Лучник

Платона это устраивало, и он приказал.

– Егерь! Двигай задним ходом к деревне. Надежда! Гранатомёт за спину, автомат в руки. Пойдёшь со мной. Кнопка! При любом изменении докладывай мне.

Свой карабин Платон оставил, лук и рейдовый ранец с притороченными колчанами закинул за спину, а в руки взял «калаш».

Автоматы Гость пристрелял ещё в части – проблем с кучностью не было. Обычная пехотная трещотка. Для простой пехоты лучше не надо, а вот для штурмовых частей калибр маловат. Сейчас этот автомат уместнее всего – начальных и средних заражённых из «калаша» стрелять просто, а элитника Платон не ждал.

Высший давно уже сожрал бы прятавшихся и пошёл дальше, уводя всю стаю. Элитнику надо двигаться, чтобы выжить, а низшие заражённые в его стае это ходячий сухой паёк – жрать можно, но с огромным трудом.

За двести метров до въезда в деревню Платон приказал Шуше, и она выпрыгнула из кузова. Он с Надеждой направились следом. До деревни добежали. Потом перешли на быстрый шаг. Грыси исправно передавали картинки, но там, где они проскакивали, было пусто. Как вымерло всё, даже живность никакая не шевелилась.

Дошли до дома. Деревянная дверь на старенькую веранду оказалась заперта. Платон сделал шаг назад и как на тренировке с переносом тела ударил ногой в район щеколды.

Дверь с треском распахнулась. Короткая веранда с поскрипывающими рассохшимися досками пола, дверь в дом – открыта. Странно. В доме светло из окон. Первый этаж осмотрели быстро – пусто. На второй поднимался сам. Шорох услышал на пределе слышимости, потом какое-то хмыканье и… горловой клёкот.

Поднимался по лестнице потихоньку, но дом старый и лестница всё равно поскрипывала. Второй этаж был мансардным, обшитым потемневшей от времени вагонкой. Шорох усилился и Платон, наступив ещё на одну ступеньку, поднял над уровнем пола голову…

Чёрт! Ползун… твою мать! Бывшая старенькая бабушка. Видимо, лежала на втором этаже и там переродилась. Кровать стояла в самом углу у низкого окна. Рядом невысокий столик, заставленный разными лекарствами, стакан с водой и пластиковая полуторалитровая бутылка.

Тем временем бабулька медленно, но целеустремлённо ползла к Платону. Не дожидаясь прибытия гостеприимной хозяйки, Платон нажал на курок. Автомат глухо кашлянул одиночным. Платон ещё раз оглядел комнату и проговорил в микрофон гарнитуры.

– Кнопка! Что наблюдаешь?

– Пропала.

– Ползун. Был. Осмотрись, и если чисто, подъезжайте. Мы потихоньку вперёд двинемся.

По деревне шли по обочине центральной улицы. Тигр шарился по подворьям слева, Шуша шустрила с другой стороны. Грузовик Платон притормозил после первой четверти этого деревенского проспекта.

Улица была широкая, между домами и дорогой палисадники, огороженные невысокими заборчиками из штакетника – прямо пастораль деревенская. Никаких тебе заборов из профнастила или оцинкованного железа, коими грешат окологородские постройки. Грыси, двигающиеся по дворам, вырвались вперёд и подобрались к самой площади.

Картинка, что скинул Тигр, поражала воображение. На площади собрались, наверное, все бывшие жители деревни. Присутствовали здесь в основном спидеры, бегуны и джамперы. Было немного пустышей и лотерейщиков.

Платон всё видел глазами Тигра. Дом, вокруг которого собрались не иммунные самой различной начальной степени эволюции, оказался трёхэтажным недостроем. Окна на первом этаже открыты, а где и выбиты. Железные двери, похоже, открыли в другую сторону. Второй этаж более-менее сохранился, но в окнах мелькали какие-то тени, и это были явно не живые люди. Стены третьего этажа строители едва подняли. Кирпич уложен где-то на уровне колен. Да и то далеко не везде.

Приседая на колено, Платон поднял правую руку, согнутую в локте. Пальцы при этом сами автоматом собрались в кулак. Надежда тут же остановилась и продублировала жест для Гостя. Щёлкнув по микрофону рации, Платон произнёс.

– На площади трёхэтажный недострой. Дом вскрыт. По всему периметру бегуны и лотерейщики. Джамперы, спидеры и бегуны присутствуют в очень малом количестве и, похоже, что все они пришлые. Медляки все местные и, видимо, собрались со всей деревни. В доме движение. Кто, не видно. На самом верху вероятнее всего укрылись люди. Иначе здесь такой толпы не было бы. Гость! Спокойно стойте до моей команды. Отсемафорю, газаните и постреляйте без «глушаков». Под вашу канонаду мы первых проредим. Потом я навесом закину по не иммунным пару стрел с начинкой, а дальше выскочит Тигр и потащит всю эту толпу на вас. Втянутся – встретишь из всех стволов, а мы из крайнего дома будем работать с «глушаками». Шумите, а если что не так, отрывайтесь и на ходу гасите толпу из «поливалки». Шушу я оставлю себе для подстраховки. Кнопка! Держи округу, но особое внимание на тыл и по сторонам рядом с вами. Расчехоль гла́зки – на тебя вся надежда. Приготовь два гранатомёта и посади Славу на моё место – пусть, ни на что не отвлекаясь, смотрит на выезд из деревни.

Гость ответил за всех.

– Приняли. Ты там это… аккуратнее, а то меня Кнопка загрызёт.

На что Платон язвительно ответил.

– Про «это» мы с тобой уже общались… и не надейся. А Кнопка – это да, будешь плохо стрелять, я тебе не завидую. Кнопка в гневе страшна своей непредсказуемостью.

Так и поговорили – Гость от возмущения заткнулся. Вот, правда. Человек предполагает, а у наглого кота свои планы, да и кошка его та ещё оторва. Когда и как грыси сговорились, Платон, так и не понял, но план его здорово подкорректировали.

До крайнего к площади дома Платон с Надеждой добрались без проблем – Шуша, лёжа в палисаднике за здоровенной клумбой, подсказала не просматриваемый с площади проход. Зашли в дом, массивная деревянная дверь была распахнута, поднялись по лестнице на второй этаж и расположились у окон, выходящих на площадь.

Несколько домов с этого края были двухэтажные с претензиями если не на роскошь, то на приличный достаток с обычными деревенскими понтами. Тёмно-зелёные бархатные шторы на окнах на фоне обоев в розовенький цветочек выглядели особенно прикольно.

Этот крайний дом с выходом на площадь и центральную улицу ничем от трёх соседних не отличался. Окон в нужную сторону смотрело аж восемь штук – четыре по фасаду и четыре боковых – по два на каждую сторону. Все окна Платон аккуратненько приоткрыл, а Надежда, тем временем, закрыла входные двери и пробежалась по дому.

Перед началом Платон по очереди вызвал грысей и принялся втолковывать, что и как им делать и ведь поняли всё шкодники, но…

Над площадью вдруг раздался синхронный мяв двух лужёных кошачьих глоток и прямо за спинами крайних бегунов материализовалась кошачья семейная пара. Платон впервые увидел вживую, как синхронно работают его помощники. Куда там мельнице! Лапы мелькали как лопасти у вентилятора, а били грыси только по шеям.

Всего за несколько мгновений вокруг Тигра с Шушей образовалась небольшая кучка разбрызгивающих в разные стороны тёмно-багровую кровь не иммунных. Оцепенение Платона прошло быстро и он, отступив от окна на полтора метра, принялся отстреливать дальних бегунов. Надежда тоже стреляла.

Грыси развлекались по полной программе. Стремительные пятнистые тела то разбегались в разные стороны, то снова сходились, собирая вокруг себя всё больше не иммунных, выскакивающих откуда-то из-за дома и из самого дома. Наконец, сделав несколько скачков в сторону улицы, кошки-отморозки вытянули противников в некоторое подобие организованной толпы.

Увидев это, Платон поставил к стенке автомат, передал Тигру образ стрелы и, натянув лук, послал первый композитный гостинец прямо в эту кучу. Взрыв не только раскидал рванувшихся к грысям лотерейщиков, но и выбил из старого, потрескавшегося от времени асфальтового покрытия десятки кусков, которые, разлетевшись, поразили множество скопившихся на площади не иммунных.

Шуша, тем временем, исчезла и нарисовалась рядом с сараем за домом, где укрывался Платон – Лучник увидел переданную ему картинку. Тигр спрятался во дворе на другой стороне улицы. Не иммунных на площади поубавилось, многие покалечены и ранены разлетевшимися кусками асфальта, но, оказывается, основная масса их во главе с рубером, тремя кусачами и тремя топтунами бродила с той стороны дома.

Топтуны выскочили первыми, кусачи и рубер следом, за ними нарисовалось с полтора десятка лотерейщиков. Платон опустился на колено, Надежда укрылась в глубине комнаты. Двигалась она на удивление беззвучно, ставя ноги при движении с пятки на носок по ребру стопы, либо с носка на пятку по ребру стопы – так ходят люди, которых специально учили бесшумно передвигаться по незнакомым помещениям и местности.

Платон передал картинку рубера и топтунов Тигру, и тот с противным мявом выскочил на улицу. В этот раз на таран не пошёл, но исполнил на краю площади пару кульбитов, результатом которых стали убитый ударом спидер и сбитый с ног бегун. После чего безбашенный помощник Лучника исполнил танец взбесившегося кота и не сильно быстро поскакал по улице. Платону показалось, что Тигр даже оглядывается через плечо.

Рубер, увидев такую лакомую добычу, расшвыривая мелких заражённых, рванул следом, кусачи и топтуны с лотерейщиками отстали, но ненамного, и потянулись за вожаком. Топот костяных пяток несущихся по площади топтунов звучал как горный камнепад. Платон прижал тангету рации и, не сдерживая голоса, сказал.

– Гость! Тигр повёл на вас рубера, кусачей, топтунов и лотерейщиков. Этот клоун исчезает и появляется в другом месте. Так что не удивляйся. Начинаем отстреливать свиту с хвоста.

Ответом ему были несколько очередей из «зушки». Хороша всё же машинка! Последние несколько снарядов пролетели по улице и порвали на куски трёх ковылявших по краю площади бегунов. Видимо, препятствий на их пути уже не было. Тем временем, Надежда одиночными выстрелами со скоростью и надёжностью метронома добивала ползающих и ковыляющих на площади не иммунных.

Ах, какая девушка! Коня на скаку остановит… короткой очередью. Горящую избу… разнесёт из гранатомёта. Да и её второй половинке, когда она у неё появится, придётся несладко – постоянно по утрам в их любовном гнёздышке будет снимать растяжки.

Придётся этой загадочной девочке колоться. Не может быть таких знаний у простой студентки с папой военным. Папа у неё явно не на вещевом складе трудился, а дочка вместо продлёнки бегала с бойцами на стрелковый полигон.

Шуша тем временем уже шарилась по окрестностям – глядела, что и как с той стороны дома, а посмотреть было на что. Полюбовавшись на интересную картинку, Платон отправил помощнице свою картинку-приказ и щёлкнул тангетой рации.

– Гость! Тебе надо на это посмотреть. Рулите к дому. Как там Тигр?

Ответ пришёл незамедлительно.

– Нормально всё с твоим безумным котом! Устал только – словил откат. Валяется башкой на коленях у Катёны и изображает полную потерю сил. При этом мурлыкать не забывает. У него одна из разновидностей скрыта прорезалась – Славку напугал до мокрых штанов. Чуть было гранату из гранатомёта по своей наглой роже не получил, но сам доволен. Сейчас подтянемся.

После этих слов послышался отдалённый звук двигателя армейского грузовика. Пока Платон с Надеждой спустились со второго этажа и вышли на площадь, грузовик подъехал, но Платон жестом показал Егерю двигаться к недострою. К тому времени как Лучник с девушкой подошли к дому, все уже выгрузились и осматривали площадь.

– Как у вас? Кнопка! Радость моя! Этот противный знахарь тебя не обижал? Глянь, пожалуйста, что там на третьем этаже? Гость! Там за домом стоит очень интересная машинка! Закрыта и слегка помята. Ты такие любишь, будет время, поиграешься. Жаль, покататься не сможешь, – подколол приятеля Платон.

– Кнопку обидишь, сам долго не проживёшь. Рвалась рубера голыми руками порвать. Еле удержал. Так она на лотерейщиках отыгралась, – ответил знахарь, но Кнопка его перебила.

– На третьем этаже трое, не двигаются, и я их еле вижу. На втором один ползает и ещё один за домом – такой же слабый, как и на третьем. Ты сам как?

– Веришь! Палец о палец не ударил. Один раз только стрелу пустил и всё. В записи потом посмо́трите, уржётесь – умирать буду, не забуду, что эта семейная пара вытворяла. Не дай бог врагу попасть под их игривое настроение, – и почти без перехода добавил. – За домом стоит бронированная машина. Стволы в узел завязаны, вся кровью заляпана и вроде как закрыта. Сходите, гляньте умными глазами, а мы с Надеждой третий этаж проверим.

Платон передал Катёне, сидящей в кузове грузовика, свой «калаш», лук и рюкзак, забрал обратно штурмовой карабин и, кивнув Надежде, пошёл в дом.

На первом этаже было пусто и грязно. Битое стекло скрипело под ногами. Лёгкий ветерок гулял по разгромленным комнатам. В дальнем углу валялись чьи-то кости. Разобрать, кого это съели, не было возможности – костяк растащили, а черепа не было.

Широкая как проспект лестница на второй этаж, отлитая из бетона, захламлена поломанными строительными леса́ми, инструментами, досками и бумажными мешками с какими-то сыпучими материалами. Видимо, здесь пытались построить импровизированный узел обороны.

За баррикадой Платон обнаружил два разобранных костяка в обрывках военной формы и два раздавленных и забитых засохшей кровью и грязью коротких автомата. Везде валялись пустые жёлтые пластмассовые магазины и гильзы калибра, Платон специально глянул, пять сорок пять на тридцать девять.

Второй этаж, перегороженный несколькими несущими стенами, представлял собой заляпанный засохшей кровью разделочный цех. В нескольких комнатах валялись обгрызенные кости, а в одной Надежда добила ползающего на руках лотерейщика. Одна нога у него отсутствовала напрочь, а вторая перебита. Странно, что с такими ранениями лотерейщика не сожрали его подельники. Платон ковырнул ножом воняющее мясо на уцелевшей ноге не иммунного и вытащил крупную картечину.

Лестницы на третий этаж не было – построить её не успели. Успели отлить перекрытия, оставив несколько проёмов, но забраться наверх невысоким Надежде с Платоном представлялось сложным. Их суммарный рост, конечно, больше высоты потолков, но перекрытие бетонное, а проёмы завалены всем, чем только можно. Оценив обстановку, Платон взялся за рацию.

– Гость! На третий этаж не залезем. Найдите мне верёвку, чтобы мой вес выдержала, и придумайте, как сделать сапёрную «кошку». Пойду по наружной стене, иначе не достанем – они все дыры законопатили.

Вместо знахаря ответил Егерь.

– А чего придумывать? У меня она есть, когда машину грузили, я все инструменты собрал. Сейчас верёвку поищем.

Верёвку в соседнем дворе нашли почти сразу. Принесли её Гость с Кнопкой. По-быстрому навязали узлов. Платон, высунувшись из окна по пояс, закинул «кошку» на стену третьего этажа и, подёргав, полез наверх.

Подтянувшись, Лучник перевалился через невысокую стену и чуть было не свалился на лежащего около неё измождённого старика. Нет. Наверное, всё же не старика. Просто сильно покорёженного Стиксом пожилого человека, одетого в грязный потрёпанный камуфляж и выцветшую разгрузку. Платон, лёжа на стене, оглядел третий этаж. Чуть дальше он увидел ещё двоих в военной форме, два автомата и помповое ружьё.

Платон встал на ноги, вытянул за собой верёвку и в два шага дошёл до заваленного досками проёма. Раскидав баррикаду, Лучник скинул верёвку и через несколько мгновений рядом стояли остальные трое. Гость тут же кинулся к двоим, Кнопка и Надежда за ним, Платону достался «старик».

Поить потерявших сознание людей то ещё занятие, но шприцы для внутривенного укола у знахаря уже были приготовлены. Откачивать решили здесь же. Платон с Кнопкой метнулись по ближайшим домам и в продовольственный магазин. Нашли несколько пластиковых бутылок и две длинные гибкие трубки от капельных систем. Сама капельница была одна, но старая – проще сделать из бутылок. Иголки взяли от десятикубовых одноразовых шприцов. Старику только поставили от пятикубового – вены у него были никакие.

Поставив импровизированные капельницы с живцом, оставили Славу с Надеждой на третьем этаже, а сами спустились к бронированной машине. Здесь уже крутилась подпрыгивающая от нетерпения Шуша. Подойдя поближе, Платон присел на корточки и принялся «слушать» свою разведчицу. Картинки мелькали как в немом кино.

Просмотрев информацию, Лучник задумался, поглаживая большую кошку. Информация была жутко интересная!

– Лучник! Ты чего медитируешь? Помогай давай! Здесь, похоже, не успели, – Гость вывел его из размышлений и Платон, легко поднявшись на ноги, пошёл к броневику.

Машина была достаточно просторная – в длину побольше танка. Вытянутый, но высокий, как у бронетранспортёра, корпус, приплюснутая, как у танка, башня с двумя наростами по бокам. В наростах стояло по одному орудию и, очень похоже, что они могли стрелять на сто восемьдесят градусов без поворота башни. При этом, в отличие от известных Платону гусеничных зенитно-самоходных установок, эта выглядела как транспорт внешников – с четырьмя ведущими колёсными парами. Очень интересное техническое решение для такой тяжёлой бронированной машины.

Орудия калибра не меньше тридцати миллиметров были согнуты под углом в девяносто градусов. Странно, что их из креплений не выдрали. Люк водителя-механика задраен наглухо, боковой тоже закрыт, да ещё и немного вмят внутрь, а вот десантный люк сзади боевой машины удалось открыть ключом, который обнаружили в разгрузке «старика». Платон подошёл в тот момент, когда Гость высунулся из люка со словами.

– Поздно. Я уже ничего не смогу сделать. Он в кваза превращается. Скорее всего потому, что сразу пересёк много границ быстрых кластеров, а не находился в том, в котором появился. Такое редко, но бывает. Кнопка! Помоги вытащить. Я один не справлюсь – здоровый больно. Лучник! Ищи ещё капельницу или шприцы побольше кубатурой. Не знаю где. Хоть роди. И жрачки с водой надо очень много. Может, вытащим, но выглядеть он будет очень не очень. Его уже Стикс изуродовал как бог черепаху. Давай мухой.

Глава 8

Процесс превращения почти убитого живцовым голоданием человека в кваза крайне непригляден и бо́льшей части Платон не увидел. Знахарь всех выгнал из импровизированной палаты, построенной прямо на улице на скорую руку. Просто положили на землю рядом с грузовиком несколько досок, поставили три стойки и занавесили всё это хозяйство шторами, притащенными из соседнего дома.

Уже почти не человека принесла Кнопка, одежду с него среза́л Гость. Платон бегал по домам и искал, чем заменить пластиковую трубку. Потом вспомнил о старушке в крайнем доме, назвал себя ослом, и они с Егерем по-шустрому метнулись в тот дом. Капельницу Платон нашёл на первом этаже в стареньком, как и сам дом, серванте.

За всеми этими хлопотами незаметно подкрался вечер. Оторвавшийся от больных Гость подошёл к Платону.

– Слушай! Что-то тихо. Как бы не заявился кто. Придётся Кнопке не спать.

Платон ответил сразу.

– И не заявится. Мы с грысями подежурим, но можно никого не ждать. На околице с той стороны валяется элитник, пять руберов и целая гора всякой мелочи. В паре километров от деревни ещё один элитник с сильно прореженной свитой – там горка его поклонников как бы не побольше, чем у деревни. По информации Шуши, тот элитник, которого мы с тобой в поле запинали, по сравнению с этими двумя кадрами – котёнок несмышлёный. Похоже, что эти ребята стаю из города притащили и на краю деревни устроили свой последний и решительный, но не удержались и скатились в самый центр в надежде найти укреплённый магазин, а этот перестраивают. Этот трёхэтажный сарай и есть тот самый магазин, на который они надеялись. Второй так – магазинчик-времянка. Видимо, принадлежит тому же хозяину. Я автоматы бойцов, что наверху засели, глянул – ни одного патрона, магазины и разгрузки тоже пусты. Ни еды, ни воды ни у кого нет. Упрямые мужики – от жажды загибались, но держались.

– Два мужика и женщина в форме старшего лейтенанта. Один старшина первой статьи, второй старший мичман. Похоже, морская пехота – их часто в охрану профильных объектов ставят, но могу ошибаться. Женщина врач – это точно. Все одеты в обычный армейский камуфляж, но на теле морские тельняшки с длинным рукавом. Ни документов, ни личных жетонов, а так не бывает, – ответил знахарь и тут же продолжил. – Бронемашина странная. Я шильдики внутри осмотрел – все на немецком языке. И калибр орудий тридцать пять миллиметров – производства фирмы «Эрликон». Боеприпасов тоже нет. Мужик, что в кваза превращается, серьёзный. Капитан третьего ранга, если по-морскому. Кулаки чуть меньше, чем голова у Шуши. Сам ростом немного за два метра. Был. Сейчас весь высох – организм сам себя съел. Насколько теперь вырастет, понятия не имею. Давай организовывай всех наших – перетащим больных в нормальный дом и сами отсюда уберёмся. Здесь вонять скоро будет так, что глаза вывалятся. Ищите с Егерем дом подальше от центральной улицы. Кваза ещё несколько дней надо на капельницах держать, а потом кормить с ложечки, но если он в себя придёт, самая маленькая ложечка будет размером с половник. Придётся прицеп поискать – в грузовик все не поместятся. Кваз точно за сотню килограммов будет весить, а «зушку» бросать нельзя. Такой элите она как слону дробина, но с ней хоть какой шанс, что кто-то в живых останется. И вот ещё что, надо им всем жемчужины скормить. Квазу можно чёрную. Ему уже всё равно. Хуже точно не будет. Добро даёшь?

Платон возмутился.

– Достал ты меня! Сколько можно спрашивать? Остальные красные? Корми, чего уж там. Мы не обеднеем, а им, глядишь, и поможет. К тому же, на той элите, что они завалили, мы однозначно неплохо поднимемся. И им хватит, и нам.

* * *

Полностью уложились в новом доме только поздней ночью. Дом был небольшим, но рядом находился здоровый почти пустой сарай. В самом углу стояли садово-огородные инструменты, а остальное пространство прикрыто старыми досками. Здесь новичков и разместили.

Натащили матрасов, подушек, одеял и чистого постельного белья из соседних домов. Выгребли там же все продукты и вёдра и налили в них воды. Гость поставил новые капельницы и назначил дежурные пары. По одному дежурить запретил Платон, но больше надеялся на своих помощников, вставших на боевое патрулирование вокруг домов.

Утром Лучник погнал всех свободных чистить заражённых, а сам с Егерем и Кнопкой поехал к элитникам. Гость сказал, что жемчуг в них до двух месяцев держится нормально.

Набрали всего и много и на площади, и перед околицей, и на дороге перед деревней. Особенно на дороге. Элитник там валялся – мама не горюй. К нему и мёртвому подходить было страшно, а как он живой выглядел, Платон даже представить себе не смог.

Хорошо, что Лучник сообразил перед поездкой переодеться, а заодно и всех остальных в деревенский магазин и в соседние дома загнал. Прибарахлились знатно и всё, что утром на себя напялили, по приезду выкинули на площади. Запахан от одежды и обуви стоял такой, что мухи на лету дохли. Счастье, что колодец в доме имелся – холодной водой, но отмылись. Заодно и форму свою простирнули – от неё тоже нести уже начало людьми, неделю гуляющими по природе.

В обед пришла в себя женщина – старший лейтенант Алёхина Александра Вячеславовна. Правильно Гость определил – врачом она оказалась. Следом за ней молодой накачанный парень – старшина первой статьи Костин Сергей Александрович, а под вечер «старик» – старший мичман Полеваев Николай Васильевич. Нашёл Лучник их документы вместе с документами кваза – капитана третьего ранга Владимирова Ильи Семёновича. В бронемашине были спрятаны.

Документы нашёл, вот только к этим людям они никакого отношения не имели. Гость, только взглянув на них и сопоставив эти военные билеты с внешними данными лежащих на матрасах людей, сразу же назвал их «документами прикрытия». Уж слишком накачанными оказались мичман и старшина, да и женщина кабинетной крысой совсем не выглядела. Про капитана третьего ранга и говорить нечего – двухметровый морской офицер с набитыми до деревянного состояния костяшками кулаков, это совсем не смешной анекдот.

Платон познакомился с новичками во второй половине дня. Всё утро и первую половину светлого времени суток они с Егерем, Кнопкой и Катёной мародёрили по деревне. Искали прицеп, горючее для грузовика, продукты и по мелочам – на что их пытливый взгляд упадёт.

Прицеп нашли легковой. Грузоподъёмностью в семьсот пятьдесят килограммов. Заодно Егерь найденным в одном из домов сварочным аппаратом сварил прицепное устройство. Мастером на все руки оказался их новый друг.

Набрали вещей найдёнышам. Их прежнюю одежду и обувь тоже выкинули на площадь. Новая одежда была в основном рыболовно-охотничьего стиля, а квазу нашли чехол от легковой машины. Так сказать, на вырост. Ничего подходящего больше не обнаружили. Порадовались и этому. Вообще, думали, что придётся его в бархатные шторы обряжать.

С обувью, конечно, получилась полнейшая засада. Нога у капитана и так была сорок шестого растоптанного, а сейчас и подавно ожидалась от полтинника, но Егерь сказал, что подумает.

Это «подумает» он слепил в двух вариантах. Срезал шину с запасного колеса, найденного в одном из дворов маленького трёхдверного внедорожника, и всю мародёрку собирал верёвки и плотную материю. Целую гору насобирал. Сказал, что за пару часов сплетёт квазу верёвочные лапти – дед у него этим всю жизнь зарабатывал.

В процессе надёргали по домам и подвалам несколько хороших охотничьих ружей, приличное количество боеприпасов к ним и различного «холодняка». От самых разнообразных ножей до всевозможных топоров, колунов и прочего железа. Зачем Егерь всё это собирал, он отмолчался. Сказал, надо. Ну, надо, так надо. Собирали и складывали в прицеп.

Знакомство с новичками началось с курьёзного, но заставившего Платона задуматься происшествия. Зайдя в сарай, освещаемый только пятаком найденных в домах свечей, Платон увидел нескрываемый ужас в глазах лежащей женщины. Она даже съёжилась и вжалась в стенку сарая, но смотрела Александра Вячеславовна не на Платона, а мимо него. Лучник оглянулся и увидел входящего в сарай Тигра. Пришлось внести коррективу.

– Спокойно, спокойно. Что вы? Это мой друг, – говорил максимально доброжелательно, а Тигру отправил картинку на выход. Приятель презрительно фыркнул и вышел на улицу. – Чего вы так взволновались? В вашем мире кошек нет, что ли? А собак служебных?

Женщина немного обескураженно ответила.

– В нашем мире? Есть и собаки, и кошки, но кошки маленькие. В каком таком мире? Это другой мир?

– У вас есть собаки, а у нас большие кошки. Это специально выведенная для службы в различных условиях рысь. Считайте – служебная порода. Вам так проще. Про этот мир и миры вообще расскажем всем сразу, чтобы несколько раз не повторяться. Сначала реабилитация для всех, а уж потом лекции о международном положении и жизни в новом для вас мире, – после чего Платон сказал поправляющей старику капельницу Славе. – Слав! Освободишься, выйди, поговорить нужно, – и не торопясь вышел из импровизированного госпиталя.

Гость, Кнопка и Надежда ждали Платона за домом. Оставалось дождаться только Славку. Поле того, как она подошла, Платон задал Надежде первый вопрос.

– Надь! Скажи, пожалуйста, где ты научилась так хорошо стрелять, бесшумно передвигаться по незнакомому тебе помещению и грамотно вести себя в боевой обстановке? Только прежде, чем ответить, подумай.