибудь соображения?

Она пожала плечами.

— Мы консультировались со специалистами. Они толкуют о трансмиттерах, энергетических передатчиках, голограммах, биополях и разном другом, но толком ничего не объясняют. Если хотите знать моё мнение, то я думаю, что это какое-то секретное оружие Рассадура.

— А вы не подумали о том, что это могут быть штучки плазмоида?

— Даже в голову не приходило. Потому что, во-первых, на Брельте уже много лет не видали ни одного плазмоида, а во-вторых — разве плазмоиду под силу взорвать звездолёт?

— Плазмоиды — странные, очень необычные гуманоидные существа, о которых современной науке, насколько я знаю, известно далеко не всё, — ответил Дарт. — За годы моей службы в космосе мне неоднократно приходилось сталкиваться с ними. Они — порождения солнц, точнее — солнечных корон; для них так же естественно жить на звёздах, как нам — на планетах. Это огненные люди, их сущность — плазма. На некоторых звёздах цивилизации плазмоидов достигли довольно высокого уровня развития, а плазмоидная цивилизация звезды Авашепше даже входит в Межгалактическую Конфедерацию. Плазмоиды, как и мы, сооружают звездолёты и путешествуют по космосу, заселяют звёзды с подходящими физическими параметрами, нередко наведываются и на планеты. На Карриоре существует дипломатическое представительство Авашепше…

— Я общалась с авашами, — заметила Феннет. — Это доброжелательные, умные существа, надо отдать им должное. Но, комиссар, плазмоиды с Авашепше — зелёные!

— Окраска плазмоида почти всегда зависит от цвета его родной звезды, — спокойно возразил Дарт. — В космосе миллиарды звёзд самых различных цветов и оттенков, соответственно и обитающие на них плазмоиды могут иметь различную окраску. Кстати, знающие люди только по оттенкам цвета их и различают.

— Если диверсии на космодроме осуществляет плазмоид, то родом он не с Авашепше, — сказала Феннет. — Явно это бледно-жёлтый плазмоид, цветом схожий с бластерным лучом.

— Вот именно, — кивнул Дарт. — Его схожесть с бластерным лучом и сбила с толку следствие.

— Но, повторяю, комиссар: в настоящее время плазмоидов на Брельте нет — ни зелёных, ни красных, ни жёлтых, никаких.

Она смутилась, почувствовав на себе его пристальный взгляд сквозь тёмные очки.

— Вы в этом уверены? — спросил он.

— В нашем деле ни в чём нельзя быть уверенным, — пробормотала она. — На всякий случай я разослала запросы по всему Брельту, но положительного ответа пока ниоткуда не пришло.

— Тогда, Констанция, давайте вернёмся к Трюфону, тем более ничего другого у нас под рукой всё равно нет. С того дня, как вы его взяли под наблюдение, он встречался с кем-нибудь? Куда-нибудь заходил?

— Нет. Он и его люди почти безотлучно находились на башне. И вообще поведение Трюфона не вызывало подозрений, мы даже собирались снять наблюдение.

— Кто-нибудь из посторонних наведывался к ним?

— Нет. Трюфон, кроме своей компании, ни с кем не контактировал и никуда не выходил, за исключением одного случая, когда он прилетал сюда, в Гарсель.

— И что он тут делал? — заинтересовался Дарт.

— Опять же ничего подозрительного. Наш человек всё время следил за ним. Он прошёлся по улицам и в конце своей короткой прогулки зашёл в Астрозоологический музей.

— Трюфон? В музей? С какой стати?

— Ну, наверно, просто из любопытства, — Феннет пожала плечами. — Незадолго до этого туда доставили большую партию чучел разных диковинных животных, обитающих на отдалённых планетах. Местные СМИ растрезвонили о них на весь Брельт, публика в музей валом повалила. Посмотреть на чучела прилетали даже с Карриора, и как будто нет ничего удивительного, что и Трюфон решил полюбопытствовать… Он шёл по залам, ни с кем не разговаривал, только в самом конце своей экскурсии остановился возле одного чучела и ткнул в него палкой, за что удостоился замечания от музейного смотрителя. Трюфон ничего не ответил, повернулся и пошёл к выходу. Вот, собственно, и всё. А выйдя из музея, он сразу направился к стоянке флайеров и полетел к себе на башню.

Дарт некоторое время сидел, размышляя.

— После всего, что произошло, — наконец заговорил он, — мне как-то не верится, что это была просто прогулка с посещением музея… Не исключено, что там у него была назначена встреча, которая по каким-то причинам не состоялась… Музей… А может, удар палкой по чучелу — это условный знак, который бандит подавал своему сообщнику, находившемуся в это время в зале?

— Вы думаете, в Гарселе есть его сообщники?

— Это только предположение, — Дарт встал. — Покуда Трюфон сидит на башне, нам есть смысл наведаться в музей. Он далеко отсюда?

— Десять минут ходьбы.

— Тогда пойдёмте.

Они с Феннет вышли из здания полицейского управления и зашагали по матово-розовому тротуару неширокой улицы, вдоль которой тесно стояли двухэтажные, реже — трёхэтажные дома с плоскими крышами. Кое-где дома были окружены деревьями или кустарниками, вывезенными сюда с Карриора и прижившимися на искусственной почве. Почти все крыши были отведены под стоянки личных аэромобилей. В Гарселе все пользовались аэромобилями — они, наряду с флайерами, были здесь практически единственным видом транспорта. На аэромобилях можно было свободно вылетать из-под городского атмосферного купола и добираться до других городов.

Брельтский день с палящим солнцем на чёрном, усыпанном звёздами небе клонился к закату. Регенерированный воздух был свеж и прохладен; за столиками небольших кафе сидели горожане, среди которых, в отличие от столицы Карриора, почти не встречалось инопланетных гуманоидов; в небе над домами, помигивая огнями, реяли разноцветные летательные аппараты — некоторые из них плавно опускались на крыши или садились прямо на тротуары. Дарт и Феннет прошли улицу до конца и вышли на просторную площадь, засаженную цветами и декоративными кустарниками.

В конце площади перед сквером располагался Астрозоологический музей, который по праву считался гордостью Гарселя. Второго такого не было на всём Брельте. Это было внушительных размеров здание из светлого полированного камня, с широкой фасадной лестницей и высокими колоннами, которые поддерживали фриз с великолепными скульптурными изображениями чудовищных ящеров, обитавших на Карриоре в доисторическую эпоху.

Музей был временно закрыт на переоборудование экспозиции, но полицейских впустили. В походе по залам их сопровождал главный хранитель — полноватый улыбчивый человек в свободной белой рубашке и синем галстуке. Он шёл, тыкая указкой в витринные стёкла и без умолку тараторя о ящерах, медузах, летучих мышах, головоногих и членистоногих. Дарт, не выдержав, перебил его, заявив, что их прежде всего интересуют новые поступления.

— Это в двух следующих залах, — поспешил ответить хранитель. — Там сейчас переставляют витрины, но, надеюсь, мы не помешаем…

В необъятных размеров зале, куда хранитель ввёл своих спутников, кипела работа. Служители деловито сновали по приставным лестницам с молотками и пилами, сколачивая новые витрины и передвигая старые. Пятеро рабочих укрепляли под сводами чучело гигантского крылатого зверя с оскаленной пастью и выпученными глазами, в которых, казалось, до сих пор не угасла неутолимая злоба.

— Немалого, должно быть, труда стоило подстрелить такую пташку, — заметил Дарт.

— Ещё бы, — воскликнул хранитель, — её тело покрыто бронёй, которую даже разрывной пулей не прошибёшь!

— Откуда всё это доставлено? — поинтересовался комиссар, оглядывая чучела. — И что за охотники раздобыли этих тварей?

— Всё это преподнесено музею в дар от одного космического путешественника, уроженца Брельта, который пожелал остаться неизвестным, — ответил хранитель, преисполнившись гордости за соотечественников. — Нам не впервой получать дары от наших сограждан, работающих в самых отдалённых уголках Конфедерации. Эту уникальную коллекцию мы получили из невероятного далека, вы себе даже представить не можете — из созвездия Заводи! Так, во всяком случае, значится на почтовых квитанциях, сопровождавших эту удивительную посылку. Того, что вы видите здесь, нет даже в Большом Астрозоологическом музее Карриора. Это бесценные, редчайшие экспонаты, гордость музея, Гарселя и всего Брельта! Спешу вас заверить, что я сделаю всё, чтобы разузнать имя нашего благодетеля, нашего скромного героя, сделавшего городу и всей планете такой сказочный подарок…

— Нам, пожалуй, это тоже неплохо бы выяснить, — вполголоса заметил Дарт, взглянув на Феннет. — А где экспонат, в которого тыкал палкой Трюфон?

— Вон там, в углу, — сказала она.

Они приблизились к бесформенной туше внушительных размеров, усеянной множеством торчащих присосок.

— Плезиогимпиос григибурский, — объявил хранитель. — Судя по сопровождавшим его данным, обитает на некоей планете Григибур, по которой и получил своё название. Это электрический моллюск, способный убивать на довольно большом расстоянии; его кожные покровы до сих пор хранят какую-то часть заряда — по крайней мере, дотрагиваться до него опасно, может "тряхнуть". Каким-то образом публика узнала, — продолжал словоохотливый музейщик, — что чучело плезиогимпиоса обладает способностью реагировать на прикосновения, и вот, представьте, дня не проходит, чтобы в экспонат не ткнули чем-нибудь отдельные несознательные посетители. Им доставляет удовольствие смотреть, как он дёргается, хотя лично я не вижу в этом ничего смешного. Тыкать палками в экспонаты — это бескультурье и вандализм. И сегодня мы собираемся упрятать его в специально изготовленную стеклянную витрину…

— Ну-ка, дайте на минуту, — Дарт выхватил у опешившего хранителя указку и ткнул ею в один из присосков.

Бесформенная, бледная, с виду какая-то студенистая масса сжалась, собравшись в тысячу морщин, потом разгладилась, потом снова сжалась, и так несколько раз.

Ужимки чучела, действительно, производили забавное впечатление.

— Созвездие Заводи… — произнёс Дарт задумчиво. — Это же глухой угол Метагалактики, почти неисследованная окраина. Насколько мне известно, там неоднократно засекали разведывательные звездолёты Империи…

С минуту он молча разглядывал чучело, потом вернул указку хранителю и повернулся к Феннет, намереваясь ей что-то сказать, как вдруг в его правом ухе ожил портативный динамик. Гудки вызова были слышны только ему одному. Дарт ткнул пальцем в диск телефона на запястье, включая связь.

— Дарт слушает, — сказал он негромко.

— Алло, комиссар, — раздался в ухе взволнованный голос. — Докладывает начальник охраны космодрома. Снова диверсия! Несколько минут назад пламя охватило разведывательный крейсер "Стремительный". Пожар возник совершенно неожиданно в районе сопла звездолёта. Огонь в любую минуту может просочиться внутрь корабля и добраться до реактора, а тогда неминуем взрыв… Всё!..Уже взорвалось!.. Разведывательный крейсер взлетел на воздух!..

За телефон на своём запястье взялась и Феннет. По её встревоженному лицу было видно, что ей сообщают ту же новость.

— На космодроме взорван корабль! — обернулась она к Дарту.

— Да, я уже знаю.

— А ещё мне докладывают, что Трюфон только что покинул своё логово в Регеборских скалах. Его флайер направляется в сторону космодрома.

— Этого и следовало ожидать.

— Его надо немедленно задержать!

Дарт несколько секунд медлил с ответом.

— Нет, пока не будем его трогать, — он направился к выходу, знаком велев Феннет следовать за собой.

Хранитель устремился за ними.

— Куда же вы, господа? — закричал он им вслед. — Я ещё не показал самого интересного!

Но полицейские были уже в дверях.

— Если Трюфону опять захочется прикурить от пожарища — пускай прикуривает, — говорил на ходу комиссар. — Он не должен чувствовать за собой слежку.

— Понимаю.

— Пока он будет шляться возле космодрома, я наведаюсь в его жилище, — прибавил Дарт.

Феннет вызвала по рации полицейский флайер.

Они с Дартом ещё только выходили из-под колоннады и спускались по лестнице, когда на площадь перед зданием музея с мягким гудением опустилась красно-синяя летательная машина.

Проходя к ней через сквер, Дарт обратил внимание на сидевшую на скамейке высокую худощавую женщину, по виду очень пожилую, закутанную с ног до головы в тёмную ткань. По необычному наряду в ней без труда угадывалась приезжая, вероятнее всего — инопланетянка. Дарт вспомнил, что, когда полчаса назад он входил в музей, она сидела здесь в той же позе, руками опираясь на палку и глядя перед собой.

Комиссар не слишком удивился. Возможно, женщина просто спала. Представители некоторых гуманоидных рас обладают способностью спать с открытыми глазами и в любых положениях, даже стоя.

Пилот распахнул дверцу, и они с Феннет залезли в кабину.

— Стало быть, летим в Регебор, — сказал он, когда машина поднялась в воздух.