Правда о «Зените»

Садырин: «Мы договорились с "Зенитом": они там проиграют, мы — здесь (смех в зале). Как господин Мутко утверждал, что мы все время договаривались — вот мы очередную договорную игру и сыграли…»

Бышовец: «Вокруг этого матча создавался нездоровый ажиотаж, накалялись страсти. Было очень много грубости. Самоотдача наших футболистов решила исход матча, хотя потенциал игроков ЦСКА на сегодняшний матч намного выше, чем у нас. Поздравляю с победой всех истинных болельщиков "Зенита"!..

Нам мешали травмы, судейство. Но мы выжили! Мы отдали трех игроков в ЦСКА, я их не выгонял, они ушли сами…»

Садырин: «Анатолий Федорович, извините, давайте не будем читать лекции. Журналисты все знают. Что вы рассказываете сказки, кто куда ушел (смех и шум в зале). Давайте говорить по игре, а не о том, сколько вы взяли народу — с Украины или еще откуда (шум). Если вы хотите его слушать, я уйду» (шум усиливается).

Бышовец: «Все-таки продолжу ту мысль, которую хотел высказать. Мы выжили и будем идти вперед. Еще раз поздравляю болельщиков: это был хороший реванш».

Далее Садырин заявил, что изменения в составе ЦСКА в межсезонье будут значительными, поскольку половина игроков соответствует уровню… второй лиги. А затем шоу продолжилось.

Бышовец: «Не могу утверждать, был ли забит первый мяч из положения "вне игры" или нет. Но то, что мы не работаем с судьями, это факт. Абсолютный, на двести процентов».

Садырин: «Ну какой тренер вам скажет, что он работает с судьями!» (смех в зале).

Бышовец: «Я хочу дожить до того момента, когда тренеры у нас начнут говорить правду. Тогда футбол в стране станет футболом. Я лично не боюсь говорить правду. Как может вырасти наш футбол, когда команды играют по 15 договорных матчей! И вы свидетели того, что происходит у нас в футболе!»

«Зенит», завершивший сезон-97 на восьмом месте, оказался в таблице выше ЦСКА. Для Бышовца и Мутко этот факт, думаю, был в том году едва ли не самым важным. Как и то, что питерцы заняли более высокое место, чем годом ранее, при Садырине.

Это подтверждают слова Мутко в телеинтервью: «В 97-м году" Зенит" решил практически все задачи. Прежде всего, команда заняла место выше прошлогоднего. 97-й был для "Зенита" годом становления клуба, который поставил перед собой цель создать в Петербурге команду европейского класса».

Высказал в том интервью Мутко и мысль, за которую ему стоит поаплодировать:

«Наша позиция с 93-го года проста и ясна: не может быть сильной футбольной команды, если за ней не будет серьезной экономики, организации, футбольной пирамиды, начиная от основной команды и заканчивая детскими спортивными школами».

Сегодня подобные слова кажутся банальностью, а в те буйнопомешанные годы о детском футболе и его взаимосвязи со взрослым не говорил почти никто. О Мутко можно думать что угодно — но эти слова (а точнее, время их произнесения) объясняют, почему спустя восемь лет именно этот человек возглавил РФС.

Экс-президент «Зенита» оказался хватким человеком. И не только стратегом, но и практиком.

Шейнин:

— Будучи вице-мэром, Мутко даже представить не мог, какие трансферные суммы фигурируют в футболе и как клубу и его руководителю за них надо биться. Но он очень быстро все понял, «въехал» в процесс. В межсезонье-96/97 в ЦСКА продали Бокова, Кулика и Хомуху — считаю, за гораздо меньшие деньги, чем должны были. Для Виталия Леонтьевича, который только набирался опыта в этой сфере, тот случай стал хорошим уроком. Сейчас его никто, как говорится, на кривой кобыле не объедет. С точки зрения футбольного бизнеса он стал очень грамотным человеком.

В 97-м судьба Мутко как футбольного деятеля висела на волоске. Случись после скандальной отставки Садырина провал — и очевидно, кого бы Санкт-Петербург обвинил во всех смертных грехах. Но, сыграв ва-банк, президент если и не одержал ослепительную победу, то, по крайней мере, не остался «в минусе» — что уже было расценено как успех.

И в этом ему, бесспорно, очень помог Бышовец. Прав Орлов: этой фигурой Мутко смог «прикрыть» увольнение обожаемого городом Пал Федорыча. И постепенно Нева, от ярости жителей закипавшая и выходившая из берегов, вернулась в привычное русло.

Место в восьмерке не было легким. В начале второго круга «Зенит» опустился на 13-е место. И в тот момент, когда вопрос о пребывании команды в высшей лиге мог встать ребром, команда выдала один из самых феерических матчей в своей истории.

К концу первого тайма домашней встречи с «Торпедо» питерцы «горели» — 0:2. Перед самым перерывом торпедовский бразилец Карлос, исполняя пенальти, попал в штангу. Но в 18-минутном отрезке между 72-й минутой и финальным свистком случился головокружительный питерский порыв (который станет фирменным знаком при Морозове и Петржеле). Герасимец, Кульков и Попович тремя ударами принесли «Зениту» суперволевую победу, от которой ошалел весь Петербург.

В своей книге Бышовец рассуждал: «Важно то, как ведут себя тренеры. Условно, Тарханов, Вортманн или Слуцкий могут при 2:0 прийти в раздевалку и попросить футболистов спокойно доиграть матч. Я наоборот, всегда, даже в самой комфортной ситуации старался искать для подопечных дополнительные импульсы».

Анатолий Федорович верен себе: походя задев коллег, он не упустил возможности сказать пару теплых слов о себе. Откуда с таким подходом у него в тренерском корпусе может быть много единомышленников? Впрочем, он к этому никогда и не стремился.

Возвращаясь же к матчу с «Торпедо», можно сказать, что в тот день болельщики окончательно и приняли Бышовца. Они и представить себе не могли, что до расставания с ним осталось меньше года.

* * *

Чемпионат-98 начался с сенсации. «Зенит» на «Петровском» со счетом 2:1 обыграл «Спартак», который несколькими днями ранее в четвертьфинале Кубка УЕФА блестяще переиграл амстердамский «Аякс». Казалось, такой «Спартак» в России не способен проиграть никому. Но Бышовец победил Романцева.

«После этого 5 лет "Зенит" дома не мог справиться с красно-белыми», — пишет Бышовец в своей книге. Память его подводит. Потому что следующая домашняя победа питерцев над «Спартаком» — с тем же счетом 2:1 — состоялась спустя три года, летом 2001-го. В том матче свой первый гол за «Зенит» забьет Кержаков.

Прошло шесть туров, а «Зенит» — на первом месте! Такого не было много-много лет. Петербург не верил своим глазам и готов был смириться с оборонительной доктриной Бышовца. Правда, несколько не реализованных моментов заставили вице-президента «Газпрома» Петра Родионова бросить по телевидению реплику: «Ребята научились бегать, научились бить по мячу. Теперь надо научиться попадать в ворота, и все будет в порядке».

Эту тираду, исполненную тонкого понимания футбола, комментировать даже не хочется. Представляю, как трудно было Бышовцу общаться на профессиональные темы с такими «тузами». Но ему для этого хватало природной дипломатии. Зато становится вдвойне понятно, что же так выводило из себя Садырина…

Чем выше были притязания «Зенита», тем выше становился градус болельщицких эмоций. Когда калининградская «Балтика» сравняла счет на «Петровском» на 7-й минуте добавленного времени, зрители закидали пивными банками московского (что для них было весьма принципиально) судью Хусаинова.

КДК постановил провести следующий матч на «Петровском», против ЦСКА без зрителей. А глава «Лентрансгаза» Сергей Сердюков кипел:

«Есть люди, которые создают футбол. Мы не стесняемся заявлять, что вкладываем в него деньги. А есть люди, которые этими же деньгами футбол разрушают. Это полностью негодный судейский корпус».

Благосклонности этого самого корпуса такими заявлениями явно не добьешься. Ирония судьбы заключалась еще и в том, что именно Хусаинов помог Мутко выйти на Бышовца.

«Зенит» возглавлял таблицу до конца первого круга. Правда, у «Спартака» было несколько матчей в запасе, которые он педантично и выиграл. В результате к середине сезона красно-белые опередили сине-бело-голубых на очко. И в первом туре второго круга лидеры встретились в Москве между собой.

Тут-то и начались разговоры, что Бышовцу поступило предложение возглавить сборную России.

Сам тренер от них на первых порах открещивался. Полузащитник сборной Андрей Канчельскис в своей книге «Моя география» вспоминал:

«Бышовца сразу назвали в числе вероятных кандидатов, но сам он в одном из интервью сказал, что возглавить команду в такой ситуации может только безумец или авантюрист».

Анатолий Федорович всегда был сильным аналитиком. И ситуацию ту он первоначально оценил, что называется, не в бровь, а в глаз.

В фильме о сезоне-98 Генусов предпослал к матчу со «Спартаком» такой комментарий: «Перед игрой Бышовец заверил команду, что его уход из "Зенита" и переход в сборную — досужие разговоры, не более».

Панов:

— Да, Бышовец говорил нам, что в сборную не пойдет. Помню, приехали на игру со «Спартаком», остановились в гостинице «Измайлово». Он собрал нас и сказал, что никуда не уходит, и чтобы мы спокойно работали. Поверив его словам, мы уверенно сыграли в Москве вничью — 0:0. А вскоре он извинился и сообщил, что ему поступило предложение, которое он не может не принять.

Ясности — по крайней мере, — публичной — не было до последнего момента. 23 июля было объявлено о назначении Бышовца, а еще 18-го он говорил:

«Наша беседа (с Колосковым) продолжалась 45 минут. Она была жесткой, и я сказал все, что считал нужным. Напомнил Колоскову, каким было его отношение к Игнатьеву еще три месяца назад и каким оно стало теперь. Сказал, что не хочу стать очередной жертвой системы. Несмотря на то, что считаю его предложение формальным и запоздалым, взял время на раздумья».

Бышовец предпочел не говорить, что сам Колосков никакого предложения не делал, и вопрос был решен на совсем другом уровне.

23 июля на заседании исполкома РФС кандидат от футбольного союза, Михаил Гершкович, неожиданно взял самоотвод, и Бышовец без конкуренции стал главным тренером сборной.

«До конца сезона остаюсь в "Зените", и только потом будет принято решение», — сказал он журналистам. Еще не догадываясь, что спустя несколько месяцев останется без обеих должностей. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.

Первый звонок прозвучал за день до заседания исполкома. «Зенит» на своем поле проиграл ЦСКА. Объясняя неудачу, Бышовец сделал упор на то, что матч проходил без зрителей, и «Зениту» не хватило эмоций болельщиков. Все это можно было бы принять за чистую монету, если бы той же ночью Анатолию Федоровичу не предстояло ехать в Москву на исполком РФС. И игроки об этом знали.

А Мутко в телеинтервью с явным недовольством заметил:

«Сыграло роль, что очень много разговоров вокруг главного тренера. Все же это слышат, все это видят. И у Анатолия Федоровича определенные мысли. Бесконечные встречи, звонки — все это отвлекает от работы».

Из этих слов стало ясно, что президент клуба на совмещение постов пошел с неохотой. И его мрачные ожидания подтвердились. Вскоре начался обвал: в августе из пяти встреч «Зенит» не выиграл ни одной. Следующая победа будет одержана через два месяца. При другом тренере.

После того, как «Зенит» был разбит «Локомотивом» — 1:3, Бышовцу пришлось весьма нелицеприятно пообщаться с Мутко и Сердюковым, которые специально для этого нанесли визит в Москву. В те же дни Анатолий Федорович дал интервью «СЭ», где по привычке объяснил случившийся кризис интригами: «Чтобы бороться за высшие места, нужно, чтобы все структуры клуба работали в единстве. В "Зените" после того, как я стал главным тренером сборной, в этом смысле произошли большие изменения. Утрачено главное — рабочая атмосфера. После моего назначения в Питере создалась благодатная почва для того, чтобы разыгрывать разнообразные сценарии».

Возможно, назначение Мутко президентом РФС, а может, какие-то другие причины побудили Анатолия Федоровича со временем изменить свою точку зрения. От него крайне редко можно услышать признание собственной ошибки, но в книге «Не упасть за финишем» оно, по сути дела, прозвучало:

«Мы подошли к теме моего ухода из "Зенита", о чем я периодически очень крепко жалею. С Мутко у меня в целом были хорошие отношения, хотя и острые углы периодически появлялись…

Уходил я тяжело. На первых порах, когда было совсем трудно, Мутко великолепно держал удар. Он доверял мне, не позволял себе вмешиваться в дела команды, пусть иногда что-то и комментировал. Все изменилось, когда я начал работать со сборной России. Нам стало трудно уживаться, особенно когда страсти вовсю подогревались в прессе».

Панов:

— Возглавив сборную, Бышовец стал намного меньше времени находиться с нами. И команда без тренера сразу распустилась. Анатолий Федорович поступил с нами неправильно, считаю, он не должен был этого делать. Вот если бы мы уже завоевали медали — другое дело. Но мы были только на подступах к этому. В итоге же он прогадал и там, и здесь. А мы ни чемпионами не стали, ни даже в тройку не попали.

Иногда Бышовец приезжал, проводил тренировки, но обстановка на них была уже совсем другая, напряженная. У него были очень серьезные разминки, которые всех доканывали. Нужно было носить партнера на себе, ноги непонятно куда забрасывать… Когда он работал каждый день, мы терпели. Во время его частых отлучек в сборную уже начали от них отвыкать — а когда он с ними же возвращался, стало возникать недовольство. Для нас он уже не был главным тренером. И когда он уходил, мы сказали ему, что жалеем о том, что мы вместе не довели дело до конца. Но, как говорится, рыба ищет где глубже, человек — где лучше.

До того, как уйти в сборную, Бышовец для нас был беспрекословным авторитетом. Мы его слушали, уважали и без обсуждений выполняли все указания. Но потом увидели, что главное для него — уже другое. И отношение изменилось.

А насчет внутренних течений (я процитировал Панову выдержку из интервью Бышовца в 98-м году. — Прим. И. Р.) …Анатолию Федоровичу вечно заговоры мерещатся. Просто ему трудно признать, что он тогда сделал ошибку. Если бы он это понял, то разобрался бы, в чем причина неудач «Зенита» той осенью.

Как видим из книги, которая вышла уже после разговора с форвардом — похоже, разобрался. Хотя напрямую об ошибке так и не сказал.

* * *

Единственный успех до ухода Бышовца пришел к «Зениту» в выездном кубковом матче с саратовским «Соколом». Причем за три минуты до конца основного времени питерцы проигрывали — 0:2. Удары Бабия и Максимюка чудом перевели игру в овертайм, а в серии пенальти удар Кулькова вывел «Зенит» в следующий раунд. В мае 99-го, когда Питер впервые за 55 лет будет праздновать победу в Кубке, мало кто вспомнит о том, самом тяжелом шаге к трофею.

Остальное же было — мрачнее некуда. Мрачнел и Мутко. После домашней ничьей с «Динамо», одним из аутсайдеров, когда у «Зенита» вновь было шесть защитников, президент разразился критической тирадой: «Дома надо играть в атакующий футбол! Пусть даже проиграть. Я бы меньше огорчился, если бы мы весь матч так играли — и проиграли 1:2».

Перед матчем с «Жемчужиной» Бышовец не мог находиться с командой в процессе подготовки. Генусов это прокомментировал так: «Игроки осознали: интересы сборной для Анатолия Федоровича выше». «Жемчужина» выиграла — 2:1, что означало: менее чем за два месяца «Зенит» с тренером-совместителем опустился со второго места на седьмое.

Этого руководители и акционеры клуба вынести уже не смогли. Мутко, Сердюков и генеральный директор Петербургской телефонной сети Валерий Яшин объявили игрокам: в оставшихся матчах сезона руководить командой будет Давыдов. При этом главным тренером формально остался Бышовец. Но все уже понимали, что де-факто он и «Зенит» пошли разными дорогами.

Панов:

— Мы уже и не думали, что Бышовец останется в команде. Видя, что он уделяет нам все меньше и меньше внимания, переключились на Давыдова. Мутко и сам не скрывал своего недовольства таким поворотом событий. Мне кажется, он имел основания обидеться на Бышовца. Считаю, что в той ситуации решение поменять тренера было правильным.

С совмещением постов на этом было покончено. Сосредоточение Бышовца на сборной не сильно ему помогло — если во время совмещения он проиграл отборочный матч Euro-2000 Украине, то, оставаясь в «Зените» лишь формально, потерпел еще два поражения — от Франции и Исландии. А в декабре, после разгрома в товарищеском матче от Бразилии — 1:5, был уволен и оттуда.

Бышовцу по сей день хочется представить ситуацию в благородном для него свете. Он пишет:

«Уходя в национальную команду, я фактически пожертвовал контрактом с "Зенитом" еще на два года, который, по сути, был уже подготовлен. Как-то Мутко меня спросил: "Почему вы его не подписали?" "Потому что это было нечестно", — ответил я. Как можно было, зная, что ты собираешься в сборную, подписывать контракт с "Зенитом"?

Наверное, я все-таки поступил неправильно, не согласившись на совмещение. Но мое решение рискнуть со сборной подпитывалось сразу несколькими факторами. Во-первых, накаленной, пропитанной духом патриотизма атмосферой вокруг национальной команды. Во-вторых, верой в то, что мне все-таки разрешат совмещение. В том, что этого не случилось, думаю, сыграла свою роль фигура Колоскова, его, так скажем, обмен мнениями с Мутко. И это в тот момент, когда" Зенит" шел на первом месте, ситуация была безоблачной, Питер мог занять одно из призовых мест.

И здесь принято решение — не совмещать! Формально я был в команде, но это было уже не то. В конце концов, Мутко — политик, и он просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед. Он как будто чувствовал, что в любом случае создан задел, и, если помните, на следующий год не имеющий опыта работы Давыдов выиграл Кубок. Общение с Колосковым принесло плоды — вскоре Мутко стал президентом премьер-лиги. Затем пошел еще выше. Сейчас вспоминаю, что уже тогда ловил себя на мысли: уж если кто и будет преемником Колоскова, так это Виталий Леонтьевич».

Если переводить эзопов язык Бышовца на общедоступный, то выходит, что Мутко «разменял» его, ненавистного Колоскову, на перспективы карьерного роста.

Но обнаруживается в этом фрагменте нестыковка. Тезис первый: «Наверное, я все-таки поступил неправильно, не согласившись на совмещение». Тезис второй: «…вера в то, что мне все-таки разрешат совмещение. В том, что этого не случилось, думаю, сыграла свою роль фигура Колоскова».

Так кто все-таки не согласился на совмещение постов — сам Бышовец или те, кто его на эти посты нанимал, то есть Колосков и Мутко? Во втором своем тезисе, мне кажется, тренер проговорился. И красивая версия номер один как-то сразу поблекла.

Непохоже на то, что на Мутко могло подействовать мнение Колоскова. Одно только решение нанять Бышовца уже говорило о том, что президент «Зенита» плюет против ветра. Может, конечно, контакт между ним и тогдашним президентом РФС в конце концов и наладился, но Виталий Леонтьевич исходил в первую очередь из интересов своего клуба, за который готов был любому глотку перегрызть. Новый контракт с Бышовцем действительно был готов — но все говорит за то, что после решения тренера уйти в сборную со стола переговоров его снял именно Мутко. Потому что увидел: «Зенит» Бышовец рассматривал как трамплин для прыжка на более высокий уровень.

А еще одну деталь поведал Орлов:

— При Бышовце в команде появлялось много украинских футболистов, и цены на некоторых из них, насколько я слышал, вызвали вопросы у акционеров. Они и Мутко стали наводить справки и выяснили что-то, после чего решено было мягко, бесконфликтно, поэтапно с Бышовцем разойтись. Анатолий Федорович какое-то время сидел уже не на скамейке, а в ложе для почетных гостей, хотя еще назывался главным тренером.

Тем не менее роль Бышовца в подъеме «Зенита» велика — одно то, что клуб и город вспомнили, каков вкус первого места, дорогого стоит. Да и тем, что при нем отец и сын Давыдовы вместе выходили на поле, Анатолий Федорович вошел в историю.

* * *

На радостях от появившейся определенности «Зенит» одержал три победы подряд и за два тура до финиша вернулся на четвертое место. Которое, казалось, гарантировало ему место в Кубке УЕФА.

Давыдов:

— На играх Бышовец присутствовал, а тренировки в основном пришлось проводить мне, хотя он давал программу на какой-то микроцикл. Я выполнял требования, которые ставил передо мной главный тренер, и состав на игры определял он.

Как развиваются события в клубе, я знал мало. У меня была своя работа, я не сторонник каждый день вынюхивать, что происходит. Думаю, Бышовец владел большим объемом информации. Но я не стремился ее выведать.

Анатолий Федорович сам сказал: это была его рекомендация, чтобы меня оставили главным тренером. У меня перед Бышовцем совесть чиста, я честно и добросовестно работал вторым тренером и не думал о повышении в статусе. Этот человек вернул меня в «Зенит», доверил мне — вплоть до того, что выпустил на поле. Как я мог что-то дурное ему сделать? К Бышовцу люди по-разному относятся, но я не собираюсь подстраиваться под этих людей и перечеркивать то время, те отношения и ту совместную работу, которая у нас была.

О Давыдове все говорят, как о скромном и порядочном человеке. Эти его слова, по-моему, о том и свидетельствуют. Может быть, Бог не даровал ему какой-то внутренней свободы, яркости и харизмы, необходимых главному тренеру топ-клуба — отчего он и задержится во главе «Зенита» лишь на полтора года. Но за честное отношение к жизни и труду он будет вознагражден первой большой победой «Зенита» более чем за полвека. И этого у Анатолия Викторовича, или дяди Толи, как его называли молодые игроки команды еще в 84-м (!) году, не говоря о 97-м, уже никто и никогда не отнимет.

Сам Бышовец слова Давыдова в своей книге подтверждает:

«Разговор о преемнике рано или поздно должен был состояться. Мы собрались, и я свой выбор сделал в пользу Давыдова, потому что у Бурчалкина к тому моменту уже были проблемы со здоровьем, пусть по своему опыту и знаниям он был ближе к должности главного тренера, чем Анатолий. Зато Давыдов проявлял инициативу, переполнялся желанием работать и объективно мог поддерживать ту линию, которая разрабатывалась при мне. В конце концов, это и принесло плоды, "Зенит" выиграл Кубок и стал тем самым самобытным" Зенитом", который все начали узнавать».

Бышовец и здесь высказывает спорную точку зрения. Безусловно, своими успехами в 98-м он вернул Питеру веру в то, что команда с берегов Невы может быть на самом верху. Но «тем самым самобытным "Зенитом"», лихим и яростным, команда стала уже позже, при Морозове и Петржеле. Хотя, допускаю, без фундамента, в труднейшее время заложенного Бышовцем, до этого могло бы и не дойти.

Окончательное назначение Давыдова состоялось еще до финиша сезона-98 — 23 октября, после заседания Совета директоров. Оставалось два матча против аутсайдеров, чье расставание с высшим дивизионом было предрешено, — с «Балтикой» и «Тюменью». Победа в любой из этих встреч гарантировала «Зениту» четвертое, еврокубковое, место. И акционеры решили официально узаконить перемены, не дожидаясь конца турнира.

На команду это повлияло самым неожиданным образом. В Калининграде «Зенит» уступил — 2:3. Но уж «Тюмень» — то на «Петровском» не обыграть было просто невозможно! В 29 предыдущих матчах эта команда дважды победила и столько же раз сыграла вничью. Все остальное проиграла, через раз — крупно. В общем, как говорят в Испании, «сладкая булочка».

Это был тот самый матч, о котором потом в десятках интервью вспоминал Мутко: мол, стоило заплатить небольшую сумму — и «Тюмень» отдалась бы со всем сладострастием. Но в «Зените» деньги на эти цели не выделялись.

Панов:

— «Тюмень» в том матче стимулировал «Ротор», который имел призрачные шансы на четвертое место. Но это нормально, команда честно билась за ничью, умирала — и завоевала ее. Деньги со стороны — не оправдание нам, как и куча загубленных голевых моментов, потому что не обыграть такую команду, как та «Тюмень» — просто дикость.

Давыдов:

— Моментов у нас было море. Каждые две-три минуты! Но ничего не залетало, хоть тресни. 6:0 или 7:0 должно было быть как минимум. А вышло — 0:0. Так бывает в футболе. Отчаяние после финального свистка у команды, конечно, было страшное.

Может быть, где-то сказалась большая ответственность, которую я почувствовал после объявления, что меня назначили главным тренером. Работал себе спокойно исполняющим обязанности и не чувствовал какой-то экстремальности. А потом совет директоров — и ты понимаешь, что ты уже полноценный главный тренер, и на тебе другая мера ответственности.

В декабре, впрочем, оказалось, что о «Тюмени» можно забыть, как о кошмарном сне. В этот день специальный комитет УЕФА реформировал еврокубковую систему. И по выделенной России квоте 4-е место больше не предоставляло возможности участия в Кубке УЕФА. Радость «Ротора», как и горе «Зенита», оказались преждевременными.

Кто тогда мог знать, что «Зенит» все-таки попадет следующей осенью в Европу, выиграв Кубок?

Несмотря на конфуз с «Тюменью», Мутко и акционеры в межсезонье не стали искать более опытного тренера, чем Давыдов. И в награду получили трофей.