Артур и война миров

Через несколько секунд рядом с ним устраивается Селения. Оглядевшись, принцесса задерживает свой взор на плоской лампе, висящей высоко под потолком. По мнению Селении, лампа эта такая большая, что на ней могли бы разместиться все Семь минипутских континентов.

― Настоящий космический корабль, ― глядя на лампу, задумчиво произносит Барахлюш.

― Эй, вы, там, наверху!.. Вам не сложно будет помочь мне выбраться отсюда? ― подает голос забытый приятелями на дне поддона Артур.

Селения просит у самой себя прощения за то, что она на секунду забыла о своем принце, и протягивает ему меч. С его помощью Артур быстро взбирается по стене, и вот он уже вместе с друзьями сидит на бортике.

― Нам туда! ― указывает он на виднеющуюся вдалеке полоску света.

Тусклый свет пробивается из-под двери ванной комнаты, за которой находится комната Артура.

― Туда не менее часа пути! ― жалобно вздыхает Барахлюш.

Путешествие изрядно утомило его.

― Путь займет у нас несколько секунд! ― заявляет Артур и, словно подтверждая свои слова, с размаху прыгает на соседний стул.

Следом за ним на стул перебирается Селения, а за ней Барахлюш. Но если прыжок Селении можно сравнить с грациозным прыжком газели, то прыгающий Барахлюш больше всего напоминает упитанного ежа в полете. Юный принц никогда не отличался изяществом форм, а сейчас его упитанность чуть не стоила ему больших неприятностей: не сумев допрыгнуть до стула, он кулем полетел вниз и наверняка бы разбился, если бы сестра не подхватила его. Вы можете сказать, что в падении со стула нет ничего страшного. Но для минипута, рост которого всего два миллиметра, упасть со стула ― это то же самое, что для нас упасть с крыши небоскреба.

Артур подходит к брошенной на стуле футболке. Взявшись за плотную ткань, он тоном большого чиновника, открывающего памятник, объявляет:

― Дамы и господа, позвольте представить вам самый экологически чистый транспорт в мире! Знаменитая модель «Антилопа», без пружин и без мотора!

Артур с усилием поднимает уголок футболки, и перед глазами зрителей предстает миниатюрная машинка-вездеход, на боках которой нарисована свирепая антилопа гну. Артур быстро прыгает на водительское место, очень довольный, что наконец-то его рост позволяет ему взаправду сесть за руль любимой игрушки. Барахлюш, кряхтя, забирается на заднее сиденье. Если бы он мог выбирать, то вряд ли выбрал бы поездку в автомобиле, а не пешую прогулку. От последнего автомобильного вояжа у него остались не самые приятные воспоминания[5].

― Конечно, экологически чистый транспорт ― это прекрасно, но если в машине нет ни мотора, ни пружин, то как она поедет? ― с любопытством спрашивает Селения, усаживаясь рядом с водителем.

― Под действием силы тяготения! ― отвечает Артур.

Брат с сестрой недоуменно переглядываются.

― Сила тяжести! ― гордо заявляет Артур и жестом предлагает друзьям посмотреть сквозь ветровое стекло.

«Антилопа» стоит на краю почти вертикальной трассы для тоббогана. Взглянув вниз с такой высоты, неминуемо заработаешь головокружение.

Селения от изумления открывает рот. У ее брата от страха стучат зубы.

― Но т-ты... т-ты же не собираешься здесь спускаться? ― блеющим голосом спрашивает Барахлюш.

― Всего один разик! ― отвечает Артур, не скрывая своей радости.

Высунув руку из кабины, водитель толчком распахивает ворота, преграждающие машине путь, и «Антилопа», словно настоящая горная коза, устремляется вниз. В мгновение ока машина набирает поистине космическую скорость. Мотора в ней нет, и поэтому движется она совершенно бесшумно. Зато пассажиры ― Селения и Барахлюш ― визжат так, что наверняка заглушили бы моторы десятка работающих тракторов. Артур тоже кричит ― только от счастья. Сколько раз, наблюдая за спуском со стороны и воображая себя за рулем, он мечтал по-настоящему прокатиться в такой машинке, мечтал испытать радость скорости!

Домчавшись до подножия стула, туда, где трасса делает поворот, «Антилопа», подпрыгнув, переваливает через бортик и выкатывается на пол. Давление такое сильное, что пассажиров не видно ― сила воздушной струи придавила их к сиденью. С поистине сверхзвуковой скоростью болид пересекает ванную комнату и несется к двери.

― Мы разобьемся! ― в ужасе кричит Селения, глядя, как стремительно они приближаются к узенькой щелке, сквозь которую проникает свет.

― Проскочим! ― отвечает водитель: он уже много раз проделывал этот трюк.

Хотя, конечно, наблюдать ― это одно, а мчаться в машине, которой предстоит проскочить под дверью, повинуясь всего лишь силе инерции, ― это совсем другое. И, видя, как дверь приближается к ним с неумолимой скоростью, Артур замирает. А когда машина оказывается совсем рядом с щелью, он, не выдержав, закрывает глаза.

Раздается сухой стук. Задев крышей дверь, «Антилопа» на полном ходу проскочила в щель. Теперь Артур понимает, откуда на крыше машины взялись царапины. А он-то винил в них Альфреда, считал, что собака, играя с машинкой, слишком сильно сжимает ее зубами!

Схватившись за приборную доску, Селения медленно выпрямляется. Машина все еще движется довольно быстро, но Артур уже полностью контролирует ситуацию.

― Вот, смотрите! Это моя комната! ― гордо произносит он, вытянув руку, словно предлагает взглянуть на египетские пирамиды.

Селения окидывает взором гигантские предметы, стоящие на полу, словно сфинксы в пустыне.

Артур с удивительной ловкостью лавирует среди разбросанных вещей.

― Это все твои игрушки? ― с интересом спрашивает Барахлюш.

― Да, в последнее время меня засыпали подарками! Арчибальд решил подарить мне все, что хотел подарить за те четыре года, которые его не было дома. Поэтому в текущем месяце мы уже четыре раза праздновали Рождество! ― с улыбкой объясняет Артур.

Барахлюш задумался: он пытается понять, во что можно играть с такими чудовищными предметами. Ему, например, чтобы построить хижину, вполне хватает половинки ореховой скорлупки, а из кусочка пожухлого листа получается великолепный батут.

Автомобиль замедляет ход и в конце концов останавливается возле великолепного локомотива.

― Пересадка! Меняем транспортное средство! ― с гордостью объявляет Артур.

― Еще одно средство? И как эта штука называется?

― Штука называется поезд. Это самый приятный вид транспорта, вот увидите!

― А он быстрый? ― спрашивает Селения, скептически оглядывая тяжелый локомотив.

― Достаточно быстрый, чтобы не заскучать, и достаточно медленный, чтобы можно было любоваться пейзажем, ― словно декламируя стихотворение, отвечает Артур.

Можно поспорить на что угодно: эту фразу он услышал от деда. Великий путешественник Арчибальд проехал на поезде многие тысячи километров. Пока отец не приобрел машину, Артур тоже ездил на поезде. Однако на игрушечном паровозике ему предстоит прокатиться впервые.

― Прошу вас, принцесса, окажите мне любезность и соблаговолите подняться в вагон, ― с поклоном приглашает Селению мальчик.

Он произнес такую витиеватую фразу в шутку, но Селения шутки не заметила. Она привыкла, что придворные постоянно склоняются перед ней в почтительных поклонах и рассыпаются в замысловатых комплиментах. С поистине королевским достоинством она входит в вагон и с любопытством принимается его осматривать. Артур сразу пригласил даму в вагон-ресторан, расположенный в конце состава.

― Я бы с удовольствием что-нибудь съела, ― вздыхает Селения, садясь за столик.

― М-м-м... вот с едой пока напряженно! Только что завершилась забастовка железнодорожников. Я, конечно, мог бы обратиться к армии с просьбой приготовить обед, но все мои оловянные солдатики отправились на войну, ― нарочито серьезно произносит Артур.

Незнакомая с жизнью большого мира, Селения не понимает его юмора. Так что мы с полным правом можем, перефразируя известную пословицу, сказать: «Голодное брюхо к юмору глухо».

― Я хочу есть! ― громко заявляет принцесса, раскрывая рот, словно устрица, требующая планктона.

― Э-э... оставайтесь на месте, я... я сбегаю посмотрю, что можно найти! ― в панике кричит Артур.

Мысль о том, что его принцесса умрет от голода у него на глазах, приводит его в ужас.

ГЛАВА 8

Дверца холодильника открывается. Внутри царит изобилие и порядок ― хоть в рекламе показывай. К несчастью, то, что там лежит, не предназначено для Селении. Маргарита вынимает красивый хрустальный кувшин, наполненный ее знаменитым лимонадом.

― Зачем ты пригласил в дом этого человека? ― укоризненно шепчет она Арчибальду.

― Сам не знаю. Наверное, из-за голоса. Он кажется мне знакомым. Глухой тембр, надменные интонации. Скорее всего, я этого человека уже где-то видел. Только вот где? ― так же тихо отвечает Арчибальд, в раздумье почесывая затылок.

― Такое лицо не забывается, даже если увидишь его всего один раз! Этот кошмар надолго остается в памяти.

― Ох, Маргарита, ты разве забыла, что память начала мне отказывать? ― сокрушенно вздыхает дедушка. ― Вот я и не могу вспомнить, кому принадлежал этот голос.

― О-о... а-а... ― неожиданно раздается тонкий голосок.

Это в кухню вошла Роза. У нее болят руки, поэтому она вытянула их вперед и растопырила пальцы, словно сушит лак на ногтях.

― У меня не получилось открыть кран в ванной! ― жалобно произносит она и, успокаивая боль, дует на пальцы.

― Сейчас иду! ― откликается Арчибальд, протягивая ей холодный кувшин. ― Держи, обхвати ладонями кувшин, тебе станет легче.

Последовав его совету, Роза издает вздох облегчения.

― Отнеси кувшин в гостиную и угости лимонадом нашего гостя. А я пока поговорю с твоей матерью.

Роза кивает и уже собирается уходить, но Арчибальд останавливает ее.

― Маленькая деталь: наш гость очень... ммм... некрасив. Даже, пожалуй, уродлив. Во всяком случае, внешность его производит не самое лучшее впечатление, поэтому я прошу тебя сдержать эмоции и подумать о том, что ему с такой внешностью живется гораздо труднее, чем тебе, ― терпеливо объясняет Арчибальд.

― Не беспокойся, ― отвечает Роза с милой улыбкой. ― Я каждую субботу добровольно работаю в больнице и, поверь мне, вижу людей в самых плачевных состояниях. Сначала от этого я сама чувствовала себя больной, а потом привыкла. Теперь ничто не может меня удивить! ― уверенно произносит она и, стуча каблучками, направляется в гостиную.

Урдалак смотрит в окно и внимательно изучает сад. Раньше ему казалось, что он знает в нем каждый уголок, но теперь, когда он вырос, он не узнает его. Трудно узнать свой дом, когда смотришь на него с высоты птичьего полета. Внезапно до Урдалака доносятся частые шаги. Это идет Роза; на ней модная юбка, которая не позволяет ей шагнуть больше чем на десять сантиметров.

Уверенный, что его новый костюм и новая, ручной работы, физиономия удались на славу, завоеватель оборачивается и широко улыбается. Полагаю, вы представляете себе, какая у него улыбка. Как сказала Роза, улыбающийся Урдалак напомнил ей крокодила, произносящего «чи-и-и-з» перед выскочившей из кустов газелью. Молодая женщина мгновенно пожалела, что надела очки.

Когда первый испуг прошел, она, остановившись, набирает в грудь побольше воздуха и, схватившись за голову, издает оглушительный вопль. Но, чтобы схватиться за голову, ей приходится освободить руки, то есть выпустить из рук кувшин, который, упав на пол, разбивается вдребезги.

Вопль Розы выводит Армана из полусонного состояния. Он подпрыгивает и, выбросив вперед руку с бритвой, принимает оборонительную стойку.

― Роза! Держись! Я здесь! ― кричит он.

Он вертит головой во все стороны, пытаясь отыскать врага, и наконец видит его в зеркале ― ужасного, с пышной белой бородой. Арман издает вопль ― не менее громкий, чем вопль его жены, ― и, только когда звуки его стихают, понимает, что увидел в зеркале собственное лицо, покрытое густым слоем пены для бритья. Со вздохом констатируя свою ошибку, Арман наклоняется над раковиной, чтобы смыть дурацкую белую бороду, которая его ужасно старит. Он поворачивает кран, и из него вырывается сильная струя воды.

Именно этого и ждал Мракос ― чтобы кто-нибудь, наконец, открыл хотя бы один из этих чертовых кранов и бегущая под давлением вода вымыла бы его из впадины, где он застрял. Некоторые наверняка уже задались вопросом, откуда у Мракоса поистине фантастическая способность оставаться так долго под водой без доступа воздуха. Ответим: мать Мракоса была в родстве с амфибиями и в возрасте личинки проживала на дне водоема. Теперь понятно, почему этот грозный воин может побить все рекорды пребывания под водой, оставив далеко позади даже морскую черепаху.

Мракос не помнит матери. Урдалак уничтожил ее, когда сын был совсем маленьким. Возможно, он сделал это потому, что именно она заразила его ужасным недугом, от которого завоеватель с каждым днем разлагается все больше и больше. Конечно, Мракос хотел бы унаследовать от матери способность отравлять все, до чего дотянешься, но природа распорядилась иначе. Впрочем, сегодня грозный воин, сидя в водяной яме, в полной мере оценил материнский дар.

В сущности, Мракос был несчастным ребенком, воспитанным в обстановке ненависти и насилия. Ничего другого он не знал. Возможно, если бы он рос в другой среде, из него вышел бы вполне милый минипут. Если бы у него были добрые и любящие родители, друзья и подружки, он наверняка не был бы таким глупым и злым. Но ни один луч дружбы, ни один луч сочувствия не озарил ни его детство, ни его юность. Единственный раз отец проявил великодушие и назначил его капитаном имперских войск. Однако это случилось в тот самый день, когда Урдалак покинул сына[6].

Теперь Мракос предоставлен самому себе, никто не оказывает на него дурного влияния. Он может жить так, как ему хочется. Может продолжать грубить окружающим и злодействовать, а может стать вежливым и добрым. Но в настоящую минуту он не намерен меняться, а напротив ― горит желанием разделаться со своими заклятыми врагами. И сжав, словно волчий капкан, свои многочисленные зубы, он изо всех сил плывет по трубе следом за Артуром и его друзьями.

В поисках еды для своей обожаемой голодной принцессы Артур перепрыгивает с игрушки на игрушку. Селении вполне хватило бы одной крошки, и мальчик очень удивлен, как это при его ― если говорить честно, свинских ― привычках всюду оставлять крошки еды, он не может найти ни единой съедобной соринки. Ах вот оно что! Он совсем забыл, что устроил свою хижину под кроватью, и теперь они вместе с Альфредом уносят туда еду и спокойно поглощают ее вдали от нескромных взоров. Есть под кроватью гораздо интереснее, чем на кухне, хотя этот способ почему-то никому не нравится, а особенно Маргарите, которой приходится сгибаться в три погибели, чтобы вымести из-под кровати крошки, в то время как на кухне ей надо лишь смахнуть их тряпкой со стола и подмести веником покрытый линолеумом пол.

Артур мчится под кровать и сразу упирается в целое, даже не надкусанное печенье. Судя по тому, что оно напоминает пирамидку, это курабье. Лучшего и желать нельзя: курабье легко крошится, и отломить от него кусочек даже человеку ростом в два миллиметра труда не составляет.

Схватив огромный для его теперешнего роста кусок печенья, Артур изо всех сил мчится обратно, втискивается в вагон и кладет добычу перед Селенией.

― Что это? ― спрашивает девочка с плохо скрываемой брезгливостью.

― Местное лакомство! Рассыпчатое печенье, ― отвечает Артур.

Глаза Селении округляются, словно ей предложили попробовать кусочек марсианской еды.

― Во всяком случае, это гораздо лучше стрекозиных яиц, которые вы едите каждый день! ― многозначительно бросает Артур, стоя на подножке вагона.

Спрыгнув на пол, он направляется к трансформаторной будке и изо всех сил тянет на себя рукоятку выключателя. Увидев, что красная лампочка загорелась, Артур издает радостный вопль и стрелой мчится обратно.

― По вагонам! ― кричит он как заправский проводник.

Паровоз свистит, колеса приходят в движение. Артур догоняет еще не набравший скорость локомотив и вспрыгивает на подножку. Не может же он опоздать на поезд! Пробежав по вагонам, он, запыхавшись, вваливается в вагон-ресторан, где, удобно устроившись за столиком, Барахлюш уписывает за обе щеки рассыпчатое печенье. Селения по-прежнему ни к чему не притронулась.

― Очень вкусно! ― с набитым ртом изрекает Барахлюш. ― Похоже на белликорн, только без сиропа![7]

Несмотря на столь лестное сравнение, принцесса по-прежнему отказывается попробовать принесенную Артуром еду и молча разглядывает в окно проплывающие мимо пейзажи Артуровой комнаты.

― Ну пожалуйста, Селения, попробуй! Сначала надо попробовать, а потом уж говорить, что ты этого не любишь! ― уговаривает ее Артур. ― Разве не так написано в вашей Большой книге?

― Нет! ― отрезает Селения тоном пустого холодильника.

― Значит, это упущение, и я непременно предложу совету вписать эту истину в Большую книгу! ― со смехом заявляет Артур.

― Надо быть минипутом, чтобы получить право выступать на совете! Совет не станет слушать неизвестно кого! ― надменно изрекает принцесса, которую голод сделал еще более несговорчивой, чем обычно.

Артур берет кусок печенья и с видимым удовольствием засовывает его в свой рот.

― Однако, если мне не изменяет память, я женат на жительнице страны минипутов, и не на простой, а на принцессе. А значит, я не только стал гражданином вашей страны, но еще и потенциальным ее королем, что, несомненно, дает мне право не только выступать в совете, но и заседать в нем!

Уши Селении начинают лихорадочно подрагивать ― верный признак того, что принцесса в ярости и что ярость ее вот-вот выплеснется наружу.

― Конечно, если моя принцесса не станет возражать, ибо я готов смириться с любым ее решением! ― примиряюще произносит Артур, вовсе не желая, чтобы его принцесса, напоминающая сейчас кипящую скороварку, принялась со свистом выпускать пар, то есть накопившееся в ней негодование.

Как и все принцессы, Селения неравнодушна к лести. Снисходительно улыбнувшись, она отламывает кусочек печенья и подносит его к губам.

― Правда, вкусно? ― по-прежнему с набитым ртом спрашивает Барахлюш.

Не удостоив его ответом, Селения чинно кушает печенье. Однако ее голодный желудок урчит все пронзительнее. Артур не без злорадства наблюдает борьбу воли и инстинкта, дуэль гордыни и здравого смысла. Голова борется, отказывается от пищи, но желудок урчит, под ложечкой сосет, и сопротивляться становится крайне трудно. А голодный мозг отказывается повиноваться. И по примеру брата Селения начинает обгрызать со всех сторон высящийся перед ней кусок печенья.

― Вот и отлично! ― радуется Артур победе здравого смысла.

И словно в честь этой маленькой победы паровоз гудит, гудок разносится по всей комнате и проникает в ванную, где ему злорадно внимают чьи-то чуткие уши.