- Ты такой мужчина, Борик! - простонала Ляля. - Просто отпад! Полный, причем,

- Я и сам это знаю. Давай покемарим ещё пару часиков, а?

- Можно, только сперва скажи, это правда?

- Все правда, - заверил её Топчанов. - А что конкретно ты имеешь в виду?

- Борик, ты обещал на мне жениться.

- Я? - изумился Топчанов. - Минуты две лежал молча, а потом спросил. - А мы что, не поменялись?

В другой комнате спали на диване Игнат и Алиса. Впрочем, спал Игнат, Алиса же проснудась и, подняв голову, прислушивалсь к разговорам за стенкой. Надо сказать, что слышимость тым была неплохая, и Алиса громко крикнула:

- Нет, не поменялись! Но можем сейчас поменяться!

Ляля была категорически против этого. Приподнявшись на локте, она громко крикнула:

- Перебьешься! Он обещал на мне жениться, Все, никаких перемен!

- Я вот так прямо и сказал - женюсь? - изумленно пробормотал Топчанов. - Не могу поверить. Нет, нужны свидетели. Игнат! Игнат, кончай дрыхнуть! Ты слышал, что я обещал жениться?

Игнат с трудом разлепил глаза. Выполнив вчера свои обязанности водителя и телохранителя, он потом с лихвой наверстал упущенное, благо виски было много, и хотел ещё поспать.

- Ни хрена я не слышал, - сказал он.

- А я слышала - ничего такого он тебе не обещал! - крикнула Алиса. Ты все придумала, Лялька!

- Я придумала?! - возмутилась Ляля.

Но тут же её возмущение сменилось изумлением, ибо в комнате возникла совсем голая Алиса.

- Чего выставилась, дура? - спросила Ляля.

- Того! - с вызовом ответила Алиса.

- Спокойствие, дамы! - провозгласил Топчанов. - Все вопросы решаем вечером. А сейчас - на кухню. Тест. Кто лучше приготовит кофе, бутерброды и все такое, у той больше шансов.

- На кухню? - разочарованно пробормотала Алиса. - А я думала... Ну ладно... - с тяжелым вздохом она направилась на кухню.

- Вот зараза такая, все испортила! - с тоской сказала Ляля, нехотя вставая с кровати.

- Ты можешь опоздать, Лялька, - сказал Топчанов, поворачиваясь набок и закрывая глаза.

Он намеревался поспать ещё хотя бы полчаса, пока девушки разберутся с кухонной утварью.

Александр Барвихин позавтракал сваренным вкрутую яйцом, выпил стакан минеральной воды, потом положил в пластиковый "жипломат" план предстоящего урока и пошел в школу. До неё было с полкилометра от его дома, и это расстояние Барвихин преодолевал с чувством удовлетворения. Он шел учить молодежь истории России. Он шел внушать им любовь к Родине, способоствовать тому, чтобы молодежь не бежала в Америку за дегкими деньгами, а работала на благо России.

Пятьсот метров до школы были приятной дорогой. Все, кто встречался по пути, учтиво здоровались с молодым педагоом. Наверное, половина, из-за того, что он был сыном всемогущего Ивана Барвихина, сотрудника Администрации Президента, но Барвихин не сомневался, что в скором будущем его будут уважать именно, как замечательного педагога. Будут, куда они, на хрен, денутся! Иногда такие мысли возникали в голове Барвихина, но он тут же гасил их.

Его урок был вторым, начинался в половине десятого, именно в это время Барвихин вошел в класс, сел за стол, достал из "дипломата" план урока. Шум в классе был изрядный, похоже, школьники не собирались проникнутьс историей России не не слишком уважали одного из лучших педагогов школы. Однако, Барвихин ьыл совершенно спокоен.

- Итак, сегодня мы рассмотрим первые годы царствования Александра 1, - сказал он. - Прошу отнестись к теме серьезно и внимательно. Мы будем говорить о намерении Александра реформировать систему власти и роли Сперанского в этом деле.

Барвихин встал со стула, прошелся до последних рядов, потом вернулся к доске. По пути заметил, что девушка, сидящая за вторым от начала столом, вытянула в проход длинные ноги, подернув короткую юбку чуть ли не до трусиков.

- Петрова, убери ноги и опусти юбку, здесь не цирк, а школа, спокойно сказал Барвихин.

Толстый, рыжий ученик с заднего стола гримасничает, передразнивая учителя, а потом кричит:

- Почему цирк, Александр Иванович? Может, Петрова хочет вам стриптиз устроить?

- Расдыкин, следи за своей речью, ты употребляешь не совсем приличные для учебного заведения термины, - сказал Барвихин.

- Да он просто дурак, Александр Иванович. Кретин самый настоящий! крикнула Петрова.

- Это может доказать только психиатрическая экспертиза. Не оскорбляй одноклассника, Петрова, - сказал Барвихин.

- Расдыкин козел, Александр Иванович! - крикнул другой ученик. - Он уже достал всех!

- Ты мне за это ответишь, Косин! - крикнул Расдыкин.

- Дети, перестаньте спорить. Итак, в первые годы царствования Александр был увлечен идеей реформирования государственной власти. Для этого он создал что-то вроде тайного совета, куда вошли...

Шум в классе не прекратился, ученики спорили, не стесняясь учителя, одни симпатизировали Петровой, другие - Расдыкину. Барвихин совершенно невозмутимо продолжил свой рассказ о начале царствования Александра 1-го.

- Сперанский входил в ближайшее окружение царя, поначалу пользовался его полным доверием, - говорил Барвихин, медленно шагая по проходу между классными столами.

- Корешом царя был, короче. - дополнил его рассказ Расдыкин.

- Заткнись, придурок! - сказала Петрова.

- Дети, пожвлуйста, не употребляйте грубых выражений,сказал Барвихин. - Будьте лояльны к чужому мнению, даже есши не разделяете его. Пожалуйста.

Шум в классе только усилился.

На сером административном здании НИИ покосилась табличка с названием фирмы "ТПЧ". Топчанов сурово взглянул на это безобразие, сторого сказал Игнату:

- Вывеску поправить. Что за хренотень - перекосилась! НЕсолидно для нашей фирмы.

- А два месяца зарплату не платить солидно? - мрачно сказал Игнат. Несмотря на жаркую ночь с Алисой, настроние у него было не из лучших. Да оно и понятно - девушки хорошие, а бабки тоже нужны, сколько можно терпеть пустые обещания?

Топчанов прошел в свой офис и тотчас же столкнулся в разъяренным Моторным. Судя по реакции первого зама, нетрудно было предположить, что сделка сорвалась, фрму ожидают крупные неприятности, но думать об этом не хотелоь.

- Что за дела, Гена? - спросил Топчанов, - У тебя какие-то проблемы возникли?

- Это у тебя они возникли! - завопил Моторный. - Боря! Ты почему отключил телефон? Весь вечер и всю ночь не мог тебе дозвониться!

- У меня была важная деловая встреча. А что случилось, Гена? Ты сидел тут на связи, контролироывал сделку.

- Стали нет! - со стоном сказал Моторный.

- Как это нет? А куда она подевалась, Гена? Может, ты её на сторону сплавил, а?

- Я сплавил, да? Я сплавил! - заорал Моторный. - Чтобы спалавить, нужно сперва выплавить эту чертову стасль!

Топчанов торопливо пошел в свой кабинет, мельком кивнул секретарше Шуре, которая с улыбкой вскочила со своего кресла. Сел за стол, уставился на Моторного, который уже стоял перед ним, опершись ладонями о столешницу.

- Ну и куда она подевалась, эта хренова сталь, Гена? Ты же мой зам, стоял... сидел, как говорится, на стреме. Должен все знать.

Шура с грустной улыбкой села в кресло, тяжело вздохнула. Правильно говорил Моторный - баламут он и есть. Почему она все время думает о нем?

- Боря! Я твой зам, но Чубайс ограничил подачу электроэнергии Верхнеозерскому комбинату! - воскликнул Моторный, отчаянно взмахнув руками. Забыл, что опирался на столешницу, чуть было не врезался головой в грудь босса. Отшатнулся. - Они не могут выполнить свои обязательства! По первой очереди ограничил, ты соображаешь, что это такое?

Топчанв призадумлся. Могли быть бабки и приличные, Маркон дал ему этот контракт, чтобы встал на ноги. ну и Маркону принес прибыль. Но что-то не получается. Да и хрен с ним, в худшем случае Маркон поугрожает малость и успокоится, другое дело найдет. С банком хуже, могут всерьез "наехать", или даже посадить. Но в принципе, тоже не страшно. Пойдет на вторую ходку в зону, так хоть все понятно, ясно кому чего, а здесь - хрена два про...

- Ладно, кончай орать, Гена. Сейчас разберемся с этим Чубайсом, сказал Топчанов. - Напомним ему, что к чему.

- Боря! - в ужасе завопил Моторный. - Нам пора возвращать кредит банку! Платить сотрудникам, погашать задолженность по арендной плате! А если венгры потребуют неустойку? Вчера Ласло Прюник меня доставал, сегодня Иштван Крандль звонит. Что им сказать?

Топчанов взял трубку телефона, махнул рукой.

- Ща все решим. Ты зам, Гена, вот и успокой этого... Кренделя хренова. Пообещай ему прюник... в смысле - пряник. А я звякну Чубайсу.

Моторный со страдальческим выражением лица вышел в "предбанник", неплотно прикрыв дверь. Ладно, придуривался, когда дела шли нормально, но теперь-то! Может он совсем ненормальный? Хоть бы за месяц зарплату получить - и к чертовой бабушке отсюда!

- Але, Толя? - послышался из-за двери жизнерадостный голос. - Привет, это Топчанов. Ну, как жизнь, все нормально? У меня тоже. Слушай, ты почему отключил электричество верхнеозерцам? Нехорошо, Толя, понимаешь, это же международный конфликт.

Шура осторожно включает громкую связь на паралельном аппарате, убавив громкость до минимума, но слышит лишь длинные гудки. Топчанов просто имитирует разговор. Моторный яротсно крутанул пальцем у виска, показывая свое отношение к такому хозяину фирмы.

- Он просто хочет вас отвлечь от грустных мыслей, Геннадий Семенович... - тихо сказала Шура.

- Он просто дурак, балабол, одно слово - Историк! - шромким шепотом сказал Моторный. - Я посмотрю, что он запоет, когда иски начнут приходить. Да его же посадят! И нас заодно!

Шура только что сама думала, что Топчанов балабол, но теперь, когда это снова сказал Моторный, ей не понравилось.

- Зря вы так, Геннадий Семенович, - укоризненно сказала она.

- Толя, венгры - это тебе не негры! Они в НАТО вступили, понял? бодро кричал Топчанов - Так что давай, включай. Ну а если тебе что понадобится - звони Топчанову, я помогу. Ну, бывай. - Выходит в "предбанник", с улыбкой смотрит на Моторного.Все нормально Гена! Толя включит, а ты пока успокой этих Крюнделей. Они хоть и в НАТО, а у нас ракет больше. Если что - как долбанем! Мало не покажется, - наклонился, поцеловал Шуру в щеку и скрылся у себя в кабинете.

- Бежать, бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше! - простонал Моторный.

Когда он выскочил за дверь, Шура достала пудреницу и, глядя в зеркальце, со счастливой улыбкой на губах стала поправлять прическу.

После уроков в учительской было шумно. Коллектив в основном женский, всегда есть о чем посудачить, особенно, когда рабочий день окончен. Барвихин зашел за своим плащом, поставил "дипломат" на пол, принялся одеваться. Жензины тихонько завздыхали, глядя на импозантного молодого мужчину в строгом сером костюме. А какой папаша у него! Внезапно наступившее молчание прервала преподователь английского Караваева сероглазая блондинка тридцати лет.

- Александр Иванович, вы у нас самый завидный жених.

- Спасибо за комплимент, Инна Львовна, - бесстрастно ответил Барвихин. - У меня есть невеста, я намереваюсь в ближайшее время вступить с ней в законный брак.

- Это хорошо, Александр Иванович, мы очень рады за вас. Но вы могли бы оценить и наших красивых девушек. Нельзя же быть таким равнодушным? Мы, женщины, нуждаемся во внимании со стороны сильного пола.

Караваева была самой бойкой учительницей и чуть ли не каждый день говорила это Барвихину. А он чуть ли не каждый день отвечал ей:

- Я допускаю, что вы хотите произвести на меня впечатление, более того, весьма ценю это и благодарен вам. Но не стоит попусту тратить свою энергию.

Женщины уже не вздыхали, а грустно улыбались, и думали примерно одно и то же: такой мужик - и такой дурак!

- Экий вы прямолинейный, Александр Иванович, - не унималась Караваева. - Энергия дана мужчинам в том числе и для того, чтобы говорить дамам комплименты.

- Человек должен быть естественен, - строго сказал Барвихин. - Я понимаю. что вы можете выражать свои желания в той или иной форме, но и вы должны отдавать себе отчет, что получите простой и естественный ответ. Человек должен быть прост.

Ну и что тут могли подумать присутсвующие дамы, пожилые и молодые, энергичные и не очень, холостые и замужние? В учительскую вошла директор школы Лариса Ильинична, пятидесятитрехлетняя женщина, про которую хотелось сказать "матрона". Однако, несмотря на свои внушительные габариты и величественный вид, Лариса Ильинична была женщиной вполне компанейской, обожала розыгрыши и не прочь была выпить рюмочку-другую.

- Александр Иванович, хорошо, что застала вас. План урока я признаю лучшим. Думаю, в этом году мы выдвинем вас на звание лучшего педагога Москвы.

- Спасибо, Лариса Ильинична, - учтиво сказал Барвихин.

- Но только в том случае, если вы хотя бы иногда будете улыбаться нашим барышням.

- А зачем? Желаю всем всего самого доброго, - сказал Барвихин и вышел из учительской.

- Наверное, он педик, - сказала преподаватель физики Умоляева.

- Нина Ивановна! - укоризненно сказала директор. - Просто он йог, да к тому же - принципиальный человек.

- А может... - начала Караваева, но директор оборвала её.

- Нет, не дурак. И план урока его - действительно, лучший. Человек собирается жениться, поэтому... Поэтому.

- Не хотела бы я стать его женой, - сказала Умоляева.

Барвихин вышел со школьного двора, замедлил шаг, увидев неподалеку Петрову и Расдыкина. Он не хотел подслушивать их разговор, скромно свернул в кусты сирени, но голоса все равно были слышны.

- Ну чё я тебе говорил, Ирка? Тюфяк наш историк. А ты не верила.

- Он просто порядочный человек. И умный, не то, что ты. Я уж про внешность не вспоминаю.

- Ты в следующий раз попробуй совсем снять юбку, может и клюнет твой историк. И трусы тоже стащи.

- Отвали со своими советами, придурок.

- Ладно, кончай выпендриваться. Придешь сегодня вечером? Вся наша кодла будет. У меня новый фильм на ДиВиДи.

- Отвали, сказала, со своим ДиВиДи!

- Сама ты дура, Петрова, - хмыкнцл Расдыкин. - Пожалеешь еще. А Косин пожалеет, что возникал.

Когда они разошлись, Барвихин вышел из кустов и направился к дому. Мнение Расдыкина о нем нисколько не огорчило и не повлияет на отношение к этому ученику. Человек имеет право говорить то, что думает, нельзя его наказывать за это и, тем более, мстить. Дружить с ним или иметь общие дела, разумеется, не следует. Вот и все.