Московский наследник

Яна не могла скрыть своего удивления.

— Странный ты. Говоришь так, словно ни разу кофе в пакетиках не видел. Ты вообще откуда? Не из сибирской тайги?

— Из Москвы!

— Ну ладно, москвич, я скоро!

Яна прихватила пакетик и вышла. Через несколько минут она вернулась, держа в руках стакан с горячим кофе.

— Большое спасибо, Яна, — сказал Александр, принимая у неё кофе. Он тут же с явным наслаждением отпил глоток.

— Пожалуйста, а теперь давай есть!

Они плотно поели. Александр впервые за три дня почувствовал, что наелся досыта. Он помог убрать со стола Яне, а затем, выпросив ещё один стакан кофе, уселся на полке, скрестив ноги, и стал наблюдать за ней. Она куда-то ушла, видимо, к тётке. Затем вернулась и, усевшись за столом, достала книгу. Только не это — Александр с испугом смотрел, как она открывает её.

— Яна, расскажите о себе, — попросил он, стараясь отвлечь её от чтения книги.

— Давай на ты, — неожиданно предложила Яна.

— Давай, — сразу согласился Александр и ещё раз попросил: — Расскажи мне о себе, Яна.

В ответ она мягко улыбнулась и, к великому удовлетворению Александра, закрыла книгу. Она смотрела на него немного грустным взглядом, и голос прозвучал под стать взгляду.

— Невезучая я, Саша. Мне 19 лет. Живу в Красноармейске. Это маленький городок рядом с Самарой. В прошлом году закончила школу. Есть отец, мать. Есть неугомонный брат Олег. Друзей мало. Был парень, но мы поссорились. Вот и всё.

— А почему невезучая?

— Я после того как окончила школу, приехала в Москву. Хотела поступить в МГУ. На юридический факультет. Но меня не взяли. Отец говорил мне, что туда можно поступить только за очень большие деньги, да я не послушалась. Решила проверить свои силы. Ничего не получилось. Решила остаться в Москве, найти работу и на следующий год снова попытаться. Но работу я не нашла, а папа с мамой чуть ли не каждый день звонили — просили вернуться домой, вот я и возвращаюсь.

Александр невольно посочувствовал Яне. Он, наверное, впервые подумал о том, взяли бы его в Гарвард, не будь он Дудецким.

— Теперь твоя очередь рассказывать!

Александр немного растерялся. Он понятия не имел, что рассказывать этой милой девушке. Врать он не хотел.

— В общем, — неуверенно начал Александр, избегая смотреть ей в глаза, — на сегодняшний день… Он никак не мог решить, что сказать. Яна его приободрила:

— Говори правду, вот увидишь, станет легче!

— Хорошо! На сегодняшний день ситуация такая: у меня нет ни семьи, ни друзей, ни родственников, ни невесты, ни крыши над головой, ни денег. Я еду в Самару для того, чтобы найти работу. Вот и всё.

Александр почувствовал облегчение оттого, что не пришлось лгать. Однако выражение глаз Яны его обескуражило. Она смотрела на него с подозрением.

— А ты не в бегах?

— Нет. С чего ты взяла? — удивился Александр.

— Да так, — Яна по-прежнему смотрела на него с подозрением, — в наше время никто не едет из Москвы в Самару на работу. Наоборот, все едут из Самары в Москву. И на какую зарплату ты рассчитываешь?

— Четырёх-пяти тысяч мне хватит!

— Долларов?

— Рублей!

— Рублей? — Яна посмотрела на него, как на сумасшедшего, — да ты в Москве заработаешь в три-четыре раза больше, без всяких сложностей и на любой работе. Зачем же в Самару ехать?

— А я тоже поступить хочу, — нашёлся Александр, — в Москве я не могу сосредоточиться. Мне нужно место наподобие вашего городишка. Буду работать, а заодно готовиться к вступительным экзаменам.

«Лгать нехорошо», — укорил себя Александр. Но что ещё он мог придумать?

— И на какой хочешь поступать?

— На юридический!

Яна весело рассмеялась.

— Что смешного?

— Ты не похож на будущего юриста!

— Да? А может, я в Гарвардский университет поступлю. Может, закончу с отличием. Открою свою юридическую фирму в Москве и буду совершать сделки на миллионы долларов.

— Мой папа в таких случаях говорит: «Планы у всех наполеоновские, а жизнь как была собачьей, так и остаётся».

— Мне больше нравится изречение Суворова!

— Мне тоже. Но, к сожалению, папашка почти всегда бывает прав и с этим ничего не поделаешь, — Яна уморительно развела в стороны руки. Александр коротко засмеялся. Странно, но он даже веснушки перестал замечать на её лице. В этой девушке было море обаяния, и, кроме того, наверное, впервые за свою жизнь Александр разговаривал с девушкой, которая и понятия не имела о его истинном положении. Эта мысль и мысль о том, что его бедственное состояние ничуть не отпугнуло Яну, приносило ему огромное удовольствие. Он ещё раз по-новому посмотрел на Яну. Смеющиеся глаза. Рука, так мило подпирающая щёку. Видимо, это её привычка, как и теребление края халата. Брови, которые всякий раз взлетают вверх, когда она начинает быстро говорить или сердится.

— Если тебе правда нужна работа… Ты слышишь меня?

— Что? — Александр отвлёкся от мыслей и посмотрел на Яну, — сказала что-нибудь нехорошее?

— Ну у тебя и мысли, — Яна помахала обеими руками у него перед лицом, приговаривая при этом:

— Установка на добро! Установка на добро!

— Яна, — в который раз Александр засмеялся, поражаясь многогранности этой девушки, — я не услышал.

— Повторяю для тех, кто сидит в 20 сантиметрах и всё равно не слышит, — выделяя каждое слово, произнесла Яна. Она подождала немного и, только демонстративно убедившись, что он её слушает, продолжила:

— Если тебе действительно нужна работа, я могу поговорить с отцом. Он возьмёт тебя. У нас небольшое кафе в городке. Работают папа с мамой, я буду работать, Олег, мой брат, иногда работает. Но папа на него не надеется, поэтому всегда берёт человека со стороны. Будешь получать семь тысяч. Жить сможешь в нашем флигеле. Только работа трудная. Придётся рано вставать. Разгружать продукты, иногда помогать на кухне… Ну как?

Александр с глубокой признательностью посмотрел на Яну. Сама того не понимая, она помогала ему выбраться из весьма затруднительного положения. Оставалось сто семьдесят семь дней. Это был выход. Хороший выход.

— Я с удовольствием, — Александр увидел, что застывшая в ожидании Яна облегчённо вздохнула:

— Значит, поедем домой вместе!

Вопреки её желанию, голос прозвучал радостно. Он ей нравился, но она не хотела, чтобы он узнал об этом. Они замолчали. Оба смотрели в окно, но каждый думал о своём. Поезд начал останавливаться на какой-то маленькой станции. Раздался голос проводницы:

— Чапаевск. Через тридцать минут будем в Самаре. Пора собираться!

Это ей надо было собираться, а ему — всего лишь накинуть на себя свитер и куртку. «Что меня ждёт в этом городке?» — думал Александр и, глядя на Яну, понимал: она будет рядом, значит, уже хорошо, а с остальными трудностями он справится.

ГЛАВА 5

В то время как Александр вместе с Яной сошёл с поезда и любовался великолепием Самарского вокзала, который, без всякого сомнения, мог претендовать на звание одного из лучших в Европе, в Москве Аристарх Дудецкий, его дедушка, разговаривал с Фёдоровым, управляющим того самого злополучного банка. Фёдоров коротко отвечал на вопросы Дудецкого.

— Да, деньги поступили! Да, деньги переведены на счёт американской компании «Голд Петролеум».

Тем самым корпорация «Русская нефть» в полном объёме выполнила принятые обязательства и поставила точку в этой сделке. Задав ещё несколько вопросов, Аристарх Дудецкий положил трубку. На губах блуждала довольная улыбка. Он снова поднял трубку. На этот раз он позвонил сыну, но не на сотовый, как обычно, а на домашний.

— Мой сын дома? — грубоватым голосом спросил он, когда на том конце раздался женский голос, который, вероятнее всего, принадлежал домработнице.

— Нет? А где он? Ресторан «Амазонка»? Понятно. А его жена с ним? Да? Впрочем, я и не сомневался. А вы часом не знаете, что он празднует? Не знаете! Хорошо!

Он положил трубку и пробормотал:

— Так я и думал. Гуляет паршивец. Сын неизвестно где. Неизвестно, что с ним, а этот паршивец сделку празднует. А ведь Александр ради него пошёл на это. Ради него и этой стервы Леоноры. Врагу своему не пожелаю такой жены и такого отца.

Вздохнув, Аристарх Дудецкий потянулся к коробке с сигарами. Закурив, он продолжил диалог сам с собой:

— Ну какая из неё жена? Вот моя Аннушка, душа моя, до последних дней меня кормила. Как бы плохо ни сложилось на работе, прихожу домой — сердце радуется. Сидит, милая, сидит и ждёт. Стол накрыт, на губах улыбка, в глазах любовь. Пятьдесят годков как один день пролетели. И никого, кроме неё, не любил. А этой нужен не муж, а его деньги. Ну, нужны тебе деньги — попроси. Зачем же парню жизнь портить? О любви говорит, а как он отвернётся, к брату в постель прыгает, тьфу, мерзость, — он негромко выругался, — только зря, милая, слюни распускаешь. Сына из-за этой сучки, его жены, потерял. Виноват, недоглядел, какая была змея. Но Александра никому не отдам. Никому. Он единственная моя отрада. Александр — душа моя. Моё сердце.

Аристарх поднялся с кресла и начал прохаживаться по просторному кабинету с сигарой в руках. «Главное, чтобы Александр понял главное в этом испытании. Если он это поймёт, значит, мне в этой жизни всё удалось и я могу спокойно умереть. Ну да ладно, пора ехать в этот ресторан и посмотреть, что там происходит». На этой мысли Аристарх отправился переодеваться. А через час чёрный лимузин полетел в сторону Москвы, оставляя позади себя роскошные особняки московской бизнес-элиты. Через 25 минут лимузин въехал на кольцевую, выехал на Ленинградский проспект и двинулся в сторону Беговой улицы, где и находился ресторан. Когда лимузин подъехал к ресторану, там было припарковано несколько десятков дорогих автомобилей. Шофёр остановил лимузин напротив входа, вышел из машины и открыл заднюю дверь. Аристарх Дудецкий вылез из машины и направился ко входу, по обе стороны которого стояли имитации пальм в натуральную величину. У самого входа дорогу ему преградил молодой человек в чёрном костюме.

— У вас есть пригласительный билет? — спросил он.

— А что? Пускают только по пригласительным билетам? — недоверчиво спросил у него Дудецкий.

— Да! Только по билетам! — последовал ответ.

— Ах, паршивец, — пробормотал Аристарх Дудецкий, — так он заранее решил всё отпраздновать. И совесть его не мучила, когда сына отправлял? Ну погоди у меня.

Аристарх Дудецкий пошёл вперёд. Охранник было преградил ему дорогу, но Дудецкий так посмотрел на него, что тот немедленно отступил.

Прежде Дудецкий никогда не бывал здесь. Он вообще редко бывал в ресторанах, потому что всегда предпочитал домашнюю пищу любой другой. Однако вынужден был признать, что в «Амазонке» всё сделано очень и очень неплохо. Колонный зал, уставленный небольшими столиками, на которых горели свечи. Картины на стенах. Мраморный пол. А что больше всего понравилось Аристарху Дудецкому — это официантки, которые были одеты, как настоящие амазонки. То есть пояс на бедре и небольшая полоска ткани, прикрывающая грудь. Все девушки, обслуживающие многочисленных гостей, были идеально подобраны и выглядели совершенно одинаково. Навскидку Аристарх Дудецкий определил, что гостей не меньше трёхсот. Он мог только приблизительно догадываться, во что обойдётся такой вечер. Он стал пробираться сквозь гостей, выискивая своего сына. Сверкающий мраморный пол отражал его фигуру на полу как зеркало. После недолгих поисков он наконец увидел своего сына за одним из столов. Справа от него сидела его жена, слева Леонора. И ещё восемь человек сидели за его столом. Ни одного из них он не знал. На столе стояли бутылки с дорогим вином — уж в этом он знал толк — и различные блюда, которые с первого взгляда отличались изысканностью и особым оформлением. Предвкушая предстоящий разговор с сыном, Аристарх Дудецкий подошёл к нему сзади и похлопал по спине. Дудецкий-сын обернулся. Увидев отца, он аж подпрыгнул на месте.

— Папа… вы? — он был не в силах скрыть изумление.

— Я, сынок, я… Решил вот тоже поучаствовать. Чего сидишь? Уступи место отцу!

Младший Дудецкий поспешно покинул место. Старший уселся на его место, при этом у него с губ не сходила довольная улыбка.

— Здравствуйте, папа!

Аристарх Дудецкий посмотрел на кислое лицо невестки.

— Евгения Николавна, добрый вечер! А ты, дочка, что не здороваешься?

Леонора улыбалась ему, но он видел, что улыбка фальшивая, как и она сама.

— Очереди ждала, дедушка! Здравствуйте!

Аристарх Дудецкий чувствовал, как сын за спиной ёрзает, но виду не подал. Он стал осматривать стол в поисках чего-нибудь вкусного. Наконец одно блюдо ему приглянулось, и он целиком подтащил его к себе.

— Это заливная говядина с анчоусами. Очень вкусно, — раздался за его спиной голос сына.

— У нас с тобой разные вкусы, — Аристарх отрезал маленький кусок и отправил себе в рот, — так и есть… — он отодвинул от себя тарелку и показал на вазочку, в которой было что-то светлое. — А это что?

Леонора поднялась с места. Взяв вазу, она поставила её перед Аристархом Дудецким. Все сидящие за столом не издавали и звука, но не сводили взгляда со столпа российского бизнеса.

— Какая вонь!

— Это устрицы, дедушка. Деликатес!

— Деликатес? — передразнил Леонору Аристарх Дудецкий. — В сортире лучше пахнет…

Он поднялся с места и повернулся к сыну.

— Для того чтобы тебе помочь, Александр согласился терпеть лишения и голод, а ты сидишь здесь и празднуешь? — в его голосе прозвучал сдерживаемый гнев. — Что, хотел бы я знать?

— Странно слышать от вас эти слова, — Евгения Николаевна бросилась на защиту мужа, — вы же сами выставили эти чудовищные условия, обрекли несчастного мальчика на страдания, — она приложила платок к глазам.

— Но я-то не праздную, как вы, — отозвался Аристарх Дудецкий, — к тому же я его не люблю, но вы твердили, что любите. Так что стало с вашей любовью? Да ладно, я не за этим пришёл. Ты подписал документы, прежде чем получил деньги на покупку американской компании?

Младший Дудецкий кивнул головой.

— Читал то, что подписывал?

— Вы меня обижаете, папа. Зачем?

— Не имело смысла, — согласился с сыном старший Дудецкий и продолжал: — Тем более что деньги, не подписав документы, ты бы не получил. Я хочу коротко пояснить то, о чём шла речь в этих документах. Так как речь идёт о займе в полтора миллиарда долларов, все фирмы, все активы, всё имущество, даже личные счета в банке, которые принадлежат тебе, вообще всё переходит под залог корпорации «Русская нефть». С сегодняшнего дня ты и твоя семья не сможете потратить ни единого рубля без особого указания президента.

— Вы не можете поступить так со мной, — вскричал младший Дудецкий, мгновенно покрывшись потом.

— Есть другой вариант — до полного погашения долга.

— Вы издеваетесь надо мной? Это же будет в лучшем случае через десять лет!

— Значит, оставляем первый вариант — без особого разрешения президента компании «Русская нефть».

— Но это же вы, папа.

— Уже не я!

— Как не вы? — младший Дудецкий был просто потрясён словами отца. — А кто же?