Дом, где притаилась смерть

– Я работаю! Все в порядке! Давай коротко, что ты хотела? – практически взмолилась я, борясь с острым желанием просто отложить телефон в сторону. Но воспитание не позволяло мне обидеть родственницу.

– Извини. Я хотела сказать, что вчера я так и не попала на осмотр, то есть врач был, но его руки, ты знаешь, они все были покалечены, поэтому он перенес мой визит на конец недели… Это все, просто я думала, что ты волнуешься… Целую, позвони мне, как сможешь! – на одном дыхании, словно говорила с автоответчиком, выпалила она и повесила трубку.

– Точно Гусев, – произнесла я, как в тумане, и сдернула перчатку с руки доктора.

Кисть его действительно была изранена, сомнений не осталось, что именно на нее я приземлилась вчера после прыжка в лифте. Боже, как было бы все просто, если бы я сразу ответила на тетушкин звонок или сходила с ней к доктору… Но это было сию-минутное внутреннее нытье. Разумеется, ни о каком визите к врачу в то время, когда я охраняю человека, и речи не шло. Если, конечно, причина у тетушки не важная. Но совпадение было интересное, как тут не поверить, что весь мир – театр, а мы в нем – актеры, а кто-то невидимый, как кукловод, дергает нас за ниточки и подстраивает разные ситуации, чтобы посмотреть, как мы с ними справимся. Я улыбнулась собственным мыслям, которые хороводом за секунду промелькнули в голове, и опять полностью сконцентрировалась на поверженном преступнике.

– Но почему? – спросила я саму себя, так как доктор был без сознания, но неожиданно раздался мужской голос.

Глава 6

– По кочану! – Он с видимым усилием открыл глаза. Я вспомнила, что в драке ранила ему веки, но жалости, разумеется, не испытывала. – Она еще спрашивает, почему?! – проворчал он. – Нечего про выигрыш кричать направо и налево, особенно в нашем городе, где миллион евро никому даже в снах не являлся, – укорил он итальянку теми же словами, что и Ольга совсем недавно.

– Восемьсот пятьдесят тысяч, – поправила его Клаудия, подходя ближе, так, чтобы видеть ненавистное ей лицо преступника.

– Вот, еще и издевается, стерва! – Гусев попытался сесть, но сделать это со связанными руками и ногами было сложно. – И ты тоже! – выпалил он в мою сторону, не скрывая ненависти.

– А ты у нас, значит, хороший?! – усмехнулась я, намеренно пытаясь раздразнить его.

– Я – не хуже и не лучше, я – нормальный! – все больше распалялся он.

– Но как же так, Владимир?! Я вас еще уговаривала перейти ко мне, а вы оказались таким негодяем?!

– Ну, это спорный вопрос! Тогда я еще не знал про выигрыш…

– О, теперь я понимаю! – воскликнула Клаудия, возбужденная осознанием нового открытия. – Ты же согласился после четверга! – Она повернулась ко мне и пояснила: – Я же именно тогда похвасталась лотереей в салоне. А Ольга ему, наверное, сразу и рассказала! Точно! – Она вновь впилась взглядом в пышащее ненавистью лицо Гусева. – Это так? Или Ольга как-то иначе поступила? – спросила Клаудия на удивление вовремя.

– А что она? Пришла ко мне, знала, что у меня проблемы с деньгами, у нее тоже этот дурацкий кредит… Так что идея не только моя, вместе задумали, вместе и расхлебывать будем. – Похоже, он совершенно не собирался выступить джентльменом и взять всю вину на себя. – Любишь кататься, как говорится, люби и саночки возить!

– У вас с ней роман? – уточнила я, в свою очередь.

– Роман?! – процедил он сквозь зубы с саркастическим смешком. – Так, интрижка! Я вижу, что девочка не прочь, что мне теряться-то…

– Гадость какая!.. – Я брезгливо сморщила нос. Слушать его самодовольные речи было противно. – А она вас не выдала, – добавила я, хотя понимала, что усовестить этого негодяя вряд ли получится. Такие, как он, ходят по головам людей, не стремясь заглянуть в лица, берегут себя, любимого, как бесценный сгусток космической энергии. Подумав об этом, я не сдержала улыбки, слово «сгусток» как ни одно другое подходило к этому мерзавцу.

– Вот как интересно, я не думал, что у нее все настолько серьезно, – удивленно хмыкнул он, но, впрочем, быстро переключился: – В любом случае это ее проблемы!

– Я хочу его стукнуть! Ну, пожалуйста. – Клаудия от ненависти сжимала и разжимала свои холеные кулачки. – Ты же его побила, вот и я хочу дать ему по лицу! Такие гады делают женщин несчастными, и неважно, в какой стране все происходит!

– Ну, ударь, – пожала я плечами, прекрасно понимая, что у Клаудии накопилась злость не только к этому мужчине. Мне было все равно, на ком она примется вымещать свою злобу в первую очередь.

– Сейчас! – Она подошла, склонилась над Гусевым, занесла руку для пощечины, несколько минут стояла, хотя тело ее трясло от нервного напряжения, потом хлопнула ладонью по земле и отошла в сторону: – Нет, не могу! Баста! Никогда не била людей! И сейчас не стану!

– Правильно, нечего руки марать об эту мразь, – не сдержалась я от крепкого выражения, что мне, собственно, не было свойственно.

– Но, но! Я рекомендовал бы сдерживаться! А то напишу заявление об оскорблении! – продолжал он ерничать, видимо, не терял надежды, что ему удастся заговорить нам зубы и вырваться.

Но я не ослабляла контроль ни на минуту, а когда почувствовала, что он странно елозит руками, стянутыми наручниками за спиной, рывком развернула его и сделала это как раз вовремя. В руках у него, уж не знаю откуда, оказалась прочная длинная булавка, которой он пытался расковырять замок.

– Зря стараешься, – остановила я его, мыском ботинка выбив острый предмет из его пальцев. – Наручники натовские, специально для террористов, замок секретный, а металл закален при исключительной температуре плавления. В обычной мастерской распилить его будет сложно.

– Сука! – последовал его ответ.

На этот раз с его лица спало насмешливое выражение. Похоже, все пути к побегу мне удалось отрезать. Гусев был в бешенстве и не скрывал этого.

– А Ветров? – Вернув его в прежнюю позицию и опять сдавив его тело своими коленями, спросила я так, словно инцидента с наручниками не было.

– А он тут при чем? – нахмурился Гусев. – С ним я не спал…

– А с Ольгой спал, значит?! Выходит, любовный сговор, – усмехнулась я.

– Хватит уже по сто раз одно и то же! Я больше ни слова не скажу без адвоката! Стерва! И ты! Две сучки, вам мужика надо, чтобы знали, чем на самом деле должны бабы заниматься! Возомнили себя черт знает кем! Ненавижу! – на одном дыхании выпалил он и больше не проронил ни слова.

Да мне и не требовалось. В принципе я с самого начала подозревала, что за билетом могут охотиться сразу несколько желающих, видимо, конкурирующих лагерей было два: в одном выступал в гордом одиночестве охранник Ветров, в другом – доктор и продавщица.

– Должна сразу разочаровать, что трюк с кепкой и очками не прошел. Подозревать подосланного для проверки охранника из соседнего торгового центра оснований не было, ваш спектакль с треском провалился, – не щадя чувств мужчины, произнесла я.

Дело в том, что благодаря снимкам с камеры скрытого наблюдения майору Петрову удалось установить, кто тот дотошный покупатель, на которого жаловалась Ольга. Им оказался рядовой сотрудник конкурирующего магазина. Его владельцам пришла в голову идея с подосланными покупателями, вот этого охранника и наняли, а Ольга с Гусевым, насколько я теперь понимала, просто решили использовать его запоминающийся образ в качестве прикрытия. Умно, но не дальновидно. Такой подлог легко проверяется. У охранника было алиби на момент нападения в лифте, я попросила Петрова отправить в салон участкового, тот выяснил, что охранник был на месте. Все эти сведения только добавляли загадок в моем расследовании до той поры, пока нам с Клаудией не удалось, наконец, обезвредить Гусева.

Больше вопросов у меня не было. Я вызвала полицию, позвонила напрямую капитану Воробьеву, который занимался задержанием Ветрова в гостинице. Патруль приехал через час.

– Евгения Владимировна, может быть, теперь вы мне расскажете, как все обстоит на самом деле, – лукаво сощурил глаза служитель правопорядка.

– Обязательно, вот только вернусь из Москвы и сразу же к вам, – заверила я его, сдала Гусева, что называется, с рук на руки, дождалась, когда Клаудия закончит давать показания, и мы отправились в Москву.

Остаток пути мы провели без происшествий. Итальянка очень переживала, как я смогу справиться с дорогой после опасной схватки с Гусевым, но такие трудности только вдохновляли меня. Я любила изредка подвергать свою волю испытаниям на прочность. В понедельник, ровно в одиннадцать часов, мы подкатили к крыльцу посольства. Обе мы были вымотаны, но итальянка несколько раз впадала в тревожный сон по дороге. Я, предвкушая окончание долгого рабочего дня, держала себя в руках.

– Осталось всего ничего – сходить и заявить свои права на выигрыш! – с улыбкой повернулась я к Клаудии. Я с трудом нашла место среди сотен других автомобилей и поставила машину на паркинг на площади перед посольством. Я знала, что с местами для автомобилей в столице проблема, и сейчас лишний раз в этом убедилась, но вслух комментарии давать не стала. Вопрос с выигрышем волновал меня больше, поэтому я спросила: – Надеюсь, ты не потеряла билет?

– Нет, что ты, вот он, – и с этими словами она вынула заветный сверток из сумки.

Я еще не успела осмотреться на парковке и предупредить Клаудию об осторожности, как она нажала кнопку и разблокировала двери машины. Выйти она не успела, или даже не смогла этого сделать, так как, едва раздался щелчок снятия блокировки с замка, передняя дверь со стороны Клаудии распахнулась, и в салон с ножом в руках втиснулся какой-то парень, выхватил у Клаудии из рук билет и кинулся в обратную сторону. Он действовал довольно быстро, но и я была не из медлительных, споро выскочила со своей стороны и бросилась ему наперерез.

Столкнулись мы уже у крыльца посольства. В прыжке мне удалось ухватить его за ноги и повалить на землю. Он отбрыкнулся от меня, задев носком ботинка мой висок. Несмотря на ощутимую боль, я нашла в себе силы продолжить схватку. Парень оказался в неплохой физической форме. Он встал на ноги и толкнул меня со ступенек вниз, устоять было нереально, я упала, но быстро поднялась обратно. Он уже взялся за ручку двери, но я схватила его за локоть, рванула назад. Он предпринял попытку ударить меня кулаком, я отступила. Драка наша шла по нарастающей, когда двери посольства распахнулись и к нам выбежали сразу два охранника. Оба, естественно, кинулись к мужчине, справедливо считая меня – с виду хрупкую и безобидную – жертвой. Воспользовавшись помощью, я подскочила к парню и выхватила билет у него из рук.

– Что происходит? – в один голос спросили охранники.

– Вызывайте полицию, – коротко бросила я и сделала знак Клаудии подойти к нам. Все это время она пряталась за машиной.

– На, – протянула я ей спасенный заветный билет. – Иди заявляй о своей удаче. – Уговаривать дважды ее не пришлось. Итальянка скрылась за дверями посольства, я осталась на улице ожидать полицию.

Документы, найденные у парня, заставили меня удивиться.

– Игнатов Артем Михайлович, – прочитала я и не удержалась. – А не брат ли ты Виктории Михайловны Игнатовой? – задала я в общем-то риторический вопрос. Теперь все детали ребуса заняли свои места.

Виктория сразу меня насторожила своей самоуверенностью и при этом бегающим взглядом. Она все время выведывала данные про распорядок дня начальницы. Я подозревала, что скрытая камера, найденная мною в кабинете, ее рук дело. Возможно, отпечатки пальцев подтвердят мои догадки. Судя по всему, и Виктория не осталась равнодушной к выигрышу своей начальницы. Стремление отломить кусок сладкого, но чужого пирога оказалось для нее роковым. По крайней мере, для ее брата уж точно. Теперь уже дело следствия выяснить, почему и по чьей наводке этот Артем поджидал начальницу сестры у дверей посольства. Мне было все понятно в этой истории. Я дождалась полицию и дала им показания о случившемся. Спустя время ко мне присоединилась счастливая Клаудия.

– Наконец-то все позади! Теперь мои деньги не станут ни для кого приманкой. Они поступят на мой итальянский счет. Слава Пресвятой Деве, для твоих соотечественников они будут недоступны. А в Италии никому не известно о моем выигрыше, кроме мамы. Но она заинтересована только в моей личной жизни, а не в деньгах! – Она блаженно потянулась. – Теперь в гостиницу и немедленно отдыхать!

– Я полностью поддерживаю, – не могла не согласиться я. – Вот только думаю, тебе следует знать.

– Что такое?

– Этот парень – он брат Виктории из салона. Думаю, мне не надо объяснять, что он оказался у посольства не случайно.

Клаудия остановилась, так и не дойдя те несколько шагов, которые отделяли нас от машины.

– Баста! Я больше не хочу ничего знать об этих людях! Это ж надо, практически все те, кто работал в четверг, не смогли устоять перед соблазном и стали преступниками?! – всплеснула она руками.

– Ну, не все, доктор, одна продавщица и мастер не пленились блеском бренного металла, – заметила я.

– Четыре злодея против троих! Ужас! Куда только мир идет?!

– Катится, – по привычке поправила я.

– Мне все равно! Баста! – рассекла она ладонью воздух. – Я закрою этот несчастливый салон! Да что же это такое! Они все с ума посходили, что ли. Деньги – это зло! Я откажусь от выигрыша, слишком дорогой ценой он мне достается!

– Ну, не такой уж и дорогой. Мои услуги будут стоить около восьмидесяти тысяч евро, – решила я разрядить обстановку шуткой.

– А… что? – нахмурилась она, но по мере того, как смысл моей фразы доходил до нее, губы ее расплывались в улыбке. – Эта сумма кажется мизерной, учитывая все те драки и побои, которые ты выдержала! Ты – молодец!

– Вот так лучше, а деньги – они всегда будут приманкой для жуликов. Так что я бы не торопилась делать громкие заявления. Не отказывайся от выигрыша! – резонно заметила я.

– Пожалуй, ты права, что это я разнервничалась. Деньги тут ни при чем! Это люди мне попались нечестные. Я не стану отказываться, но какую-то часть обязательно пожертвую на благотворительность! Миллионы деток голодают в Африке! – сказала она и сразу повеселела, приняв решение.

– И не только там! – поддержала я ее полностью. Что касается моих планов, то они совпадали с тем, что только что сказала моя теперь уже бывшая клиентка. Ведь я всегда старалась часть заработанных средств отправлять на благие цели. Чаще всего я помогала детским домам, ребятишки радовались новым игрушкам, кроваткам, партам, но те эмоции, которые испытывала я, делая добро, не шли ни в какое сравнение ни с одной другой радостью. Но сейчас я не стала сообщать об этом Клаудии, я полагала, что впереди у нас еще будет не один разговор, но хвастаться добрыми делами было не в моих правилах. Похоже, мы были не просто телохранитель и его подопечная, мы стали за эти дни хорошими приятельницами, а возможно, что сможем в дальнейшем по-дружиться по-настоящему.

– Но салон в твоем городе я все-таки закрою! – вдруг добавила она, словно все это время спорила сама с собой.

Я решила в данную минуту ей не возражать, пусть переспит с этой мыслью, а потом вынесет финальный вердикт. Не зря же у нас говорят, что утро вечера мудренее.

В спокойствии мы добрались до гостиницы. Сняли номер в одной из лучших гостиниц под стенами Кремля. Остаток дня мы проспали, потом перекусили в номере и отправились гулять по центру вечерней Москвы, так как билеты на обратный поезд у нас были только на следующий день.

– Красиво! – произнесла Клаудия, любуясь блеском куполов собора Василия Блаженного, мерцающих в свете заходящего солнца. – Необыкновенно! У нас в Риме тоже красиво. Это же город-музей под открытым небом! Древние постройки, которые все стараются оберегать, и туристы! Просто толпы туристов! Они праздно шатаются по улицам, а нам, рядовым жителям, приходится проворно пробираться через их ряды, чтобы попасть на работу или домой, если тебе не повезло и все это находится в центре. – Она подняла глаза кверху, давая понять, как сильно итальянцы страдают от этого. – Ты знаешь, скажу тебе по секрету, мы не очень любим туристов, но терпим, потому что они нас кормят. Вот такой сомкнутый круг.

– Замкнутый, – автоматически поправила я, и мы рассмеялись.

– Ну, ты понимаешь…

– Да, – не могла не согласиться я.

– Ты знаешь, что ваш Кремль, точнее какую-то его часть, строили наши итальянские мастера, – не без гордости заметила она.

– Как сильно наши народы вросли друг в друга, – не без легкой иронии ответила я. – Но мы, наоборот, туристов любим. Потому что у нас их мало. Хотя Москва скоро должна стать просто центром туристических маршрутов, по крайней мере, так обещают власти, – сказала я и повела итальянку в Александровский сад.

Какое-то время мы прогуливались в молчании. Слишком насыщенными выдались эти три дня, даже мои силы требовали продолжительного периода восстановления.

– Ты знаешь, я пришла к решению, – сказала Клаудия, когда мы сели в кафе выпить по чашечке кофе.

– Прекрасно, к какому?

– Я не стану возвращаться в Тарасов. Я отправлю туда менеджера по кризисным ситуациям. Пусть обновит состав сотрудников и найдет толкового управляющего. – Она с наслаждением отпила теплый кофе. – Если, конечно, ты не передумала, – лукаво сощурившись, решила она уточнить.

– Насчет чего?

– Насчет смены профессии…

– Я ждала, что ты еще вернешься к этому разговору, – честно призналась я. – Поэтому я все обдумала и отвечу тебе отказом, – не стала я тратить время на долгую прелюдию.

С минуту Клаудия молчала, внимательно изучая мое лицо.

– Ты знаешь, а я так и думала, – улыбнулась она. – Ты удивительная женщина. Я первый раз встречаю такую. Ты настоящий мастер в своем деле, и я поняла, какое сильное удовольствие тебе доставляет твоя работа. Не слушай никого! Иди своим путем!

– Спасибо.

– А я пойду своим!

– И это правильно. – Я тоже отпила кофе. – А Максим? – не могла не затронуть я очевидно волнующую душу итальянки тему.

– Не знаю! – Лицо Клаудии сделалось печальным. – Очень уж некрасивая история была у него в прошлом, – вздохнула она. – Я не могу никак об этом забыть, не знаю, что сказать ему при встрече. Я хочу сбежать в первую очередь от него, от себя, от той ошибки, которую могу совершить! – не скрывая эмоций, воскликнула она.

– Теперь ты предупреждена, а это означает, как говорят у нас, что вооружена, поэтому используй полученную информацию в своих целях!

– Как это?

– Затей с ним игру по твоим правилам, а дальше будет видно, – предложила я. – А твое решение уехать, не объяснившись с ним, я считаю правильным. Жизнь сама выведет вас на правильную тропинку. Может быть, твой отъезд заставит и его задуматься о многом. А дальше будет видно, – пожала я плечами. – Из меня, сама понимаешь, советчик в сердечных делах никудышный. Недаром меня тетушка все время ругает по данному поводу.

– Зато ты друг хороший! Верный!

– И ты тоже! – улыбнулась я, вспомнив несчастную Клаудию с молотком в руках подле поверженного Гусева. – И, по-моему, за это стоит поднять по бокалу шампанского.

– А разве можно?

– Теперь, когда все позади, разумеется, – уверила я ее.

– Но я же еще с тобой не расплатилась, – заволновалась девушка. – Выигрыш перечислят не раньше следующего месяца.

– Ничего страшного, это не повод отказать себе в удовольствии выпить за нашу дружбу в самом центре Москвы, на одной из самых красивых площадей мира.

– А здесь есть хорошее «Просеко»? – назвала она итальянскую разновидность игристого вина.

– Милая Клаудия, я тебя уверяю, что в Москве можно раздобыть не просто хорошее, а самое лучшее шампанское, или как ты его назвала?

– «Просеко»!

Заключение

Изнуряющая жара июля неожиданно сменилась резким похолоданием. Столбики термометра, которые несколько недель подряд и не думали опускаться ниже плюс двадцати семи градусов днем, вдруг опустились. За окном вот уже несколько дней моросил довольно мерзкий дождик, очень напоминающий осеннюю хандрящую погоду. Дул противный ветер, выходя на улицу, приходилось натягивать ветровку. Я, как и все прочие жители города, чувствовала себя обманутой. Хотелось вернуть обратно зной и благодатное тепло, но не в моих силах было управлять метеоусловиями.