Врата дракона

Да, бывший император перевоспитался. Он даже «забыл» свое тронное имя Сюаньтун – «Всеобщее единение», приказав всем именовать его просто Пу И.

4 декабря 1959 года Верховный народный суд КНР принял решение об амнистии военного преступника Маньчжоу-Го.

Когда ему зачитывали постановление об освобождении, Пу И разрыдался.

Вернувшись в Пекин через тридцать пять лет после своего бегства из столицы, он зажил жизнью обычного гражданина КНР. Устроился на работу в Ботанический сад Института ботаники Академии наук Китая. Участвовал в «субботниках чистоты», трудился в теплице, изучал классическую китайскую медицину и сочинения Мао Цзэдуна.

Сам Великий Кормчий и его соратники тоже не оставляли реабилитированного без внимания. Из всего коммунистического руководства ему более всего импонировал премьер Чжоу Эньлай приветливый и простой в обращении с людьми. От встреч с ним на душе оставалось радостное чувство легкости, словно пообщался с близким родственником.

Осенью 1961 года гражданина Пу И в своей резиденции в Чжунаньхае принял Председатель Мао.

Со смешанным чувством переступил он порог Запретного города, столь хорошо знакомого ему с младенческих лет. Здесь почти ничего не изменилось. Разве что старые императорские дворцы и подсобные помещения после реставрации стали чуточку новее, а место многочисленных евнухов заняли не менее многочисленные секретари и телохранители главы китайских коммунистов.

Вальяжный и барственный красный богдыхан не произвел на гостя того впечатления, которого он ожидал от этой встречи. Толстый сибарит, любящий хорошо покушать и покутить с красивыми женщинами.

– Ты еще не женился? – спросил он, лукаво прищурившись.

– Еще нет, да я и не думаю…

Со своей третьей женой он давно расстался. Та уже успела снова выйти замуж.

– Как можно не думать? – расплылся в похотливой улыбке Мао. – Император не может не иметь женщины, ты можешь еще раз жениться!

Сам Председатель был женат четырежды.

– Это дело ты должен хорошенько обдумать и провернуть! Жениться надо осмотрительно, нельзя это делать кое-как, надо подобрать подходящий объект, создать семью. Это большое дело, которое связано с твоей последующей жизнью!

И вдруг без какого-либо перехода Великий Кормчий поинтересовался:

– Ну как, нашел что-нибудь в старых хрониках?

Пу И похолодел. Недавно он стал сотрудником Комитета по изучению исторических материалов при Народном политическом консультативном совете Китая. Большую часть времени просиживал над документами, относящимися к началу века и связанными с периодом правления Цыси и императора Гуансюя, своего предшественника и приемного отца.

– Я пишу автобиографическую книгу, – промямлил было.

– Знаю, знаю, – досадливо прервал его Мао. – Но не стоит слишком увлекаться описанием жизни своих предков. Это никому не интересно! Или ты ищешь что-то особенное?

В его голосе послышалась плохо скрытая угроза.

– Нет! Нет! – замахал руками Пу И.

– А то смотри, может, помощь нужна? Так я прикажу товарищу Кан Шэну, он живо все организует.

Глядя, как побледнело лицо собеседника при упоминании грозного имени секретаря ЦК КПК, курирующего органы госбезопасности, Председатель весело расхохотался.

– Ладно, ладно, расслабься. Лучше подумай о женитьбе.

Через полгода Пу И женился. Его четвертой и последней супругой стала тридцатисемилетняя медсестра Ли Шусянь.

Работа по расшифровке свитка императрицы Цыси медленно, но верно продвигалась к успешному завершению. Очень помогли материалы, собранные в архивах НПКСК.

Совершенно неожиданно появилась возможность лично побывать в Сиане. Как раз вышла его книга «Первая половина моей жизни», вызвавшая широкий общественный резонанс. Пу И стал получать огромное количество писем, встречался с читателями. Но, главное, ему разрешили совершить поездку по стране, чтобы он воочию увидел процветание, наступившее при коммунистическом режиме.

В Сиане, оторвавшись от назойливых сопровождающих, он очутился у вожделенных Пагод Диких Гусей. И вдруг ощутил такой прилив сил, такой всплеск внутренней энергии, что едва не задохнулся.

«Боги милостивые! Неужели нашел?!»

Ему почудилось, что от пагод исходит неверное, мерцающее сияние, в котором преобладали желто-розовый и темно-зеленый оттенки. Цвета жемчуга и нефрита.

Рванулся навстречу этому сиянию, желая нырнуть, с головой погрузиться в него…

Тяжелая рука легла на плечо, больно сжав его:

– Гражданин Пу И, вы куда? Пора ехать дальше!

После этой поездки он как будто сломался. Резко обострилась его болезнь, развившаяся два года назад. Врачи поставили диагноз: рак почек. За полтора года Пу И перенес три сложнейшие операции.

День ото дня ему становилось хуже.

А тут еще и эти несносные хунвейбины, дети «культурной революции», начатой в стране по инициативе Мао. Они не давали покоя бывшему императору даже в больнице. Врывались в палату, бесновались у постели умирающего, выкрикивая:

– Мы страстно желаем схватить тебя и вернуть в Северо-восточный Китай, разбить твою собачью голову!

Несколько раз наведывались и сотрудники Министерства общественной безопасности, особенно интересуясь его личными записями, а также «инцидентом в Сиане».

Опасаясь, чтобы бесценный документ не исчез в бездонных архивах ведомства Кан Шэна, Пу И слабеющей рукой снял со свитка копию и через супругу передал младшему из своих братьев Пу Жэню. И лишь вчера, почувствовав неумолимое приближение смерти и желая навести порядок в бумагах, больной заметил, что по ошибке отдал оригинал плана.

«Нужно сказать Пу Жэню, нужно обязательно предупредить его. Пусть не он, так кто-либо из его сыновей или наших ближайших родственников найдет сокровища Юя. Только бы коммунисты не узнали. Будь они все такие, как премьер Чжоу, а то ведь…»

Перед его взором всплыло самодовольно улыбающееся жирное лицо:

«Ну что, послать за товарищем Кан Шэном? Или сам во всем признаешься? Так где же спрятаны дары Фу-си?»…

– Премьер Чжоу… – бессвязно лепетал умирающий. – Перевоспитание… гражданин…

– Что? – наклонилась к нему Ли Шусянь, чтобы лучше расслышать.

– Я так и не нашел их, – неожиданно четко и явственно произнес супруг. – Ни жемчужину, ни дощечку. Бедная, бедная Поднебесная. Сянь, передай Пу Жэню…

– Что сказать, милый?

Мужчина устало смежил веки.

– Милый?..

Через два дня, 19 октября 1967 года, газета «Жэньминь жибао» опубликовала краткое сообщение агентства Синьхуа:

«В два часа тридцать минут 17 октября 1967 года на шестидесятом году жизни в Пекине после тяжелой и продолжительной болезни скончался член Всекитайского комитета Народного Политического Консультативного Совета Китая, господин Айсинь Цзюэло Пу И».

…Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает?

Глава одиннадцатая

Тени прошлого

– Это безумие! – с отчаянным видом схватился за голову Джимми. – Вы просто не представляете себе, с какими силами вам предстоит схлестнуться!

– Отчего же, – спокойно возразила Элизабет. – Я прекрасно знаю, что такое спецслужбы. Мне не раз приходилось иметь с ними дело.

– Да, но не с Министерством общественной безопасности КНР!

Произнося это название, Чен словно погрузился в священный транс и даже встал навытяжку.

– Господи! – уже с раздражением фыркнула Бетси. – На дворе конец двадцатого века, Мао Цзэдун с Кан Шеном давно отошли в небытие, а ты по-прежнему сакрализируешь охранку. И с чего бы это?

Девушка подозрительно прищурилась:

– Откуда ты, подданный Гонконга, знаешь о методах работы коммунистических органов безопасности? Или имел с ними дело?

Водитель в ужасе затряс головой.

– Ну-ну, я пошутила! – примирительно похлопала напарника по спине мисс МакДугал. – Да и что такого мы делаем? Просто-напросто хотим встретиться с одной старой китаянкой.

– Ага-ага! – в такт ей подхватил Джимми. – Всего-навсего со вдовой последнего китайского императора.

– И что здесь запретного?

– Да вы и вообразить не можете, сколько агентов сейчас пасет дом вдовушки, желая узнать, кто хочет войти с ней в контакт?! После того, как этот олух… то есть, покойный Чжан украл у старухи бумагу, тут, наверняка, такой переполох начался!.. И еще не известно, чья именно пуля настигла вашего приятеля в Гонконге.

– Он такой же мой приятель, как и твой! – огрызнулась англичанка. – Но что же нам делать? Я специально приехала в Пекин, чтобы встретиться с этой леди и выяснить у нее кое-что по поводу документа.

Чен развел руками, дескать, ничем не могу помочь.

– Нужно все хорошенько разведать, – рассуждала вслух Бетси. – Осмотреться на месте, прикинуть, что к чему. Итак, проведем разведку боем.

– Э-э-э… – только и выдавил из себя Джимми.

На несчастного китайца было жалко смотреть. Он весь посерел и съежился, как будто пытаясь затеряться в этом роскошном люксе. При иных обстоятельствах это, может быть, ему и удалось – номер был поистине огромен. Элизабет, как видно, решила наверстать упущенное в «Великом походе» и в Сиане и, что называется, оторвалась по полной программе, остановившись в одном из самых дорогих отелей Северной столицы. Весь вчерашний день, загрузив своего «ординарца» всевозможными поручениями (Вей, как всегда, возился с их машиной), она сама предавалась сладкому ничегонеделанью. Китайский массаж, джакузи, горячая ванна… Подобное в работе «черных археологов» бывает нечасто. Так отчего же не воспользоваться благами цивилизации? Кто знает, когда еще раз представится такая возможность.

– Ты выяснил, где живет наша старушка?

Шофер обреченно кивнул:

– Это в районе Гугуна.

– Вот как?! – обрадовалась Бетси. – Всегда мечтала осмотреть Запретный город!

– Да уж, – буркнул гонконгец, – веселенькая будет экскурсия…

После того, как Китай в 1644 году был завоеван маньчжурами, столицей государства стал Пекин, имевший несколько ансамблей городских строений, отделенных друг от друга высокими кирпичными стенами, сохранившимися и до наших дней. Столица состояла из Внутреннего города, где обитали маньчжурские императоры и их челядь, и Внешнего города, в котором проживали коренные китайцы.

Сердцем Внутреннего города был Императорский город, включавший в себя город Запретный, состоящий из собственно дворцового комплекса (Гугуна), Храма предков, Храма урожая, искусственной горы Цзиншань и Западного парка с озерами.

Гугун почти полтысячелетия был резиденцией императоров Поднебесной. Сначала из династии Мин, а затем из династии Цин. Его общая площадь составляет семьсот двадцать тысяч квадратных метров, а площадь построек – сто пятьдесят тысяч квадратных метров. На территории Запретного города находится девять тысяч строений, окруженных кирпичной стеной высотой до десяти метров и обводным каналом Тунцзыхе, шириной около шестидесяти метров. Здесь расположены тронные палаты, дворцы, дворцовые залы, павильоны, беседки и различные служебные помещения. Дворцы, соединенные друг с другом проходами, воротами и двориками, делились на две части: официальные палаты, занимавшие две трети всей территории, и личную резиденцию Сына Неба и его семьи.

Естественно, не могло быть и речи о том, чтобы осмотреть все это великолепие за один раз. Как ни хотелось Элизабет побродить по Гугуну, воплотившему в себе традиционные формы китайского зодчества, в котором красота сочеталась со строгостью форм, но дело было превыше всего.

Чен сообщил ей, что ровно в десять вечера милиция перекрывает подходы к Запретному городу. Значит, на все про все у них было около семи часов. Ведь нужно еще вернуться в отель и экипироваться соответствующим образом.

Дом, в котором жила вдова Пу И, был расположен возле Храма неба. Это как раз поблизости от площади Тяньаньмэнь, где они сейчас находились.

– Два часа на экскурсию по Гугуну, – решила Бетси, – а потом в храм! Кстати, ты не забыл захватить бинокль?

Она решительно направилась к воротам, носящим то же имя, что и площадь, лишь фыркнув в ответ на робкое предложение Джимми посетить мавзолей Мао Цзэдуна. Выстоять несколько часов в длиннющей очереди, под немилосердно палящим солнцем, чтобы посмотреть на забальзамированного Великого кормчего? Увольте! Здесь найдутся объекты и полюбопытнее.

Ворота Тяньаньмэнь – «Ворота небесного спокойствия» – главный вход в бывшую императорскую резиденцию. Величественная надвратная башня с двухъярусной крышей, покрытой глазурованной черепицей, возвышалась над массивной темно-красного цвета стеной. Углы карнизов башни, украшенные миниатюрными изваяниями фантастических животных, имели несколько изогнутую форму, чтобы затруднить проникновение в Запретный город злых духов, которые, как известно, двигаются только по прямой. Перед воротами покоились два огромных каменных льва. В свое время отсюда оглашались императорские указы, а в 1949 году Мао провозгласил декларацию об образовании КНР.

От ворот, прямо на север Запретного города, протянулась вымощенная каменными плитами широкая Юйлу – Императорская дорога. К покоям Сына Неба вел целый каскад ворот. И практически у каждых по обеим сторонам располагалась все та же пара царственных животных – лев и львица. Звери ничем не напоминали своих живых прототипов. Традиционно китайская стилизация. Отличить их друг от друга можно было лишь по тому, что у самца под лапой находился шар – символ державы, а у самки – львенок. Чем ближе к Тронной палате высшей гармонии, тем дороже становились изваяния: каменные, металлические, наконец, золоченные.

Перед Тронной палатой застыли бронзовые черепаха – символ долголетия и стройный журавль – символ мудрости. А рядом с ними высились большие медные треножники, символизирующие императорский трон. Обширный двор, высокая мраморная терраса и вознесшееся над ней огромное здание создавали поистине величественную картину.

И всё-таки наибольшее впечатление в громадном дворцовом комплексе среди кучи построек и павильонов на Бетси произвел небольшой дворик у северных ворот – императорский сад. Пятисотлетние деревья, живописные беседки под плакучими ивами, маленькие прудики с лилиями, лотосами и золотыми рыбками, заросли бамбука – всё это есть в каждом китайском парке. Но Западный парк был первым. Эталоном, по которому создавались все позднейшие сооружения подобного типа.

– Пора возвращаться! – вернул ее к действительности голос Чена.

Да, действительно, пора.

Уже при первом беглом осмотре местности Элизабет насчитала не менее шести соглядатаев, топтавшихся у нужного ей дома. Джимми, взглянув в бинокль, указал ей еще на троих.

Явный перебор. Хотя для страны с миллиардным населением девять шпиков, сосредоточившихся на площади в пару десятков квадратных ярдов – это, наверное, не предел. Могло бы быть и больше.

Бетси организовала наблюдательный пункт в одном из строений, входящих в комплекс Храма неба. Расположенный в пределах пекинской внешней городской стены, храм раскинулся на целых двести восемьдесят гектаров. Два ряда стен красного цвета окружали и делили это грандиозное сооружение на внешний и внутренний храмы. Главные объекты внутреннего кольца: Цинняньдань – Храм моления об урожае, Хуанцюнъюй – Храм небесного свода и Хуаньюй – Алтарь неба. Они были спланированы в соответствии с древними космогоническими представлениями китайцев: «небо – круглое, земля – квадратная» и вытянуты по прямой линии с севера на юг.

Мисс МакДугал выбрала служебное помещение, расположенное прямо у стены, к которой примыкал жилой комплекс с интересующим ее домом. Это был, как пояснил ей Чен, цзайшэн тин – павильон для закалывания священных животных. Ну, кого там закалывали, это дело прошлое. Главное было то, что изогнутый карниз павильона выглядывал за стену, нависая прямо над крышей трехэтажного здания, где находилась квартира вдовы последнего цинского императора.