Московский наследник

— Отправляйся, Андрюша. И звони мне. Звони, каждый час звони. Я буду ждать.

— Хорошо, Аристарх Львович!

С этими словами Андрей Гуляка покинул кабинет, чтобы отправиться в Самару.

Оставшись один, Дудецкий взял из коробки сигару и, надрезав, прикурил. Он долго пускал дым и смотрел на портрет улыбающегося Александра, который стоял на столе.

— Молодец, мой мальчик, — прошептал, с любовью глядя на портрет, Аристарх, — я был уверен, что ты справишься. Молодец…

ГЛАВА 4

Ровно в половине девятого Александр стоял у восьмого вагона. Проводник тетя Даша стояла перед входом в вагон и проверяла билеты отъезжающих. Время от времени она бросала на Александра взгляд, говоривший: «Потерпи немного, скоро я тебя впущу».

Александр прислонился к столбу и откупорил бутылку колы. Он пил маленькими глотками, ни на миг не выпуская из виду проводницу. Наконец прозвучало долгожданное: «Проходи!»

Александр юркнул в вагон. Проводница усадила его в своём купе и строго-настрого запретила выходить в ближайшие два часа. Едва захлопнулась дверь за проводницей, Александр примостился на краю купейного сиденья возле окна. Всё остальное было забито бельём. Он прислонил голову к окну и стал смотреть на перрон, по которому суетливо проходили люди с вещами. Прозвучал голос диктора, объявляющий отход поезда Москва — Самара. А через минуту лёгкий толчок возвестил Александру, что началась его мрачная одиссея.

«Мрачная? — думал Александр, наблюдая за медленным движением поезда, покидавшего Казанский вокзал. — Наверное, так и есть. Трудно подобрать другое слово. Еду не знаю куда, не знаю зачем. Что за город — Самара? Какие там живут люди? Удастся ли мне найти жильё и работу? Или придётся скитаться все шесть месяцев, как последнему бомжу?»

Александр неожиданно вспомнил слова деда, который часто повторял их: «Если не знаешь, как поступить — положись на Бога». «Самый подходящий случай, — продолжал думать Александр, — дед словно знал, что будет, когда говорил эти слова. А может, он давно задумал эту пакость? От него всё что хочешь можно ожидать. Ещё бы, пройти путь от рабочего завода до нефтяного магната — это какой изощрённый умишко надо иметь?» Дед ничего не делает просто так. В этом Александру приходилось не раз убеждаться. Но какую цель он преследовал в данном случае, Александр понять не мог. И так как ответа он не находил, пришлось сделать неутешительный вывод: дед просто насытился деньгами. И сейчас развлекается, ищет способы убить скуку, как все богатые люди. Мысли приходили одна за другой. И все они были невесёлые.

«Стоп, — неожиданно остановил себя Александр, — ведь у меня есть Леонора. Она любит меня. Она ждёт меня. В моём положении надо почаще думать о ней. Хотя странно, что я впервые за три дня вспомнил о ней. Хотя что странного? Всё это время я не мог думать ни о чём, за исключением еды. Да, надо думать почаще о Леоноре и о том, как я возвращаюсь домой, захожу в квартиру принимаю горячую ванну…» На этом разговор, который вёл сам с собой Александр, оборвался.

— Ванна, — вырвалось у него с ужасом, — я же не мылся три дня. От меня скоро вонять начнёт, если уже…

Александр подышал на свою руку, а затем понюхал. Вслед за рукой он понюхал рукава куртки, свитер, снял, наконец, шапочку с головы и тоже понюхал. Закончив, он вздохнул облегчённо. Запаха не было. Первое, что он сделает по приезде в Самару, — пойдёт в баню. Интересно, там есть турецкие бани? Вот в Париже турецкие бани…

«Какие к чёрту турецкие бани, — раздражённо перебил себя Александр. — Ты сейчас нищета, голь перекатная. Пойдёшь в общую баню за двадцать рублей и будешь поливать себя тазиком с водой и мыться самым дешёвым мылом, которое только можно найти. Ну и буду! Другие же моются, и ничего. И наши предки лет двести назад так мылись. Так неужели я хуже своих предков?»

— Конечно, хуже. Раньше люди были, а сейчас… видимость одна.

Проводница вошла в купе и начала перекладывать бельё. Александр и не подозревал, что рассуждал вслух. Однако, возможно, эта женщина права, и мы действительно хуже. Но ведь легко осуждать, легко делать поверхностные выводы. Есть истина. Каждый, кто хочет исправить мир в лучшую сторону, должен начинать с самого себя. Вот, например, проводница, — Александр наблюдал, как она перекладывает бельё с нижнего этажа на верхний. В её движениях были заметны усталость, какое-то вынужденное смирение. Ей не нравится то, чем она занимается, и всё же она это делает. Почему? Да всё потому же… у неё нет другого выхода.

— Давайте я помогу, — неожиданно для самого себя предложил Александр.

— Да я уж, поди, закончила, сынок, — женщина улыбнулась ему в другой раз.

— А деньги сейчас отдать?

— В Самаре отдашь, — женщина махнула рукой, — а пока перебирайся в девятое купе. Побудешь там, только смотри, там моя племянница… не вздумай её обижать, — предостерегла его проводница.

Александр вышел из купе проводника и двинулся по проходу Поезд набрал обороты, и приходилось всё время держаться за поручни, чтобы невзначай не стукнуться обо что-нибудь.

Напротив четвёртого купе в проходе стоял мужчина средних лет и смотрел на мелькающий пейзаж за окном. Рядом с ним стояла маленькая девочка лет четырёх и внимательно смотрела на Александра, вернее, на то, как он пытался их обойти.

— Ты матрос? — неожиданно спросила девочка у Александра.

Александр улыбнулся девочке и нравоучительным тоном ответил:

— Матросы ходят в тельняшках. Это такая маечка с линиями. Понимаешь?

— А когда моя мама спрашивает, почему папа ходит без шапки, он всегда отвечает, что матросы — народ закалённый и всегда ходят без шапки!

Александр сразу схватился за голову. Вязаной шапочки там не было. По всей видимости, он забыл её у проводницы. Пришлось вернуться. Александр увидел её на столе. После коротких раздумий он надел шапочку и пошёл обратно. Возле девочки он остановился и, не замечая улыбки того, кто, по всей видимости, являлся её отцом, негромко спросил:

— А сейчас я похож на матроса?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Ну и слава Богу!

Александр пошёл дальше и уже взялся за ручку своего купе, когда дверь открылась, и он лицом к лицу столкнулся с девушкой, которая, по всей видимости, и являлась той самой племянницей проводницы. Девушка была одета в простой домашний халат. На плече лежало полотенце, а в руках она держала зубную щётку и мыло. Он бегло оглядел её. Невысокий рост, зелёные глаза, длинные русые волосы, хорошо сложена, умное лицо… веснушки — Александр поморщился. Он терпеть не мог девушек, у которых на лице были веснушки. Видимо, его чувства отразились на лице, так как и девушка, в свою очередь оглядев его, пренебрежительно хмыкнула, недвузначно давая понять, что он далёк от её идеала. Александр посторонился, давая ей пройти. Едва она вышла, как Александр вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. По всей видимости, в купе кроме этой девушки никого не было. Это обстоятельство порадовало его. Он торопливо расстелил бельё на левой нижней полке. Быстро стянул с себя одежду и юркнул под одеяло, чувствуя лишь одно непреодолимое желание — побыстрее заснуть. Ещё до того как девушка вернулась, измученный Александр погрузился в крепкий сон.

Во сне он увидел деда. Дед стоял на коленях и умолял его:

— Пощади меня, Александр! Будь милостив!

Но он отрицательно качал головой и грозил деду саблей. Рядом с ним стояла Леонора и что-то говорила о Париже… Он, улыбаясь, отвечал ей:

— Сейчас, дорогая, только убью этого противного старика, и сразу уедем с тобой… — Вдруг всё изменилось. Дед вскочил на стол и начал грозить ему, размахивая руками. Александр пытался что-то сказать, но в ответ дед кричал ему:

— Да заткнешься ты наконец?

А потом вместо деда почему-то появилось это лицо в веснушках. И оно тоже начало кричать:

— Да заткнёшься ты наконец!

Пробиваясь сквозь тяжёлую дремоту, Александр открыл один глаз. Над ним нависло гневное лицо девушки в веснушках.

— Вы храпите и не даёте мне спать!

Бросив эти слова ему в лицо, девушка — как была в халате — улеглась на соседнюю полку и повернулась к нему спиной. Александр окончательно проснулся. Так это ему не снилось? Она действительно кричала, чтобы он заткнулся? Александра охватило праведное негодование.

— Да что такое? Что стало с русскими людьми? — Он приподнялся на локте и почти с ненавистью посмотрел на спину девушки. — Они только и делают, что толкают, бросают, оскорбляют, отнимают… теперь вот и хамят. Есть же, в конце концов, нормы поведения, элементарная вежливость, культура…

— Культура, культура, — раздражённо передразнила его девушка, поворачивая к нему столь ненавистные веснушки. — Вы это о чём? О своей одежде, которую бросили на стол? Или о том, что по вашей вине я уже два часа сижу как полная дура и слушаю ваш храп?

— Во-первых, я никогда не храплю. Во-вторых, это моя одежда. Куда я её положу, вас не касается. И в-третьих, я очень устал. Так что сделайте одолжение — оставьте меня в покое.

Александр яростными ударами взбил подушку и лёг спиной к девушке. На некоторое время воцарилось молчание, и Александр уже начал подумывать о том, что сумел одержать верх, как услышал за спиной шуршание. Он обернулся. Девушка с веснушками сгребла его одежду со стола и положила над ним, на верхнюю полку.

— Она плохо пахнет, — пояснила девушка, глядя прямо в глаза возмущённого её поведением Александра, и как ни в чём не бывало легла на место.

Пока Александр думал о том, как бы её получше поставить на место, он снова услышал её голос:

— И вы храпите.

Он напрягся.

— А то, что вы устали…

— Слушайте, вы, не знаю, как вас там.

— Яна.

— Яна с веснушками, я хочу спать. Вы мне мешаете. А я не люблю, когда мне мешают, — Александр постепенно повышал голос, придавая ему грозные нотки, — так что сделайте одолжение, за…

— Почему?

— Что почему?

— Почему вы назвали меня «Яна с веснушками»? Вам не нравятся мои веснушки?

— А почему они должны мне нравиться? — Александр не смог скрыть удивления в голосе, не замечая, как меняется лицо Яны. — Я вообще не люблю девушек с веснушками.

— А вы — скупой, мелочный человек! Вы — пустое место, вы ленивый, вы грязный и невоспитанный. И вообще, оставьте меня в покое. Что вы ко мне привязались?

Она снова повернулась к нему спиной.

— Ну знаете ли, — начал было всерьёз разозлившийся Александр, но осёкся… Правое плечо Яны дрожало. Он услышал едва слышный всхлип.

Александр почувствовал угрызения совести. С чего он набросился на эту девушку? А может, она правду говорила и он действительно храпел?

— Яна, простите, — негромко произнёс Александр, — не знаю, что на меня нашло. Обычно я разговариваю с женщинами вежливо. Простите, пожалуйста, я не хотел вас обидеть.

— Вы меня не обидели. Это всё проклятые веснушки. Сколько я ни пыталась их вывести — ничего не получается, — голос Яны дрожал от еле сдерживаемых слёз.

Александр счёл за лучшее оставить её в покое. Пусть успокоится. Он тоже повернулся к стене. Около часа он лежал молча с открытыми глазами. Сон к нему не шёл. Яна тоже не спала, он чувствовал это. Александр твёрдо решил не заговаривать с ней, но так и не смог сдержаться. Он сел на полке и, обернувшись одеялом, обратился к Яне:

— Извините, что я вас опять беспокою, но мне интересно… очень интересно… с чего вы взяли, что я скупой, мелочный человек. Видели меня один раз и сделали такие странные выводы. Я не понимаю…

— Вы разговаривали во сне, — не оборачиваясь, ответила Яна.

— Оказывается, я не только храпел, но, ко всему прочему, ещё и разговаривал!

«Теперь уж она точно врёт», — подумал Александр.

— И что я говорил?

— Вы говорили, что у вас остаётся восемьсот тридцать семь рублей сорок копеек. Вы говорили, что надо их припрятать получше, чтобы не украли. Вы говорили, что не стоит покупать больше хот-догов, а лучше купить булочку она дешевле обойдётся. И ещё говорили, что надо избавиться от всех лишних трат. Да и многое другое, и всё о том же, как сберечь эти несчастные восемьсот рублей.

Александр не мог прийти в себя от слов Яны. Ведь он об этом думал. И после выплаты проводнице денег у него действительно оставалось восемьсот тридцать семь рублей сорок копеек. Неужели он мог действительно такое сказать? Неужели это действительно он — Александр? Господи, что с ним стало. И это всего за три дня. А что будет дальше?

Неожиданно и для самого себя, и для Яны Александр громко расхохотался. Яна мгновенно повернулась и с нескрываемым удивлением смотрела на развеселившегося соседа по купе. Александр смеялся столь заразительно, что она не выдержала и засмеялась. Они так громко смеялись, что дверь в купе отворилась и показалась голова проводницы:

— Вы чего это?

Яне понадобилось время, чтобы ответить ей.

— Анекдот рассказал, тёть Даш!

— А-а, — протянула проводница и добавила приглушённым голосом:

— Вы потише тут. Четыре часа ночи. Всех перебудите.

— Хорошо, тёть Даш!

Дверь закрылась. Они снова остались вдвоём. Теперь они уже смотрели друг на друга без прежней неприязни. Александр протянул руку над столом.

— Александр Дудецкий!

— Яна Данилова!

Они пожали руки друг другу.

— А почему так торжественно — Александр? — поинтересовалась Яна. — И вообще, хотите совет?

— Интересно послушать!

— Не пытайтесь выглядеть кем-то другим. Оставайтесь самим собой. Ведь важно, что думаете вы сами, а не то, что думают другие. Разве я не права?

— Правы, — не мог не согласиться Александр, — но с чего вы взяли, что я пытаюсь кому-то подражать?

— Высокомерия много. Оно прямо льётся из вас. А по вам не скажешь, что у вас успешная жизнь. Скорее, наоборот. Отсюда вывод — вы пытаетесь быть другим человеком. Вообще-то, это типичный случай раздвоения личности. Многие этим страдают.

Сыплет мне соль на рану, — подумал Александр и в который раз помянул деда. Девушка заинтересовала его. Она хорошо разбиралась в людях. Говорила просто о том, что думает. Ему хотелось продолжить разговор, но он почувствовал, что на него накатывает дремота.

— Не совсем верно, — заметил Яне Александр, — но вы на правильном пути. Знаете, Яна, с вами приятно разговаривать, но я правда устал. Мне нужно выспаться немного.

— Конечно, конечно, — торопливо ответила Яна, — не обращайте на меня внимания. Я могу болтать до утра.

Александр лёг на спину и, натянув одеяло до подбородка, закрыл глаза. Лёгкое покачивание поезда ещё более усиливало желание заснуть. Он уже почти заснул, когда снова услышал голос Яны:

— Я хочу почитать книжку. А читаю я вслух, иначе до меня не доходит. Я не помешаю вам?

— Нет, — не открывая глаз, ответил Александр.

Почти сразу же ему пришлось пожалеть о своём согласии. Но откуда он мог знать, что Яна начнёт читать «Ромео и Джульетту» на английском языке? Она нещадно искажала английскую речь, делая чудовищные ошибки в речи. За что это мучение? — подумал Александр. Но как ни странно, он всё же уснул. Немного позже заснула и Яна.

Проснулся Александр около двенадцати часов дня, бодрым и отдохнувшим. Яны в купе не было. Он надел брюки и рубашку и пошёл умываться. Холодная вода освежала. Александр вымыл шею и голову куском мыла, которое лежало на полке над умывальником. Вытершись вафельным полотенцем, которое он получил вместе с бельём, он вернулся обратно в купе. Яна успела вернуться. На столе стояли два стакана горячего чая. Приветливо улыбнувшись, она поздоровалась с ним и, вытащив из-под стола сумку, начала доставать из неё завёрнутые в салфетки продукты. В мгновение ока стол был накрыт. Здесь были и картошка, и колбаса, и вареные яйца, и жареная курица. Александр почувствовал толчок в желудке. Яна села за стол со своей стороны и показала на место напротив. Без излишних слов Александр сел на указанное место.

— Угощайся, — весело предложила Яна.

— А у вас кофе случайно нет с собой, чёрного? — робко спросил Александр, — я не пью чай.

— Есть чёрный в пакетиках, подойдёт?

— Это наподобие того, что в хот-догах продают?