Артур и война миров

Лошабак, разумеется, не понимал языка минипутов. Зато принц быстро разобрался в устройстве ловушки. Это была запертая на замок клетка с зажимом, как в мышеловке. С помощью ключа охотник открывал ловушку и вытаскивал оттуда добычу.

Воспитанный в принципах справедливости, равенства и свободы, юный принц не мог дольше смотреть на страдания лошабака.

― Я попробую освободить тебя, ― заявил он, ― только давай договоримся, что, оказавшись на свободе, ты меня не съешь!

Лошабак издал стон, который вполне мог быть как знаком согласия, так и неким иным условием договора. Но принц уже принял решение. Осмотрев замок, он понял, что не сумеет отпереть его. Зато, если постараться, он может влезть в клетку и освободить лапу лошабака изнутри, не отпирая замка. Впервые принц порадовался, что он такой маленький. Без труда протиснувшись сквозь прутья, он стал разбираться в механизме защелки. Ничего сложного. Машины, изобретенные Миро для управления зеркалами, были гораздо более хитроумными, а он, как будущий король, обязан был уметь собирать и разбирать их с закрытыми глазами.

Мальчик вытолкнул три стержня, разнял два зажима и открыл ловушку. Лошабак выдернул лапу и испустил такое хрипение, что, даже не понимая его языка, легко можно было догадаться, какие чувства он при этом испытал.

Выбравшись из ловушки, принц подошел к спасенному им лошабаку.

― Ну как, теперь полегче? ― не без гордости спросил он.

Зверь помолчал, а потом морду его озарила широченная улыбка. Челюсти лошабака были такие огромные, что улыбка получилась действительно до ушей. Несмотря на травмированную ловушкой лапу, лошабак сумел подняться. Стоя зверь был в три раза выше принца, и тот в глубине души пожалел, что освободил этого мастодонта, не изучив его пищевые пристрастия. Однако лошабак взирал на своего спасителя с величайшим почтением и нежностью. Приложив раненую лапу к сердцу, лошабак произнес:

― Му-му!

И несколько раз повторил, словно пытаясь что-то объяснить.

Э... мнэ-э-э... а я Максиминианус Свистокрыл де Стрелобарб, принц Первого континента! ― сообщил мальчик, не слишком уверенный, что ответ его пришелся к месту.

― Ма-ма, ― ответил зверь, тыча копытом в принца. ― Му-му, ― добавил он, упираясь копытом себе в грудь.

― Э-кхм... знаешь, называться мамой как― то несерьезно, особенно когда ты ― будущий король, ― задумчиво произнес мальчик. ― Лучше зови меня папой!

― Па-па! ― весело повторил лошабак.

― Вот и отлично! Па-па ― Му-му! ― улыбнувшись, уточнил принц.

― Па-па ― Му-му ― Па-па ― Му-му ― Па-па ― Му-му! ― напевал зверь, все больше оживляясь и все сильнее ударяя в грудь и себя, и своего спасителя. Принц не выдержал такого напора и шлепнулся на землю.

Обхватив голову лапами, лошабак испустил отчаянный вопль.

― Ничего страшного, не волнуйся! ― ответил принц, поднимаясь и отряхиваясь. ― Со мной такое случается, я тоже не умею соразмерять свои силы.

Убедившись, что с мальчиком ничего не произошло, зверь вновь повеселел.

― Вот и прекрасно! Я тебя освободил, ты меня не съел, мы квиты! Теперь тебе лучше пойти домой, а то твои домашние наверняка беспокоятся! ― произнес будущий король, чувствуя, что новый знакомый становится обременительным: по мнению принца, зверь был слишком велик, чтобы его стоило приручать.

В ответ Му-му лишь тяжко вздохнул и захрипел еще печальнее, чем прежде. А потом махнул копытом куда-то в сторону. Посмотрев, куда ему было указано, принц увидел два огромных капкана. Стальные челюсти сжимали два неподвижных тела, покрытых белым мехом. Семья Му-му была здесь, рядом, но сам он вовсе не хотел присоединиться к ней.

Сделав печальное открытие, Максиминианус Свистокрыл растерялся. Он бы с радостью утешил сироту, но как это сделать? Его ведь не возьмешь на руки! Не дожидаясь ответа, Му-му склонил свою большую голову к руке мальчика, и тот принялся ласково почесывать зверя за ухом. Устроившись на опушке незнакомого и враждебного им леса, Па-па и Му-му, как могли, принялись утешать друг друга.

― Как мне найти дорогу назад? ― взволнованно воскликнул будущий король.

Он, разумеется, не знал, что после его исчезновения была объявлена всеобщая тревога и уже целых три дня минипуты всего королевства усиленно искали принца.

Услышав вопрос мальчика, лошабак стал его обнюхивать.

― Прекрати сейчас же! Мне щекотно! ― взвизгнул принц, уворачиваясь от шершавого носа зверя.

Обнюхав принца с ног до головы, лошабак схватил зубами будущего короля за одежду и закинул себе на спину, такую плоскую, словно природа создала ее специально для того, чтобы на ней было удобно сидеть.

Убедившись, что седок прочно держится у него на спине, Му-му порысил по тропинке, по которой, доведись ему самому принимать решение, принц не пошел бы никогда. Из этого мальчик сделал совершенно справедливый вывод, что у лошабака превосходный нюх. В самом деле, через три дня, когда Максиминианус спокойно спал на спине у нового приятеля, лошабак добежал до ворот столицы минипутов. Час был ранний, и все жители еще спали.

Осторожно продвигаясь вперед, лошабак неожиданно наткнулся на Урдалака, оглушительно храпевшего среди зарослей смородины. Храп его разбудил принца.

― Эй, Урдалак! ― с высокой спины лошабака закричал будущий король.

Проснувшись, Урдалак подскочил и чуть не свернул себе шею, пытаясь разглядеть, кто посмел его разбудить.

― Мой бесценный Урдалак, когда я стану королем, я назначу тебя великим канцлером! ― крикнул принц.

― А? Что?.. Но... почему такая честь? ― забормотал толком еще не проснувшийся У.

― Потому что канцлер ― это тот, кто каждый день возлагает на голову короля корону. А так как отныне я буду сидеть на этом лошабаке, то твой рост как раз подойдет для такой работы! ― с насмешкой произнес принц. ― Всякому овощу свое время, и все гамули целы. Страница сто двенадцатая Большой книги, ― добавил он, а затем, развернув лошабака, поскакал ко дворцу.

Отныне принц выхаживал гордо, словно петух, которому подарили новый будильник. Он не только отомстил за обиду, но и сумел сделать из случившегося важный вывод: рост минипута измеряется не миллиметрами, а величиной его сердца. А по этой мерке будущий король с полным основанием мог считать себя великаном. И принц дал торжественное обещание: как только он станет королем, он велит вписать эту великую истину в Большую книгу. Что и было сделано. И сегодня ее можно прочесть на четырехсотой странице названной книги.

Сегодня возраст короля превышает пять тысяч лет, а его верный Му-Му давно покинул этот мир. Лошабака сменил сын по имени Пальмито, похожий на отца как две капли воды.

Король торжественно выходит из ворот, кивает Миро, приветствует мудрецов и администраторов, составляющих правительство минипутов. Затем, откашлявшись и прочистив горло, король приступает к произнесению традиционной протокольной речи.

― Дорогие и бесценные мои сограждане! Если сегодня мы собрались на главной площади города, то это значит, что...

Фразу завершает Селения:

― ...что время не ждет! Поэтому благодарю за внимание. И в путь!

Принцесса хватается за рукоятку меча и рывком тянет его на себя.

― Селения! Ты же знаешь, меч нельзя вытащить просто так, с налету! ― говорит король, которому очень не хочется огорчать дочку[3].

― Меч идет в руки только к тем, кто хочет восстановить справедливость! ― напоминает мудрый Миро.

Но Селения ― настоящая принцесса, и вдобавок упрямая, так что у нее есть целых две причины не слушать того, что ей говорят. Она упирается ногами в землю и, отклонившись назад, обеими руками тянет меч. Клинок выскакивает из камня с такой же легкостью, как если бы он был воткнут в кусок масла. Не ожидая, что усилия ее не встретят никакого сопротивления, Селения со всего размаху падает на землю.

На трибунах царит всеобщее удивление. Король не может прийти в себя от изумления. Хотя он вполне мог предположить такую возможность. Со времени своего последнего приключения его дочь значительно повзрослела. Это уже не прежняя буйная и вспыльчивая особа, готовая ради исполнения своих капризов отправиться на небо, чтобы достать оттуда луну ― если ей вдруг приспичило. Она научилась владеть своими чувствами и читать в своем сердце.

Селения смотрит на меч, который сам дался ей в руки, и не верит своим глазам.

― Значит, время действительно не терпит, раз богиня лесов позволила мне извлечь могучий меч из камня! ― взволнованно восклицает она.

― А как же речь, Миро? А протокол? ― в растерянности вопрошает своего главного советника король.

Старый крот пожимает плечами.

― Не хочу тебя обидеть, мой добрый Миним, но наш протокол в самом деле иногда излишне долог, а твоя речь ― излишне занудна, ― без обиняков заявляет мудрец.

Король даже утратил дар речи. Он не привык, чтобы его перебивали, тем более в самом начале протокольной церемонии. Однако настоящий правитель обязан найти выход из непредвиденной ситуации. Максиминианус смотрит на дочь и вновь прочищает горло:

― Кхе-кхе!.. ну, значит... принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, могу сказать одно: в дорогу!

ГЛАВА 5

Не знаю, насколько быстро собрались в путь наши герои, но Урдалак уже в пути. Впервые он идет по настоящему шоссе, гладкая и твердая поверхность которого с элегантной белой линией посредине пленяет его сердце. Мягкое прикосновение асфальта ласкает, словно натуральный шелк. Это изобретение большого мира очень нравится завоевателю. В своем мире он передвигался либо по узким каменистым тропам, выбитым в скалах, либо по лесным просекам, когда всего несколько метров удавалось преодолевать на протяжении нескольких лун кряду. А здесь дорога прямая, словно стальная проволока, и тянется вдаль насколько хватает взора. Даже на развилке ― хочешь, смотри влево, а хочешь ― вправо, конца все равно не увидишь.

Урдалак смотрит налево, затем направо и задается вопросом, в какую сторону ему идти. Попав в другое измерение, он по-настоящему растерялся, ибо никак не может привыкнуть к новым размерам.

«Интересно, какую породу гамулей тут разводят, чтобы передвигаться по этим дорогам?» ― размышляет Урдалак.

И ветер приносит ему ответ. Точнее, издалека доносится нарастающий гул.

Шум, напоминающий угрожающее жужжание, надвигается с поистине ужасающей скоростью. Сомнительно, чтобы у здешних гамулей выросли крылья. Значит, это не гамуль, а кто-то другой. Урдалак всегда распознает гамулью иноходь. За свою жизнь он отловил немало этих животных. Приближающийся шум гораздо более мощный, более грозный, чем ворчание гамулей. Урдалак прислушивается, но определить, кто может исторгать эти звуки, ему все равно не удается.

― А может, это шмель? ― задумчиво произносит он.

Если это шмель, то он должен обладать поистине огромными размерами. Представив себе гигантского шмеля, мчащегося на бреющем полете над асфальтом, Урдалак невольно содрогается. Однако внимание! Штука, которая издает звук, наконец-то показалась вдали и на полной скорости приближается к Ужасному У. Прищурившись, Урдалак понимает, что движущийся объект ― всего лишь гигантский жук.

Сидя за рулем большого полицейского автомобиля, лейтенант Мартен Балтимор тоже щурит глаза и задается вопросом, откуда посреди дороги взялся этот старый, поросший мхом столб. Он вопросительно смотрит на напарника. Но у Симона тоже нет никаких соображений на этот счет. На всякий случай лейтенант снижает скорость.

Урдалак наклоняется, желая получше рассмотреть загадочное насекомое, приближающееся к нему на большой скорости. Ясно различив хромированную решетку радиатора, напоминающую зубастую челюсть, он более не сомневается: зверь, который не стесняется демонстрировать клыки и грозно рычит, может быть только хищником. Урдалак всегда охотился на хищников и никогда их не боялся. Впрочем, он вообще мало чего боится.

Лейтенант Балтимор также ничего не боится, но ему все равно не по себе.

― Быть может, мы столкнулись с явлением оптической иллюзии, возникшим из-за жары? ― высказывает предположение Симон.

Собственно говоря, соображений у него нет никаких, но оставить вопрос начальника без ответа устав не позволяет.

― Согласен, жара оказывает влияние на дорогу. Асфальт плавится, над дорогой повисает марево, появляются миражи. Но столбы от жары не растут! ― заявляет лейтенант.

― Разумеется, но иногда случается оптическая иллюзия, под действием которой предметы, находящиеся далеко, даже на расстоянии нескольких километров, кажутся совсем близкими, ― скромно отвечает напарник.

Лейтенант задумывается. В двух километрах отсюда, у въезда в соседний городок, действительно стоит огромный столб линии электропередач. Стоит справа возле дороги. И Мартен улыбается.

― Молодец, малыш, вовремя вспомнил! Это столб линии электропередач, ну тот, который высится напротив супермаркета. Из-за жары возник эффект увеличительного стекла, и нам кажется, что столб стоит совсем рядом, тогда как на самом деле он очень далеко.

― Спасибо, шеф, ― скромно, но гордо отвечает начинающий полицейский.

― Не за что. Надо уметь признавать свои ошибки, когда... когда ты не прав, ― добавляет лейтенант, и вновь нажимает на педаль акселератора.

С удвоенной скоростью автомобиль мчится в сторону кошмарного миража, который по мере приближения становится все более ужасным.

Желая получше разглядеть загадочный столб, водитель прижимается лицом к ветровому стеклу и четко различает на столбе два глаза. Две гнусно глядящие точки посреди полуразложившейся физиономии. Словно на дорогу выскочил труп, успевший не один год пролежать в могиле.

Осознав свою ошибку, оба полицейских издают душераздирающий рев. Так ревет стадо ослов, неожиданно наткнувшееся на стаю волков.

Лучше бы Мартен нажал на тормоза! Но уже поздно, и автомобиль вот-вот на полной скорости налетит на столб. Не сознавая грозящей ему опасности, Ужасный У стоит посреди дороги и надменно взирает на приближающееся к нему чудовище со стальной челюстью. Урдалак не намерен уступать ему дорогу и не сдвинется в сторону даже на сантиметр.

Но лейтенант Балтимор опытный водитель, и в последний момент ему удается вывернуть руль и избежать неминуемого столкновения. Машина пролетает так близко от Урдалака, что от поднятого ею ветра У зашатался.

Полицейские бледны как смерть. Симон смотрит в заднее стекло, пытаясь разглядеть оставшееся позади загадочное существо.

― Кто это был? ― заплетающимся языком спрашивает он.

― Дьявол! ― дрожащим голосом отвечает лейтенант и изо всех сил жмет на педаль акселератора, чтобы скорее покинуть этот ад.

Вновь обретя равновесие, Урдалак смотрит вслед странному насекомому, которое умчалось так быстро, что он не успел как следует его разглядеть. Он не знает, куда оно мчится, однако куда-то же оно направляется, а если оно куда-то направляется, значит, там что-то есть. И Урдалак решает следовать за промчавшимся мимо жуком.

Лесные птицы с облегчением смотрят, как Урдалак, позабыв про лес, энергично вышагивает по шоссе, петляющему между золотящихся колосьями полей.

Селения, Артур и Барахлюш тоже идут по дороге. Но в данном случае слово «дорога» отнюдь не обозначает удобную для ходьбы и убегающую вдаль тропинку. Речь идет о старых ржавых трубах, проложенных под землей на территории сада. Минипуты называют эти трубы дорогами. На самом деле это старый водопровод, сооруженный Арчибальдом около двадцати лет назад, то есть сразу после того, как он перебрался в этот дом. А поскольку в те времена трубы делались из непрочного материала, они быстро пришли в негодность и недавно были заменены на превосходные трубы из зеленого пластика.

Заброшенный водопровод стал для минипутов удачной находкой. Ведь чтобы самим построить такую густую дорожную сеть, им пришлось бы затратить многие тысячи часов. Впрочем, они даже начали ее сооружать, но потом Арчибальд рассказал им о заброшенном водопроводе.

О необходимости строительства дорог в минипутском королевстве дискутировали несколько лет, и все эти годы король откладывал подписание решения о начале «больших работ» на потом. Только достигнув договоренности с муравьями, согласившимися принять участие в строительстве на условиях последующей совместной эксплуатации объекта, король, наконец, принял решение. Хотя все минипуты были против совместного владения дорогами. Они боялись, что муравьи, численность которых в тысячу раз превышает численность минипутов и которые в тысячу раз более дисциплинированны, чем минипуты, займут ключевые посты на строительстве и вместо дорог для прогулок, какие намеревались построить минипуты, начнут сооружать скоростные автострады. Но король подписал договор, и обратного пути уже не было.

Прибывший к минипутам Арчибальд смог убедиться, с каким невиданным размахом велись работы. Муравьи и минипуты днем и ночью копались в пыльных глубинах земли, пробивая в ее толще настоящий туннель.

Арчибальд попросил короля принять его. И когда после долгих дней переговоров и совещаний аудиенция наконец была ему предоставлена, дедушка Артура поведал королю про уже построенную подземную дорожную сеть. По старым трубам минипуты без труда могли добраться до любого уголка сада, не рискуя встретить на своем пути ни колонну муравьев, ни какое-либо иное препятствие.

Король рассказом заинтересовался, и Арчибальд по памяти нарисовал ему схему подземного водопровода. Направление работ изменили, и стали рыть, строго следуя указаниям Арчибальда. Через несколько часов копатели наткнулись на старую трубу, проделать отверстие в которой ничего не стоило.

Так минипуты получили в свое распоряжение сеть дорог, по которым они безопасно могли путешествовать по всем Семи континентам.

― А что, нам снова придется лететь в орехе? ― опасливо спрашивает Артур; подобная перспектива его нисколько не вдохновляет.

― Нет. Тамошний перевозчик никогда не согласится доставить нас к дому. Для него это запретная зона, ― отвечает Селения. ― Мы дойдем до конца этой дороги, а потом поплывем в пузыре!

― Ой, ни за что! ― панически верещит Барахлюш.

― А это... еще хуже, чем путешествовать в орехе? ― встревожено спрашивает Артур.

― Да по сравнению с пузырем путешествие в орехе можно сравнить с прогулкой по мягкой травке! ― отвечает юный принц, скорчив очень выразительную гримасу.

Несколько лет назад Урдалак также создал собственную дорожную паутину. В его логовище, расположенное непосредственно под гаражом, сходились водопроводные трубы, канализационные сливы и электропровода, проложенные в стенах дома. Для своих дорог Ужасный У задействовал все сооруженные людьми коммуникации. Во времена величия Урдалака на каждом углу его гигантских транспортных артерий стояло по осмату, но сегодня эти территории опустели.

Наши путешественники долго бредут по дну глубокой канавы, усеянному отбросами. Лет двадцать назад грузовик свалил сюда строительный мусор. Поэтому здесь можно обнаружить все ― от ржавых гвоздей до пластмассовых ручек и оберток от жвачки.

― Это и есть твой дом? Не могу сказать, что ты поддерживаешь его в порядке! ― с брезгливостью произносит принцесса.

― Нет, мы сейчас находимся между стен, поэтому тут так грязно! Моя бабушка не может здесь убирать, она сюда не протиснется! Зато в самом доме все сверкает чистотой, вот увидишь! ― взволнованно отвечает Артур.