Вернись, а то убью!

Не сводя умиленных глаз с усаживающейся рядом с матерью прелестницы, поворачиваю один из лепестков в модифицированном магистрами амулете, который я ради безопасности ношу на предплечье.

И словно выныриваю на свет из воды. Вокруг так же пускают голодные слюни отчаянные парни, на балконе млеет от счастья очарованный хозяйской дочерью Тур, а рядом с ним тихо тает Рун.

Госпожа Камира все так же обворожительно улыбается, и ради справедливости нужно признать, что эта улыбка, одновременно лукавая, манящая и чуть застенчивая неимоверно красит девушку. Однако не настолько, чтобы я хоть на миг забыл ради нее о собственной жене. А ведь минуту назад про Ортензию я и не вспоминал, собравшись бежать на край света ради этой ошеломительной улыбки, чуть раскосых черных глаз и узкого смугловатого личика.

Как, впрочем, до сих пор готовы поступить все присутствующие. Кроме, пожалуй, Олли, почти ощутимо скрежещущей от раздражения зубами.

Хм, как интересно. Выходит, на женщин такое противоестественное очарование не действует?! Ну да, осторожно оглядев зал, отмечаю, что и остальные представительницы слабого пола как-то скисли и расстроились. Могу себе представить каково у них в данный момент на душе.

И вдруг замечаю еще более любопытную деталь, выпадающую из картины всеобщего любовного помешательства. Терон, непонятно когда успевший устроиться на соседнем с Камирой кресле, совершенно спокойно кромсает серебряным ножом румяный гусиный бок. Даже не думая влюблено пялиться на чаровницу.

И, стало быть, пройдошливый сержант намного больше осведомлен о замыслах хозяек, чем я мог до этого момента предположить.

Все это очень интересно, и требует основательного осмысления, а сейчас нужно срочно пособить Олли, иначе она от ярости спалит ползала, огненные заклинанья у девчонки на редкость мощные.

А чем мне ей отсюда помочь, кроме как советом? Вот только что может посоветовать не маг ученикам северной школы? Если ментальные заклинания всегда была приоритетом южной школы? Ну и всяких самоучек, вроде той шаманки, что мы выловили в восточных холмах.

Стоп, а ведь именно у Олли остались амулеты, реквизированные нами у кангирской ведьмы. Не теряя времени, склоняюсь как можно ниже к столу и, нажав предварительно камень, шепчу в амулет связи, — шаманка… оберег накинь.

Олли раздраженно оглянулась в сторону зала, злясь на отвлекающее её от друзей послание, дернула плечом, потом приоткрыла ротик и задумалась.

Ну, же Олли, ведь это так просто! Намотай ему оберег на руку, действие будет чуть слабее, но всё же будет. В крайнем случае можно просто незаметно бросить его Туру за пазуху, все маги имеют привычку заправлять рубахи и туго затягивать пояса, чтоб в пылу боя случайно не потерять накопитель или важный амулет.

Однако она все сделала по-своему. И с чисто женской мстительностью. Что-то сердито прошипев, с размаху выплеснула прямо в лицо Тура содержимое своего кубка.

Маг ошарашенно оглянулся на подругу и в его сузившихся глазах начал наливаться нехороший блеск, но Олли, словно в смятении от содеянного, подхватилась со своего стула и начала суматошно промокать салфеткой потемневшие от напитка камзол и рубашку, бормоча невразумительные извинения. А под конец, будто в раскаянии, даже импульсивно обняла друга за шею, на миг загородив собой от чужих взглядов. Объятие затянулось чуть дольше, чем требовалось для примирения, а когда Олли отстранилась и, смущенно краснея, села на свое место, Тур выглядел задумчивым и уже не пялился на хозяйку с прежним обожанием.

К этому времени Харг с подоспевшими поварами хозяйки и рослыми лакеями, ещё не встречавшимися мне в замке, сноровисто разнесли по столам еду. Миски с горячим рагу и блюда с холодным мясом и птицей, рыбой и морепродуктами всех видов, кувшины с компотом, соком и подслащенной медом водой. А напоследок лакеи торжественно расставили по длинному столу пузатые темные бутыли, чье появление вызвало у наемников взрыв почти таких же восторженных криков, как выход Камиры.

Меня появление вина удручило так сильно, что я не сумел удержать на лице восторженное или хотя бы безразличное выражение. Отправляя отряд на важное дело, ни один из серьезных нанимателей не предложит своим наемникам даже глотка вина, всем известно, что это зелье убивает в первую очередь элементарную осторожность. Наших нанимателей несерьезными назвать язык не повернется, следовательно, вино они выдали специально.

— Что? — сразу склонился к уху внимательно следящий за мной Харг.

— Да вино вот принесли, — кисло морщусь в ответ, — а я и глотка выпить не могу, хозяева наложили запрет до конца срока. Если в рот возьму… ну сам понимаешь.

Я не стал придумывать, чего это он там должен понять, обычно достаточно этих слов, чтоб собеседник начал кивать с самым умным видом, ну, конечно же, он все понял, это и зайцу понятно. В другой обстановке я и не подумал бы хитрить с поваром, встрявшим в это дело по глупости, но сейчас у меня нет лишнего амулета против колдовского очарования Камиры. А пока Харг находится а плену её прелестей, ему нельзя доверять точно так же, как и остальным наемникам.

За спасение Руна Олли взялась только под конец ужина, когда Камира встала, наконец, со своего кресла, и, подойдя к балкону, предупреждающе подняла руку. Я не мог со своего места видеть, как ухитрилась магиня повесить второй оберег на земляка, но по тому, с какой щенячьей преданностью он теперь виновато заглядывает девчонке в глаза, могу уверенно сказать, людей, не способных размышлять трезво, в нашей компании больше не осталось. И это меня немного утешает, но не может успокоить совершенно.

Не сразу разгоряченные вином и обильным угощением наемники сообразили, что хозяйка хочет сделать сообщение. Но постепенно дружное чавканье и звон медных кружек начали стихать и хотя некоторые, особенно торопливые, а потому и больше всех успевшие выпить гости еще возили вилками по блюдам и тяжело сопели, хозяйка произнесла краткую речь.

— Друзья мои, вы все знаете, зачем мы здесь собрались. Потому не буду тратить ни лишних слов, ни времени. Сейчас маги откроют прямо из этого зала портал, и мы все перейдем в уже подготовленное к нашему прибытию помещение. Ничего брать с собой не нужно, там все есть. Да и пробудем мы недолго, всего несколько часов.

Некоторые из наемников неистово захлопали, остальные задумались. Парочка особенно сообразительных девиц ринулась к двери, вовсе не желая оставить даже на время свои немудреные пожитки. Могу только предположить, что самыми дорогими для них были вовсе не скромные сбережения, а всякие флакончики и склянки с мазями и красками.

Однако получить их назад женщинам было не суждено. Для них, как и для всех остальных, оставшееся в комнатах имущество было теперь недоступной роскошью. Двери оказались накрепко заперты, а на балкончике позади стола возникли те самые крепкие лакеи, недвусмысленно державшие на весу тяжелые многозарядные арбалеты. Именно такие, какими генерал Тродинион недавно вооружил самые отдаленные пограничные форпосты.

Глава 7

Вскочившая было из-за столов толпа настороженно притихла, и Камира снова шагнула к перилам.

— Друзья мои, не нужно тревожиться. Я всё вам объясню. Мне стало известно… что среди нас затесался шпион. И я вынуждена пойти на этот шаг… иначе все наши старанья пропадут напрасно. Но я обещаю, всё, что вы оставили в своих комнатах, дождется вашего возвращения в целости и сохранности.

Она врала, и врала вдохновенно. Хотя и не очень умело, стиснутые в крепкий кулачок пальцы непроизвольно мазнули по подбородку, и снова вцепились в перила. И по взглядам наемников я понял, что некоторые обо всем догадались… но таких было слишком мало, и они предпочли смолчать.

Слишком большой опасностью для жизни повисло в воздухе обвинение хозяйки в возможном шпионаже. Достаточно указать на недовольного пальчиком и заявить, — а не это ли шпион? — и недавние собутыльники вмиг разорвут невинного на клочки.

Харг побледнел и отступил, и встретившись с ним глазами, я поймал его смятенный взгляд. Все ясно, трусоватый повар не только со мной договаривался о взаимовыручке и теперь боится, что подумают именно на него.

Я ободряюще подмигнул новому приятелю, и отступил в тень, раздумывая, как бы незаметнее послать тревожного вестника.

— Давай, Сахта! — Скомандовала тем временем Камира и из-за общего стола поднялась немолодая женщина, со спокойной насмешливостью наблюдавшая за присутствующими.

Я только теперь удосужился получше рассмотреть ее, даже не пытаясь выругать себя за то, что не сделал этого раньше. Во-первых, просто невозможно разгадать за один день несколько десятков совершенно незнакомых людей, а во-вторых, и это самое главное, ведьма тщательно маскировалась. Не зря же так изумленно и недоверчиво разглядывают сейчас Сахту примолкшие наемники.

А она, не обращая внимания на появившееся во взглядах сотрапезников разочарованное понимание, дошла до балкончика и уверенно скомандовала ученикам:

— Дайте-ка сюда ваши накопители.

Олли было зашипела рассерженной кошкой, но Тур что-то ей сделал, то ли пихнул, то ли одернул, и первым уверенно снял с шеи посверкивающий искрами камень. Протянул руку к другу и Рун хмуро положил на его ладонь свой накопитель. Последней свою магию нехотя бросила ему Олли, и маг собирался уже подать висящие на цепочках кристаллы ведьме, как Терон, повинуясь безмолвному приказу Камиры, потянул за скрытый за аркой рычаг.

Что-то заскрипело, часть перил распахнулась, как простая садовая калитка, и из под балкончика выехала неширокая деревянная лестница.

— Идите туда, поможете ей, — скомандовала Камира, и я облегченно перевел дух, только теперь сообразив, что ученики минуту назад успешно сдали самый главный экзамен в жизни.

По выживанию.

Сахта что-то негромко объясняла остановившимся рядом с ней ученикам, а несколько наемников, из числа тех, про кого Харг сказал — новички, проворно заняли вокруг магов круговую оборону. Еще с десяток их товарищей начали строить наемников попарно плотной колонной, объясняя правила выхода из портала. Нас с Харгом тоже потеснили от очага серьезные парни с холодными глазами, и мне ничего не оставалось, как покрепче сжать дрожащую руку повара.

Про то, чтобы отправить вестника, теперь можно было забыть надолго. Ведьма слишком предана Камире, и сразу сдаст меня ей, как только вычислит. А почувствует обязательно, не зря у нее вся шея увешана дешевыми на вид бусами и подвесками, явно собственного производства. На деле вся эта яркая лепота — сильные амулеты и можно не сомневаться, что там найдется оберег от всякого бедствия. Ну а всплеск магии, сопровождающий отправку вестника, её бусы не могут не посчитать угрозой для их хозяйки. Такие самоучки почему-то больше всего боятся магов из ковена.

Тревога за судьбу учеников теперь грызет меня яростнее, чем бродячий пес случайную корку. Уже нет никакого сомнения, что никого из них не собираются отпускать в родную школу, а способов заставить магов дать присягу на верность, ушлые хозяйки с помощью Терона сумеют придумать целую кучу.

Серый овал большого портала разгорелся и застыл туманным озерцом, пугая своей неизбежностью неведомого.

— Пошли, — кратко скомандовала ведьма, и те, кто в одночасье превратились из обычных наемников в надзирателей, резко подтолкнули к переносу первую пару бывших собутыльников.

— Бегом, — рявкнул Терон на чуть замешкавших бедолаг, наглядно показывая всем свой статус.

Надзиратели, не церемонясь больше, кинулись подгонять вереницу тычками и оплеухами, а растерявшиеся наемники и не подумали сопротивляться. Слишком наглядным было преимущество соперников, оттягивающее тяжелыми ножнами пояса и перевязи. А у наемников даже ножи были не у всех, приглашали-то их на праздник.

И они побежали, а за ними следующие и следующие. Через пару минут ретиво мчались и мы с Харгом, торопясь проскочить мимо надзирателей и не схлопотать ни одного тумака. Не знаю, как Харг, а я боялся не столько не сдержаться сам, сколько того, что не выдержит Олли.

Но все обошлось, наша прыть принесла нам не только избавление от плюх, но и одобрительные ухмылки надзирателей. Мелькнуло сбоку хмурое лицо Тура и накрепко стиснутые губы Олли, окатила непроглядной темнотой пустота портала и мы с поваром вывалились на какой-то мягкий и неустойчивый бугор, противно провалившийся под ногами. Я еще пытался удержаться в вертикальном положении, лихорадочно пытаясь сообразить, в какую сторону нужно отступать, но тут в спину ударили ноги очередного наемника и мы покатились вниз, теряя друг друга и всякое представление о происходящем.

Следом катились искатели приключений, прыгнувшие в портал за нами, и я живо представил как сейчас их тяжелые туши, пахнущие вином, потом и острыми приправами, свалятся на мою голову. И настолько неприятной показалась возникшая в воображении картинка, что едва ощутив ребрами твердую поверхность, я стремительно вскочил на ноги и прыгнул в сторону. Ясно ведь, что никаких ловушек или ям тут можно не опасаться. Не для того госпожа Камира и её матушка приложили столько усилий, заманивая в свой замок толпу доверчивых бродяг, чтобы сразу их прибить. Нет, на всех этих людей у расчетливых дам есть собственные, далеко идущие планы, и теперь все мы уже очень скоро узнаем, какие именно.

Сделав несколько шагов в сторону от охающей, матерящейся и шевелящейся кучи, пытаюсь поскорее рассмотреть и понять, куда это нас забросило. Но единственное, что мне пока удалось разглядеть в свете пары факелов, воткнутых в щели между камнями стен по разные стороны от высокого стога слежавшейся, старой соломы — мы находимся в просторном, темном и сыром помещении. Очень старинном и заброшенном, когда-то служившем приемным или пиршественным залом во дворце или замке.

А ныне это просто руины, с выпавшими из стен каменными плитами и полуобвалившимися оконными проемами, заваленными булыжниками и разным мусором. При более внимательном изучении обнаруживаю, что над большей частью этого зала нет не только потолка, но и крыши, и нам отчаянно везет, что здесь нет дождя. Хуже кучи старой соломы может быть только куча старой промокшей соломы. Дверей тоже нигде не видно, лишь несколько арочных проходов в ниши, где возможно когда-то давно стояли скамьи или статуи. А может быть просто вазы с цветами. И единственное, что меня привлекло в этих нишах, это чудом сохранившиеся своды, выложенные из камня в виде перевернутых чаш. Если нам придется провести ночь в этом помещении, неплохо бы захватить одну нишу и натаскать туда соломы. А для начала очень не помешает получше ориентироваться в этой полутьме. Зайдя под одну из арок, незаметно достаю из пояса фиал с кошачьим зрением и торопливо глотаю крошечную пилюлю.

И вот тут мне внезапно пришло в голову, что я полный болван. Ведь пока тут нет ни ведьмы, ни её хозяев, наверняка тоже вооруженных оберегами её изготовления, никто не сможет засечь короткого магического всплеска, почти незаметного на фоне мощного портала. Так что же я тогда теряю время на изучение обрушенного потолка, если имею возможность послать тревожного вестника?

Темнота понемногу отступает под действием магического зелья и, убедившись, что поблизости от выбранного мною укромного уголка никого нет, осторожно достаю из потайного карманчика обычную бусинку.

Она у меня всего одна, ведь отправляясь в северную школу, под защиту охранных заклинаний и бдительных магов я надел самый простой из своих поясов. И хотя в нем есть почти всё то же, что и в самом главном поясе, но в значительно меньшем количестве. Например, дротиков почти в три раза меньше, а особо опасных зелий и атакующих амулетов вообще нет. Так ведь откуда ж мне было знать, что судьба забросит нас к гархаям на самый край света?

Невольно вдохнув, активирую тревожного вестника, от всей души жалея, что с ним нельзя передать хоть несколько слов. Утешает только одно, маги как-то метят своих вестников, и Кларисса сразу поймет, что этот — от меня. И, разумеется, догадается, что произошло нечто из ряда вон выходящее, посылать призыв о помощи мне приходилось всего три… или нет, четыре раза за всё время работы.

Правда, были в жизни ситуации, когда я бы с превеликим удовольствием его отправил, да как-то не оказалось с собой, ну а в остальных случаях мне повезло выкрутиться самому.

Чуть кольнуло кончики пальцев иголочками магической энергии, и бусинка истаяла как летняя градинка, а я поспешно рванул из этого угла в противоположный, осторожные живут дольше.

Под порывами холодного ветерка, смело гуляющего по руинам, напуганные резким поворотом в судьбе наемники уже почти совершенно протрезвели и тоже не теряют времени даром. Перекрикиваясь хрипловатыми голосами, спешно разыскивают друзей и подельников и группируются в кучки, попутно выясняя, у кого что есть из оружия. А в одной из ниш уже кипит потасовка, как я понимаю, кто-то из одиночек не пожелал добровольно поделиться оружием.

Однако, хотя мне и очень не нравятся такие шакальи повадки наемников, помочь бедолаге я ничем не могу. Впрочем, и называть беднягой отчаюгу, собравшегося быстро и непыльно заработать большие деньги, тоже неправильно. Он либо бездельник, либо глупец, честных денег быстро и легко заработать невозможно, это известно всем с незапамятных времен.

И всё же, почти пройдя подозрительную нишу, из которой уже доносятся не звуки борьбы, а только полупридушенное мычание, я не выдержал.

Прильнул к стене и встревоженно выкрикнул:

— Терон!

Трое бандитов вспугнутыми крысами метнулись прочь, спешно смешиваясь с толпой и озираясь в поисках безжалостного сержанта, а я на миг заглянул в нишу, убедиться, что незнакомцу не нужна срочная помощь лекаря.

Он полусидел на полу, привалясь к стене и растирал ладонью горло, и мне не видно было его лица, только спутанные пряди темных волос, упавшие на лоб.

И вдруг из-под них настороженно блеснули светлые глаза, безошибочно найдя меня взглядом. И по их выражению я понял, что он так же хорошо меня видит, как и я его. А вот этого-то мне как раз и не нужно, рассерженно скриплю зубами, метнувшись за угол. Ну, и вот как это я умудряюсь так легко находить на свою шею лишние проблемы?

А ведь у меня, между прочим, где-то возле стога остался напарник, хотя и трусоватый и не очень надежный, зато точно не бандит и не убийца. Я медленно двинулся на поиски Харга, тщательно обходя стороной сбившихся в группки наемников, с подозрительной настороженностью приглядывающихся к окружающим.

Обошел один раз вокруг стога, и, не обнаружив повара, пошел снова, расширяя круг поиска.

— Тар? — неуверенный шепот раздался откуда-то сзади и снизу, и я резко свернул в ту сторону.

И почти сразу обнаружил напарника. Он оказался сообразительнее, чем я считал, никуда не побежал, и ни с кем не стал заговаривать, просто отполз в сторону, и зарылся в солому. Высовывая из своего укрытия только нос, чтоб быть в курсе происходящего.

— Хорошо, что ты нашелся, — искренне обрадовался я, — с этими бандитами нужно быть начеку. Там есть ниши, в них сохранился потолок и нет ветра, пошли, я тебя оставлю на страже, и натаскаю соломы, здесь за ночь окоченеешь.

Говорить ему про то, что наемники вполне могут поджечь стог, я пока не стал, мужик и так напуган более чем достаточно.

— Я так надеялся… — облегченно бормочет повар, выползая из стога — что ты меня не бросишь.

— О, какие тут цыплятки вылупились, — с хищной ехидцей цедит за моей спиной чей-то грубый голос, и я мгновенно занимаю оборонительную позицию.

Вот же гархай! Четверо наемников, явно давно знакомые друг с другом и с разбойным промыслом, практически окружили нас, и тот, что заговорил, стоит уже почти рядом, пряча за спиной что-то тяжелое. Вот ведь умеют же эти бродяги подкрадываться совершенно незаметно, словно тени. Да еще и солома, рассыпавшаяся вокруг, выступила на их стороне, заглушив шаги.

— Держи, — Харг качнулся в мою сторону, и в ладонь легло что-то прохладное и увесистое, вызвав у меня своим появлением приступ легкого отчаяния.

Ну, вот зачем мне нужен этот топорик или что это такое? Если я им даже кабанью тушу, лежащую на разделочном столе, не сумею правильно порубить? Вот раз такой мастер, сам бы им и махал.

— Может, по-хорошему отдадите свои железки, и разбежимся друзьями? — задает главарь провокационный вопрос, придвигаясь еще на полшага, и я только усмехаюсь в ответ.

Никогда нам не быть друзьями, даже если мы отдадим ему всё до нитки. Такие личности, как он, не умеют держать своих обещаний, и, едва отберут оружие и ценности, непременно пожелают заполучить и нас самих. В качестве послушных исполнителей всех прихотей и желаний. Практически — рабов.

Вот потому-то и остается нам только один способ избежать этой незавидной участи, выбить из их подлых мозгов всякое желание подходить к нам ближе, чем на пару десятков шагов.

Я перекинул топорик в правую руку, чтобы отвлечь внимание бандитов, и осторожно поднял левую на уровень груди. Со стороны кажется, что таким неуклюжим способом я пытаюсь защититься от удара, а на самом деле мои пальцы незаметно расстегивают пуговицы, чтоб добраться до пояса с оружием. Мало кто знает, что дротики я бросаю с одинаковой меткостью обоими руками.

Зато мой противник в этом немедленно убедился, едва провел стремительный пробный выпад в мою сторону. Но как ни быстр и ловок он был, мой дротик оказался быстрее. Бандит еще летел на меня в стремлении достать длинным кинжалом защищенное лишь запястьем плечо, а на его лице, стирая самоуверенную ухмылку, уже расцветала уродливая страдальческая гримаса.

Я легко вынырнул из-под его слабеющей руки, и слегка подтолкнул соперника. Взвыв от неожиданности и боли, бандит рухнул на одно колено, выронив оружие из раненой руки. Легко раненой, намерения убивать или выводить наемников из строя у меня пока не было. Однако обстановка в руинах накалялась с каждой секундой и поручится за то, что такой необходимости не возникнет в скором будущем, я не мог.

Со всех сторон доносилась ругань, крики, звон оружия и стоны, группы наемников отчаянно сражались за власть, наученные собственным горьким опытом выживания. Ничего иного и не следовало ожидать, учитывая отсутствие Терона, его парней, Камиры, ведьмы и моих учеников. Портал погас уже минут пять назад, выбросив в это странное место только простых наемников. И вопрос, куда девались остальные, и почему они не прошли вслед за нами, тревожил меня все сильнее.

А сообщники напавшего на меня бандита довольно быстро пришли в себя от шока, вызванного ранением главаря и, выхватывая оружие, ринулись на нас. Ну, это даже не смешно, разглядев, чем они собирались воевать, разочарованно фыркнул я, у одного хотя и короткий, но все-таки нож, зато у второго — просто осколок поднятого с пола камня. А третий и вообще держится сзади, видимо, выжидая, пока ему достанется что-нибудь острое. Ну, тогда справиться с ними не составит никакого труда, самоуверенно решил я, и в этот момент с пола поднялся главарь. В его глазах сквозь муку горело почти звериное бешенство, и я невольно отступил на полшага, нащупывая в поясе один из тех смазанных сонным зельем дротиков, что так верно послужили мне при захвате мародеров. Не хотелось бы до времени раскрывать все свои карты, но, похоже, отступать некуда.

— Шлеп, лови! — главарь с рыком выдрал из плеча мой дротик и швырнул безоружному бандиту.

Сам же ловко перехватил кинжал левой рукой, подтверждая мелькнувшую у меня неприятную догадку, что тут не только я один умею сражаться двумя руками.

Жаль только, что Харг не умеет ни одной, удивительно, как топорик-то догадался прихватить. Я мельком взглянул на напарника, и изумился еще раз, в руке запасливого повара был крепко зажат огромный кухонный нож, из тех, которыми опытные мясники одним взмахом перерубают полупудового гуся. Хм, похоже, я несколько поторопился записывать его в неумехи, и значит, всё не так плохо. Возможно, мы и сумеем навалять бандитам, никого не убивая и не усыпляя.

Я чуть придвинулся к повару, ровно настолько, чтоб взять на себя двоих основных соперников, и в этот момент рядом с нами возник еще один силуэт. Он выскользнул из полумрака так тихо и внезапно, что я снова расстроился. Что же это получается, каждый желающий может безнаказанно подобраться ко мне с любыми намереньями, а я и не замечу? В чём дело, наемники так хороши, или это я расслабился, привыкнув надеяться на подсказку духов и помощь амулетов?

Однако поразмышлять над этим важным аспектом своего профессионального мастерства мне не пришлось, бандиты ринулись в атаку.

— Постарайся не убивать, — еще успел я бросить Харгу, тенью проскальзывая за спину главаря и нанося ему обушком безжалостный удар по раненому плечу.

Он взвыл и, рухнув на пол, засучил от боли ногами и здоровой пока рукой. Рядом с ним уже валялся подозрительно тихий владелец короткого ножа, а любитель камней, оставив на поле боя свое оружие, зигзагами улепетывал прочь. Последний бандит, неумело размахнувшись, швырнул в меня мой же дротик, и почти сразу получил от неизвестно как очутившегося сзади него Харга весомый удар кулаком в ухо.

Похоже, рубить мой напарник все-таки умел лишь разделанное мясо, хмыкнул я обтирая пойманное на лету оружие об куртку поверженного противника.

— Мы в расчете, — глухо буркнул неожиданный союзник, и скользнул в тень стога.

И только теперь я узнал в нем парня, которого до этого видел всего несколько секунд в жизни. Валявшегося полузадушенным на полу ниши.

А в следующее мгновение толпа наемников внезапно настороженно притихла, и в этой тишине, нарушаемой только позвякиванием убираемого оружия и стонами раненых, послышался презрительный голос Терона.

— Становитесь в шеренгу и бегом сюда.

Даже в самых жутких снах не могло бы мне привидеться, что я могу обрадоваться, услышав этот холодный самоуверенный голос. Однако приходится признать, что действительность иногда бывает ужаснее самых мерзких снов.

И это был именно такой случай. Я искренно радовался, что бывший лорд, наконец, появился и одним только своим видом и единственной фразой прекратил начинающуюся резню. Но еще больше я мечтал узнать, что стало с моими учениками. И до судорог в желудке боялся, что это мне не понравится.

Женщины, сбившиеся испуганной кучкой у одной из стен, среагировали первыми, толпой бросившись на голос Терона. Потом начали подтягиваться остальные наемники, опасливо оглядываясь и не снимая рук с рукояток оружия. Никому не хотелось подставить спину под нож не успевшего остыть противника.