Если вы хотите изменить жизнь — не только свою, но и окружающих, — то надо заниматься вопросом очень серьезно. Поскольку, чем меньше ты им занимаешься, тем больше шансов упустить детали, которые могут оказаться решающими. В «Зените» у меня была возможность вникать в каждую мелочь, поскольку в «Лентрансгазе» все было неплохо налажено, и я мог в текущих делах положиться на своих заместителей. Время было еще некризисное, что облегчало задачу.
Второй принцип — надо подходить к вопросу системно и понимать механизмы на порядок, а лучше — на два выше того, чем ты занимаешься. Если работаешь в «Лентрансгазе», то должен понимать, как работает весь «Газпром» и какова политика государства в газовой отрасли. Тогда тебе легче управлять своим предприятием — будет ясно, чего и почему от тебя хотят. Так и здесь: ты должен понимать, что происходит не только в «Зените», но и в РФПЛ, РФС, а также в европейском и мировом футболе. Поэтому одной из первых вещей, которую я сделал на посту президента «Зенита», была поездка в «Челси», где мы встретились со всеми руководителями клуба и ознакомились с его работой со всех сторон. К примеру, в юношеских командах каждого возраста тренер после каждой тренировки и игры заполняет персональную карточку на юного футболиста. Представляете, какая картотека на каждого собрана в клубе, насколько легче при ее наличии отследить динамику развития игрока?!
Третий принцип — обещать только то, что можешь сделать. Если ты никогда не врешь, то никогда и не попадешься. Поэтому все, что я обещал кому бы то ни было в команде «Зенит», выполнено на сто процентов (единственный, кто не согласен с этим тезисом — Кержаков. — Прим. И. Р.).
А главное, надо четко понимать — что, зачем и как ты собираешься делать. В свое время я придумал для себя достаточно простую модель: Питер — самый европейский город России («окно в Европу» — так сложилось исторически), и, значит, «Зенит» должен стать самым европейским клубом России. А для того, чтобы это произошло, нужно изменит стандарты. Это — самое важное и сложное.
Одним из шагов к этому и было интервью газпромовскому журналу. Вы что, думаете, это была чистая импровизация, пришло в голову — и ляпнул? Ничего подобного. Это была заданная планка, над которой сначала, может, и смеялись, но теперь уже никто не смеется. Прошло время — и менталитет игроков стал меняться, они начали задумываться. Невозможно просчитать все варианты на десять лет вперед, но возможно поставить цель и к ней стремиться. И мы все уже почти ее реализовали — ведь под кубками УЕФА я подразумевал все трофеи под эгидой Европейской футбольной ассоциации. В том числе и Суперкубок. То есть остался один приз за семь лет.
Помню, когда-то Гарик Денисов бросил фразу: «Неужели мы будем играть с "Барселоной"?» Прошло время — и он же забил победный мяч в Кубке УЕФА, а потом попал в сборную России. Люди, привыкнув к этой мысли, перестали кого-либо бояться! Отсюда и разгром «Баварии», и победа над «Манчестером».
И, наконец, главное еще и в том, чтобы у тебя к своем делу лежала душа. Порой бывает, что люди работают вроде бы одинаково, а результаты — совершенно разные. Все потому, что кто-то делает это из-под палки, потому что поручили, а кто-то — потому что получает от этого удовольствие.
Мог ли «Зенит» добиться того же при предшественниках «Газпрома»? Все, с кем мне довелось пообщаться, уверены: нет. То, что смена владельцев клуба назрела, признает и прежнее его руководство.
Черкасов:
— Два частных лица, Трактовенко и Коган, уже не были способны удержать клуб даже на тех высотах, до которых мы к тому моменту доползли. Это становилось все более очевидно. Даже держаться на том же уровне стоило дороже и дороже. Конкурировать с «Сибнефтью», «ЛУКОЙЛом», РЖД было нереально. И здорово, что мы реализовали клич: «Отдадим щенка в хорошие руки». При этом «Зенит» представлял собой уже готовый, упакованный продукт, которому просто требовался новый уровень вложений. И «Газпром» его предоставил.
При этом все было по-взрослому: прежде чем выкупить контрольный пакет, «Газпром» выдержал пусть недолгую, но достаточно серьезную конкуренцию со стороны ВТБ. А то, что Фурсенко уже несколько лет входил в совет директоров, позволило ему с самого начала не быть дилетантом. А в силу его связей он был более существенной фигурой для лоббирования интересов «Зенита» на уровне руководства «Газпрома», чем его предшественник по «Лентрансгазу» Сергей Сердюков. Или Петр Родионов — газовый генерал, который давал деньги для «Зенита» во времена Мутко.
— Вам известно, сколько «Газпром» заплатил за акции?
— Точно не знаю. Но, по моим представлениям, из примерно 90 миллионов долларов, которые Банкирский дом за три года вложил в «Зенит», половину Коган и Трактовенко достали из своего кармана. Эти-то деньги «Газпром» им и вернул.
За несколько недель до продажи «Зенита» Коган и Трактовенко продали свой «Промстройбанк» ВТБ. Коган принял решение уйти на госслужбу — в Госстрой. Сейчас он курирует возведение дамбы под Санкт-Петербургом.
Тем не менее в случае с «Зенитом» предпочтение было отдано «Газпрому». Переговоры облегчили хорошие взаимоотношения Трактовенко и Фурсенко.
Фурсенко:
— За три года, которые я был членом совета директоров «Зенита», у меня сложились очень хорошие отношения с Трактовенко. Он вообще милый и, я бы сказал, редкий человек. Очень порядочный, интеллигентный и в то же время деловой. Получал и получаю удовольствие от общения с ним.
— Правда ли, что был вариант, при котором Трактовенко мог остаться наемным президентом клуба?
— Думаю, это не более чем слухи. Было совершенно очевидно, что, когда контроль над клубом берет такая компания как «Газпром», его руководителем будет назначен человек из «Газпрома».
— Распространена точка зрения, что если бы Трактовенко, Черкасов и Петржела не подняли «Зенит» до достаточно высокого уровня, «Газпром» его приобретением мог и не заинтересоваться.
— Абсолютно верно. Очень многое для развития «Зенита было сделано и Банкирским домом, и Петржелой — европейским тренером, который привил игрокам определенные навыки и подходы. Он сыграл позитивную роль в развитии команды. Но, став ее владельцем, «Газпром» поставил перед «Зенитом» другие задачи. А для соответствия новым стандартам нужны были новые люди.
Вот мы и подошли к весьма неоднозначному моменту в новейшей истории «Зенита», вокруг которого весной 2006 года был сломано немало копий, — скандальной отставке Петржелы.
* * *Хотел ли Фурсенко убрать Петржелу с самого начала, или сам чех спровоцировал нового президента клуба серией скандальных интервью? На этот вопрос, который в Питере долгое время считался ключевым, мне довелось услышать разные ответы.
Сарсания:
— Петржела в своей книге утверждал, будто Фурсенко изначально хотел его убрать. Но я, зная ситуацию изнутри, утверждаю, что таких намерений у Сергея Александровича не было.
С Фурсенко меня познакомил Трактовенко, и на первой же встрече новый президент рассказал, что съездил в Чехию, пообщался с Петржелой. Никакого негатива со стороны Сергея Александровича к тренеру не было — наоборот, он сказал: будем работать с Петржелой. Правда, оговорился: надо присмотреться, насколько Властимил готов соответствовать нашей новой концепции, поскольку «Газпром» пришел, чтобы ставить самые серьезные задачи. На этот вопрос во время первой встречи у Фурсенко четкого ответа не было.
Потом Петржела представил нам список игроков, которых он хочет видеть в «Зените». Несмотря на возможности «Газпрома», купить их было нереально. В этом списке, к примеру, были Гиггз и ван Нистелрой. Мы сделали все, что могли — я, к примеру, разговаривал с агентом Гиггза, у которого в тот момент закончился очередной контракт с «МЮ». Ответ был отрицательным.
В итоге купили одного корейца Хен Ен Мина. Мы с Александром Бокием (бывшим спортивным директором «Зенита». — Прим. И. Р.) ездили его просматривать и привезли диски с фрагментами его игры Петржеле. Тот одобрил. Сам Власта купил чеха Несвадбу — никто не мог понять зачем. Игроков посильнее «Газпром» в тот момент ему действительно не покупал. Думаю, руководство решило выдержать паузу, посмотреть, что к чему.
Петржелу это возмутило, и он, извините, попер на Фурсенко — также, как в свое время на Мутко. Начал раздавать истеричные интервью. Причем вел себя абсолютно непредсказуемо. Однажды звонит мне и, зная, что у меня сложились хорошие отношения с Фурсенко, говорит: «Поговори с Сергеем. Меня хотят снять». — «С чего ты взял?» — «Мне сказали». Я обещал поговорить в ближайшие дни.
А прямо на следующий день после этого выходит первое скандальное интервью Петржелы в «Советском спорте». Я ему звоню и прямо говорю: «Ты что, идиот? Что ты делаешь? Никто тебя не собирается снимать!» Он, как всегда, включил свою привычную пластинку: мол, он сказал не так, и журналисты его неправильно поняли.
Видно, он сам хотел снять Сергея Александровича, но не учел, что Фурсенко — не наемный президент, каким был Мутко, а представитель собственника клуба. Или подумал, что ему, любимцу публики, все можно. Дескать, в Питере не так легко завоевать популярность, но ему это удалось (что было истинной правдой). И эта популярность поможет ему убрать, кого угодно. Тем более — какого-то нового человека, которого никто еще не знает. Я-то понимал, что ничего у него не получится. Но он уперся и ничего понимать не хотел.
Черкасов:
— Когда у клуба менялся собственник, Петржела понял ситуацию просто: сейчас придет «Газпром», принесет «бабла», и у него будет команда-мечта. Но «Газпром» ему никого не купил. Петржела начал выступать. И если мы могли некоторые его высказывания терпеть, то Сергей Александрович — не из таких. Он — натура импульсивная, чуть-чуть большевистская, мыслящая лозунгами. И если изначально в повестке дня избавление от Петржелы у него не стояло (помню, когда я сдавал дела, мы все вместе спокойно сидели телевизора и просматривали игроков), то зимой начались конфликты. Фурсенко не будет терпеть, когда кто-то да да еще и через прессу, будет обзывать его нехорошими словами.
У нас ведь и у самих к концу 2005 года, перед продажей клуба, была кандидатура на смену Петржеле. Это Душан Галис, тогдашний главный тренер сборной Словакии, опередившей в отборочной группе ЧМ-2006 Россию. Это обеспечило бы преемственность и быструю адаптацию — по-русски Галис говорит. С одной стороны, мы хотели свежую кровь, а другой — человека более системного и лояльного, чем Петржела. Потом мы эту идею «сдали» в «Газпром», но им нужен был пафос. Галис — это не пафос, зато Адвокат — самый что ни на есть.
Рапопорт:
— Уже зимой 2006-го Петржела рвался выйти на высшее руководство «Газпрома» — чтобы проделать с Фурсенко то же самое, что ему в 2003 году удалось с Мутко. Но связаться с Миллером ему не удалось. Он не понял, что если Трактовенко к нему хорошо относился и прощал ему все выходки (в том числе и деньги давал безвозмездно), то новые люди ни на что закрывать глаза не намерены. В том числе и на интервью, в которых он поливал того же Фурсенко грязью. Раньше он тоже всякое говорил, и это ему сходило с рук. Давая эти интервью, Петржела уволил сам себя.
Орлов:
— Началось с того, что Фурсенко поехал к Петржеле в Прагу. Зачем — точно не знаю, но, как я понимаю, он ему там сообщил, что ни на какие деньги в долг на казино Властимил может больше не рассчитывать. «Белая» зарплата — и точка. Петржеле это явно не понравилось, но такие деньги, как в «Зените», ему все равно бы платить никто не стал. Поэтому он и остался.
Важную роль в отставке сыграла покупка Несвадбы, если не ошибаюсь, за 500 тысяч долларов. Петржела настаивал на ней, и Фурсенко вынужден был согласиться. А потом этот человек ни минуты не сыграл за основной состав. И не мог сыграть, потому что таких футболистов — сотни. Тем самым он подписал себе приговор. А интервью все только ускорили.
А теперь — слово главным героям. Петржела в своей книге писал:
«Он (Фурсенко) сказал, что специально прилетит в Прагу, чтобы поговорить со мной о будущем сотрудничестве.
— Я представляю "Газпром", который только что купил "Зенит", — с незатейливой простотой сказал мне Сергей. От этих слов я ощутил легкое головокружение, потом тошноту. Нет, в том, что "Зенит" приобрел богатого спонсора, ничего плохого не было. Но это означало смену руководства, чего я больше всего не хотел. Только что я получил третьего президента за три года. По-моему, это чересчур.
Разговор мне не понравился. Тем более что сначала Фурсенко раскритиковал меня за то, что я сказал какую-то ерунду в газетах. Ну сказал и сказал. Что тут такого? Я же в конце концов не на интимное свидание с ним собирался…
Дальше — больше. Хозяйским тоном Сергей заявил, что теперь "трансферами будем заниматься мы". Кто "мы", впрочем, не уточнил. И когда потом, в течение всего межсезонья, нам не везли на просмотр ни одного игрока, я не знал, с кого должен за это спросить.
Второй странный момент в подходе "Газпрома" был в том, что питерским клубом фактически руководили из московского офиса компании. Все судьбоносные решения принимались именно там… Такая ситуация означала одно: у меня нет прямого выхода на руководство, а значит, нет и полного понимания той роли, которую играет тренер в этой команде. Да, Фурсенко президент, но президент-марионетка, который в свою очередь должен беспрекословно слушаться кукловодов наверху, которые не имеют о футболе ни малейшего представления и ориентируются в нем по газетам и телевидению. А и тем и другим, понятное дело, можно легко управлять…
Кроме всего прочего, до меня регулярно доходили новости, что новое руководство активно контактирует с президентом РФС Виталием Мутко. Это, как вы понимаете, вряд ли сулило мне что-то хорошее. Мало того что Виталий оказался мстительным человеком, так он еще имел какие-то обязательства перед голландцем Адвокатом. Вроде бы за то, что сборную России возглавил вопреки его, Адвоката, ожиданиям, не он, а Гус Хиддинк. В результате в пропасть толкали меня, а я какое-то время по инерции еще шел к ней добровольно…
…Фурсенко влезал в чужую кухню все дальше, и однажды настал момент, когда мне пришлось проявить характер. Перед матчем в Севилье он напористо спросил: "А почему ты Хена не ставишь? Он ведь самый быстрый игрок". Тут я пришел в ярость. Такого себе не позволял даже Мутко. Советовать мне, тренеру, каким должен быть состав?! Моя жене Зузана, которая прилетела тогда в Испанию, даже сказало (она умеет говорить правду в лицо): "Сережа, пожалуйста, занимайтесь, в первую очередь, своими делами"».
Еще один диалог между Петржелой и Фурсенко вспомнил соавтор чеха по книге Иван Жидков:
«Ты думаешь, я дурак? — спросил Фурсенко.
— Думаю, что да, — последовал ответ. — Так ты — нормальный человек. А в футболе не смыслишь ни черта!»
На что рассчитывал Петржела при такой манере ведения разговора — непонятно. По всей видимости, нервы к тому времени у него по разным причинам были расшатаны окончательно. Либо он до последнего момента лелеял надежду пообщаться с Миллером…
Все точки над i на тему взаимоотношений с чехом в нашей беседе расставил Фурсенко:
— Едва став президентом клуба, я приехал в Прагу. Там с Петржелой состоялся серьезный разговор, потому что ряд вещей, которые он делал, с нашей точки зрения, были совершенно неприемлем. Вдаваться в подробности не хочу, все о них и так знают. Беседа была жесткая. Думаю, я сильно его озадачил, и после нее он уже был готов к любому исходу. Но у меня позиция такая, что человеку всегда надо дать шанс. И мы ему этот шанс дали. Но потом с его стороны началась газетная возня, и на этом все закончилось.
Почему не купили новичков? Я пытался купить всех, кого можно было купить. В том числе провел переговоры с Томашем Росицким и его агентом. Он поблагодарил за предложение и сказал, что подумает. Учитывая, что в итоге он оказался в «Арсенале», можете представить себе уровень вариантов, которые у него были. Что касается Гиггза, то этот вариант был еще до меня. Трактовенко с ним беседовал, но жена валлийца отказалась ехать в Россию.
Главная проблема заключалась в том, что под Петржелу никто из серьезных людей не ехал, поскольку его в Европе не знали, а при Адвокате была уже совсем другая картина. С одной стороны, работать с Диком интересно многим, с другой, это прекрасная подготовка к европейским клубам, если кто-то со временем захочет отсюда уехать.
В частности, когда ушел Петржела, Виктор Коларж, агент Шкртела, постоянно меня «долбал», чтобы я продал Мартина в Англию. Но у нас с игроком состоялся разговор, в котором я разъяснил: приезжает европейский тренер, с которым он сможет и язык подучить, и требования топ-уровня усвоить. В конце разговора пообещал, что потом мы его отпустим. В итоге через полтора года, когда мы стали чемпионами, обещание было выполнено, и сейчас Шкртел — основной защитник «Ливерпуля». А все потому, что изменились те самые стандарты — очевидно ведь, что квалификация Адвоката несравнимо выше, чем Петржелы. Такую же паузу я советовал выдержать и Саше Кержакову, но он, к сожалению, не прислушался.
Не в обиду Петржеле будет сказано, но в последнее время Властимил купался в славе, популярности, а все остальное отошло для него на второй план. Хотя заверяю вас, что, несмотря на все газетные публикации, каждая из которых была для меня как ножом по сердцу, у нас с Петржелой не было никаких скандалов, жестких «разборок». Даже разошлись мы достаточно интеллигентно, без криков и вообще повышения голоса. А расходиться надо было, потому что после интервью Властимила ситуация вышла из-под контроля, в команде был жуткий климат, никто не понимал, что происходит. И, чтобы окончательно не «похоронить» сезон, надо было со всем этим заканчивать очень быстро. Хотя вплоть до поражения от «Севильи» мы не трогали его, поскольку верили, что он добьется каких-то результатов.
Многие ситуации Петржела «препарировал» достаточно неадекватно. Скажем, перед матчем в Севилье я спросил его, не собирается ли он заявлять на матч Хен Ен Мина. Oн ответил: «Нет». Я сказал: «Смотри, дело твое». А потом прочитал, что, оказывается, вмешивался в формирование состава.
Властимила я бы назвал хорошим пиар-менеджером. Симпатичный дядька, близко общался с болельщиками, в шарфе зенитовском ходил — словом, создавал очень благоприятный внешний эффект. Хотя приехал из Чехии такой скромный, в одном пиджачке и пальтишке. А потом резко изменился. Медными трубами проверяются очень многие, и далеко не все эту проверку выдерживают. К сожалению, Петржела стал одним из самых характерных примеров тому. При этом у меня к нему по сей день очень позитивное отношение. Другое дело, что под ту задачу, которая ставилась «Зениту», он просто не подходил.
Весной 2006-го Петржеле удалось громко хлопнуть дверью не только в пиаровском, но и в спортивном смысле. Первый в истории клуба выход в четвертьфинал Кубка УЕФА, побежденные в феврале и марте «Русенборг» и «Марсель», — это сейчас, на фоне прошлогодней победы в Кубке УЕФА и Суперкубке, кажется обыденностью, а тогда Питер буквально стоял на ушах. И не было предела людскому гневу и разочарованию, когда в Севилье люксембургский арбитр Хамер цинично «убил» безвестный на тот момент в Европе российский клуб. Два удаления (в том числе Аршавина) и пенальти привели к разгрому — 4:1.
Радимов:
— Тот матчу нас, знаю, не показывали. Но поверьте: нас в Севилье уничтожили так, что подобного не может быть даже в России.
Первый серьезный поход за еврокубком закончился, а вскоре подошло к концу и пребывание в клубе Петржелы.
Очередным ударом стало домашнее поражение от «Спартака» — 1:4. А ведь как питерские болельщики ждали того матча! Я шел на «Петровский» и слышал такой монолог фана, обращенный к его друзьям: «Представляете, звонит мне вчера в 11 вечера приятель, пьяный вусмерть, и спрашивает: "Ты на "Зенит" — "Спартак" идешь?". "Иду", — отвечаю. — "Тогда я сейчас за тобой заеду!"»
Точно как у Сергея Довлатова в романе «Зона»: «Жизнь опережает мечту». Мечта обернулась для этих людей невыносимым коллективным забегом игроков «Спартака» к сектору со своими фанатами и швырянием им футболок.
Исполняющим обязанности главного тренера у красно-белых в той игре впервые после отставки Александра Старкова был Владимир Федотов, и игроки бились за этого замечательного человека. В «Зените» же на фоне очередных публичных откровений Петржелы царил форменный хаос. Тренер «Зенита» сжигал мосты. В том числе и с игроками: так, в адрес Аршавина после разгрома от «Спартака» прозвучало высказывание, не подразумевавшее двойного толкования: «Андрюшка не боролся».
После того матча я писал в «СЭ»:
«Это была удивительная, пугающая своим масштабом картина. Молчаливое сине-бело-голубое море из тысяч людей опустив головы и не роняя ни слова, в едином медленном-медленном ритме брело прочь от "Петровского".
Так идут на похоронах.
Наверное, это и были похороны — того" Зенита" Петржелы, который мог провалиться в самый нужный момент сезона и устроить в прессе публичное выяснение отношений, но у которого было свое лицо. Озорное, бесстрашное, чуточку даже скандально голливудское — зато свое».
И вправду, отставки Петржелы долго ждать не пришлось.
На майский полуфинал Кубка России в Москве против ЦСКА тренер не выставил группу ведущих игроков — в частности, Аршавина и Радимова. Это была агония. В книге чех писал: «Андрюша, кажется, одним из первых потерял веру в команду и мое будущее. Так какой смысл?..»
Аршавин говорил мне:
— Больше всего меня обидело его обвинение в прессе, что я сдавал игру «Спартаку». И еще упрек, что назначаю футболистам разные премиальные. Это неправда.
Радимова же Петржела оттолкнул от себя еще предыдущей осенью. В декабре 2005-го капитан рассказывал:
— Я прочитал интервью, где главный тренер заявил: в команде наверняка останутся четверо — Малафеев, Чонтофальски, Аршавин и Кержаков. Он сказал это в тот момент, когда пошла череда поражений. А как же остальные? Читать такое было больно и неприятно. У меня не было агента, и после того интервью Петржелы я позвонил Сарсания с просьбой о сотрудничестве. А что мне было делать после таких слов?
Радимов:
— Мне кажется, Петржела понимал, что работать ему осталось недолго, и решил форсировать события. Показать, что уволили его не из-за работы, а из-за интервью. На команде это в положительную сторону сказаться не могло. Авторитет Петржелы среди игроков был потерян, мы стали проигрывать матч за матчем. После открытого конфликта с «Газпромом» воспринимать его как главного тренера стало сложно.
Петржела во многом сам рвал ту нить человеческих отношений, с помощью которой была создана великолепная команда 2003 года. Так меняются люди. Так меняется жизнь.
Спустя полтора часа после матча ЦСКА — «Зенит», уверенно выигранного армейцами, в московском отеле «Гранд-Марриотт» Фурсенко объявил Петржеле об отставке.
Властимила «сдал» даже его помощник Боровичка, принявший предложение Фурсенко остаться в «Зените». Согласно неписаному моральному кодексу, ассистенты главного тренера должны уходить из клуба вместе с уволенным боссом. Но Боровичка делать этого не стал, сказав:
— Властимил уволен, а потому получит компенсацию за время, которое недоработал до конца контракта. Мне же предложили остаться, и если бы я ответил «спасибо, не хочу» — уволил бы себя сам. И, полетев с Петржелой одним самолетом в Прагу, остался бы в отличие от него без денег. Это не главная причина, но одна из них — тут я честен перед вами. Мы работали вместе десять лет, но тут я решил, что должен поступить по-своему.
Если вспомнить возмущение Рапопорта словами Петржелы: «Послушай Боровичку и сделай наоборот» — можно, думаю, найти еще одну причину…
Недолго проработав исполняющим обязанности главного тренера, Боровичка при Адвокате стал «разведчиком»: ездит на предыдущие матчи команд-соперниц «Зенита» и излагает свои профессиональные наблюдения нынешнему тренерскому штабу.
Когда Боровичка, узнав о том, что Петржела оказался на лечении в больнице, позвонил ему, для бывшего главного тренера «Зенита» это стало огромным сюрпризом. Одним из немногих положительных впечатлений в его новой грустной реальности…
Сложная штука — жизнь. Мало что в ней поддается простым объяснениям.
…Из Удельной Властимил не взял ничего. Свойственным ему широким жестом выставил вешалку с десятками первоклассных костюмов в коридоре базы: разбирайте, кто хочет. Даже домашний кинотеатр подарил водителю Володе.
В аэропорт Петржелу приехали провожать тысячи влюбленных в него болельщиков «Зенита». И еще очень нескоро на «Петровском» перестанет раздаваться оглушительный свист при упоминании Фурсенко, и пройдет больше года, прежде чем трибуны наконец-то примут Дика Адвоката.
Такую любовь одним пиаром снискать невозможно. Талантливая и вдохновенная работа — вот что заставило Питер пасть ниц перед чешским тренером. Жаль, что у него не хватило твердости характера остаться таким же, каким он был в счастливом, романтическом 2003-м.
…История «Зенита», который никогда не купался в деньгах, вышла на принципиально новый виток. А кто-то скажет что повернулась вспять.
Потому что это был уже совсем другой «Зенит». Чьи амбиции и философия в корне отличались от прежнего.
Кто-то тоскует по старому «Зениту», считая именно его на стоящим. Кто-то восхищается блеском нового. Но очевидно одно: парадно-царственного «Зенита» конца первого десятилетия XXI века не было бы без того — шебутного и бунтующего, веселого и рефлексирующего. Чуть-чуть безумного, а главное — очень живого.
Собственно, поэтому новому, холеному «Зениту» посвящена лишь четверть этой книги.
Глава VII. Мечты сбываются. «Газпром»
Заманить в Россию известного западного тренера не так-то просто. Тем более если тот готовит сборную далекой Кореи к чемпионату мира. Но разве «Газпром» может что-то остановить?
Насколько правдива легенда, что Дика Адвоката «Зениту» порекомендовал руководителям клуба лично Виталий Мутко, я поинтересовался у Сергея Фурсенко. И услышал такой рассказ:
— У нас было заседание премьер-лиги. Когда оно закончилось, участники пошли пообедать в ресторан недалеко от московского зоопарка. Помню, все уже ходили без пальто, на дворе был разгар весны.
Я спросил Мутко, как дела с тренером сборной. Он ответил: «Выбрали Хиддинка». — «А что с Адвокатом?» Виталий сказал, что не знает, и посоветовал поговорить с Сарсания. Поэтому утверждать, будто президент РФС настоятельно порекомендовал мне Адвоката — некоторое преувеличение. Так получилось в силу обстоятельств.
К предложению Мутко я прислушался и обратился к Сарсания. Он нас с Диком и познакомил. Мы встретились в аэропорту Амстердама, где он был пролетом — так как в это время тренировал сборную Кореи. Во время той встречи мне удалось убедить его, что ему нужно ехать в Россию. А потом я привез его в Санкт-Петербург, прокатил по городу на машине, из нее же показал Дику базу в Удельной.
