Помоги проекту - поделись книгой:
Когда мистер Икс, качнувшись, перенес вес тела на носки, О приготовился к атаке.
Вдруг зазвонил его мобильный. Первая трель пронзительно, словно крик, рассекла воздух. Вторая стала не более чем вмешательством. В третьей не было ничего особенного.
Когда их лобовое столкновение было прервано, О вдруг понял, что явно мыслил не совсем здраво. Он был большим парнем, отличным борцом, но не мог противостоять уловкам мистера Икс. А если его ранят или убьют, кто позаботится о его жене?
— Ответь, — приказал мистер Икс. — И включи громкую связь.
Новости от другого Альфы. Три лессера были уничтожены на обочине в двух милях от центра. Их машина была найдена в аварийном состоянии, рядом на снегу виднелись черные пятна от дезинтегрировавших тел.
Когда О положил трубку, мистер Икс произнес:
— Послушай, ты хочешь сразиться со мной или отправиться на работу? Первый вариант приведет тебя к мгновенной смерти. Выбор за тобой.
— Я отвечаю за это место?
— До тех пор, пока ты добываешь то, что мне нужно.
— Я привозил сюда множество гражданских.
— Но они были что-то не особо разговорчивы.
О подошел и вернул на место крышку от третьей трубы, удостоверившись, что мистер Икс все время находится в поле его зрения. Потом он опустил сверху свой тяжелый армейский сапог и посмотрел лессеру в глаза.
— Я ничего не могу поделать, если Братство хранит секреты от представителей собственного вида.
— Может, тебе просто нужно лучше сосредоточиться.
«Не смей говорить ему, чтобы он не лез не в свое дело, — подумал О. — Проиграешь эту битву характеров, и женщина станет едой для бродячих псов».
Пока О пытался усмирить свой нрав, мистер Икс улыбнулся.
— Твоя сдержанность стала бы куда более приятной, если бы не была единственным достойным ответом. Теперь о сегодняшней ночи. Братья отправятся за сосудами лессеров, от которых избавились. Отправляйся домой к мистеру Х и забери его сосуд так быстро, как это будет возможно. Я пошлю кого-то к А, а сам займусь Д.
Мистер Икс помедлил у двери.
— Насчет женщины. Если ты используешь ее как инструмент, ладно. Но если ты держишь ее по каким-то другим причинам, у тебя проблемы. Размякнешь, и я скормлю тебя Омеге маленькими кусочками.
О даже не вздрогнул. Один раз он уже пережил пытки Омеги и решил, что сможет сделать это снова. Ради своей женщины он пройдет через что угодно.
— И что ты теперь мне скажешь? — Спросил старший лессер.
— Да, сэнсэй.
Ожидая, когда машина мистера Икс уедет, О, чувствовал, как его сердце колотится словно пневматический пистолет. Он хотел поднять свою женщину наверх и почувствовать прикосновение ее тела, но в таком случае он бы не смог уйти. Пытаясь успокоиться, он быстро вычистил свой С&В и зарядил его. Это не особо помогло, но, по крайней мере, к тому времени, как он закончил, руки перестали дрожать. Направляясь к двери, он захватил ключи от грузовика и установил на третьей трубе датчик движения. Эта техническая примочка не раз спасала его задницу. Если инфракрасный лазер засекал движение, включалась тройная система пистолетов — и любопытный мгновенно начинал истекать кровью.
О все не решался уйти. Боже, он так хотел прижать ее к себе. Мысль о том, что он может (пусть даже гипотетически) потерять свою женщину, сводила его с ума. Эта вампирша… стала смыслом его жизни. Не Общество[10]. Не убийства.
— Я ухожу, жена, так что веди себя хорошо. — Он заколебался. — Я скоро вернусь и помою тебя. — Не услышав ответа, он спросил:
— Жена?
О попытался сдержаться. Хотя он и говорил себе, что должен вести себя как настоящий мужчина, он не мог уйти, не услышав ее голос.
— Не отсылай меня без прощания.
Тишина.
Боль пронзила сердце, лишь увеличивая его любовь к ней. Он глубоко вздохнул, в груди разлилось восхитительное ощущение отчаяния. Он думал, что познал любовь до того, как стал лессером. Он думал, что женщина, которую он трахал и избивал годами, была особенной. Каким наивным дураком он был. Теперь он знал, что такое настоящая страсть. Пленная женщина стала горящей болью в его груди, позволяя ему снова чувствовать себя человеком. Она стала душой, заменившей ту, что забрал Омега[11]. Благодаря ей, он жил, хотя сердце его и не билось.
— Я вернусь, как только смогу, жена.
Бэлла расслабилась внутри трубы, услышав, как захлопнулась дверь. Мысль о том, что лессер ушел расстроенный из-за того, что она промолчала, доставляла ей удовольствие. Ну, теперь она окончательно сошла с ума, так?
Забавно, что именно безумие станет ее грядущей смертью. С того момента, как она очнулась в трубе много недель назад, она думала, что ее кончина станет самой обычной: смерть тела — смерть человека. Но нет, ее ждала гибель разума. Хотя тело было относительно здоровым, внутри она умирала. Психоз, наконец, завладел ею, и как телесная болезнь проходил в несколько стадий. Сначала она была в таком ужасе, что могла думать лишь о боли, которую принесут пытки. Но дни шли, и ничего подобного не происходило. Да, лессер бил ее, и то, как он разглядывал ее тело, было отвратительным, но он никогда не делал с ней того же, что с другими представителями ее вида. И не насиловал ее.
В ответ на это ее мысли приняли другой оборот, она воспряла духом и начала надеяться на спасение. Период «феникса» длился дольше. Целую неделю, наверное, хотя здесь было довольно сложно отследить смену дней.
Потом началось необратимое скольжение вниз, причиной которому стал сам лессер. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что она имеет странную власть над похитителем, и начать использовать ее. Сначала она делала это для того, чтобы определить границы. Потом стала мучить его просто потому, что ненавидела и хотела причинить боль.
По какой-то причине лессер, который забрал ее… любил ее. Всем сердцем. Иногда он орал на нее и страшно пугал в такие моменты, но чем яростнее она боролась с ним, тем нежнее он обращался с ней. Он начинал беспокоиться, когда она не смотрела на него. Плакал, когда она отвергала его подарки. С нарастающей одержимостью он беспокоился о ней, молил о внимании, пытался угодить ей, а когда она отвергала его, он погибал. Весь ее мир концентрировался вокруг игры с его чувствами, и то, что эта жестокость придавала ей сил, убивало ее. Когда-то она была живым человеком: дочерью, сестрой… кем-то… Теперь же, посреди этого кошмара, она превращалась в камень. Превращалась в мумию.
Святая Дева-Летописица[12], она знала, что он никогда ее не отпустит. Он лишит ее будущего, что равносильно убийству. У нее было лишь это ужасающее настоящее. С ним.
Паника, чувство, которое она уже какое-то время не ощущала, поднялась у нее в груди.
Оцепенение ушло, и чтобы хоть как-то отвлечься, она сосредоточилась на холоде, исходившем от земли. Лессер одевал ее лишь в ту одежду, что забрал из ее собственного шкафа и комода, и она была лишена колготок, свитеров, теплых носков и ботинок. Но холод все равно безжалостно проник бы через все слои одежды, разъедая кости, покрывая ее сердце ледяной коркой.
Мысли метнулись к ее дому, в котором она так недолго прожила. Она вспомнила, как разводила огонь в камине в гостиной, как была счастлива, переехав в собственный дом… Это были плохие образы, плохие мысли… Они напоминали ей о прежней жизни, о матери… о брате…
Боже, Ривендж[13]. Рив сводил ее с ума своим деспотизмом, но оказался прав. Если бы она осталась со своей семьей, она бы никогда не познакомилась с Мэри, своей соседкой. И той ночью она не пошла бы через луг, чтобы удостовериться, что все в порядке. Она никогда бы не наткнулась на лессера. Она бы никогда не оказалась здесь: мертвая, но дышащая.
Она гадала о том, как долго брат искал ее. Сдался ли он уже? Вероятно. Даже Рив не смог бы продолжать так долго без малейшего намека на надежду.
Она могла поспорить, что он разыскивал ее, но в каком-то смысле была даже рада, что не нашел. Будучи очень агрессивным мужчиной, он все же оставался гражданским и мог пострадать, пытаясь спасти ее. Лессеры были сильны. Жестоки и могущественны. Нет, вернуть ее мог только кто-то равный этим чудовищам.
Образ Зейдиста всплыл в сознании, четкий словно фотография. Она увидела его свирепые черные глаза. Шрам на лице, рассекающий верхнюю губу. Вытатуированные на шее и запястьях метки раба крови. Она вспомнила шрамы от хлыста на его спине. И кольца, которыми были проколоты его соски. Его мускулистое, худощавое тело.
Она подумала о его сильной, несгибаемой воле и яростной ненависти, жившей внутри него. Он устрашал, был ужасом всей вампирской расы. Разрушенный, не сломленный, по словам его близнеца. Но именно эти черты превращали его в идеального спасителя. Только он один мог выстоять против лессера, похитившего ее. Вероятно, безжалостность Зейдиста была единственной вещью, способной спасти ее, хотя она и не рассчитывала, что он вообще стал бы искать. Она была обыкновенной гражданской, с которой он дважды встречался.
При повторной встрече, он заставил ее поклясться, что она больше никогда не подойдет к нему.
Она попыталась обуздать охвативший ее страх мыслью о том, что Ривендж все еще ищет ее. И что он сообщит Братству, если найдет хоть какую-нибудь зацепку, которая сможет привести их к ней. А потом, может быть, Зейдист придет за ней, потому что это будет частью его работы.
— Эй? Эй? Здесь кто-нибудь есть? — Дрожащий мужской голос был слабым, тонким.
«Это новая жертва», — подумала она. В самом начале они всегда пытались выбраться.
Бэлла прочистила горло.
— Я… здесь.
Повисла тишина.
— О Боже мой… Вы та самая женщина, которую похитили? Вы… Бэлла?
Звук собственного имени потряс все ее существо. Черт, лессер все время называл ее женой, и она стала забывать, что помимо этого была еще кем-то.
— Да… Да, это я.
— Вы все еще живы.
Ну, во всяком случае, сердце ее пока билось.
— Мы знакомы?
— Я-я ходил на ваши похороны. С родителями: Ралстамом и Джиллин.
Бэллу начало трясти. Ее мать и брат… упокоили ее с миром. А что им оставалось делать? Ее мать была глубоко религиозной женщиной, верила в Старинные Традиции. Если она была убеждена, что Бэлла мертва, то настояла на полноценной церемонии, чтобы дочь могла уйти в Забвение.
О Боже… Предполагать, что они прекратили поиски — это одно, но знать об этом наверняка — совсем другое. Никто не придет за ней. Никогда.
Она услышала странный звук. И поняла, что это ее рыдания.
— Я собираюсь сбежать, — уверенно сказал мужчина. — И вас заберу с собой.
Колени Бэллы подогнулись, и она сползла вниз по рифленой стенке трубы, пока не упала на дно. Теперь она точно была мертва, так ведь? Мертва и похоронена.
Каким ужасным совпадением стало заточение под землей.
Глава 2
Ноги несли Зейдиста по Трейд Стрит, подошвы тяжелых ботинок с силой опускались на корочку льда, покрывавшую поверхность луж, проламывая ее. Вокруг было совершенно темно: ни в одном из кирпичных зданий свет не горел, а плотная завеса туч затянула луну. Но его ночное зрение было идеальным, проникая даже в самые мрачные закоулки улицы. Как и его ярость.
Черная кровь. Ему нужно было больше черной крови. На руках, на лице, на одежде. Чтобы разлилось море черной крови, впитывающейся в землю. Чтобы почтить память Бэллы, он выпустит ее у всех лессеров, и каждая смерть станет подношением ей.
Он знал, что ее нет в живых, в глубине души понимал, что с ней жестоко расправились. Тогда почему он все время спрашивал этих ублюдков, где она? Черт, он не знал. Просто это первое, что вырывалось у него изо рта, хотя он постоянно повторял себе, что она погибла.
Он собирался и дальше задавать этот гребаный вопрос. Он хотел знать где, как и что они сделали с ней. Это знание принесло бы с собой только лишнюю боль, но ему нужно было знать. Он должен был. И, в конце концов, один из них заговорит.
Зед остановился. Принюхался. Взмолился о том, чтобы сладковатый запах детской присыпки ударил в нос. Черт возьми, он больше не выдержит… неопределенности.
Он мрачно рассмеялся. Ну да, как же, не выдержит. Благодаря сотне лет тренировок с Госпожой, не было на свете такого дерьма, которое он не стерпел бы. Физическая боль, душевные мучения, крайняя степень унижения, деградации, безнадежности, беспомощности —
Так что и это переживет.
Он взглянул на небо и покачнулся, когда голова закинулась назад. Мгновенно привалившись к мусорному баку, он глубоко вздохнул и затих, ожидая, пройдет ли это странное ощущение хмеля в голове. Неудача.
Пришло время питаться. Снова.
Он выругался. Оставалась лишь надежда, что он продержится еще пару ночей. Понятно, что последние несколько недель он заставлял свое тело двигаться лишь силой воли, но в этом не было ничего необычного. И сегодня ночью он не хотел разрешать проблему с жаждой крови.
Давай, давай… Соберись, кретин. Он заставил себя идти дальше, шагать по переулкам, плутая в опасном лабиринте Колдвелла, Нью-Йоркский клубов и наркоточек. К трем часам утра он так хотел крови, что чувствовал себя в стельку пьяным — это заставило его сдаться. Он не мог выдержать потерю ориентации в пространстве, оцепенения во всем теле. Это напоминало ему опийный ступор, в который он часто впадал, будучи рабом.
Шагая так быстро, как это было возможно, он направился к «ЗироСам» — временному пристанищу Братства. Вышибалы пустили его без очереди: такую привилегию имели лишь те, кто, как и Братья, оставлял здесь большие деньги. Черт, одно пристрастие Фьюри к красному дымку стоило им нескольких штук в месяц, а Ви и Бутч ловили кайф лишь от алкоголя с верхних полок[14]. И у Зеда были регулярные приобретения.
В клубе было жарко и темно, словно во влажной, тропической пещере, громыхала музыка в стиле техно. Люди толпились на танцполе, посасывая леденцы, глотая воду и потея под пульсирующими сверху лазерами.
У стен тоже было тесно: парочки и тройки, извивались там, прикасаясь друг к другу.
Зед направился в зал VIP, и людская толпа бархатным занавесом раздвигалась перед ним, давая дорогу. Несмотря на дозы экстази и кокаина, в этих перегретых телах еще жило достаточно инстинкта самосохранения, чтобы держаться от него подальше.
Громила с короткой стрижкой провел его в лучшую комнату клуба. Здесь, в относительной тишине, на большом расстоянии друг от друга располагались двадцать столов, освещенных лишь черными мраморными лампами, свисавшими с потолка. Обычно братья располагались прямо рядом с пожарным выходом, и Зед не удивился, увидев Вишеса и Бутча[15], сидевших там с небольшими стопками. Бокал мартини, принадлежавший Фьюри, одиноко стоял в стороне.
Похоже, эта парочка не была рада его видеть. Нет… Они, казалось, смирились с его приходом, словно собирались отдохнуть и расслабиться, а он взвалил на их плечи новую работу.
— Где он? — Спросил Зейдист, кивком указывая на мартини Фьюри.
— Сзади. Покупает красный дымок, — сказал Бутч. — Делает новый запас.
Зед сел слева и откинулся назад, избегая света, отражавшегося от блестящего стола. Оглядевшись по сторонам, он увидел пару незнакомых лиц. Основной костяк посетителей VIP-зоны не менялся, но никто из приходивших не стремился выйти за рамки собственного круга общения. На самом деле, пульс клуба бился в ритме «не спрашивай, не говори», что стало одной из причин появления Братства именно здесь. Несмотря на то, что владельцем клуба был вампир, им стоило сохранять инкогнито.
В последние сто лет Братство стало скрывать информацию о себе от других представителей расы. Ходили, конечно, разные слухи; гражданские знали пару имен, но все остальное держалось в тайне. К этим уловкам пришлось прибегнуть, когда около века назад раса раскололась, и доверие, к сожалению, стало большой проблемой. Хотя сейчас на это были и другие причины. Лессеры под пытками вырывали у гражданских информацию о Братстве, так что им приходилось лежать ниже травы.
В результате, пара вампиров, работающих в клубе, подозревала, но не знала наверняка, что эти здоровые парни в кожаной одежде, потягивающие черные напитки и разбрасывающиеся деньгами, были членами Черного Кинжала. Но к счастью, этикет, а может, просто внешний вид мужчин, избавлял от расспросов.
В нетерпении Зейдист поерзал на стуле. Он ненавидел клуб; правда, ненавидел. Он ненавидел тела, находящиеся в такой близости от него. Ненавидел шум. Запахи.
Непринужденно болтая к столу Братства подошли три женщины. Все трое работал сегодня, хотя то, что они продавали, не разливалось по стаканам. Это были типичные высококлассные проститутки: наращенные волосы, фальшивые груди, лица, обработанные пластическим хирургом, минимум одежды. В клубе было много подобного «передвижного удовольствия», особенно в VIP-зале. Диверсификация продукции стала деловой стратегией Преподобного, владельца и управляющего «ЗироСам». Он предлагал их тела наравне с алкоголем и наркотиками. Помимо этого у вампира была команда букмекеров, он суживал деньги и занимался еще Бог знает чем, оказывая различные услуги из своего бэк-офиса.
Улыбаясь и болтая, проститутки демонстрировали свое предложение. Но Зед искал нечто другое, а Ви и Бутч тоже не казались заинтересованными. Через две минуты женщины направились к следующему столу.
Зед был чертовски голоден, но не собирался нарушать свой основной принцип питания.
— Привет, папочки, — сказала другая женщина. — Кто-то из вас ищет компанию?
Он взглянул наверх. Грубое лицо женщины отлично соответствовало крепкому телу. Одета она была в черную кожу. Остекленевшие глаза. Короткие волосы.
Зед положил руку в лужицу света на столе, поднял два пальца и постучал костяшками по черному мрамору. Бутч и Ви начали ерзать на стульях, напряжение, охватившее их, раздражало его.
Женщина улыбнулась.
— Ну что ж, хорошо.
Поделиться книгой: