Море зовёт

– Мне бы по-русски…

– По-русски я тоже могу. Короче, чувак. Главное – бойся своих желаний. Я когда сюда попал, струхнул не хило. Колошматило меня в ужасе. Курить хотелось жесть как. А Пенс курить не разрешает. Зараженные, типа, чуют дым очень хорошо. А я нашёл, как раз пачку сигарет, и не спичек, ни зажигалки нет. Как, сука, в аду. Тут Улей надо мной и сжалился, - один из Матрешки щелкнул пальцами и на указательном у него загорелось маленькое желтое пламя, как у зажигалки. – Видал?

– Охренеть! – Фейс схватил его за руку и начал её крутить, чтобы найти секрет фокуса. Попытался зажать огонек пальцем, - жжётся!

– Самый настоящий потому что. Хочешь прикуривай, хочешь газ зажигай, хочешь костер…Кстати, о газе, а не пора ли нам пожрать. Элек вроде перед зачисткой, должен был в магаз заглянуть.

– Вроде притащил пару банок тушёнки и макароны, вон на холодильнике стоят.

– Супер, а я и не заметил. Значит, будем готовить. Ты пока отдыхай, наверное, командир тебя опять в ночь на крышу припашет.

Через час все собрались на нехитрый ужин, после которого Пенс снова всем нарезал задач.

– Фейс, мы с тобой сегодня на вахте по очереди. Первую половину ночи или вторую – сам выбирай. Завтра разделяемся. Я, Элек, Фейс идём на зачистку частного сектора и за продуктами. Матрёшка отправляется за схроном. А послезавтра начнем потихоньку трофеи собирать.

Пенс не очень любил слово «мародерстововать», но Фейс и так уловил смысл.

– То есть? Мы же должны все охранять?

– Для кого, чудак человек? – вроде бы ласково прищурился Пенс, ты уясни, что мы уже не в России и даже не на Земле. Где ты в своей жизни видел, чтобы огонь пальцем зажигали? Тебе повезло, ты оказался невосприимчив к этой гниде, что всех выкосила, но это шанс один на миллион. Чаще всего тут не выживает никто. И вот эта прорва никому не нужных вещей, она исчезает! Два месяца лежит и просто исчезает! Что бы появится вновь, в таком же виде и снова исчезнуть. И тут нет никакого закона сохранения вещества. Возьмешь ты что-то, не возьмешь, всё равно через два месяца все обновится. А нам надо выжить! Сам видел, что за твари тут шастают. Стоит только зевнуть от недосыпа, ослабеть от голода или потратить последний патрон, как тебя тут же порвут, как тузик грелку. Впрочем, насильно мил не будешь. Если тебя наши методы смущают, мы тебя подбросим до ближайшего стаба. После того, как соберем трофеи, естественно.

Этой пламенной речью Пенс накрутил сам себя и, процедив:

– Я первый на вахте, – он навел себе в термос кофе и ушел на крышу.

Глава 2

Пенс вылез на крышу в полном раздрае. Да, обижаться следовало только на себя. За почти семь лет в Улье он так и не разобрался, как безболезненно ввести новичков в курс дела. Может быть потому, что у него самого сначала всё пошло через пень колоду.

Положив уже начищенную после стрельбы СВУ на пол, сам он растянулся рядом на пенке и стал смотреть в ночное небо и вспоминать.

На его Земле обычно в это время была видна Венера, такая яркая красноватая звездочка, а ещё Большая медведица. А тут же он не узнавал ни одного созвездия. Да и были ли они? Разрозненно шатающиеся рейдеры не были склонны к составлению звездных карт. Стабам нужно было наблюдать за ордами заражённых, а не за звёздами. Институт или внешники, хотя и имели склонность к изучению этого мира, вряд ли делились своими открытиями со всеми желающими.

Два года мотаний по Улью открыли ему очень болезненную для бывшего Владимира Петровича Воронова истину: он никому не нужен. Даже не так. В этом мире никто никому не нужен. Он усмехнулся и вспомнил, каким он был самоуверенным старым сморчком семь лет назад.

Он уже работал начальником СУДС примерно лет пять. И его не обошло тогдашнее модное поветрие: меньше работай, больше забивай. Вроде бы не глупый мужчина пенсионного возраста, но в тот момент он прямо физически ощущал, что государство и все окружающие ему должны. Ведь он такой замечательный, работал не покладая рук всё это время. А по факту, последние месяцы он вообще тянул резину, не желая вникать в работу. То на больничном сидел, то медкомиссию проходил, лишь бы отодвинуть момент выхода на пенсию, которая, хотя и обещала быть не маленькой, но все же в разы отличалась от его заработной платы. Были мысли получить группу инвалидности, но он с детства дружил со спортом и до сих пор тягал штангу, а медицинская книжка начала толстеть только недавно.

В тот день, после поликлиники, он заглянул в операторский зал СУДС, чтобы предупредить своих, что ещё как минимум неделю не появится на работе, там как раз дежурила смена, которую он хорошо знал, а с лоцманом Ткачевым даже дружил. Его кабинет был в административном корпусе, но и в башне он проводил немало времени, особенно если были какие-то нестыковки или внештатные ситуации.

Он перебросился парой слов с Димкой, поинтересовался какие суда стоят в порту, что привезли. Позвал его в выходные на рыбалку, но тот отказался, потому что хотел провести больше времени с новой женой, которая ждала ребенка. Потом Пенс зачем-то прицепился к Лепину, даже уже не помнил по какой причине. Он уходил из зала с мыслью о том, что когда уйдет на пенсию, они ещё наплачутся, и приползут просить, чтобы он вернулся, а он улыбнется в ответ и покажет всем кукиш.

По дороге к машине сделал замечание какой-то мамаше, мол, ребенок носится по аллее героев, не чтит память. Возле банка, где оставил машину, поругался с охранником, который что-то сказал о том, что Воронов занял служебное место.

Сев в автомобиль, посмотрел в зеркало заднего вида, промокнул платком вспотевшую лысину и пригладил торчащие по бокам седые волосы. В салоне пахло какой-то кислятиной. Опять химтерминал при погрузке свою дрянь разлил, подумалось ему. И хрен же признаются, что травят народ.

Развернувшись, он поехал в сторону пешеходной аллеи, чтобы уже от нее отвернуть к дому. На аллее проходила очередная ярмарка, перекрывшая весь центр, как будто людям заняться было нечем. Он злился и без конца давил на сигнал. Пешеходы, медленно переходящие улицу, бесили:

— Быстрее проходите! Женщина, это вам не набережная!

Но толпа не редела, а наоборот вроде как уплотнялась и стала напирать на машину.

— Куда вы все выперлись в рабочий-то день! — злобно крикнул он людям окружавшим его.

Возникла давка, стали раздаваться крики. Он хотел выйти, но люди стояли так близко, что он попросту не смог открыть дверь. Рядом кто-то невыносимо противно завизжал, толпа ломанулась в разные стороны. В этот момент на капот машины и прыгнула тварь.

Она пригнулась и посмотрела Воронову прямо в глаза своими глубоко посаженными глазками, полыхнувшими красным отсветом. Голова чудовища была вся в уродливых шишках. Челюсть мощная, выступающая вперед, нос маленький, деформировавшийся. Шеи у монстра не было, она утопла в раскачанных плечах, переходивших в широкую массивную грудь. И всё это гипертрофированное тело защищали шипастые наросты, то ли роговые, то ли костяные пластины.

Много позже, научившись различать зараженных, он понял, что во время его первой встречи с рубером, удача была не просто на его стороне, а как минимум сидела с ним в машине.

Зараженный своей лапой как ковшом экскаватора черпанул по крыше, собираясь её оторвать. Владимир Петрович откинул максимально спинку сиденья, извернулся и рыбкой нырнул назад. Он лёг на пол и начал натаскивать на себя всё, что валялось сзади: плед, подушку, сумку с рыбацкими прибамбасами, панаму жены.

Над головой заскрежетало сильнее, а в голове образовалась пустота и одна единственная мысль билась по кругу: «Господи, помоги!». Машину качало из стороны в сторону, Воронов вжимался в пол, толпа вокруг орала. Стали раздаваться выстрелы, потом что-то взорвалось, как ему показалось, совсем рядом, уши заложило. Через некоторое время он понял, что на машине никого нет. Поднял голову, посмотрел в окно. Люди бежали в сторону набережной, за ними следовали твари всевозможных видов, слегка походившие на людей, одетые в грязную, порванную одежду, и на людей совсем не похожие, как тот монстр, что растерзал его автомобиль. Все были заняты: одни убегали, другие догоняли. Пенсионер, спрятавшийся в машине, никого больше не интересовал.

И если сначала Владимир Петрович ещё как-то удерживал связь с реальностью, то увидев, что стало происходить дальше, он очень сильно в себе засомневался. Дело дрянь, подумал он, наверно, это грибы вчерашние, либо мне в больничке сегодня что-то не то вкололи. У него на глазах на дорогу выехали два очень-очень необычных бронированных хаммера. Кенгурятники у них были сварены кустарно с торчащими во все стороны штырями и прикрывали спереди весь дорожный просвет. На штырях хаотично были нанизаны оторванные человеческие головы, в разной степени разложения. На арки так же была наварена защита, а из порогов торчали обоюдоострые пластины, некоторые, правда, обломанные. Поверх брони зачем-то были наварены решетки, тоже со штырями, причем заостренными. На крышах установлены пулеметы, явно не отечественного производства. Рядом на броне сидели люди, разномастно экипированные. Несколько таких же бойцов странной армии, которые не придерживались стиля «безобразно, но единообразно», мелкими перебежками передвигались по улице с калашами наизготовку.

Когда зачистка прошла, дорога стала по настоящему пустынной, и Воронов выбрался из авто. Несмотря на потрясения, план дальнейших действий он продумал. Сначала вверх по улице, в противоположенную бегству толпы сторону, и домой. Там он посоветуется с женой и, либо сдастся врачам сам, либо супруга вызовет «Скорую».

На четвереньках, припадая к земле и прячась за клумбами, он добежал до конца улицы, поднялся и застыл на месте.

Перекрестка, где ему следовало повернуть к дому, не было. Перед ним открывался прекрасный вид на широкий проспект города, как минимум, миллионника, вдоль которого ровными рядами стояли аккуратные одинаковые высотки, и ни души. Вот это он попал, промелькнуло в мозгу. Позади на улице снова что-то рвануло. Та-та-та-та-та, затрещала очередь автомата.

Паника погнала его вперед к подъезду ближайшего дома. Руки тряслись, тыкаясь в протёртые кнопки, в попытке подобрать код, пока до него не дошло, что домофон выключен. Открыв дверь, он забежал в подъезд и поскакал резвым козликом по ступеням, дотянув до пятого этажа, свалился с одышкой и тут обратил внимание, что дверь одной из квартир приоткрыта:

— Есть кто дома?- просунул он голову в дверь.

Ответом ему была тишина.

Дальше Владимир Петрович Воронов испытал на себе прелести медленного кластера: отсутствие света и воды, холодильник — газовая бомба, обглоданные трупы бывших жильцов, беспокойный сон на чужом диване и безошибочное осознание того, что его крыша на месте и, не смотря на ужасающие события, в путешествия не собирается. На самом деле, это было еще ужаснее, понять, что изменилась окружающая реально, а не мозг дал сбой

Спал он недолго. Вдалеке послышался шум моторов и он, толком не проснувшись, побежал на улицу, в надежде, что его заметят и спасут.

Став на обочину, начал махать руками, но водитель и пассажиры первого хаммера его проигнорировали. Тогда, в отчаянии он выбежал на дорогу и встал перед вторым автомобилем.

— Стойте! Мне нужна помощь!

— А ну, свали с дороги, урод! — донеслось их кабины, машина дернулась вперёд, Воронов в испуге отпрыгнул на обочину и хаммер беспрепятственно поехал дальше. Сидевший на броне стрелок показал ему средний палец.

Как и в первый раз, за хаммером шли бойцы, только теперь шли расслаблено, переговариваясь между собой.

— Нифига я не понимаю Кума. Чего мы сюда перлись? Никакого выхлопа...Бедноватый кластер и опасный.

— Ну, рубера-то мы завалили, лотерейщиков опять же. Кум вроде как маслят набрал в полиции.

— Посмотрим, как он поделится.

— Ребят, ребят, помогите, — выскочил перед ними Воронов, — я пенсионер...

— О, гляди-ка, иммунный что ли? — удивился первый.

— Иди отсюда, пенсионер, не подаём, — махнув в сторону стволом, отогнал его второй.

В этот момент удача вновь оказалась рядом с Владимиром Петровичем, он быстро сообразил, для чего здесь оказались эти люди, которых правильнее было бы назвать мародерами и что он может им предложить.

— Есть информация, что на одном из судов в порту стоят два контейнера с электромотоциклами из Японии, ждут растаможки. Могу показать, какой корабль и рассказать, как связаться с капитаном.

— Гонишь?

— Я начальник службы управления движением судов, оттуда, — сурово, как показалось ему самому, сказал Воронов и показал рукой в сторону моря.

Боец взял в руки рацию.

— Кум, приём. Тут иммунный пенс, оказывается с морского кластера. Говорит, порт хорошо знает, может показать контейнеры с электромотоциклами.

Рация прохрипела в ответ что-то непонятное.

— Ща тебя заберут, Пенс. Пенсом теперь ты будешь, крестничек. Скажешь, Сопля тебя окрестил.

Подъехал хамер, и парни затолкали Пенса внутрь.

В салоне сидело два человека, в разномастном камуфляже. Один, покрупнее, представился Пенсу Кумом, второй назвался Слепым.

Кум не стал миндальничать.

— Скажу сразу, я благотворительностью не занимаюсь. Считай это сделкой, если твои контейнеры стоят того, мы довезем тебя до ближайшего стаба. Дальше каждый своей дорогой. Если ты поделишься ещё какой-нибудь интересной для нас информацией, об оплате договоримся.

В результате они сторговались очень неплохо для Пенса.

После того, как при помощи Пенса Кум распотрошил контейнеры с электромотоциклами в порту, ему написали еще целый список того, что могло бы пригодиться стабам. Например, Пахан из Черного лебедя давно просил Кума найти где-нибудь электрогенератор пусть даже и за жемчужину.

Пенс знал порт как свои два пальца, зайдя в свой бывший кабинет, он, просидев пару часов, нарисовал подробные планы мест, где ему приходилось бывать и которые видно с башни.

Отметил места, где могут стоять погрузчики, грузовики, КАМАЗы, с какой стороны на них лучше выехать, какие здания оснащены аварийными генераторами, где хранится топливо, и другие ГСМ. Отметил ремонтные мастерские, где можно разжиться сварочными аппаратами и металлопрокатом. Даже показал, отдел ФСБ, который спрятался во дворе здания прокуратуры и не был на виду, как отдел полиции.

Кум внимательно изучил листы с планами, сложил их и спрятал в карман. Сказал, что уговор относительно мотоциклов в силе, и он вывезет его в стаб, где появление тварей очень большая редкость. А за генератор и ФСБ Пенс может выбрать из того, что они уже собрали, любую экипировку, но патронов только два магазина, не больше.

Поразмыслив, Пенс решил, что раз такое ограничение, то стоит выбрать из имеющегося оружие с объемом магазина по максимуму и выбрал АКСУ.

Но пострелять ему не удалось. Пока остальные рейдеры гоняли зараженных, он вместе с парой бойцов подготовил один из портовых МАЗов для перевозки хабара. Они соорудили над кузовом что-то наподобие кунга, обварили кабину решёткой из арматуры. Спереди наварили что-то наподобие паровозного каукетчера — скотосбрасывателя. Колесные арки усилили расширителями и максимально нарастили их вниз. Хотя, Пенс был против в отношении этого наворота. Он долго нудел, что в случае пробоя шины с такими арками сменить колесо быстро будет проблематично, а скорее всего даже невозможно. Но его заверили, что в таком случае машину либо бросают, либо тащатся до стаба на ободе. Такой фигней, как установка запаски мало кто заморачивается, в дороге это может быть смертельно опасно.

Ради интереса, дотошный Пенс загнал грузовик на весовую платформу, оказалось, модернизация утяжелила машинку больше чем на полтонны.

За оставшееся время в ремонтной мастерской Пенс из стального полотна смастерил себе пару ножей. Один обычный, с коротким клинком, чтобы и ветку заточить, и колбасу нарезать, и споровый мешок вскрыть. Для ближнего боя с зараженными, он сделал не клюв, как советовали другие, а биллхук.

В первый в его жизни стаб, они с отрядом Кума приехали спустя неделю. В его рюкзаке было двадцать споранов, одна горошина, за плечами АКСУ с двумя магазинами патронов. В общем, экипирован, вооружен и хорошо информирован о мире, в котором оказался. Впрочем, как оказалось, информированность не значила ровным счетом ничего. Сути Улья Пенс не понял.

По приезду, за воротами стаба его ждал первый жесточайший облом.

— Спасибо за инфу, — выходя из хаммера, пожал ему руку Кум, — и прощай.

— Как прощай? — оторопел Пенс.

— Как и договаривались, теперь каждый своей дорогой. Или ты думал, мы тебя теперь на халяву будем кормить и туда-сюда катать?

— Но я же пенсионер, я пожалуюсь!

— Кому ты жаловаться собрался? — закипел Кум, — Улью ты будешь жаловаться? Ты занудный старый сморчок. Задолбал меня и моих бойцов поучениями. Радуйся, что Кум своё слово держит, мне, сука, так хотелось выбросить тебя ещё по дороге! — Кум плюнул сквозь зубы и, развернувшись, ушёл.

Спустя какое-то время, до Пенса дошло, что Кум, возможно, увидел в нём конкурента, который может в будущем отжать богатый кластер, за счёт которого он планировал содержать свой отряд, а в тот момент, он сдулся и занялся самоедством.

Стаб Черный лебедь представлял собой часть территории бывшей воинской части. Стоял он в стороне от других, особой популярностью не пользовался, потому что в стабе установился порядок как в зоне.

Руководил там всем Пахан и несколько его дружков — «блатных», они разрешали все споры и конфликты, следили за порядком, чтили традиции. Кормились Пахан и его блатата из «общака», в который должны были скинуться все попадающие в стаб, даже если заглянули туда на пару часов. Поэтому Пахан привечал бродяг или как он говорил, путевых, которые в Улье «мотали срок» не первый год: у них всегда было, что закинут в общий котёл.

Личных помощников и обслугу Пахан звал «шнырями», тех, кто отсиживался в стабе на хозяйстве — «мужиками», муров и внешников- «козлами».

От зараженных территорию защищала «охранка» — отряд наемников,которые иногда совершали вылазки для охоты за горохом и жемчугом. Отношения между командиром охранки и Паханом были сугубо договорные. Наемникам была определена одна из казарм на въезде, и было высказано пожелание как можно меньше вмешиваться в здешние порядки.

Были в стабе и «петухи» и «опущенные», куда же без этого, тюремные законы тут очень чтили, а слово «западло» было главным мерилом порядка.

Прикинув, какой в стабе курс на патроны, Пенс скинул в общак один магазин и пошёл на поклон к Пахану.

Территория стаба была очень большой, но бетонный забор эту проблему успешно решал. С внутренней стороны забор был укреплен мешками с песком, бетонными блоками. С внешней подходы к забору были завалены отслужившей своё ржавой техникой. Сверху техники в неприличных количествах была разложена егоза, на которой висели консервные банки. На самом заборе, кроме колючки сверху, была протянута проволока, конец которой уходил в сторожевую вышку и на него цеплялся колокольчик. Если проволоку натягивали и отпускали, колокольчик звенел. На вышках посменно стояли наемники, но в случае атаки по тревоге поднимали весь стаб.

Три двухэтажные казармы переделали в гостиницы. Столовая была заброшена. С десяток одноэтажных коттеджей, в которых жили раньше семьи офицеров, распределили между собой блатные и барыги. В одном из домов было организовано кафе-столовая, ещё в одном подобие магазина, в котором можно было купить-продать всё, что необходимо для жизни.

По какой-то непонятной причине кластер обрывал территорию части посередине и соединялся с территорией леса. Клуб с радиоточкой и библиотека, санчасть, спортзал под загрузку не попали, хотя и были отмечены на ржавой схеме эвакуации, закрепленной на КПП.

От леса стаб отгородился самодельным забором из того, что Улей послал. Так как это было существенной брешью в обороне, вдоль границы всегда несли службу два охранника, а на крышах, смотрящих эту сторону зданий, были установлены станковые пулемёты.

И ещё на территории бывшей воинской части оставалось целое футбольное поле, где любой бродяга мог бросить кости. Там стояли разномастные палатки, дымили костры, булькали котелки.

Пенс застал Пахана наблюдающим окончание выгрузки дизель-генератора, рядом стояли начальник охранки и один из блатных. МАЗ на который он потратил столько сил, коротко посигналил и поехал выезду из стаба.

— Пахан, что делать? Лось-то откинулся, пока генератор искали.

— Глупые вопросы не задавай, Валет. Откинулся, значит, нового ищем человечка. Или ты сам работать обрался? А ещё того хуже меня подпрячь? Не западло? — Пахан отвернулся от блатного и обратился к наёмнику,- Браток, из твоих никто не знает, что это за зверь?

— Нет. Мои ребята только под оружие заточены.

Не услышав в беседе каких-то особых тюремных жаргонизмов, кроме волшебного слова «западло», Пенс решился подойти:

— Вечер в хату, — хотел было поклонился, но решил не перебарщивать с клоунадой.

— И тебе не хворать, бродяга, — ответил блатной. Пахан промолчал, внимательно изучая подошедшего. Может Кум на меня настучал уже, подумал Пенс.