Правда о «Зените»

Есть такая страшная пословица: «С волками жить — по-волчьи выть». Ленин формулировал то же самое так: «Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества». При Садырине «Зенит» вышел из первой лиги — а через год его убрали. Почему? Почему при Борисе Игнатьеве «Торпедо-ЗИЛ» решил ту же задачу — и его тоже уволили? А в «Шиннике» хотели так же поступить с Сергеем Юраном, когда ярославская команда вышла в премьер-лигу? Все это — наверное, схожие истории. Какие именно — не стоит расшифровывать, потому что для этого нужны конкретные факты. В нашем футболе всегда многое было под ковром. И о многом мы никогда не узнаем.

25 октября 95-го гол ветерана Сергея Дмитриева в ворота земляков из «Сатурна-91» (бывшей «Смены-Сатурн») принес «Зениту» путевку в высшую лигу. И команда побежала вокруг поля «Петровского», где «Зенит» уже был желанным гостем, круг почета, размахивая невесть откуда взявшимися шарфами.

Кадр из фильма Генусова: сразу после финального свистка председатель попечительского совета Мутко от избытка чувств целует в щеку главного тренера Садырина.

Оставался ровно год до того, как едва ли не весь Питер окажется втянут в войну между ними.

* * *

Как складывались отношения между Садыриным и Мутко? Татьяна Садырина:

— Мне кажется, Виталий Леонтьевич Пашу просто боялся. Мутко обожал краснобайствовать, но при этом был большим дипломатом, знал, когда, где и о чем можно говорить. А Павел Федорович — полная ему противоположность. В речи Мутко он периодически вставлял свои реплики — далеко не самые приятные. И не боялся делать это в лоб и прилюдно, как привык всегда и со всеми. Один раз вставил, другой… Виталий Леонтьевич не чувствовал себя комфортно в его компании, потому что знал: Паша в любую секунду и в любой компании, в том числе и высокопоставленной, может прервать его соловьиную трель и выставить в не самом выгодном свете.

Шейнин:

— Тогда Садырин еще не понимал, что времена изменились, и главный человек в клубе — уже не тренер, а президент. И что есть акционеры, которые дают клубу деньги и многое решают. Если бы Павел Федорович в этом разобрался, то вел бы себя иначе. Он постарался бы лишний раз что-то объяснить тому или иному руководителю, перетянуть его на свою сторону. А он слышал чью-то реплику и взвивался: «Что ты там сказал? Такого в футболе никогда не бывает!» Он мог быть прав по сути — но по форме это звучало так, что провоцировало антагонизм.

Обо всех накапливающихся разногласиях публика, боготворившая своего тренера, не знала. Зато видела по телевидению кадры: праздничный банкет после выхода в высшую лигу, счастливые лица Собчака, Мутко и Садырина…

Казалось, у их содружества впереди еще немало прекрасных лет. Сейчас — дебют в высшем дивизионе после трех сезонов в первом, и требовать от команды чего-то сверхъестественного нельзя. А дальше — как знать? Пал Федорыч — он ведь тренер-чемпион. Да еще и двукратный. И значит, цель в футболе для него существует только одна. Нужно только подождать и потерпеть.

Вот только в рамках двухлетнего контракта Садырина с «Зенитом» сезон-96 был именно вторым. Последним. Мутко об этом помнил хорошо. Но до поры, конечно, не давал знать.

Дела у «Зенита» шли не то чтобы плохо, но средненько. Так, у новичка элиты и должно быть, — но то ли максималисту Садырину этого было недостаточно, то ли он уже предчувствовал, что над ним сгущаются тучи. Два весенних месяца он не приходил на послематчевые пресс-конференции. А после выездного поражения от «Ротора» бросил: «Часть игроков основного состава "Зенита" не готова играть в высшей лиге».

Такие фразы могут привести к самым печальным последствиям. Во-первых, они настраивают самих игроков против тренера, который, получается, списывает вину за неудачи на них. Во-вторых, руководство клуба воспринимает это как намек на недоукомплектованность состава — а значит, на их, боссов, вину. А уж как воспримет такие слова Мутко, и так настроенный против Садырина, — догадаться было нетрудно.

Пал Федорыч своей несдержанностью сам расставлял себе капканы. Тем, кстати, и отличаются титулованные зарубежные тренеры от наших, что никогда не отделяют себя от команды. Но не имею права осуждать Садырина за эти слова — как и за многие другие. Он был дитя природы. Искренность и делала его — Садыриным. Тренером и человеком, лепившим чемпионские команды из тех, кто не знал, что это вообще такое.

* * *

Впрочем, до развязки было еще далеко. Напротив, 16 июля 96-го Санкт-Петербург пережил свои самые счастливые футбольные эмоции за много лет. В этот день Садырин выполнил второе из двух своих «предвыборных» обещаний межсезонья-94/95.

То есть — обыграл «Спартак». Да еще и в Москве!

Часто бывает, что тренер в запале что-то громко заявляет на публике — а потом старается сделать все, чтобы о тех необдуманных словах забыли. В июле 96-го далеко не все уже помнили о том, что Павел Федорович пообещал полутора годами ранее. Так за четыре дня до матча упрямец Садырин вновь провозгласил: «Мы обыграем "Спартак"!»

Каким раздражителем для Питера в те годы являлись красно-белые — повествовать можно долго. Богатые, успешные, московские, выступающие в Лиге чемпионов, собравшие в свои ряды сливки бывшего советского футбола… Повсюду их называют «народной командой», ставят всем в пример… А против них — бедолаги, которым на протяжении многих лет только и оставалось, что тосковать по 84-му. И каждое утро просыпаться, как персонаж «Золотого теленка» Хворобьев, в холодном поту со стоном: «Опять все тот же сон!»

Ко всему прочему, Садырин был убежден, что Олег Романцев сыграл немалую роль в широко известном конфликте в сборной России 1994 года. Оттого и был настрой Пал Федорыча на этого соперника (пусть тренировал его в сезоне-96 Георгий Ярцев, а Романцев оставался президентом) особенным.

— Многие говорили, что Романцев внес свою лепту в конфликтную ситуацию вокруг сборной. С того времени я и заменил, что Садырин относится к «Спартаку» по-особому эта команда стала для него как красная тряпка для быка. В советские времена ничего подобного не было — ни в «Зените», ни в ЦСКА, хотя в обоих случаях красно-белые были для него прямыми конкурентами.

Два больших тренера помирятся лишь незадолго до смерти Садырина…

Розенбаум так объясняет питерскую злость на «Спартак»:

— И Пал Федорыч, и я, и миллионы болельщиков негативно относились к «Спартаку» не потому, что это плохая команда или в ней играли плохие люди. Вовсе нет. А потому что достал» госзаказ, благодаря которому «Спартак» распиарили до совершенно чудовищной степени. Это как пружина — жмешь на нее, жмешь, а потом она как выдаст тебе обратно с удвоенной силой!

Да, огромное количество людей болеет за «Спартак». Но вина не тренеров и игроков, а тех, кто дал команду на этот пиар, что еще большее количество людей в разных городах страны «Спартак» не выносит. Кто-то в Москве взял да объявил его «народной командой». И стал внушать это и людям в других городов, в том числе Питера. И многим не понравилось, что им навязывают, как себя вести и за кого болеть.

Розенбаум говорит это не в первый раз. В конце 2006 года в интервью «Спорт-Экспрессу», признавшему его Читателем года, музыкант и поэт сказал:

«В свое время, когда в очередной раз превознесли какую-то окольную победу "Спартака" и вновь пафосно назвали его "народной командой", я не выдержал и сочинил четверостишие:

Нам мир навешал столько плюх! "Спартак" в газетах — круче "Барсы". Я Родину свою люблю, Но ненавижу государство!

Речь не конкретно о "Спартаке", а о том, что сам термин" народная команда" — очень порочный. Не нужно поднимать себя за счет унижения других. "Народная команда" в каждом городе своя. И термин "народный артист" тоже дезавуирован, и это звание, к сожалению, очень часто покупают».

Не могу сказать, что мне, в 6 лет ставшему болельщиком «Спартака», приятно было все это слышать. Но вынужден признать, что право на такую точку зрения у Розенбаума есть. Или, по крайней мере, было — сейчас-то ситуация противоположна тому, что происходило в 90-е.

Скажем, некоторые комментаторы телекомпании «НТВ-плюс», владельцем которой являются структуры «Газпрома», рассказали мне, что у них не рекомендуется резко критиковать «Зенит» — о чем им запросто могут напомнить прямо во время репортажа. А один из известных сотрудников «плюса», непосредственно в эфире усомнившийся в честности ряда результатов команды в 2007 году, и вовсе отстранен от работы на футбольном канале. Причем запрет этот (идущий, по слухам, с самого верха «Газпрома») действует уже второй год кряду. Опытный журналист, который ранее вел обзоры тура, теперь может комментировать только хоккей и другие виды спорта. Не называю на страницах этой книги его фамилию, чтобы невольно не сделать достойному человеку и прекрасному профессионалу еще хуже.

В прошлом десятилетии в России действительно царил культ «Спартака», который в ту пору выигрывал все. Мне и самому не по душе крикливый термин «народная команда», что я не раз подчеркивал в книге «Как убивали "Спартак"». В советские времена красно-белые для многих как раз и были тем островком свободы, противопоставлявшей их государству. И тем неприятнее была метаморфоза 90-х, с которой, как я по-прежнему убежден, и начался крах того «Спартака», на идеалах которого росло столько людей.

В те времена большую популярность обрела остроумная спортивно-юмористическая телепрограмма «Назло рекордам».

Телевизионщики не могли игнорировать моду и интересы публики. А потому одному из ведущих программы, болельщику «Зенита» Михаилу Шацу досталась роль поклонника «Спартака» по прозвищу Мишган, вечно облаченного в красно-белую футболку. Из слов Шаца становится ясно, насколько в его родном городе негативно это восприняли:

— Приезжая в Питер в 90-е годы, во времена расцвета «Назло рекордам», я вполне мог в какой-то момент от кого-нибудь буйного земляка «огрести». Слава богу, до такого не дошло — но шансы были велики. Люди не понимали и не хотели понимать, что я питерец и болею за «Зенит». Для них Петербург и спартаковская футболка были абсолютно несовместимы. Если следовать их странной логике, то актера, который играет в кино Гитлера, нужно было бы подвергнуть Нюрнбергскому процессу.

Но я ни разу не пожалел, что принял такое решение. Это же юмор! У нас был очень разношерстный коллектив: Сережа Белоголовцев — ярый «спартач», главный автор Вася Антонов — «конь», я — зенитовец… Мы с молоком матери впитали все эти болельщицкие страсти и подначки. И нам просто было интересно все это делать.

А почему спартаковская майка? Коллективное решение. В 96-м году, когда передача родилась, более популярной команды, чем «Спартак», в стране не было. «Зенит» только вышел из первой лиги, ЦСКА тоже не блистал. Потому и были выбраны образы, которые многим были близки. А вот во «второе пришествие» «Назло рекордам», в начале 2000-х, «Зенит» был уже на видных ролях, и того же молодого Аршавина мы упоминали не раз.

Теперь, думаю, понятен градус ликования в Питере, когда садыринский «Зенит» с помощью голов Лепехина и Зубко победил «Спартак» — 2:0. Телекамера показала крупным планом в VIP-ложе Мутко. Степень президентской радости зашкаливала за все пределы. Представить, что всего через четыре месяца он не продлит контракт с тренером, доставившим городу и клубу такое счастье, было немыслимо.

* * *

За две недели до матча со «Спартаком», однако, произошло событие, к футболу прямого отношения не имевшее, но на судьбу Садырина оказавшее непосредственное влияние.

3 июля Собчак проиграл выборы главы Санкт-Петербурга своему бывшему помощнику Владимиру Яковлеву.

Дмитриев:

— Помню, что «Зенит», как и вся элита Питера — артисты, бизнесмены, — выступали в поддержку Собчака, в том числе и на телевидении. Но выиграл его оппонент, и он не мог не припомнить, на чьей стороне была футбольная команда.

Для «Зенита» уход Собчака обернулся сразу несколькими последствиями. Во-первых, Садырин лишился своей главной опоры в верхах, человека, который вернул команду в его руки. Во-вторых, президентом клуба был официально назначен Мутко, с которым у Павла Федоровича шла холодная война. Садырин, не желавший относиться к Виталию Леонтьевичу как подчиненный к начальнику, де-юре таковым стал. И, думаю, уже тогда начал догадываться о том, какая судьба его ждет.

С другой стороны, резко похолодали отношения между «Зенитом» и городской властью. Мутко и Яковлев были ярыми оппонентами, что не замедлило сказаться на отношении Смольного к клубу. Во многих других регионах России, где финансирование футбольных команд целиком зависит от симпатий к ним местного губернатора или градоначальника, это означало бы неминуемую смерть клуба.

Но — не в Питере. И тут надо отдать должное организаторскому таланту Мутко. К середине 96-го года он уже сколотил команду акционеров, в которую входили и «Газпром», и пивоваренная компания «Балтика» (она, правда, после окончания сезона при скандальных обстоятельствах из этого консорциума выйдет), и Некрасовский телефонный узел, предоставивший клубу помещение под офис, и «Ленхлеб», и еще целый ряд компаний. Так «Зенит» стал независимой от властей структурой — и даже при холодном отношении Яковлева не просто спасся, а из года в год жил все более припеваючи.

Мутко в интервью «СЭ-журналу» в 1999 году говорил: «В последнее время у меня достаточно фактов, чтобы понять истинное отношение ко мне губернатора нашего города (Яковлева. — Прим. И. Р). Конечно, было бы легче, будь по-другому. Но я хочу работать так, чтобы не зависеть от власти».

А вот цитата из интервью Мутко «Новой газете» за 2001 год:

«Даже не знаю, чем объяснить такое отношение городских властей к нашему клубу. Подконтрольные им газеты и телевидение неустанно поливают грязью и меня, и "Зенит"… Я в свое время приходил к Яковлеву и спрашивал: "Вы хотите, чтобы я ушел? Вы только скажите "да", и я уйду". Хотя… Кто позволит это? У нас мощные акционеры. Поддержка болельщиков. Вряд ли они допустят подобное».

К тому моменту Мутко оценивал годовой бюджет «Зенита» в шесть миллионов долларов и называл его четвертым-пятым в стране. Да и вообще к 2001 году Виталий Леонтьевич чувствовал себя уже куда увереннее, чем раньше. Еще бы: президентом России стал человек, который был с ним в одной команде. По поводу своих взаимоотношений с Владимиром Путиным осенью 2001-го Мутко высказался в интервью «Новой газете» лаконично — чтобы не сказать ничего лишнего:

«Я проработал с Владимиром Владимировичем пять лет. Знаю его как очень хорошего, талантливого человека. При этом никогда в жизни, и Владимир Владимирович это прекрасно знает, я не обращусь к нему по поводу одного своего клуба. А вот касательно всего российского футбола встретиться хотелось бы».

Пять лет совместной работы даром не прошли. Ныне Мутко возглавляет российский футбол и вообще спорт.

Но в 96-м, после победы Яковлева на выборах, ему пришлось очень непросто. Потому что надо было «разгребать завалы», доставшиеся в наследство от предшественников.

Видимо, денег от акционеров «Зенита» тогда все же было недостаточно для безбедного существования клуба. В ходу также была версия, что в официальных поступлениях от спонсоров не учитывались средства, необходимые на теневые расходы, без которых в футболе якобы не прожить. Иначе, дескать, исполнительному директору Сидорову не требовалось бы набирать кредиты от разнообразных фирм и частных лиц.

В Питере по сей день говорят, что те деньги давались Сидорову с расчетом, что они будут возвращены с процентами после победы Собчака на выборах, в которой мало кто сомневался. Казна города была бы в этом случае к услугам «Зенита». Но Собчак проиграл, и отдавать долги оказалось нечем. Формально они между тем «висели» не на клубе, а лично на Сидорове: расписки кредиторам якобы давал именно он. Поговаривают, что Мутко, возглавив «Зенит», от всех этих долгов открестился: отдает пусть тот, кто их брал. Сидоров после этого надолго исчез из Петербурга.

Многие мои собеседники по-доброму отзывались о человеческих качествах Сидорова. Не буду повторять избитую истину о том, что хороший человек — не профессия. А скажу, что есть, видимо, категория людей, которым суждено играть роль зиц-председателя Фунта. Ильф и Петров нарисовали гениальный образ, актуальный для всех времен.

* * *

3 сентября «Зенит» укрепил репутацию «грозы авторитетов», обыграв на «Петровском» действующего чемпиона — «Аланию». Если питерцы уже решали локальные задачи (после той победы они вышли на восьмое место), то команде из Владикавказа поражение было как ножом по горлу — она билась за золото.

Мутко после матча сказал в телеэфире: «Не забывайте, что команда вышла из первой лиги. Что в ней нет по-настоящему опытных бойцов. Очень многим политикам, бизнесменам хотелось бы сиюминутного результата. Но чудес не бывает.

И тем не менее сегодня на поле был слаженный коллектив, выполнивший установку тренера… Если будем двигаться в этом направлении, все у "Зенита" будет блестяще».

До отставки Садырина оставалось два месяца.

И вновь поползли слухи о том, что не во всех матчах команды идет честная спортивная борьба. Уже после смерти тренера журналист Александр Кузьмин напишет в газете «Спорт день за днем»:

«Никогда не забуду его сбивчивого монолога в разгар чемпионата России 1996 года. "Ты опять с нами на выезд собираешься? Слушай, давай не в этот раз. Не о чем тебе там писать будет…" Пауз и вздохов во время столь краткой речи было с избытком. И ни о какой игре на публику говорить не приходилось. Садырину действительно было крайне неудобно говорить на эту тему. Он понимал, что его собеседник тоже понимает — команда не выиграет предстоящий матч. И даже вничью не сыграет.

Подобный разговор в том 1996-м повторился дважды, и оба раза Садырин — что было ему абсолютно несвойственно — смотрел куда-то в сторону… Не берусь быть судьей замечательному, но порой чрезмерно доверчивому и мнительному тренеру. Знаю лишь, что околофутбольные темы Садырину всегда были неприятны. Фальшивить он терпеть не мог!»

Не мог — да все-таки играл по правилам системы. Впрочем, кто их, эти правила, не принимал — тот и работать в российском футболе 90-х не мог.

На пресс-конференции после домашней победы над «Ладой» в конце сентября 96-го журналист газеты «Невское время» Сергей Лопатенок (она, как и газета «Смена», заподозрила «Зенит» в ряде «странных» матчей) спросил главного тренера:

— Получили ли вы приглашение остаться в роли тренера на будущий год, продлить свой контракт?

И тут Пал Федорыча прорвало. Он разразился долгим и эмоциональным монологом. Вот отрывки из него:

«По этому вопросу разговоров со мной не было. Но, несмотря ни на что, я занимаюсь вопросами комплектования.

У нас намечены люди, которых надо взять. И если руководство откажет, тогда, думаю, работать дальше смысла нет. Потому что я не хочу работать в команде, которая занимает 10-е, 9-е, 8-е место. И чтобы результаты были другими, нужно создать определенные условия, во-первых, для уже имеющихся игроков, а во-вторых, для приобретения новых футболистов, которые нужны нам как воздух. Можно, конечно, ждать, что молодые прибавят. Но для больших результатов этого недостаточно.

Мы играем и будем играть. И 7–8 место займем, хотите вы этого или нет. А все эти подначки не приносят пользы никому: договорились, отдали… И это вместо того, чтобы поддержать молодую команду, у которой масса проблем, в которой половина игроков вообще в высшей лиге не должна играть. А мы еще кувыркаемся, обыгрываем чемпионов и лидеров! Есть доказательства — скажите. Если же нет — что, вы этим себе очки заработаете? Вы и так известный журналист, все знают, как вы пишете… У меня как у тренера осталась внутренняя горечь.

Да по тому, сколько они получают, мы вообще никого не должны обыгрывать! Вы знаете об этом? В "Ладе" зарплата — две тысячи долларов у каждого игрока! А у нас игроки зарабатывают по 500 долларов. И еще играют. И я им еще рот затыкаю… Вот и все, что я вам хотел сказать (в этот момент Садырин швырнул какой-то предмет о стол). При всем к вам уважении. Вы не обижайтесь, я вам это от души говорю.

У меня осталось четыре игры. Знаете, сколько очков надо взять? Двенадцать! И мы их возьмем».

Это был абсолютно садыринский монолог — страстный, сбивчивый, но предельно искренний. И я безмерно благодарен людям, с помощью которых смог посмотреть фильм Леонида Генусова. Только так и восстают в памяти образы людей, которых с нами уже нет.

Они не ангелы, эти люди. Им свойственны пороки. Да в реальной жизни ангелов с крылышками и не бывает. Зато бывают фигуры яркие, способные, как писал Сергей Довлатов, «оставить царапину на земной коре». И Павел Садырин, вне всяких сомнений, к этой категории относится.

Сейчас, если бы тот или иной журналист в печати даже полусловом намекнул, что команда играет матчи с душком, ее тренеру в голову бы не пришло отвечать ему десятиминутным бурным монологом на пресс-конференции. Этого журналиста пресс-служба клуба просто перестала бы пускать на матчи. А возможно, и с редакцией провела бы «работу», чтобы перекрыть автору кислород. В том же Питере, где команда всего одна, сделать это гораздо проще, чем в Москве.

То, что Садырин вступил с репортером в дискуссию, да еще и в конце произнес слова: «Вы не обижайтесь» и «При всем к вам уважении» — по меркам конца первого десятилетия 2000-х невероятно. И именно по этому человеческому началу Пал Федорыча я очень скучаю.

С выполнением обещания взять 12 очков в четырех матчах ничего не вышло. «Зенит» безвольно проиграл в Камышине «Текстильщику», обреченному на вылет из высшей лиги. Тем не менее перед домашним матчем последнего тура против «Спартака» у зенитовцев еще были шансы в случае победы зацепиться за 7-е место.

Для «Спартака» же игра значила неизмеримо больше. Выиграв, он получал право на переигровку с «Аланией» за чемпионский титул. Любой другой исход приносил второе золото кряду команде из Северной Осетии.

Вот мы и подошли к одному из самых скандальных моментов в истории «Зенита», который Питер обсуждает по сей день.

* * *

Вначале — хроника событий и строки из газетных публикаций.

На 4-й минуте «Зенит» открыл счет: классный удар с лета удался Игорю Данилову. «Спартак» оказался на грани катастрофы. Но не переступил эту грань, все же забив два мяча.

Оба стали результатом грубейших ошибок вратаря Романа Березовского.

В первом случае, на 30-й минуте, был назначен штрафной удар с острого угла. Для начала Березовский крайне неудачно установил «стенку». Однако обводящий удар низом Андрея Тихонова оказался хоть и коварным, но не сильным. Более того, мяч полетел не в фирменном стиле Тихонова — в ближний угол, а по центру ворот. Голкипер неловко упал, нелепо задрав вверх правую ногу. Мяч же, отскочив от земли, юркнул прямо над уже лежащим Березовским в сетку. Вратарь выглядел в этом эпизоде, как неумеха-первоклассник.

Ближе к концу поединка, на 71-й минуте, полузащитник «Спартака» Егор Титов решился на дальний удар — метров с 25. Как и в случае с Тихоновым, он не был сильным. При повторе внимательные зрители изумились, обнаружив, что Березовскому, чтобы отбить его, даже перемещаться никуда не надо было: он стоял в том самом углу, куда был направлен удар. Но вновь нелепое падение — и мяч в непосредственной близости от голкипера влетел в сетку. И на табло зажглись те самые 1:2, которые были нужны «Спартаку».

Большинство зенитовцев бились как львы, но забить никак не могли. На трибунах «Петровского» творилось что-то невообразимое. Разъяренные питерские болельщики винили во всех грехах судью из Подмосковья Фролова, не назначившего пенальти за снос Зубко, — и на последних минутах, как сообщил Генусов, на поле выскочил фанат по прозвищу Молчун, захотевший разделаться с арбитром. Его с трудом удалось утихомирить.

Когда прозвучал финальный свисток, возвестивший о победе «Спартака», а значит, и о «золотом матче» с «Аланией», на поле вышел Мутко и принялся пожимать своим футболистам руки: вы, мол, сделали все что могли.

В телеинтервью президента спросили:

— Вам игра понравилась?

— Ну, конечно, понравилась! В раздевалке я сказал, что футбол оценивают болельщики, а не судья. Вы видите, что творится на трибунах. И вот ради этой оценки и надо играть.

О вратаре Мутко сказал укоризненно, но мягко:

— Рома мог сыграть более аккуратно. Не выстроил как следует «стенку», не посмотрел.

После матча на траве, один-одинешенек, сидел Березовский. И вдруг к нему подошел Садырин, обнял и поцеловал своего вратаря. А потом помахал трибунам — и те заревели в ответ. Когда есть сомнения в том, что команда проиграла честно, такой реакции быть не может.

* * *

А теперь перенесемся на год и три месяца вперед.

В феврале 1998 года Сергей Дмитриев, выступавший в тот момент за санкт-петербургское «Динамо», дал интервью питерскому журналу «Калейдоскоп». Точного его текста мне найти не удалось, но сказано было о «сдаче игроком нашей команды матча "Спартаку"». Издание это неспортивное, большим весом не обладавшее. А значит, фраза эта могла остаться незамеченной — если бы ее не процитировали в телепрограмме НТВ «Футбольный клуб». После чего Контрольно-дисциплинарный комитет (КДК) РФС объявил о том, что будет расследовать эту историю.

Дальше — больше. 25 февраля, накануне заседания КДК. «Спорт-Экспресс» вышел с огромной «шапкой»: «Садырин обвиняет Березовского в том, что тот по настоянию Мутко сдал матч со "Спартаком" в 1996 году». Под ней было опубликовано интервью с Садыриным журналиста Дмитрия Дюбо. Вот текст этой беседы.

«Главный тренер ЦСКА Павел Садырин, возглавлявший "Зенит" в 1995 и 1996 годах, еще три недели назад во время сбора в Израиле сказал мне, что ему известно, кто сдал матч со "Спартаком" в 1996 году — это голкипер Роман Березовский. Когда я позвонил Садырину в Испанию, где ЦСКА проводит тренировочный сбор, и рассказал о повестке дня предстоящего заседания КДК РФС, он дал свой комментарий: