На следующий день Петржела совершил кадровую революцию в составе и по-морозовски (все в жизни повторяется!) выпустил во Владикавказе группу питерских мальчишек из дубля во главе с новым капитаном — опытным Радимовым. Вспомним эти фамилии: Денисов, Быстров, Николаев, Лобов, Макаров, Власов, Недорезов. В итоге на высоком уровне закрепятся только первые двое.
При этом с главным тренером дубля, Вячеславом Мельниковым, отношения у Петржелы не сложились — как и с очень многими специалистами в городе. Можно, конечно, трактовать это как неприязнь к чужаку. Но невоздержанный на язык чех обладал редким умением плодить врагов.
Мельников:
— Разногласия с Петржелой у нас начались сразу. Приезжает, к примеру, Денисов из молодежной сборной, приходит на тренировку и говорит, что простудился. Измеряем температуру — да, высокая. Не может быть и речи о том, чтобы он на следующий день сыграл за дубль. На матч приходит Петржела, и кто-то ему говорит: «Мельников вам специально Денисова не показывает». На следующий день Властимил звонит Мутко и кричит: «Что у вас за тренер дубля, который не показывает мне перспективных футболистов?»
Мутко, естественно, обращается с тем же вопросом ко мне. Я просто поразился: что, извините, за идиотизм? Какой смысл мне не показывать игрока главному тренеру первой команды? Хотя бы по логике — ведь для тренера дубля престижно попадание его футболиста в «основу». Так вместо того, чтобы напрямую спросить меня, что случилось с Денисовым, он слушает каких-то шептунов и потом звонит Мутко. Как я после этого к нему буду относиться? Потом я подошел к Петржеле и спросил, зачем он это сделал. Он сослался на то, что по-русски плохо понимает, и произошло недоразумение. Но сколько их было, таких недоразумений!
Перед Владикавказом Петржела взял у меня шестерых игроков, и все они внесли вклад в завоевание серебряных медалей. Он удивлялся: «Вот понятливые футболисты пришли: я им два слова говорю — а они уже знают, что делать!» Но вы думаете, мне за это хоть спасибо сказали? Да меня даже на чествование не пригласили! Не то что на сцену — в зал! Потому что к тому времени все Властимилу в рот смотрели, и если он ко мне негативно относился, значит, и окружение — тоже. Было очень обидно.
Окончательно Петржела взбесился после того, как один журналист сказал ему: «За счет дубля выезжаем». После этого он пошел к Черкасову и настоял на том, чтобы меня убрали.
Это было позже. А пока, выпустив во Владикавказе группу дублеров, чешский тренер пошел, казалось бы, на огромный риск.
Петржела:
«Насколько я знаю, у Мутко могли бы найтись определенные рычаги, чтобы убрать меня, проиграй мы в первых после революции состава матчах. Но… люди, которым я не имел оснований не доверять, обещали мне полную моральную поддержку».
Последнее и было главным. Уверен: Петржела достаточно умный и хитрый человек, чтобы не бросаться грудью на амбразуру. «Определенные рычаги», которые он упомянул — скорее жеманство. На самом деле политический расчет тренера был верным. Оставалось только одно — доказать все на поле. Если бы «Зенит» начал проигрывать матч за матчем, у Трактовенко и Когана возник вопрос: а на того ли человека мы сделали ставку?
Во Владикавказе в запасе остался Кержаков — и это была еще одна сенсация. Правда, уже в первом тайме он вышел на замену — вместо травмированного Гартига. О том, как он отнесся к решению тренера оставить его на скамейке, Петржела пишет:
«Видели бы вы, как вылетел на поле Саша Кержаков, когда получил в середине первой половины травму Гартиг! Кержи провел свой лучший матч, носился как угорелый, отдавал передачи (боже, сколько раз его просили, чтобы он хоть немного делился мячами с партнерами), атаковал ворота сам. Мы выиграли 2:0 и испытали невероятный восторг».
Кержаков:
— Опять неправда! Какое там — «вылетел на поле»?! Я, наоборот, демонстративно еле-еле побежал. А до этого еще долго переодевался, медленно зашнуровывал бутсы. Потому что у меня есть самолюбие, и я не считал себя виновником ситуации, которая сложилась в «Зените». Ну а то, что игра удалась — так выходя на поле, обо всем забываешь.
Такая вот нестыковка. Лишний раз показывающая, насколько сложна жизнь, и как по-разному люди могут увидеть один и тот же эпизод.
С той победы — 2:0 — и начался новый, серебряный «Зенит».
* * *Та команда летала как на крыльях. В клочья, к примеру, разорвала ЦСКА, будущего чемпиона, — 4:1. Возьми «Зенит» разгон чуть пораньше — не факт, что армейцы с их тяжеловесным в ту пору футболом выиграли бы первенство.
Кержаков:
— Когда «Зенит» взял серебро, ощущение было, как будто мы чемпионат выиграли. Играли бесшабашно, на эмоциях, все время атакуя. Иногда сами не понимали, как все так легко красиво получается! А со стороны Петржелы к нам было огромное, безграничное доверие. Все это и вылилось в результат.
Аршавин:
— Почему Петржела тогда стал так популярен, что даже Адвокат за ним долгое время не мог угнаться? Потому что в 2003 году мы играли в хороший футбол. Плюс в той команде было очень много питерцев.
Орлов:
— Петржела сделал «Зенит» лучше, чем он был. О чехе начали говорить, он стал популярным — и заслуженно. Команда играла с таким кайфом, упоением! Когда Кержаков уезжал «Севилью», и я говорил ему: «Зачем? Ты же в "Зените" на два миллиона больше заработаешь!», он отвечал: «Да какая pазница — три миллиона или четыре? Я в футбол играть хочу!» И я понимал, что этот его ответ — из времен раннего Петржелы, которые не может забыть ни один футболист.
Они летели в атаку, и трибуны «Петровского» сходили ума. Очаровательное время! А помните, как они безумно радовались всей командой, когда забивали голы? Я тогда уже говорил, что такого «Зенита» больше не будет. Он может стать сильнее, но это будет другая команда. Так и оказалось.
Радимов:
— Питер — сумасшедший город, в нем пять миллионов mpенеров. Но в тот момент не было ни одного, кто был бы недоволен игрой команды. И во многом это заслуга Петржелы который нас раскрепостил. Он чувствовал, когда дать на нагрузку, а когда расслабить, когда заставить быть серьезными, а когда вместе с нами посмеяться. Властимил дал игрокам свободу, и мы ею очень дорожили.
Приезжаем, допустим, в Москву играть со «Спартаком». Селимся в гостинице «Орленок», а там внизу казино. Вечером идем вместе с Петржелой, играем. Доходило даже до такого, что тренер ставит на красное, а Быстров бьет его по рукам со словами: «Да нет, будет черное!» В 11 вечера звонит Титов и говорит, что в «Спартаке» только что нашу тактику разбирали. Отвечаю: «А мы в казино играем». Егор не поверил, воспринял как шутку. А мы на следующий день вышли и обыграли «Спартак» — 3:0.
Аршавин:
— Ничего плохого в тех походах в казино не было. Да, мы сидели в «Орленке», а потом выходили и спокойно всех обыгрывали. Как-то целый год вообще не проиграли ни одного московского матча.
Пройдет время — и не команду, как это обычно бывает, самого Петржелу походы в казино накроют с головой. И для веселого «Зенита» это станет началом конца.
Но тогда, во второй половине 2003-го, обо всем этом никто не думал. Войны закончились, Мутко формально остался во главе клуба, но фактически от дел отошел, а Петржела и игроки поверили друг в друга.
— Самый смешной эпизод того сезона? — спрашивал я Радимова.
— Когда Боровичка (второй тренер. — Прим. И. Р.) в матче ЦСКА символически «чистил бутсы» Кержакову. Все «травили» Сашу — накануне Nike прислал ему какие-то серебристые бутсы, каких ни у кого в чемпионате не было. Подшучивали: мол, аккуратнее, поле влажное, не дай бог, испачкает. А тот в ответ спросил Боровичку: «Если забью — почистишь?» Чех согласился — и Кержаков, как по заказу, забил уже на десятой минуте!
* * *Ни одна команда не способна преуспеть, если в ее рядах не найдется вожака. В «Зените» им стал Радимов. Удивительная судьба: до 27 лет ни разу не сыграть в родном городе и любимой команде детства, а потом за полгода стать кумире нервного и недоверчивого Петербурга.
Петржела писал в своей книге:
«Задатки лидера в Радимове сразу различить было сложно. Влад сам чувствовал, что не готов, как говорится, давить авторитетом, что он не в форме, еще не может выйти на поле и "всем показать". Поэтому он молчал и работал… Радимов — гениальная фигура, не стесняюсь об это заявить».
Когда поздней осенью 2003-го мы встретились с Влада на хоккейном матче питерского СКА, он вспоминал:
— Это сейчас кажется, что в «Зените» у меня все сложилось легко — а ведь была и травма мениска на первом же сборе, и скамейка запасных во многих матчах первого круга. И критиковали жестко. Говорили, например, что лучше бы за эти полтора миллиона пару хороших полей купили. Но я твердо решил: если не принимать обидные высказывания близко сердцу, а просто хорошо работать — со временем все наладится. Так и вышло.
Зная тонкую, ранимую душевную организацию Радимова представляю, насколько ему пришлось трудно. Но игра стоила свеч. В том же интервью он говорил мне:
— После того, как во время одного матча кто-то письменно посоветовал мне убираться восвояси, на следующую игру люди вывесили плакат: «Влад — наш капитан». Увидел — будто крылья выросли.
Аббревиатура ВНК — «Влад — наш капитан» — вскоре стала питерской классикой. Никому на форумах болельщиков «Зенита» в Интернете не требовалось объяснять, что означает это сочетание букв. Казалось бы, только что Мутко потребовалось два часа, чтобы «зомбировать» Радимова и убедить его перейти в «Зенит» — но вот уже без ВНК никто представить себе этот клуб не может, и все в нем вертится вокруг этого человека.
Для таких эмоциональных людей, как Радимов, очень многое решают человеческие отношения. И слова Петржелы на первом сборе, о которых я уже упоминал, сыграли в этом смысле важнейшую роль.
Радимов говорил:
— Такого со мной вообще никогда не было! Случалось, спрашивали после операции: «Как дела?» Но чтобы новый тренер, иностранец, да еще и на предсезонной подготовке сказал: «Мне будет вас не хватать…» Петржела с Боровичкой зашли к нам с Катульским, главный тренер обнял нас обоих и произнес эти слова. Конечно, это проняло — и вскоре я ответил ему тем же. Мог пропустить следующий сбор на Кипре, остаться для восстановления в Питере — но поехал с командой.
Все почему-то пророчили нам конфликты. Но для меня главное, чтобы тренер говорил все прямо и открыто. Петржела не стесняется признать свои ошибки и всегда говорит правду. Может, поэтому у нас и не было разногласий.
Еще играя в Испании, я понял, что никогда в жизни иностранный тренер не унизит достоинство игрока. В перерыве не будет говорить: «Вот вы зарабатываете огромные деньги, все для вас делают, а вы, такие-растакие, играть не хотите. Вместо этого он постарается перестроить игру, скажет, что надо изменить.
Еще деталь: Петржела не выключает музыку в автобусе, когда мы едем на игру. Наоборот, делает ее громче. Слушайте, мол, что хотите, только на поле будьте самими собой! Я никогда не понимал мрачной закрепощенности, которую так любили некоторые наши тренеры. И убежден, что классная атмосфера в «Зените» — в первую очередь заслуга Петржелы и Боровички.
Свобода, о которой говорит Радимов, поразила игроков еще в начале того сезона. После разгрома от «Динамо» — 1:7 — все ожидали драконовских мер по ужесточению дисциплины, но их не последовало. Когда я спросил Петржелу почему, он в своей фирменной манере ответил:
— Никакие разгромы не заставят меня обращаться с футболистами как с собаками, со скотом. В игроках надо воспитывать профессионализм. Крутыми мерами этого не сделаешь. Никогда не будет большой команды, если у игроков нет уверенности в тренере, а у тренера — в игроках.
Чех приучал футболистов к самодисциплине, к которой в России не привыкли. И это было большое дело. Другой разговор, что со временем сам Петржела перестал требовать от себя столько, сколько в 2003-м…
После окончания того сезона я беседовал с Боярским. И спросил:
— Как-то написали, что Боярский больше всего на свете любит футбол и женщин. Согласны?
— Я бы только поменял эти понятия местами. А так у них действительно много общего. Неожиданные восторги, обманутые надежды… И хожу я на стадион с таким же удовольствием, как в гости к любимым женщинам. Правда, в последнее время «Зенит» доставляет даже больше радости. Сезон был фантастический, и зимняя пауза без футбола кажется мне невыносимой.
Кстати, сразу же после окончания сезона мы с моим другом Сергеем Мигицко поздравили команду в гостинице «Астория», пели ей куплеты. Свалили всю «вину» на Петржелу — даже за то, что у футболистов жены беременные. Установили памятники Петржеле — и вместо Петра 1, и вместо Ленина…
Нигде и ни за что так не болеют, как в Петербурге за «Зенит». В день матча в городе даже будто климат меняется, и ты вдруг попадаешь в сине-бело-голубую сказочную страну. А сейчас и вовсе творится что-то особенное. Как я обрадовался этому серебру! Может, потому, что от шоу-бизнеса во как (провел рукой по горлу. — Прим. И. Р.) устал. А тут — живое. Не под фонограмму. Настоящее.
Одного боюсь. Не видел в жизни ни одного артиста, которого в таком возрасте так славили бы, как игроков «Зенита» в этом году. Вынесут ли они это, хватит ли и здравого смысла, и силы духа? Я ликую и поздравляю зенитовцев среди первых, но как медные трубы отражаются на спортсменах, мне неведомо. Смотрю на игру Быстрова, любуюсь ею, хочется воскликнуть: это же черт-те что, такого быть не может! Но потом осаживаю себя. В конце сезона в городе начался такой перебор, в частности, в его оценке, что я за парня просто боюсь.
С Быстровым артист попал в точку. «Зенит» же вплоть до осени 2004-го как-то даже не в традициях Питера будет планомерно развивать успех предыдущего года. Но…
* * *Петржела мог стать в Питере даже не полубогом, а самым настоящим Всевышним. Если бы стал чемпионом России. В том, что в 2004 году этого не произошло, виноват не только сам чех, но и то, что происходило за кулисами стадионов.
Конечно, ему не стоило на пресс-конференции после ничьей с «Локомотивом» в первом круге чемпионата-2005 произносить знаменитую фразу: «"Зенит" никогда не будет чемпионом». Речь не о том, что ближайшее будущее ее опровергло — произошло-то это уже при другом руководстве клуба и тренере, то есть изменился контекст. А о том, что это был акт малодушия, которым Петржела снимал ответственность с себя, а игрокам давал возможность искать оправдания на стороне.
Победители так не говорят — даже на эмоциях. Ничто к уходит в пустоту, и позже чеху не раз припоминали нашумевшую фразу, причем в основном с сарказмом. Так, болельщики «Локо» перед ответным матчем того года в Черкизове вывесили плакат с этой цитатой над сектором… фанатов «Зенита».
В конце 2005-го мы разговаривали на эту тему с Радимовым и Аршавиным. И никто из них Петржелу — на тот момент еще возглавлявшего команду — не поддержал.
Радимов:
— По моему мнению, такие фразы нельзя произносить! Объявлять на всю страну о заговоре судей кажется мне не правильным.
Аршавин:
— Понимаю, что имел в виду Петржела. Московскому клубу чемпионом стать легче, чем «Зениту». Но фраза все равно обернулась против него.
Сам Петржела в нашем разговоре попробовал свое высказывание дезавуировать:
— Я сказал это сразу после матча. Была буря эмоций, с которыми я не смог совладать. Поэтому всегда был и буду против этих пресс-конференций. Там говоришь то, чего позже никогда не сказал бы.
— Так вы верите в то, что «Зенит» будет чемпионом?
— Если бы не верил, давно уехал бы домой. Для меня нет разницы между вторым местом и шестым. Интересно быть только чемпионом. И уверен, что мы этого добьемся.
Добьется этого «Зенит» уже с другим тренером. А традиционная тренерская ссылка на нежелательность пресс-конференций очень контрастирует с его же высказыванием 2003 года о походе на встречу с журналистами после 1:7 от «Динамо: «Не пойти туда было бы нечестно». Изменился ли за это время сам Петржела — или обстоятельства, при которых произносились две взаимоисключающие вещи?
И все же сказать, что, произнося свои знаменитые слова, Петржела был кругом не прав, нельзя. Однажды я спросил Боярского:
— Чего вы не смогли бы простить «Зениту»?
— Договорной игры. Если увижу фальшивый футбол, со стадиона действительно уйду.
«Зенит» времен Петржелы и Трактовенко, продолжая традиции Мутко, словно вывесил эти слова артиста при входе на базу. Грязными делишками команда не занималась принципиально — что во времена дикой гонки бюджетов было особенно ценно. Формула: «Цель оправдывает средства» для многих была аксиомой. Но не для председателя совета директоров «Зенита».
— Чего не хватило Трактовенко, чтобы стать главой клуба-чемпиона? — спросил я Аршавина в беседе для этой книги.
— Думаю, если бы он вложил чуть больше денег, мы бы выиграли тот чемпионат. Но у Давида Исааковича есть свои принципы, которые он нарушать не захотел.
— Принципы, связанные с недопустимостью закулисных дел?
— Да. Трактовенко — человек слова, и если он сказал, что будет так — значит, будет.
Рапопорт:
— Я работал спортивным директором и помню разговоры в клубе, что от некоторых команд в «Зенит» поступали предложения: мол, можем отдать игру. Но Трактовенко и Черкасов эти предложения отмели. Деньги, которые просили эти клубы, были не очень большими, но Давид не пошел на это.
Орлов:
— Трактовенко достоин самых лучших слов: симпатяга, интеллигент, замечательный человек. Они с Коганом очень порядочно вели себя по отношению к игрокам — скажем, если видели, что человек прогрессирует, поднимали ему в одностороннем порядке зарплату. И ни на какие закулисные сделки он не шел.
Кержаков:
— За годы игры в «Зените» я привык к принципиальной позиции Трактовенко — хорошего и адекватного человека. И поэтому, когда перешел в «Динамо», мне было приятно слышать что и в этом клубе существует такая же установка.
Черкасов:
— Не нужно упрощать. Трактовенко — успешный бизнесмен, выросший в 90-е годы. Поэтому не надо представлять Давида Исааковича размазней, бесхарактерным человеком. Вся доброта — до определенного предела. И когда предел наступал, он четко давал это понять. Другое дело, что он относился к футболистам как к детям. Властимил называл их «мальчишечками». Давид до такой пошлятины, конечно, в силу лучшего знания русского языка не опускался, но воспринимал их так же. Если у нас с ним и было распределение ролей — не хорошего и плохого «следователя», — то первая из этих ролей Давиду присуща органически.
Что же касается «экологической чистоты» — да, такая установка у нас была, и мы ей следовали. Правда, реальное предложение мы с Давидом получили только однажды. Это было перед домашним матчем с «Црвеной звездой» из Белграда. На нас вышли некие российские люди с сообщением, что сербы готовы принять такую-то сумму за поражение. При этом у меня нет уверенности, что инициатива действительно шла от клуба. Также четыре раза мы получали предложения простимулировать команды, игравшие с нашими конкурентами. Но ни того, ни другого мы ни разу не сделали.
Почему не простимулировали — что вроде бы не составляет криминала? Назову две причины. Во-первых, если бы мы понимали, что это — общепринятая система, то, возможно, и пошли бы на это, поскольку моральные издержки здесь невелики. Но поскольку за три года было всего четыре таких предложения — значит, это еще не система. То есть решающего результата все равно не даст. А во-вторых, если к концу турнира у аутсайдера возникает мощный материальньй стимул биться с лидером, то это резко повышает травмоопасностъ. А то, что вредит здоровью, по-моему, аморально. Это же, в конце концов, не война, а спорт!
Вот этого-то черкасовского тезиса иные соперники «Зенита» и не приемлют. В современном спорте, особенно отечественном, чаще побеждают те, для кого спорт — война.
Спрашиваю Радимова:
— Можно ли сказать, что Трактовенко оказался слишком порядочным руководителем клуба для того, чтобы «Зенит» выиграл чемпионат?
— Наверное, да. Мы с ним довольно часто общались на разные темы — и могу сказать, что это очень искренний и переживающий за свое дело человек. К игрокам Давид Исаакович относился так, что об этом можно было только мечтать. Каждый футболист, кого бы вы ни спросили, в восторге от него.
Он меня вызывал и говорил: «Ты играешь большую роль для команды, и мы решили поднять тебе сумму контракта». При том что я об этом не просил! И так — каждый год. Причем повышали весьма значительно. Да и в долг в случае необходимости у него можно было попросить — давал всегда.
Еще — сглаживал любые конфликтные ситуации. Однажды меня ночью забрали в милицию. Остановил гаишник, сказал, что я где-то неправильно повернул — словом, откровенно на взятку напрашивался. А я завелся, и в итоге меня отвезли в отделение и до утра посадили в «курятник». Пришел начальник отделения — выпустили. История стала известна в клубе. Приезжаю на тренировку, сидят Петржела и Трактовенко. Тренер кричит: будем отчислять! Трактовенко же сгладил ситуацию в два счета. А Денисов с его скандальным характером, который сто раз ругался с Петржелой, злился, хотел уходить — но Трактовенко с Черкасовым в миг удавалось все это погасить.
А шутки? Узнав Давида Исааковича получше, я как капитан просил его перед каждым матчем приходить в раздевалку — для ребят это было очень важно. И ему удавалось разрядить обстановку даже перед самыми важными матчами. Скажем, отдавал мне заклеенный конверт и говорил: «Я написал, за что сегодня вы получите дополнительные премиальные. Но откроешь только после игры».
Выиграли. После матча, как и условились, открываем. А там: выиграли с разностью в два мяча — двойные премии, сыграли «на ноль» — дополнительная премия вратарю (которая потом делилась на всех). Однажды даже была фраза: «Радимов ушел с поля без желтой карточки — премия всей команде». Все долго смеялись.
