Дом, где притаилась смерть

– Наверное, я еще не очень разбираюсь в специфических терминах. Мама приучила меня к разговорной речи. Но я стараюсь, – улыбнулась она.

– И весьма успешно! – уверила я. – Говоришь чище и лучше многих наших политиков.

– Спасибо. – Было видно, что итальянке приятен мой комплимент. – Да! Совсем забыла! Еще сейчас работают два охранника посменно: один – молодой, второй – уже далеко не юный, – отметила она, а я догадалась по ее игривому тону, что всех встречающихся мужчин она рассматривает прежде всего женским взглядом. Моя тетушка бы точно одобрила такой подход, я в данном случае воздержалась от комментариев.

– Клаудия, а почему ты решила открыть магазин в нашем Тарасове, а не в Питере, где училась? – спросила я, вспомнив ее рассказ о том, как начиналась ее карьера.

– Так там магазин уже открыт, еще папа с братом этим занимались. И в Москве, кстати, тоже. А Тарасов я выбрала, потому что уж очень здесь красиво, река ваша – просто удивительная. У нас в Риме тоже есть Тибр, но он совершенно другой. – По нотке грусти, промелькнувшей в ее голосе, я догадалась, что она соскучилась по дому. Но развивать эту тему я не стала, тем более что Клаудия продолжила объяснять причины приезда в Тарасов: – И Савва с гордостью расписывал. Он, кстати, и не знает, что его фраза стала определяющей в моем выборе.

– Да, интересно, какая? – Признаюсь, я не ждала ничего гениального из уст парикмахера, но Клаудия меня удивила.

– Он сказал, что в провинциальных городах, не таких больших и агрессивных, как столица, все только начинается! Здесь еще будут прибыльными маленькие магазинчики и салоны, а там уже нет… Он поэтому и продолжает оставаться здесь, несмотря на все свои победы, что боится затеряться, если уедет, а здесь у него имя, очереди в салон и популярность, – практически процитировала она по памяти.

– Какое-то рациональное зерно в его размышлениях есть, – не могла не согласиться я. – А то, услышав твои слова про красоты наших берегов, я поймала себя на мысли, что никогда не поверю, что магазин открывают итальянцы, исключительно пленившись фотографиями города… – скептически протянула я.

Клаудия некоторое время помолчала, изучая мой профиль, а потом произнесла с уважительными нотками в голосе:

– Ну, с тобой лучше сразу говорить честно! Ничего нельзя утаить! У тебя не голова, а компьютер какой-то! Разумеется, первоначально мы, чтобы проверить слова парикмахера, изучили экономические показатели, выяснили, что в вашей огромной стране салоны оптики располагаются только в очень больших городах. Вот мы и решили рискнуть… А потом уже и фотографии с видами Тарасова сыграли не последнюю роль!

– На самом деле я тебе, как рядовой покупатель, могу сказать, что возможность купить хорошие очки в салоне, получив все необходимые при этом услуги и консультации в десяти минутах от дома, – это великолепно! Так что я только поддерживаю ваши начинания! Но вернемся к персоналу магазина! Есть ли личные дела у сотрудников?

– Как это? Досье, как у полицейских? – удивилась итальянка.

– Примерно. Обычно подобные сведения о соискателях можно запросить в агентстве, которое занималось поиском людей, – предположила я.

– Там были какие-то бумаги, книжки неопределенного, скорее зеленого цвета, паспорта… Я даже точно не могу сказать, можно будет спросить у администратора.

Буквально через пару минут мы уже припарковались у стен магазина. Охранник поспешил распахнуть дверь перед владелицей, при этом его взгляд замер на мне. Правда, в глазах его отчетливо читалось обычное человеческое любопытство, а не настороженное внимание профессионала. Клаудия вежливо улыбнулась ему и решительно направилась через зал, кивая на ходу служащим. Я следовала за ней, при этом успевала оценить окружающую обстановку, но делала это таким образом, чтобы мой осмотр не явился очевидным для остальных.

Торговое помещение не было большим, метров сорок, по всему его периметру располагались витрины с оправами всевозможных видов. Две девушки в салатовой униформе помогали определиться с выбором покупательнице с маленьким сыном и пожилому мужчине. За стеклянной дверью в правом углу располагалось отделение с прилегающим к нему оборудованием мастера для оперативного исполнения заказа. Клаудия пригласила меня в небольшой кабинет. Навстречу нам чуть ли не выпрыгнула из-за стола бойкая молодая девушка в строгом сером костюме с забранными в тугой хвост на затылке волосами.

– О, мадам Клаудия! – приветливо воскликнула она, при этом ее лицо застыло в выражении дружелюбия. Мне, признаться, ее реакция показалась излишне наигранной, но делать поспешные выводы я не торопилась. В конце концов, кто не ведет себя подобным образом со своим работодателем.

– Здравствуйте, Виктория, как у нас дела? – Итальянка привычно переключилась на свои обязанности.

– Все хорошо, точнее, примерно так, как бывает на начальной стадии работы магазина, – бодро затараторила девушка. – Люди интересуются в основном пока больше демократичными ценовыми предложениями, но сегодня нам даже удалось продать одну дорогую модель! – произнесла она со значением в голосе. – Кстати, карты, наконец-то, привезли. А ведь накопительная система скидок – это веский аргумент! – добавила она так, словно Клаудия в бизнесе и экономической выгоде ничего не смыслила. Моя клиентка моментально отреагировала на это:

– Вот как?! Странно, что вы это мне сейчас повторяете, в то время как идея с картами была сразу заложена в концепцию магазина! – парировала она, сразу давая понять, кто хозяин в этом цеху.

– Ох, простите. – Виктория смутилась и поспешно отвела глаза.

– Извиняться не за что. Отчет был составлен хорошо, сразу ясна текущая ситуация, не правда ли, Евгения, – неожиданно обернулась ко мне владелица салона с таким видом, словно за те несколько часов, что мы провели вместе, она уже привыкла со мной во всем советоваться.

– Да, – только кивнула я, отметив, как взор администраторши замер на мне с преувеличенным вниманием.

– Это Евгения, моя компаньонка, – представила Клаудия.

– Очень приятно, Виктория, – кивнула я в ответ на представление.

– И мне. – Девушка задержала на мне внимательный взгляд и коротко кивнула. – Клаудия, если у вас ко мне нет вопросов, я пойду в зал, а то Ольгу пора отпустить пообедать, я ее подменю.

– Разумеется, спасибо, – отпустила ее начальница и сразу же, как только девушка вышла, опустилась в кожаное кресло у компьютера. Мне она предложила занять место на небольшом диванчике в углу кабинета.

– Виктория из сотрудников появилась самой первой, – не стала тянуть с разъяснениями итальянка. – Она мне, собственно, и подыскивала площади. Работала риелтором в агентстве недвижимости. Мне ее активность понравилась, вот я и предложила ей место директора в магазине. Правда, предварительно выяснила, что за свои двадцать восемь лет она успела поработать администратором в салоне свадебных аксессуаров, получить экономическое образование и что-то там еще…

– А как же она переквалифицировалась в риелторы? – удивилась я. Мне иногда приходилось встречать представителей этой нелегкой профессии, и, должна отметить, приятными этих людей назвать было сложно. Работа, завязанная на человеческих эмоциях, чьи угодно нервы превратит в закаленные стальные канаты, не допускающие проявлений излишней сентиментальности.

– По ее словам, решила подзаработать, да, видимо, не очень получалось, деньги оказались нелегкими…

– Да уж, – в продолжение собственных мыслей произнесла я, – обычно продавцы недвижимости либо нервничают, либо раздражены, либо несчастливы по каким-то причинам, а покупатели настроены жестко, придираются и выискивают любой повод, чтобы занизить цену. Посреднику в таких сделках очень нелегко. – Тот факт, что Виктория предпочла сменить сферу деятельности, характеризовало ее с положительной стороны. А ее желание погнаться за легкими деньгами было вполне объяснимым, хотя и слегка настораживало. – А как ее фамилия?

– Игнатова, а что? – спросила Клаудия.

– Пока ничего, просто надо собрать информацию обо всех сотрудниках.

– А, у меня есть ее резюме, она сама мне давала, – протянула мне итальянка пару листков бумаги. – Она еще говорила, что у нее брат в столице и она хотела бы когда-нибудь тоже туда перебраться. Я даже подумала, что пусть здесь опыта поднаберется, а потом, возможно, отправлю ее открывать второй салон в Москве… Ну, или что-то в этом роде. Мне нравятся целеустремленные девушки. Я и сама такая! – улыбнулась хозяйка.

– Понятно, – ответила я, сделав кое-какие пометки в записях. Но на данном этапе рассуждать об этом было бессмысленно, поэтому я сменила тему. – А что остальные сотрудники?

– Да, у меня в компьютере есть кое-какие сведения из агентства по подбору персонала, – спохватилась она. – Я лучше тебе их распечатаю, а мне надо посмотреть кое-что по ассортименту, а то рабочий день заканчивается, необходимо сформировать примерный бланк заказа для миланской выставки с учетом местных особенностей.

В ожидании, пока принтер выдаст все материалы файла, я занялась осмотром кабинета Клаудии. Прежде чем нам продолжить разговоры на тему безопасности владелицы салона, необходимо было удостовериться, что нас никто не подслушивает. Первым делом я вынула специальное устройство на предмет выявления скрытых жучков. Наиболее часто их размещают на розетках, кабелях, проводах, словом, там, где они могли бы подпитываться энергией и служить как можно дольше. После этого я обследовала разного рода подозрительные предметы – небольшие фигурки, рамки с фотографиями, какие-то статуэтки, имеющиеся в кабинете, обычно их используют как удачную площадку для сокрытия жучка. Конкуренты по бизнесу частенько дарят памятные подарки, типа кубков, каких-нибудь массивных гербов или чучел с внедренными в их основу прослушивающими устройствами своим антипартнерам, чтобы выяснить все секреты. Только жучки при этом работают от батареек и не могут служить долго. Подобный способ эффективен, когда информацию надо выяснить оперативно. Но у Клаудии не нашлось описанных мною экземпляров. С первым этапом было покончено.

Тогда я занялась выявлением возможных скрытых камер в кабинете. Обычно для этого следует воспользоваться одним из трех вариантов для обнаружения: либо с помощью индикатора поля, это когда передача данных с камеры идет по радиоканалу; либо оптическим способом при помощи лазерного луча; либо электромагнитным обнаруживателем камер. Последний мне как раз и пригодился. С помощью специального прибора я обследовала электромагнитную обстановку в помещении, несоответствие в частотах определилось довольно скоро, и на этот раз камеру я обнаружила практически сразу. Она была закреплена на ободке цветочного горшка, размещенного на шкафу у рабочего стола. Причем прикрепили ее таким образом, чтобы открывался хороший обзор как письменной поверхности, так и всего кабинета в целом.

– Вот так! – с эмоциями прошептала я, снимая камеру рукой в перчатке.

– Что это?! – встрепенулась Клаудия, оторвав взор от монитора компьютера. – Зачем это?! – Она инстинктивно протянула руку, но я быстро отдернула камеру.

– Нельзя! – громко произнесла я, после чего быстро написала на чистом листе бумаги: «Сначала ее надо отключить и поберечь возможные отпечатки пальцев!» – и при этом показала, что следует никак не комментировать это событие вслух.

Обезвредив находку, которая оказалась вполне ожидаемой для меня, я убрала ее в специальный пакет, затем завершила осмотр кабинета, больше ничего не обнаружив. Камеру мне предстояло отдать знакомому полицейскому Петрову для проведения экспертизы, вот только ее результаты в любом случае поступят гораздо позже, чем мне надо. Но избавляться от такой важной улики не следовало. Я убрала находку в свою сумку. Теперь, когда я была уверена, что за нами никто и ничто не подглядывает, я кивнула Клаудии, снимая временный запрет на общение:

– Евгения! Это просто какой-то кошмар! – немедленно взорвалась она эмоциями. – Я сойду у ума! Я не доживу до воскресенья! Это чудовище хочет меня убить! Я уже готова сама отдать ему билет, лишь бы он оставил меня в покое! – В порыве она вскочила с кресла, дернула молнию сумочки и принялась усиленно в ней рыться.

Я спокойно наблюдала за нервными манипуляциями женщины, понимая, что подобный срыв неизбежен. Человеческая психика не может долго противостоять трудностям, но именно так она и закаляется. Тем временем Клаудия вынула заветный лотерейный билет, убранный в плотный пластиковый конверт.

– Вот! – Она подняла его над головой. – Сейчас я выйду в зал и швырну эту бумажку под ноги преступнику! – Она повернулась к двери, мне ничего не оставалось, как вмешаться.

– Какому именно? Тебе что, известно, кто ведет охоту за деньгами?

– Э… как это, нет, конечно, – замерла она практически у порога.

– Тогда не стоит сдаваться именно сейчас! Выкинуть билет мы всегда успеем, а вот перехитрить мерзавца – нет…

– Но каким образом, я не могу больше так жить, я взволнована, я боюсь каждого шороха… – Она подошла ко мне вплотную, схватила меня обеими руками за запястья, облизнула пересохшие губы и прошептала, пристально глядя мне в глаза: – Я даже не могу сосредоточиться на работе!

Последний аргумент в ее представлении, видимо, был самым веским. Я одновременно была и удивлена, и обескуражена. В знак сочувствия я тепло кивнула ей в ответ. Но в голове моей к этому времени уже созрел план дальнейших действий, поэтому предаваться унынию было некогда. Разумеется, первой и, казалось бы, самой спасительной мыслью была идея отправить билет в ячейку банка, но, увы, это заведение работает по строгому графику. В воскресенье нам вряд ли удастся добиться специального пропуска в недра хранилища, а, значит, этот вариант отпадал. Остался только единственный и самый верный способ, как предотвратить угрозу, нависшую над моей клиенткой. Тщательно оберегать ее жизнь и постараться вычислить негодяя раньше, чем он преуспеет в своих преступных замыслах. Но эта задача была не из легких. Для начала я собиралась познакомиться с персоналом, потому что только этим людям, по словам Клаудии, из всех прочих, живущих в нашем городе, было известно о выигрыше.

И все же вопрос с билетом нельзя было оставлять незавершенным.

– Клаудия, – завела я неприятный, но необходимый разговор. – Лотерейный билет…

– Что? – Взгляд ее моментально стал суровым.

– Не лучше ли будет передать его мне на хранение в целях твоей безопасности? – Я понимала, что этот обязательный вопрос мог сильно не понравиться моей новой клиентке. Спустя секунду последовала именно та реакция, которую я предвидела.

– Евгения… Я просто отвечу «нет», и баста! – Щеки ее покрыл румянец, выдававший степень взволнованности владелицы салона. Кажется, она уже позабыла, что минуту назад собиралась швырнуть его под ноги покупателям в торговом зале салона.

– Я понимаю, – только и проговорила я. – Тогда, может быть, распространим информацию среди сотрудников, что билет ты передала мне на хранение, чтобы отвести опасность с тебя на меня?

– О… про это я не думала, – мое второе предложение, судя по тому, как сменился тон итальянки, понравилось ей больше, но она все же произнесла: – Тоже не очень хорошо, мы же должны быть вместе, раз ты мой телохранитель, поэтому все равно он или она… или они нападут и постараются отнять. Да и вопросов много возникнет, почему отдала билет тебе. Мне не нравится такой обман, да и вообще я не люблю ложь.

– Ее мало кто любит, по крайней мере, из нормальных людей, – не могла не согласиться я. – Да и ты права, в любом случае остаешься под ударом. – От этих слов итальянка вздрогнула, я поспешила ее успокоить. – Но теперь, надеюсь, твоих волнений поубавится. Я буду рядом и первой постараюсь встретить любую опасность. На то я и телохранитель! – К этой теме мы больше не возвращались. Я понимала, что Клаудии сложно довериться мне полностью спустя несколько часов после знакомства, но профессиональная этика не позволяла мне не предложить ей все возможные варианты уйти от опасности, так как они подразумевали передачу лотерейного билета мне или третьим лицам. Иностранка ясно дала понять, что расставаться с ним не намерена. Любые уговоры могли настроить ее против моей персоны, а для согласованности действий между нами должен был царить мир и взаимопонимание. Иначе я не могла гарантировать безопасность клиентки.

– О, Пресвятая Дева, что же мне делать?! – Владелица салона была готова разрыдаться. Я не могла позволить стрессу завладеть ею.

– Хватит паниковать! – решительно проговорила я, заметив, что итальянка продолжает судорожно сжимать мои руки. – Нечего раньше времени вешать нос! – взбодрила ее я, но в ответ получила несколько неожиданную реакцию.

– Ничего я не вешала! Он у меня такой от рождения! – воскликнула девушка, наконец-то выпустила мои запястья, с раздражением поправила длинную челку, закрывавшую половину ее лица, и с вызовом посмотрела на меня. Похоже, у нее были некоторые комплексы по поводу внешности. Мне стало смешно, что в этот момент она вдруг заговорила о носе.

Я невольно повнимательней воззрилась на предмет нашего разговора. Нос у Клаудии оказался несколько крупноват, очевидно, что дамочка слегка беспокоилась по этому поводу, поэтому так разгорячилась. Но существенным недостатком эта часть лица не являлась, поэтому я еле сдержалась от улыбки и пояснила с серьезным лицом:

– «Вешать нос» у нас в России означает грустить. Это идиоматическое выражение, то есть каждое слово во фразе в буквальном смысле не обозначает то, что несет в себе сочетание составляющих его компонентов, – мягко пояснила я, но и сама понимала, что для жительницы солнечной Италии, для которой наш язык лишь отчасти знаком, все это очень сложно.

– О! – немного смутилась Клаудия. – Я, наверное, опять, как это говорят, э… не в теме… – Она слабо улыбнулась.

– Что ты! – поспешила я с ответом. – Если бы мои соотечественники владели русским языком так же хорошо, как и ты, думаю, мы прослыли бы самой культурной нацией. Но не будем терять времени, у нас масса дел!

– Каких? – оживилась Клаудия, позабыв о своих страхах и обидах.

– Будем ловить преступника «на живца»…

– На кого? – Она опять смутилась.

– На приманку, как рыбу на крючок. – Я поняла, что впредь, дабы не портить настроение клиентке, мне лучше избегать сложных по смыслу разговорных выражений, которым, судя по всему, мама не обу-чила свою дочку.

– А, мы с папой часто ездили на озера, – произнесла итальянка с ностальгическими нотками в голосе, опять буквально истолковав мою последнюю фразу. – У нас ведь очень красивые водоемы недалеко от Рима. Да и море рядом, мы там тоже плавали на нашей яхте и ловили рыбу. Так что я понимаю, как это приманка, это кальмар. Наверное, у вас в России кальмар называется живец?! – осенила ее догадка.

– Ну, если ловишь на него, тогда он. А вообще, у наших рыбаков больше в чести каша, хлеб, кукуруза и червяки! – блеснула я знаниями тонкостей рыболовного искусства, а про себя подумала с некоторой грустью, что мне бы тоже хотелось выехать на собственной яхте на ближайшее море половить рыбку…

Однако предаваться мечтаниям было совершенно некогда. Время неумолимо приближалось к семи. Магазин должен был закрываться в девять, а я планировала к этому времени уже обзавестись некоторыми психологическими портретами персонала, трудящегося сегодня.

– Клаудия, что там по личным делам сотрудников?

– Вот! – Она протянула мне листы из принтера. Их оказалось немного, да и информация на каждом имелась довольно скромная. Даты рождения, места работы, образование… В общем, придется опять все брать в свои руки. Впрочем, я давно уже привыкла полагаться исключительно на себя, поэтому в торговый зал я вышла в приподнятом настроении, как полководец перед началом военных маневров.

Уже знакомая мне Виктория с приветливым выражением на лице терпеливо выслушивала какие-то жалобы пожилой клиентки, пальцы которой нервно теребили дужки оправы со стенда доступных предложений. Мне не нужно было подходить к ним вплотную, чтобы слышать суть разговора, так как слух мною был натренирован еще во времена учебы в спецотряде. Мозг умел отсекать все лишние в данный момент шумы, давая возможность сконцентрироваться на главном источнике информации. К сожалению, данный разговор проблемы Клаудии, точнее ее выигрыша, не касался, а вот в магазине мог разразиться скандал.

– Подумать только! – с возмущением прошипела дама с очками, напирая бюстом на Викторию, которой все еще удавалось сохранять на лице выражение спокойствия. – Еще и недели не прошло, как вы продали мне эту дешевку, а дужки уже доставили мне столько хлопот! Они натерли мне места над ушами, как новые туфли портят пятки! – Она с раздражением потрясла причиной ее неудовольствия перед самым носом администраторши. Я успела подумать, что для пущей убедительности дама с ее вздорным характером могла дойти и до демонстрации уже озвученных пяток, но она не успела этого сделать, если даже и собиралась.

Выждав несколько секунд, видимо, для того, чтобы дама высказалась полностью, Виктория предельно вежливым голосом ответила:

– Я очень сожалею, что произошло это недоразумение… – Договорить она не успела, так как женщина буквально взорвалась грозной тирадой, услышав последнее слово:

– Недоразумение?! Что я слышу?! – В этот момент раздался звук открываемой двери, сообщающий о приходе еще одного потенциального покупателя, дама быстро сориентировалась и завопила таким голосом, чтобы ни у кого в магазине не осталось сомнений в том, что она глубоко оскорблена. – Милочка, вы, судя по всему, здесь привыкли издеваться над людьми, но я не могу считать тот факт, что я практически оглохла из-за вашей оправы, простым недоразумением. Недоразумение – это когда кот не нашел свой лоток, а у меня – покушение на мое здоровье, подсудное дело, хорошо, я пока не ослепла от вашей солнечной защиты! – Заметив, что покупатель, даже не успев осмотреться, немедленно вылетел пулей вон из магазина, дама с выражением явного удовлетворения на лице замолчала.

– Но, позвольте, с какой стати вы на меня кричите?! – Виктория стремительно теряла самообладание. Щеки ее запылали праведным гневом, готовым излиться из ее уст ответной обидной тирадой.

– С той стати, насколько я полагаю, что покупатель всегда прав… – неожиданно вступила в разговор Клаудия, подходя вплотную к ругающимся. – Я права? – Она с обезоруживающей улыбкой обернулась к пожилой женщине. Та явно пришла в замешательство, не ожидая такой скорой победы.

– Правы, разумеется… – пробормотала она, – но с какой стати вы вмешиваетесь и приходите на помощь этим людям?! – Она с презрением кивнула в сторону Виктории.

– Я владелица этого салона, и мой долг помочь вам. – Клаудия буквально источала дружелюбие. Дама пришла в смятение.

– Но я не понимаю, как это… – Она была разочарована от очевидной недосказанности. Люди в нашей стране привыкли доводить скандал до своего логического конца, чужая вежливость в такие моменты сбивает с толку.

– Все очень просто. Салон только открылся, и, как это бывает в самом начале пути, возможны некоторые ошибки. – Клаудия взяла даму под локоток и отвела подальше от Виктории, сделав той знак, чтобы исчезла на время из поля зрения скандалистки. – Мой долг, как владелицы салона, довести его работу до идеала. Что я и собираюсь сделать…

– И как вы собираетесь решать мою проблему?! – Дама с вызовом вскинула подбородок, но было видно, что взор ее уже утратил былую воинственность, она растаяла от ласкового тона итальянки.

– Очень просто, хотя и затратно для магазина, – со вздохом произнесла моя клиентка, но я поняла, что сейчас она ведет игру исключительно в ворота дамы, желая поскорее потушить назревающий скандал. – Вот это стенд эксклюзивных оправ, каждая из которых стоит гораздо выше вашего предыдущего выбора. – Она аккуратно извлекла из уже ослабевших пальцев дамы так разволновавшие ее очки и быстро отложила их в сторону. – Выбирайте, но я прошу вас на этот раз неоднократно проверить посадку дужек. Вы понимаете, что, советуя ту или иную модель, наши консультанты руководствуются внешней картинкой, узнать ваши ощущения у висков, например, они, естественно, не могут. Поэтому я вынуждена настаивать на вашей внимательности…

Клаудия еще что-то собиралась добавить, но дама ее уже не слушала. При виде стоимости, указанной на оправах, глаза ее округлились. Она порывисто схватила сразу несколько очков и поочередно водружала их на нос у зеркала, выбирая лучшие, но при этом каждый раз сверялась с ценой. В итоге долгого процесса мучительного выбора она выбрала одну из самых дорогих на стенде оправ и почти бегом унеслась из магазина, очевидно опасаясь, что Клаудия передумает. Но та так и замерла на месте, она еле сдерживала рвущуюся наружу улыбку. Затем она зашла в кабинет, поманив меня за собой. Я, разумеется, старалась не отступать от своей подзащитной ни на шаг. Во время разговора с требовательной покупательницей я, кстати, успела незаметно разместить несколько записывающих устройств в салоне, так как была уверена, что с их помощью смогу добыть важную информацию.

– Клаудия, не слишком ли расточительно?! – не сдержалась я, когда мы остались одни. – В нашем городе достаточно любящего поскандалить народа. Услышав про твои методы урегулирования конфликтов, они сюда толпами повалят. Сначала купят самый недорогой вариант, потом найдут, к чему в нем придраться, и затребуют такие же солнцезащитные элитные очки…

– Надеюсь, ты не окажешься права. – Итальянка погрозила мне пальчиком, но в ее взгляде продолжали плясать лукавые искорки. – Виктория! – позвала она в следующую секунду, открыв дверь. – Вот, верните, пожалуйста, табличку с информацией о восьмидесятипроцентной скидке на прежнее место.

Прежде чем девушка выполнила поручение, я уже догадалась, у какого стенда будет красоваться эта заманчивая надпись. Выходит, что дама получила оправу, по стоимости мало отличающуюся от той, на которую жаловалась.

– Просто какие-то чудеса маркетинговой политики! – не могла не восхититься я.

– Да нет, это обычное дело, – пожала плечами Клаудия. – Скажу тебе по секрету, оправам на этом стенде больше десяти лет. Я привезла все старье, несмотря на громкие названия брендов, из столичных магазинов. К сожалению, это обычная практика для салонов оптики, мода в наших аксессуарах прогрессирует не такими темпами, как, например, в одежде. Да и окупились эти партии давно.

– Боюсь даже предположить, какого размера накрутка идет на каждую оправу?! – задумчиво вставила я.

– Да и не надо, я все равно не скажу, это коммерческая тайна. – Клаудия обезоруживающе улыбнулась. – Ладно, вернемся в зал, пора представить тебя коллективу! Кстати, в каком качестве?

– Твоей знакомой, например, – предположила я. – Тем более что Виктории ты уже обмолвилась, что я твоя компаньонка.

– Да, думаю, этого будет достаточно. Пусть понимают как хотят. – Я обратила внимание, что Клаудия медлит, и спросила, точнее даже, предположила:

– А с другой стороны, надо ли вообще кому-либо что-то объяснять. Ты – хозяйка и имеешь право вести себя, как тебе хочется, и уж тем более приходить в салон с кем угодно…

Какое-то мгновение итальянка смотрела на меня с выражением удивления в глазах, но уже в следующую минуту ответила, причем по ее реакции стало понятно, что мне удалось разрешить ее сомнения.

– Вот и я так думаю. Кто мне эти люди, чтобы я придумывала какие-то маленькие обманы?.. – выразилась она не совсем правильно, но смысл был ясен. – Знаешь, ложь – она плохая! От нее идет опасная энергетика, лучше избегать вранья, чтобы не испортить свою карму! – совершенно ошарашила она меня, но, немного поразмыслив над ее словами, я не могла не согласиться с ними. Так как за время своей профессиональной карьеры встречала достаточно доказательств воздействия лжи на тех, кто пытался ее использовать как инструмент для достижения нечестным путем каких-то целей.