Дозвониться до небес

Обсудить открытие пришлось с первым попавшимся слушателем, которым оказался знакомый начинающий сатанист-индивидуалист Гоша. Мы в эзотерическом магазине случайно познакомились. Он тогда еще не был сатанистом, а пытался с помощью каких-то картинок расширить сознание. Сознание не расширилось, оставив на память сильнейшие головные боли и испорченное зрение. В чем Гоша мне и признался прямо в магазине, когда я соблазнялась на потрясающий варган. Кто не в курсе – варган – самый что ни на есть славянский музыкальный инструмент. Если продавец не соврал, то «варга» переводится как рот или губы. Говорят – он самый древний в мире. Даже не сомневаюсь в этом. Продавец музицировал на публику, я слушала и шалела от восхищения, а Гоша присматривался ко мне, решив, что я та, кто ему нужен. Он мог бы купить мне десяток этих варганов. Но решил, что я просто прикидываюсь, изображая восторг от этих заунывных громких звуков, а на самом деле жду, когда со мной начнут знакомиться. Богатый и наивный, а сам старше меня года на три.

Воспользовавшись моим молчанием, Гоша успел поведать мне ту часть своей биографии, которая касалась исследования потустороннего мира. Мне его слова показались откровенным бредом, половину которого я уже успела прочитать в более связном варианте. Слушать и музыку, и Гошу было сложновато, поэтому я просто кивала и улыбалась, отчего Гоша проникся ко мне доверием раз и навсегда. Его редко кто так долго терпел. В тот день я варган так и не купила, зато завела полезное знакомство с типом не менее странным, чем я. Понятное дело – друзьями мы не стали, но изредка перезванивались и даже встречались, всегда по инициативе Гоши.

В общем, когда я ошалевала от мечты дозвониться до Бога, Гоша позвонил мне, чтоб узнать, как дела, а нарвался на бессвязные вопли.

– Ты не первая про это подумала, – расстроил меня Гоша. – Я как-то случайно купил в клубе «Камчатка» самиздатовский журнал. Прикольный такой. «Остров Калипсо», что ли. Названия сейчас не вспомню. Так вот, там статейка была на твою тему. Про легенду о мобильнике. Нет, вру, она как-то иначе называлась. И с головой у автора было не очень – он сотовый со спутниковым перепутал. Типа – ты набираешь номерок и ждешь ответа, но никогда не узнаешь, с кем говоришь – не то с Богом, не то с Сатаной. Автору кажется, что есть верх и низ, вроде рая и ада.

– То есть кто-то уже знает номер телефонов Бога и дьявола? – упавшим голосом спросила я.

– Автор – идиот. Он уверен, что у них один и тот же номер, – снисходительно усмехнулся Гоша.

Настала моя очередь задуматься. Что-то было в словах Гоши рационально-маразматическое.

– Значит, автор знает их номер телефона? – тупо переспросила я.

Меня в тот момент больше ничего не интересовало.

– Дура ты нереальная. Ни фига он не знает. Просто услышал от кого-то байку про номер. – Гоша начал впадать в раздражительность, и это было заметно по его голосу.

– Ну не может быть у них одного номера на двоих, – по инерции продолжала рассуждать я.

– Ты меня вообще слышишь? Ау!

– Офигеть! А как автора отыскать? Гоша, срочно найди мне этот журнал!

– Даже пытаться не стану. Я его прочитал и выбросил. На фиг мне он сдался. Хотя статейки там неплохие были. Про то, что в городе интересного происходит. И стихи хорошие…

Конечно, я его не слушала. Меня просто заворожило совпадение моих озарений с мнением совершенно незнакомого человека. Я не верила в совпадения. Я верила в закономерность развития событий. Гоша не зря зашел в «Камчатку», купил именно этот номер журнала и вспомнил про него, когда было необходимо.

Узнав от Гоши примерное количество возможных комбинаций цифр для поиска желанного номера, я приуныла – спасала только вера в провидение. Раз этот номер существует, то я на него набреду. Так или иначе. По-другому и быть не может.

Недовольный моим невниманием, Гоша все-таки пригласил меня прогуляться по вечернему городу. Я согласилась – нельзя упускать возможность похвастать новыми гадами и плащом. Как выяснилось, мои обновки не сильно потрясли Гошу, для которого магазинное шмотье было заведомой дешевкой и дурным вкусом.

– Это всё твои амбиции, несправедливо основанные на родительских деньгах, – уязвленно заявила я.

– И что мне делать? Покинуть дом и нищенствовать? Ну уж нет – мне мои родители нравятся. А ты не комплексуй – ты красивая. И сама об этом знаешь.

Закомплексованная и красивая, я взяла его под руку. Рука была костистая, как у скелета. Особенно локоть. По-честному, если сварить из Гоши бульон, то на его поверхности будут плавать всего три кружка жира. Не больше. Тощий он. У него даже лицо тощее, скулы выпирают, кожа почти прозрачная, а волосы длинные и бесцветные. Зато глаза огромные. Некрасивый, но смотреть приятно. Жаль, что не в моем вкусе.

Гоша тревожно поглядывал на прохожих, пытаясь по их лицам выяснить, как мы смотримся. Прохожие были заняты тем же самым, за исключением тех, кто спешил домой после работы. Город заполнили неформалы. Прически радовали глаз своей изобретательностью. Я успела захотеть и расхотеть дреды. Вообразила себя с офигенным начесом цветов радуги. Лысой мне быть не хотелось. Не мой стиль. Панковские хайеры плыли над толпой как паруса диковинных кораблей. Железо и пластмасса пронизывали лица и уши моих ровесников как атрибуты тайных сообществ.

Штаны в момент их изобретения даже не подозревали, что их ждет в моем веке. Они деформировались до неузнаваемости. Они были нарочито короткими, нарочито узкими, нарочито мешковатыми, с ширинкой у колен. Мальчики в лосинах вызывали у пожилой части населения шок и приступы замешательства. Самые потрясающие штаны мы встретили в районе Владимирской площади. Перед нами шли два парня, у одного из которых на попе штаны порвались по шву. При каждом шаге желающие и не очень могли наблюдать совершенно обнаженные ягодицы. Крепкие, надо признать.

Гоша продолжал свое длинное повествование про то, почему он никогда не станет наркоманом. Фишка была в том, что он сильно ценил свой ум и не желал с ним расставаться даже на время. После чего были прочитаны непонятные, но красивые стихи. Я шла и думала – вот не повезло парню родиться с таким богатым духовным миром и пытливым умом при такой заурядной внешности. Даже немного влюбилась в Гошу за его невезучесть.

– Давай лучше про ту статью в журнале еще поговорим? Вдруг ты еще что-нибудь вспомнишь? – настаивала я.

На публике Гоша ругаться не хотел. Изображая полное готические безразличие, чуть не рычал в ответ на мои просьбы. Скорее всего, он и правда ничего не помнил. Мы шли, фонари гасли, Гоша читал стихи и лекции, я думала о волшебном номере. Я не сомневалась, что он существует. И была счастлива.

Остаток недели перед первым сентября я еще какое-то время занималась домашними делами. Чтоб папа не подумал, что я окончательная свинья и помогаю исключительно за деньги. Потом началась учеба, и мама сказала, что мне нужно больше заниматься. Ух, как я была рада! Но привычка к порядку осталась, и я после этого случая мою за собой посуду. Мне это даже нравится. Почти всегда.

Я еще не говорила, что злопамятная? За лето Арсений напрочь забыл, что мы с ним в ссоре, а я – нет. Помирились мы первого сентября. Арсений заметил, что я с ним не разговариваю. Удивился. Забеспокоился. Попросил прощения, явно не помня за что, и уговорил сходить навестить бабку. Я прекрасно понимала, что он подлизывается – знает, как мне хочется туда попасть. Похвастаться накопленными новыми знаниями. Кроме нее, мои восторги никому не понять, жаль, что мое открытие про мобильный номер ее не заинтересует. Не поверит она мне. Она знает про прогресс, но считает, что он движется в только ему известном направлении и кто его знает куда приведет. А мобилки – часть коварного прогресса. В общем, я передумала говорить ей про возможность перекинуться парой слов с Богом.

– Ты здорово выглядишь, – признался Арсений.

– Спасибо. Если это был комплимент.

– Ну да. Ты красивая стала.

– Не все так думают.

– Я и есть не все.

Он был заметно удивлен – как можно всего за одно лето так перемениться.

– А ты вырос, – сообщила я, встав рядом.

Он сделал вид, что впервые это слышит. Радовался, что может теперь посмотреть на мою макушку. Поглядывал на людей в автобусе – все ли слышали, что я сказала. Кто слышал, мило улыбались и строили понимающие лица. Типа – парень, не теряйся, молодость пройдет быстрее, чем ты успеешь воспользоваться ее преимуществами.

– Я теперь выше отца, – уточнил Арсений.

– Еще раз повторишь, подпрыгну и по голове тресну. – Меня начала раздражать его поглощенность своим ростом.

Мы ехали сквозь город, а казалось, что через стройплощадку. Такой вот теперь Питер.

Признаюсь честно – я люблю Питер. Называя городом только исторический центр. Временами сама себе завидую – как повезло мне здесь родиться. Но спальные районы – бррр. По сравнению с ними даже район, в котором жила бабка Арсения, мне казался в тыщу раз уютнее и человечнее. После лета, проведенного в деревне, я его даже полюбила – улочки и там и здесь почти одинаковые.

Выбрались из переполненной маршрутки, остро пахнущей людьми и бензином, топаем мимо деревянных домиков. В палисадниках цветы яркие, в садах яблоки созревают. И цыган много. Они тут домов понастроили. Арсений уверял меня, что у них каждый этаж – это одна комната. Они там на полу спят всей толпой.

Трудно представить, как это – быть цыганкой и жить по каким-то не тобой придуманным правилам. Цыгане вообще странные люди.

Я шла и мысленно готовилась к встрече с бабкой. Побаивалась, упиваясь этим волнующим ощущением. Такое острое чувство тревоги и предвкушения. Арсений не понимал моего состояния и подсмеивался:

– У тебя даже глаза вытаращились! Гляди – черная кошка! Бежим обратно!

Кошка действительно была черная, но я ее за примету не считала – кошки не могут быть приметой. Они просто кошки. Другое дело числа…

Трижды каркнула ворона. И Арсений тут же запел про черного ворона над головой.

От его выходок у меня напрочь пропало предвкушение чуда и тайны. Я не выдержала и наподдала ему коленкой под зад. Он не обиделся.

Бабкино жилище по вечерам выглядело пугающе. Не знаю, может, работала фантазия, подсказывающая, что вот он – дом настоящей колдуньи. Дом умел выразительно скрипеть ступеньками, свет в окнах выглядел жидким мерцающим пятном, на фоне которого мерещились непонятные тени. Арсений уверял меня, что сам видел у некоторых теней рога.

Совет

Для тех у кого есть недоброжелатели или враги. Способов оградить себя от их негативного влияния предостаточно. Радикальных и не очень. Но если вам важнее всего свое душевное спокойствие, тогда научитесь «обратке», или «возврату». Делается это так. Когда вам поплохело от разговора с человеком, найдите уединенное место и мысленно проговорите трижды: «Кто мне плохого пожелал – пускай себе обратно заберет. Мне плохого не надо».

Если вам совсем скверно – говорите: «Пускай себе обратно дважды заберет». Гуманно – вы не называете имени, то есть никому конкретно не желаете зла. Это очень важно.

Глава 7

Беда, которая рядом. Первый урок

– О, у нее снова посетители, – шепотом проворчал Арсений, изобразив лицо почтительного внука, преисполненного уважения к старшему поколению.

Он вообще артист еще тот. Особенно когда зрители взрослые. Старается соответствовать ситуации. Правда, чаще всего переигрывает. Глупо это. Зачем сиять зубами перед незнакомой теткой, которую он больше не увидит? Или он надеется, что тетка потом скажет его бабке, какие у него классные зубы? Хотя он искренне старается. Ему кажется, что это правильно. Я вот, если не рада человеку, лыбиться не стану. По-честному, я вообще опасаюсь приветливых людей, вооруженных улыбочкой. Обычно так себя жулье ведет. И вдруг я поймала себя на мысли, что бессовестно вру. Даже покраснела так, что Арсений заметил. Вот ужас-то какой – я ведь тоже могу изображать доброжелательность, улыбаться ради нормализации отношений.

– Дай бог вам здоровья, – попрощалась последняя посетительница, с которой мы столкнулись на крыльце.

Она чуть не кланялась, семеня задом наперед.

– И передай своему, чтоб на неделе ко мне зашел, – напомнила бабка счастливой тетке и впустила нас внутрь.

Маленькая прихожая, в которой стояла обувь на все сезоны и висел кошмарный плащ. За прихожей – непонятного назначения комнатка. В которой развешано много веников из трав, среди которых я узнала только зверобой и тысячелистник. В углу – иконы. Вроде как нестарые. И бумажные пыльные цветы, которые были разложены даже между окнами. У меня они вызывали твердые ассоциации с кладбищенской помойкой.

Арсений на мелочи внимания не обращал. Его в бабкином доме ничего не раздражало. Кроме подпола – он его до усеру боялся. Даже если бабка просила достать оттуда очередную банку с маринованными огурцами, подаренными благодарными клиентками. На чердак мы как-то лазали вместе – там было почти не страшно.

– Я тебе квитанции принес, – Арсений выложил на стол оплаченные матерью счета.

Бабка выглядела усталой, глаза красные, при ходьбе она поскрипывала в районе коленок, почти как ступеньки на крыльце.

– Всё ходят и ходят. Время такое неустойчивое. Кто в долги полез, а расплатиться не может. Кто в долг дал, а ему не возвращают. Умные загодя приходят, спрашивают – стоит ли в авантюры лезть. Да много ли их, умных? Хрен да ни хрена.

Обычно она не распространялась о своих делах. Мне тут же стало интересно, а как же получается помогать в таких ситуациях.

– Сложно, но можно. Всегда есть шанс подправить судьбу. Коли в долгах, надо сделать так, чтобы заработок увеличился. Но тут одна загвоздка есть. Вот я поначалу без оговорок действовала. И тут случай такой – проигрался один мужик в пух и прах. Пришел ко мне за помощью. А через день его родители в квартире угорели. Там пожар был…

Мы во все глаза уставились на расстроенную бабку, заподозрив ее в преднамеренном убийстве с корыстными целями.

– Квартиру родительскую продал, из долгов вылез, а теперь мучается от сиротства своего. Вот так оно бывает, – подытожила она и оглушительно хлопнула ладонью по столу.

Отчего мы сиганули как зайцы.

Пока бабка возилась у вполне современной газовой плиты, я рассматривала затейливый дубовый буфет. Отдаленно напоминающий замок, с двумя застекленными башенками по бокам. Мне казалось, что на самом верху спрятано самое интересное. Даже снилось потом, что я лезу на буфет как на гору, а там шкатулка с сокровищами.

– Арсений, послушай меня внимательно. Я уже много раз предлагала тебе научиться всему, что сама знаю.

Арсений мгновенно поскучнел. Я нервно попинала его ногой под столом, призывая не быть хамлом и не отказываться от предложения. Идея у меня была такая – бабка учит дедку, тьфу, внука, а он учит меня. Ему фиолетово, а мне очень хочется.

Пинки по ноге – убедительный аргумент.

– Я подумаю, – пообещал Арсений.

– Ага. Когда рак на горе свистнет.

Она явно хотела что-то прибавить к сказанному, но снова передумала. Я даже решила, что мешаю ей быть откровенной. И напросилась на экскурсию в «приемную».

– Только не трогай ничего там, поняла? А то нос до пола вырастет, – предупредила бабка. – Ну и видок у твоей подружки. Модно сейчас так одеваться?

– Она ведьмой стать хочет.

– И что с того?

– Ну, ведьмы, они как-то по-особенному выглядят, – осторожно предположил Арсений.

– На костре сложно выглядеть обычно.

– Да ну тебя! Это неактуально, – фантазии Арсения набрали обороты. – Хорошо быть настоящей ведьмой. Можно сделать всех людей счастливыми…

– Фигня.

– Как это – фигня?

– Фиговатая фигня! Люди и без колдовства это умеют.

– Ты неправа! На сто лет жизни – день счастья. Мне этого мало.

– Что б ты понимал!

Я стояла в темноте и подслушивала.

– Одно дело выглядеть как ведьма, совсем другое – быть ею, – внезапно заорала бабка чуть ли не прямо в мое ухо. – А некоторым только метлы не хватает…

Арсений буркнул что-то невразумительное, а я, поняв, что меня застукали, на цыпочках пошла рассматривать бабкину приемную.

Хорошенькое дело! На кой фиг мне метла! Я же не дворник!

– Не трогай там ничего! – снова завопила бабка.

Да я и не собиралась ни к чему прикасаться.

В приемную была переоборудованная маленькая комнатушка, света – всего одна лампочка в сорок ватт. Бабка во время приема зажигала свечи, и их запах насквозь пропитал даже обои. Со стены из полутьмы смотрят черные иконы, почти безликие. Только глаза не закоптились. От суровых взглядов становилось не по себе и хотелось прочитать «Отче наш», но я слов не помнила. И кто эти молитвы выдумал? Та еще абракадабра. Как можно что-то просить у Бога и целой армии святых при помощи непонятных слов? Если они такие всемогущие – должны понимать обычную человеческую речь, а не ждать от нас каких-то словесных формул. А если формулы так важны, возникает вопрос – как быть с не-славянами? Ведь если задуматься, то тут без переводчика не обойтись. Ага! Значит, они нас по-любому понимают…

Извинившись перед святыми на иконах за крамольные мысли, я попыталась рассмотреть предметы, разложенные на столе. Их прикрывала отутюженная холстина, которую пришлось приподнять. Библия. Трепаная-перетрепанная. С закладками. Еще какие-то книги с «ятями», ни фига не понять, что написано, я ж говорила – переводчик нужен. Еще на столе сиротливо пристроился заляпанный отпечатками хрустальный шарик средних размеров. Никудышный. У меня раза в три больше.

На щербатой тарелочке прилипли кусочки чего-то неприятного с виду с острым незнакомым запахом. Рядом – блюдце, покрытое черным расплавленным нечто. И столовая ложка, в которой это нечто расплавляли на огне свечи. Сначала я заподозрила бабку в склонности к наркомании. Я по телику видела, что наркоманы просто обожают ложки. Но тут было явно что-то другое. Если вглядеться в пятна на блюдце, то расплавленное образовывало затейливый рисунок. Я всмотрелась. Похоже на пасть с зубами, а еще какие-то кракозябрики, типа бегущих человечков.

– Дурной Варваре нос оторвали.

– Любопытной, – машинально уточнила я, от испуга уронив тарелочку на пол.

– Руками не трогай, дура! – заорала бабка.

– Я нечаянно, – пятясь, оправдывалась я.

– Разве можно хватать руками чужое предсказание? Хочешь ее горести на себя взвалить? Ум у тебя где? В жопе? Ведьма хренова.

Потерев руки об штаны, я выскочила из приемной, слегка оттолкнув сердитую бабку.

– Нет! Она определенно дура. Грабли свои об штаны вытерла! Нужно руки мыть только проточной водой! Запомни! Даже если день не задался, пришла домой и мигом в ванную, руки да лицо сполоснуть. А еще лучше, чтоб полотенце красное было. Трижды по часовой стрелке оттереть…

– А потом отнести в полночь на перекресток и выбросить через левое плечо! – так же громко заорала я, решив блеснуть своими познаниями.