Ода ночной рубашке

Свадебное платье

Автор: Ми-ми

Милли машинально стирала, думая о сестре и ее  предстоящей свадьбе. Ее нежная маленькая сестренка Анни выросла и выходит замуж! Милли посвятила себя воспитанию Анни после смерти матери и отказывала во всем, обеспечив девочке не просто счастливое детство, но и хорошее образование, оплачивая своим трудом пансион в Бате. И вот, наконец, свершилось! Этот мистер Тиммз влюбился в ее крошку, оценив не только милое личико, но и любовь к чтению. Мистер Тиммз владел лавкой писчебумажных товаров, где были полки новых и подержанных книг, что-то вроде библиотеки, пользующейся популярностью среди приезжающих на воды. Анни проводила в ней немало времени, что и позволило мистеру Тиммзу разглядеть, какой это бриллиант.

Милли улыбалась, думая о сестре. Ах, свадьба! Это было ее мечтой. Сама Милли звезд с неба не хватала, работая прачкой в доме его светлости герцога Девоншира. Мало того, Милли была отличной прачкой, которая единственная удовлетворяла требованиям стареющего герцога, не оставившего привычек денди своей молодости. Только Милли доверял камердинер его светлости стирать тончайшие галстуки, батистовые сорочки и кружева на ночных рубашках. Конечно, не о работе у корыта мечтала Милли в молодости, что греха таить, подумывала даже о замужестве, но оставила свои мечты, когда у нее на руках осталась сестренка. Да и что хорошего в этом замужестве? Милли надеялась, что выдав сестру замуж, она сможет меньше работать и тратить немного заработанных денег на себя. Никогда Милли не пробовала жить для себя, и вот скоро настанет такой момент, когда она сможет выполнить свою мечту и оставить, наконец, опостылевшее корыто. Может даже мистер Тиммз согласится, чтобы она вела его хозяйство. А там и детишки появятся, и Милли будет их растить.

– Ну, скоро уже ты достираешь, Милли? – прервал ее мечты лакей, посланный за стопкой шейных платков, отделанных брюссельским кружевом, – Их надо ведь еще накрахмалить. Его светлость сегодня изволили сами завязывать свой галстук, так что запас весь исчерпан. К вечеру нужен новый. И как это у тебя получаются такие белоснежные платки? Кажутся даже голубоватыми, как лед зимой.

– Секрет! Да ладно,  не дуйся, неужели не слышал о краске, что привозят из Латинской Америки? Капля в воду, когда полощешь, – и даже  пожелтевшие ткани становятся белоснежными, как новые. Вот, видишь, флакончик? Только осторожней, не пролей мне на белье!

– Милли, оставь белье на минутку! Иди ко мне, надо ведь и отдыхать от этой стирки. Она никогда не закончится! – и молодой лакей обнял девушку, прижимаясь к ней сзади и обхватив руками груди, видные из-под выреза полурасстегнутой сорочки, – Ты такая горячая... А-а-ай! Что ты делаешь, дура! – завопил он, сдирая с лица мокрую рубашку герцога и хватаясь другой рукой за живот, в который въехал локоть Милли..

– Нечего приставать, охальник! Я честная девушка!

– Ну, ты у меня пожалеешь! – пригрозил лакей, вытирая воду с лица и волос и расправляя промокший ворот рубашки.

Но торжествующая ухмылка тут же улетучилась с ее разрумянившегося лица: пузырек с синькой лежал в корыте, окрашивая герцогское белье во все оттенки лазури. С криком отчаяния Милли стала выхватывать белье из синей воды и бросать в чан с чистой холодной, заготовленной для полоскания, но было поздно, оно уже стало интенсивно-синего цвета. Две батистовые рубашки, дюжина шейных платков и ночная рубашка, отделанная алансонским кружевом были безнадежно испорчены. Все это придется оплатить из собственного кармана.

К этому заключению пришел и управляющий, к которому, закусив в отчаянии губы, пришла Милли. Как это произошло, она скрыла, кто же поверит, что никакого желания кокетничать с лакеем у Милли никогда не было. Обычно женщина всегда была сама виновата в таких случаях. Вечером Милли села перед шкатулкой, в которую складывала деньги на свадебное платье Анни, и разревелась. В пять минут разрушились все ее мечты, пошли прахом все старания устроить сестренке незабываемую свадьбу с настоящим платьем от извествой в Бате модистки мадам Клод. Шмыгая носом и вытирая капавшие, не переставая, слезы, Милли разложила батистовую, разукрашенную прокрашенными от светло-голубого до интенсивно синего цвета пятнами, рубашку и задумалась. Денег на новое платье теперь не было. Анни, конечно, не станет устраивать истерики, наоборот, примется утешать и убеждать, что ей для счастья достаточно наличия на свадьбе любящего жениха. А Джон Тиммз будет улыбаться и согласно кивать своей невесте.

Но Милли все равно не находила себе места. Она так и эдак вертела в руках  герцогскую необъятную ночную рубашку и постепенно в голове ее складывалась картина того, что она должна сделать. До свадьбы оставалось немного времени, второе оглашение будет в это воскресенье. Возвращаясь из прачечной в свою маленькую комнатку, Милли садилась с шитьем у окошка, пока не пора было зажигать свечу. Она покрывала платье, скроенное из ночной рубашки, вышивкой, соединяя гирляндами незабудок и маргариток белую ткань с синей. Из синих шейных платков получались оборки по краю рукавов и юбки, алансонские кружева, к счастью, практически не пострадавшие, украшали ворот и грудь платья. И все это переливалось всеми оттенками  синего. Никто бы не узнал в нем мужскую ночную сорочку. Когда Анни увидела платье, она ахнула.

Свадьба была великолепна, на ней присутствовали все подруги Анни по пансиону. Невеста, в венке из незабудок на рыжеватых пышных  волосах, собранных в замысловатый пучок и украшенных алансонским кружевом, была прелестна. Но ее сестра, накинувшая поверх старого платья подаренную будущим родственником роскошную кашмирскую шаль, выглядела не хуже. У нее начиналась новая жизнь, и присутствующие среди гостей мужчины сразу это почувствовали.

– Милли, уже третий джентльмен просит Джона представить его очаровательной сестре невесты, – шепнула ей сияющая от счастья молодая миссис Тиммз, – Выбирай, с кем ты откроешь наш праздник! Ах, видела бы нас с тобой наша матушка!

Папина пижама

Автор: uljascha

Ася больше всего любила воскресения, вернее, воскресное утро, когда папа с мамой были дома, и она могла, проснувшись, забраться к ним в кровать, улечься между ними и что-то рассказать или просто лежать тихо-тихо, рассматривая полоски на папиной пижаме. Она была такая красивая, эта пижама – цвета морской волны с черными и белыми полосками, и папа в ней был красивым. Ася мечтала, когда вырастет, купить себе такую же. Ну и что, что она мужская, раз такая есть у папы, будет и у нее.

Конечно, став взрослой, Ася, которую к тому времени звали уже Анастасия Михайловна, совсем забыла о желании иметь пижаму, как у папы, и предпочитала в качестве ночного одеяния полупрозрачные ночнушки или футболки мужа – в зависимости от настроения.

И воспоминания о воскресных утрах и папе в пижаме так и остались бы только теплыми добрыми воспоминаниями детства, если б однажды, разбираясь в шкафу у дочери – барышни достаточно взрослой – студентки второго курса Университета, но ужасно безалаберной – Ася не обнаружила курточку от той самой папиной пижамы.

Это была точно она – вылинявшая от большого количества стирок, кое-где порвавшаяся от долгого ношения и аккуратно зашитая добрыми мамиными руками. И белые пуговицы, и дырочка на лацкане – папа тогда еще курил и как-то прожег пижаму сигаретой – и еле заметное пятнышко от черничного варенья – это Ася кормила папу, играя, хотя мама и говорила, что черника не отстирывается.

Ася села на диван и, уткнувшись носом в пижаму, заплакала. Почему – кто знает – может, загрустила об ушедшем детстве и так быстро пролетевших годах, может, расстроилась, что ее муж совсем не такой, как ее папа, а она всегда мечтала, что у ее детей будет такой же мудрый, добрый и все понимающий отец, как у нее, может просто соринка в глаз попала, кто знает...

– Мама, это моя пижама, – дочь вихрем влетела в комнату, – мне ее дед дал, когда я у них зимой ночевать оставалась, и теперь я в ней сплю, – мама, отдай, – девушка потянула на себя пижаму. – Мама? Ты плачешь? Что случилось?

– Ничего, милая, просто взгрустнулось, – Ася улыбнулась дочери и, усадив ее на диван рядом с собой, обняла и поцеловала. – Все хорошо, родная, а курточку, конечно, носи, это была папина воскресная пижама, моя любимая.

Минута славы

Автор: makeevich

Лежа в коробке, она слышала приглушенные голоса.

– Померьте вот эту. Очень интересная.

– Нет-нет, что-то не то...

– Тогда вот эту? Здесь кружевные вставки...

– Ах нет, мне нужно... Даже не знаю, как описать... чтобы красивая, сексуальная, но не вульгарная...

– Может, вот эту?

 «Выбери меня! – мысленно зашелестела она. – Меня!»

– Нет, эта уж слишком скромная. А есть что-нибудь пооткровеннее?

Если бы она умела ходить, то давно бы уже скакала вокруг потенциальной хозяйки, восклицая «Посмотри! Ну вот же я! Купи меня!»

– Кажется, я знаю, что вам нужно!

И вдруг... коробку открыли.

 «Боже мой! – заволновалась она, выпрямляясь из неудобной согнутой позы. – Спокойствие, только спокойствие!»

– А что, мне нравится...

 «Нравится! – воодушевилась она, повиснув на руках продавщицы элегантными волнами. –  Ей нравится!»

– Можно померить?

– Да, разумеется. Примерочная вон там.

Она осторожно выдохнула, доверчиво обняв шелковой материей девушку-покупательницу. Та покрутилась у зеркала, положила руку на бедро и довольно улыбнулась.

Она с робкой надеждой прошелестела складками в ответ.

– Беру!

 «Какое счастье! – обрадовалась она. – Теперь у меня будет новый дом и любимая хозяйка!»

Не сопротивляясь, она позволила снова запаковать себя в коробку.

***

– Даже не представляю, как я это все переживу! Просто голова уже не варит, а столько всего еще нужно сделать...

– Не волнуйся. Твое дело – стоять и улыбаться жениху.

– Тебе-то легко говорить, у тебя уже была свадьба!..

Она с интересом прислушивалась к разговору. «Значит, замуж выходим? Как здорово!» И хотя ее еще ни разу не доставали с полки с тех самых пор, как принесли из магазина, в ней все-таки теплилась надежда, что ее приберегли для какого-нибудь особенного случая...

– Ой, даже не напоминай. Мой нажрался как свинья и в брачную ночь вырубился спать. Зачем я, спрашивается готовилась...

– Леша не такой. Он вообще не пьет.

– И слава Богу.

Раздался дружный  вздох, и повисла пауза.

– Знаешь, я ведь вчера ночнушку купила. Надеюсь, он заценит...

– Ночнушку? А ну-ка давай, показывай!

Заволновалась, и не без причины. Коробку снова открыли, и она счастливо зашуршала, гордо распрямляясь...

***

– Леш, сейчас, подожди! Еще одна минуточка!

– Жду, жду.

И тут коробка открылась, перевернулась, а она стремительно вывалилась на кровать. Ее тут же подхватили руки хозяйки и, торопливо расправляя, надели на голое, еще слегка влажное после душа тело. Она слегка нервничала.

 «Наконец-то! Настал мой звездный час! Мой выход!» – счастливо зашелестела она, изящно облегая высокую грудь, плоский живот, округлую попку...

– Ого! Колобок-колобок, да я тебя съем! – раздался веселый мужской голос, и внезапно она оказалась зажатой между нежным женским и мускулистым мужским телами, а ее по тонкой ткани задвигались большие ладони.

– Леша! Я же просила подожда...

Речь оборвалась, и какое-то время не доносилось ни слова, однако звуков – море. Чмоки, вздохи, постанывания... Она податливо сминалась под мужскими руками, задиралась, с волнением шелестела, роняла бретельки с плеча хозяйки и наконец с чувством выполненного долга скользнула на пол, где растеклась счастливой довольной лужицей рядом с таким же довольным свадебным платьем.

Брачная ночь

Автор: JuLyasha

Скромный свадебный пир в замке лорда Родэрика подходил к концу. Невеста, весь вечер просидевшая за столом со смущенно потупленным взором, уже поднялась в спальню и готовилась к первой брачной ночи. Немногочисленные гости, приглашенные на праздник, к этому времени достаточно наелись (и особенно напились), и тоже были не прочь отойти ко сну.

Леди Джудит, молодая новобрачная, с большим трудом надела ночную рубашку, приготовленную для этого события. Её била дрожь – то ли от волнения и страха перед брачной ночью, то ли от ночной прохлады и сырости, исходящей от каменных стен. Даже личная служанка Мэг не могла толком помочь хозяйке в переодевании. Наконец все приготовления были закончены, и Джудит укуталась в одеяло посреди широкой кровати в ожидании мужа. Она нервно комкала край одеяла в руках и пугливо прислушивалась к шуму на лестнице.

Прошло не менее получаса, прежде чем за дверью послышались тяжелые шаги, и лорд Родэрик ввалился в спальню. За его спиной виднелись несколько  изрядно пьяных мужчин, которые, следуя обычаю, препроводили новобрачного к его жене. Но им не удалось даже войти, так как нетерпеливый муж захлопнул тяжелую дубовую дверь прямо перед их красными от выпитого носами.

Родэрик зажег несколько дополнительных свечей в комнате и нетвердой походкой приблизился к широкой постели, на которой Джудит в волнении мяла одеяло. Её большие темные глаза смотрели на него испуганно и настороженно. Они еще больше открылись, когда мужчина одним движением откинул одеяло, и она предстала перед ним в одной ночной рубашке. Лорд окинул свою жену тяжелым взглядом и шагнул к стоящему рядом с кроватью сундуку. При этом он зацепился за что-то и тихо выругался.

«Кажется, я не напрасно кивала слуге, чтобы он постоянно наполнял кубок моего мужа. Надеюсь, он достаточно пьян и плохо соображает», – подумала Джудит. В следующее мгновение она охнула от неожиданности, так как муж достал из сундука и кинул ей на кровать  ночную рубашку – льняную, с кружевами и оборками, белую, богато и искусно расшитую. Но явно уже стираную.

– Надевай. – последовал короткий приказ.

– Что это? У меня есть ночная рубашка, которую я специально приготовила и...

– Надевай без разговоров! Это  принадлежало моей покойной жене. Я подарил ей её для нашей первой брачной ночи. Она была так хороша в ней... – Родэрик приблизился к кровати, потянулся к Джудит и провёл по её волосам. – Ты почти так же хороша, как она, и даже немного похожа на неё. У тебя такие же роскошные тёмные волосы и глаза. Поэтому я и выбрал тебя. Надевай! – он так резко притянул девушку к себе за волосы, что та даже взвизгнула от боли.

«Мне надо быть послушной. Ради Дэвида. Ради нас», – Джудит закусила губу, чтобы не ответить резко или не расплакаться, и начала торопливо развязывать ленты на своём ночном одеянии. Наконец она справилась и как можно быстрее натянула рубашку, принадлежавшую покойной жене лорда Родэрика. Она мысленно проклинала судьбу, которая не позволяла ей быть с её возлюбленным – Дэвидом, младшим сыном семейства, жившего по соседству с её семьей. Они любили друг друга, но её отец не мог дать за ней достаточно богатое приданое, чтобы семья Дэвида рассматривала её в качестве невестки. Впрочем, это не мешало влюбленным встречаться тайком и мечтать, что они найдут способ быть вместе. Всё изменилось в тот день, когда лорд Родэрик пожаловал к отцу Джудит, чтобы просить её руки. Отец не верил своему счастью – будущего зятя не смутило маленькое приданое, так как он был неприлично богат, да и семья его стояла намного выше. Около года назад он трагически потерял жену Гвен, которую безумно любил и которой добивался несколько лет – она выпала из окна спальни наутро после свадьбы, решив подышать воздухом. Смерть наступила мгновенно. Лорд Родэрик был вне себя от горя и даже смотреть не хотел на других женщин, пока не встретил Джудит. Поначалу девушка пришла в ужас, ведь она теряла всякую надежду выйти замуж за Дэвида, но возлюбленный убедил её, что так даже лучше. Вдова лорда Родэрика с титулом и деньгами – уж на такой невесте ему вряд ли запретят жениться. Остается лишь позаботиться о том, чтобы стать вдовой через несколько месяцев после свадьбы. «И еще об одном, – подумала тогда Джудит. – Невесте-то полагается быть девственницей!»  А этим «приданым» она уже не обладала после многочисленных тайных встреч с возлюбленным. Хорошо, что её служанка Мэг была не только расторопной и сообразительной девицей, но и надежным помощником во всём, что касалось её госпожи. Она и колдунью нашла, которая продала пузырек с ядом, и способ подсказала, как решить проблему с отсутствием девственности. Надо было всего лишь хорошо напоить новобрачного на пиру, а потом во время соития вскрикнуть, изобразив боль, и когда муж уснет, измазать простынь кровью (пузырек с ней и какой-то добавкой, чтоб не свернулась, также добыли у колдуньи). Теперь же Джудит очень волновалась, чтобы всё прошло, как задумано, лорд Родэрик не понял обмана, а через несколько месяцев благополучно отбыл на тот свет благодаря яду. Но сейчас – сейчас надо изображать невинность, смущение и трепет перед неизвестностью! Правда, волнение и страх её не были фальшивыми, ведь она боялась, что  обман может раскрыться.

Когда лорд набросился на свою жену, вжимая её в постель и даже не пытаясь быть нежным, Джудит испугалась еще больше. Она уже сомневалась, что он действительно сильно пьян, так как он явно знал, чего хочет. Он неистово гладил её тело, зарывался лицом в её густые волосы и шептал... шептал что-то о своей страсти к ней, его ненаглядной и желанной Гвен, которую он так любил, так ждал, так хотел... Девушка поняла, что сейчас он путает её с первой женой, и ей стало очень противно. Забыв об обещании самой себе быть послушной, она изо всех сил попыталась оттолкнуть этого безумца. Но неожиданно это разозлило мужчину, и он так сдавил её, что красные круги поплыли у неё перед глазами.

– Снова? Ты снова хочешь оттолкнуть меня, моя Гвен? У тебя ничего не получится! – зарычал он и резко овладел беспомощным телом. Несколько движений... и неожиданно Джудит получила свободу и возможность снова дышать. Родэрик вскочил на ноги, подхватил свечу со столика возле кровати и поднёс её к распростертому на постели телу жены в задранной к груди рубашке. Некоторое время он лихорадочно осматривал её низ живота и бедра, и даже проводил там руками, хотя девушка пыталась натянуть рубашку и съеживалась под его безумным взглядом. Она поняла – муж сообразил, что ему достался порченый товар, и ожидала криков, побоев, унижений. Её хитроумный план провалился, и она страшилась того, что теперь её может ждать.

– Неужели это повторяется? Ты снова оказалась гнилым плодом? Ах, моя Гвен, не для того я ждал так долго, желал тебя так страстно, чтобы подбирать объедки за кем-то! – его голос звучал глухо и жестко. Джудит так испугалась, когда он схватил её за руку и, стащив с кровати, потащил к окну, что её горло сжал спазм, и она не смогла издать ни звука. Она только пыталась цепляться за ноги лорда Родэрика. Но в мужчине, еще недавно казавшемся изрядно пьяным, силы оказалось, как в десятерых.

...В тот вечер в замке все поголовно отмечали свадьбу хозяина, и поэтому тело его молодой жены обнаружили только утром. Когда она выпала из окна спальни, не знал даже сам лорд – после большого количества вина, выпитого за праздничным столом, он спал беспробудным сном, и слуги с трудом растолкали его, чтобы сообщить дурную новость. Лорд Родэрик потом долго и с непонятным выражением лица смотрел из окна вниз, где на серых каменных плитах двора белым пятном выделялась ночная рубашка.