Дозвониться до небес

– Ладно. Поверю на слово. Но мне кажется – номер телефона. Я уверен.

– Смотри. Набираю. Алё! Кто меня слушает? Вот видишь – не ответили. Ты придумай что поумнее.

Честно настроившись раскрыть секрет, Арсений промаялся почти неделю, но ничего толкового ему в голову не пришло. От усердия он складывал, вычитал и умножал проклятые цифры, надеясь выудить из них хоть что-то понятное. Стыдясь своей недогадливости, тайком показал листок Борьке – надеялся, что его острый ум решит сложную задачу.

– Точно не номер телефонный? Тогда ты, брат, наверное, что-то спутал. По-моему, это просто тупой набор цифр. Без всякой системы и смысла, похожий на номер мобилы. Просто цифры, и ничего больше. Хотя не исключено, что тут нужна книга, по которой надо смотреть каждое первое слово на указанной странице… – Борьке не нравились задачи с недостаточными исходными данными.

– Значит – фигня?

– Фигня. Или что-то очень важное, но необъяснимое. Появятся дополнительные сведения – приходи. А пока, извини, дела.

Теперь у всех появились срочные неотложные дела. Все куда-то неслись и спешили, норовя не упустить единственный шанс выжать из свободного времени кусок денег. Арсений почувствовал себя бездельником, выключенным из списка добытчиков. Школа не вдохновляла. Хобби у него не было. У него вообще не было увлечений, кроме обучения у бабки. И временами его это угнетало.

«Прямая дорога в алкаши или нарики, – подумал он. – Или по клубам таскаться… и стать прожигателем жизни. То есть алкашом или нариком. Или сесть в игрушки рубиться. Тоска зеленая».

Оставалась бабка. От которой можно успеть узнать много полезного. Или бесполезного, но удивительного. И потом придумать, как распорядиться этими знаниями.

Совет

Если вы накупили в дом странных африканских масок (иногда их дарят добрые друзья), то вам придется раз в месяц угощать их любыми спиртными напитками. Проще всего – макать палец в спиртное и мазать рот маски. Тут два очевидных плюса: заодно вам придется вытирать с них пыль (кому охота пачкать свой палец), и благосклонность понаехавших богов и упокойников вам тоже не помешает.

Глава 18

Сри спокойно

Это были наши последние школьные летние каникулы. Мы провели их как мученики идеи. Изредка перезванивались. Выглядело это так – я звоню, Арсений не отвечает, а потом, когда у него выдается возможность, я слышу неизменное:

– Ты мне звонила? – Дебилизм полнейший, конечно, я звонила, мы оба это понимаем.

Разговоры получались ни о чем. Тоска зеленая. И осадок после каждого звонка. Типа, ты там фигней страдаешь, а меня от важных дел отвлекаешь. Я подумала и решила заняться фигней.

Для Арсения дни мелькали так быстро, словно время решило выяснить пределы своей скорости. Он чувствовал его замедление только вечерами. Когда был вынужден отсиживать ежедневный урок у бабки. Которая без всякого понимания подростковой психики принуждала внука запоминать множество непонятных толкований не менее непонятных понятий. Заворот мозга – точнее Арсений обозвать эти уроки не сумел. Иногда он пытался проанализировать, чему научился. Не в теории, а так, чтоб на практике пригодилось. Думал-думал и пришел к неутешительному выводу: ничем он похвастать не может. Предметы не двигает. Мыслей чужих не читает. С покойниками не общается. Хотя, фиг знает – сны чужие видит постоянно. Смешно себя ощущает, оказываясь во сне женщиной. Хотя такое нечасто бывало. И еще – ему часто снилось, что он типа фокусника. Творит колдовство, чудеса всякие. И так легко все получалось. Но только не наяву.

Легко догадаться, что настроение у Арсения прыгало от эйфории до уныния. Иногда ему казалось, что вот оно – понял! Но через пару часов от понимания не оставалось и следа.

– Я запутался. Меня словно разобрали на кусочки, а собрать забыли. Мне плохо. Хочу постучаться головой об стену, – сказал он сам себе и вправду пару раз треснулся черепом по стенке.

Минут пять он по заданию бабки проводил тренировку.

Смотрим все равно на что пару секунд. Закрываем глаза. Нужно «увидеть» это все равно что. В подробностях. В цвете. Как фотокамера. А снимок должен возникнуть в голове.

Со стороны Арсений выглядел как сытая игуана. Откроет глаза, посмотрит, снова закроет. И так раз двадцать. Бабка уличила внука в полном отсутствии зрительного воображения и при помощи таких уроков пыталась исправить этот дефект. Дефект сопротивлялся изо всех сил.

Попутно с тренировкой зрительного воображения Арсению было велено управлять потоком мыслей.

Оба урока Арсений провалил с треском.

От нечего делать он вспомнил чуть ли не первый урок. Целью которого было почувствовать больной палец на левой ноге. Арсений так и не понял, для чего нужны такие бессмысленные мучения, но у него получилось.

Арсений сидел в кровати и отчетливо ощущал оба больших пальца на ногах. Ему было грустно и страшно.

Пришла моя СМСка: «Она пытается отключить твой ум».

Арсений дважды перечитал и даже не удивился. Ему не хотелось говорить. Словно звук голоса испортит что-то важное.

Наша дальнейшая переписка выглядела так:

«Ум сопротивляется?»

«Ага».

«Нарисуй на листе бумаги что хочешь».

Арсений нарисовал. Чайник. Похожий на долбанутого безногого слона.

«Посмотри в блоге, что я нарисовала пять минут назад».

«Мой чайник лучше».

Арсений сравнил чайники и пририсовал своему цветок на боку. Теперь слон выглядел не только долбанутым, но и оптимистичным.

«Как это получилось?»

«Подсоединение. У нас получается выходить на контакт».

Следующий вопрос Арсения меня слегка озадачил: «Ты уже выключала мысли?»

Еще бы! Я именно с этого и начинала. Наверное, бабка учит его по какой-то другой схеме.

«Да, у меня это хорошо получается. Я называю это медитацией. Но это не медитация».

В этот день Арсений со мной больше не «разговаривал», зато у меня возникла устойчивая уверенность, что изменение сознания дается ему гораздо труднее, чем мне. И я даже знаю почему именно. Нам обоим недоставало стимула. Мало знать как, нужно знать – зачем. Ведь по-настоящему Арсений не собирался стать колдуном и вести бабкин образ жизни. Просто он решил научиться хоть чему-то полезному, но пока ему никто не объяснил, как его знания будут выглядеть на практике.

Арсений отключил мобильник и внезапно понял: ему нужен толчок, прорыв, фиг знает как это назвать, но чтобы накопленные знания и навыки начали хоть как-то проявляться в реальной жизни, а не во снах.

– Она говорит, что ты мне пытаешься отключить ум, – сообщил он бабке.

– Не дура. Понимает, – согласилась бабка.

– И что у меня ум сопротивляется. Но я не понял, на кой фиг мне становиться безумным?

– Ты действительно уверен, что ты и ум – одно и то же?

Арсений сдался. Слова бабки оказались выше его понимания. Утешало только одно – где-то была я, и я уже через все это прошла. Задумавшись, что во мне такого чудесного, Арсений впал в новые сомнения.

– Хоть что-то в тебе да отложится. Потом вспомнится, когда время придет. Еще спасибо мне скажешь, – медленно произнесла бабка.

Следующий час Арсений по заданию бабки придумывал приемлемый способ получать ответы через косвенные ощущения. Решил: раз мозг состоит из двух полушарий, правое будет «да», а левое – «нет». Тренировка была примитивная. Начиналась с риторических вопросов.

Меня зовут Арсений? Да. Концентрируем ощущения в правой части башки.

У меня две ноги? Да.

Я женщина? Нет. Приятное тепло в левой половине головы.

Не меньше десяти тупых вопросов, а потом нужно было чередовать их с такими, ответа на которые Арсений знать не мог. Удивительно, но в скором времени он определил, когда я ему позвоню. Но на звонок не ответил, продолжив тренировку. Которая закончилась сильным головокружением и беспричинным приступом страха.

– А почему нельзя так настроиться, чтоб видеть все в картинках? – замученно спросил Арсений. – А то или «да», или «нет». Лучше как в телике: задал вопрос и смотри все возможные варианты.

Озверевшая бабка схватила первое попавшееся, а именно линейку, и погнала внука вниз по лестнице, норовя треснуть его по спине. Наверное, она таким образом вбивала познания.

– Все коту под хвост! Ты каким местом слушал? Балбес! В совином ухе разума больше, чем в тебе. Запомни! Невозможно просчитать все варианты! Это не математика. Тут интуиция нужна. «Да» или «нет» – это тоже варианты, только их ограниченное количество. Понял? Надо уметь выбрать главное! И желательно – быстро!

Сообразив, что наиболее верным будет грамотное отступление за непреодолимые границы, Арсений закрылся в ванной комнате.

«Мне нужен прорыв, или я действительно сойду с ума», – подумал он.

Почему-то взгляд не отлипал от шкафчика, в котором валялась пачка старых бритвенных лезвий.

– Вылезай, бестолочь!

Бабка колотила кулаком в дверь. Мешала сосредоточиться. Арсений, изобразив громкий кашель, открыл дверцу шкафчика. Скрип дверцы бабка слышать не могла, но в ее голосе появились повелительные ноты.

Бритва. Упакована в бумажку. Плоский прямоугольник. Два острых края. Секунда – и все произойдет как положено.

– Это ничего не изменит, – заорала бабка.

С некоторым сожалением Арсений аккуратно положил бритву обратно. Бабка права – такой способ не для него.

– А я уже просчитал все возможные варианты развития событий…

– И что? – подозрительно спросил запыхавшийся голос из-за двери.

– А то.

Арсений не мог видеть лица бабки, а жаль. Он бы сильно удивился, обнаружив, что она счастливо улыбается. Бабке было весело. Теперь она была уверена, что хоть что-то из ее лекций запомнится. Кроме того, она живо представила ситуацию со стороны. Та еще картина.

– Я скоро разучусь думать как все нормальные люди, – сообщил он сам себе.

– Ум в этом деле точно не при делах. Вот сколько я сейчас пальцев показываю? – Бабка начинала сердиться.

– Кому?

Бабка оторопела.

– Тебе, кому ж еще.

– А я, значит, за дверью. Значит, ты двери показываешь или себе.

Плюнув, бабка отступила.

– Два, – вдруг заявил Арсений из-за двери.

Удовлетворенная ответом, бабка решила продолжить допрос:

– А кто сейчас нам позвонит?

– Тетка чужая, – не успев опомниться, автоматически выпалил Арсений.

– А чего ей надо?

Но звонок уже дребезжал вовсю, и Арсений бодро посоветовал бабке самой у нее спросить.

В ванной комнате было неплохо, а главное – спокойно. Но вечно тут оставаться смысла не было. Арсений прислушался и осторожно выбрался в коридор. Бабка попрощалась с собеседницей и тяжко вздохнула.

– Случилось чего? – полюбопытствовал Арсений, заходя в гостиную.

– Эти клиенты становятся все дороже и тупее. Просто ума не приложу, как такое возможно.

– Сейчас жизнь такая, – абстрактно согласился Арсений. – А почему?

– От смятения духа и от невозможности получить всё. Хоть бы один попался, чтоб ему возжелалось стать лучше.

Арсению казалось, что те, кому хочется стать лучше, к ведьмам не обращаются, но спорить он не решился. Вспомнив ее недавние слова, он поинтересовался, почему она не помогает бедным.

– А им это надо? Это богач за свое трясется. Это он за деньгами главного не видит. А бедный приметлив и умеет быть счастливым от мелочей.

Утверждение показалось Арсению сомнительным. Он считал бедность чем-то навроде оскорбления человеческого достоинства, типа хронического поноса. Хотя по-настоящему о бедности как таковой не имел никакого представления.

– А что бедному остается делать? Погода теплая, сыт, не болит ничего – вот и радуется. Как ворона, – решил Арсений.

– Дурак ты, хоть и мой внук.

Следующими уроками бабка пыталась развить у Арсения интуицию. Но получалось не очень. Арсений оказался напрочь лишен нужного воображения и никак не мог поверить, что даже стул несет память о чьей-то заднице.

– Вот нам письмо пришло. Положи его себе под подушку и утром скажи мне, от кого оно.

– Больно надо. Я и так знаю. Из налоговой. Конверт типичный.

– Догадливый. Спасу нет. Ну тогда вот эту фотографию положи. Расскажешь, жив человек или нет.

– Конечно, помер. Фотка-то старая, желтая совсем.

Порыскав в ящике комода, бабка извлекла из него какую-то бумажку. Стояла, специально повернувшись спиной. Чтоб пронырливый внук не увидел, что она прячет в не пользованный, но старый конверт. Довольная собой, высунула язык, облизала клеевой край и запечатала.

– Вот. Скажешь утром, что в нем. И не смей лезть внутрь.

Утром, на грани сна и бодрствования, Арсений вспомнил про конверт. Задремал. Почему-то всплыла мысль о презервативе, который он носил в кармане на всякий фантастический случай. Арсений закутался в одеяло и почти заснул. Приснилось, как он с Борькой однажды поспорил, войдет ли в презерватив ведро воды. Воды вошло много, но она тут же вылилась прямо на пол, затопив соседей снизу. Мать страшно ругалась, а отец смеялся до истерики. Можно сказать – ржал. Вот времена были – родители были живые.

– И что ты мне скажешь? – Бабка бесцеремонно тормошила Арсения, мешая досмотреть сон.