Тройной переплет

– Нет. Мы вас используем, чтобы показать свою силу, – проронил воин. – Ваше оружие остается победителям.

Орк уважительно ухмыльнулся. Вот такую логику он понимал! И первым положил на предплечье Гала лапу с плоскими, хоть и кривыми, ногтями. Ну чем не человек из Элькиного определения? Вслед за первым остальные пленники быстро обступили двух оборотней и инкуба. Лукас нажал на перстень, задавая координаты телепортации по полученной от птицы-шпионки картинке. Во внутреннем дворе крепости Кондор стало значительно свободнее. Зато народу прибавилось по ту сторону непроходимой туманной границы, на каменистой снежной равнине, где в некотором отдалении от точки прохода уже тусовалось войско для очередного штурма. Появление своих соплеменников в странной компании было встречено озадаченным молчанием, спустя несколько секунд сменившимся тихим рокотом. Маг не дал этому чувству перерасти в агрессию, а тем паче в открытые враждебные действия.

Гал коротко объявлял пленникам: «Свободны».

Военнопленные, отпущенные без всяких условий и существенного выкупа (оружие – штука ценная, но жизнь-то важнее), задумчиво морщили лбы, хмыкали, сопели и фыркали, но иными способами выражать сомнения в словах высокого воителя не стали. Они слаженно устремились к толпе сородичей. Каким бы странным ни был Гал, любой из уходящих был уверен: стрелять в спину он не станет и другим не позволит.

Лукас достал из кармашка камзола маленький серый орешек, не больше фундука, тихо сказал: «Летен дел прок!» – и уронил под ноги. «Защитный купол поставил», – догадалась по переводу фразы Элька.

Топтать камешек, как бисер, в отличие от коллеги Шавилана, маг не стал, он словно вовсе забыл о предмете, занявшись иным, более срочным делом, торопясь действовать, пока ошарашенные происходящим, преобладающие массы противника пялились на нежданных визитеров и пытались сообразить, что к чему и что с этим делать.

Считаные секунды у мосье Д’Агара занял процесс дальнейшего колдовства. Он свел ладони у рта уже знакомым команде жестом, и голос инкуба разлетелся по всей равнине и дальше к замку, Элька могла бы поклясться, что услыхали даже пауки в самых глубоких подземельях:

– Консорт Бэркруд, нарушитель договора богов, твои условия исполнены. Настает полдень. Форвлак и мышь у ворот! Явись и держи ответ в своих действиях!

Понимая, что близится его звездный час, Фельгард довольно оскалился. Очертания мускулистого тела в стильных кожаных одеждах подернулись маревом и исчезли, являя здоровенного бело-серого форвлака. Даже высоченному Галу великолепный зверь был по пояс. На холке оборотня, растопырив крылья для равновесия и пущего пугательного эффекта восседала гордая поручением любимой хозяйки Мыша и старательно выпучивала глаза. Яркое солнышко ничуть не смущало волшебную зверушку.

– Думаешь, этот засранец… – начал было говорить по привычке, что на язык попало, спохватился и рассыпался в извинениях перед Архадаргой Фин: – Ой, простите великолепная леди…

– Засранец, да, – спокойно и даже как-то довольно, дескать, правильно ты его приложил, одобрила использованное определение богиня.

– Эгхм, так ты думаешь, Лукас, он тут же со всех крыльев прилетит? – въедливо уточнил Рэнд, успокоившись на тот счет, что он не обидел суровую и могущественную гостью. А то ведь кто их, женщин, знает, разобидится, и, корми не корми мороженым, прощения не выпросишь, как-нибудь проклянет или покарает. Что боги, что бабы – на это дело горазды! А тут все один к одному.

– Не думаю, не думаю, мосье, но время открытия врат неумолимо приближается, войско ждет. После вчерашнего позорного отступления консорту фактически брошен открытый вызов, если он проигнорирует его, то окончательно утратит политическое положение и доверие вождей и войска, несмотря на всю магию своего шамана. Так что единственное, что может сделать Бэркруд, – это попытаться явиться на переговоры как хозяин, выставив нас жалкими просителями, – выложил карты на стол маг.

– Но ты ему этого не позволишь! – утвердительно предположила Элька.

– Разумеется, нет, мадемуазель, – снисходительно усмехнулся мосье и вежливо попросил: – Не будете ли вы так любезны передать нам с мосье Эсгалом пару кресел?

– Мне – стул, – поправил воин.

– Да-да, конечно, на стуле мосье Гал будет смотреться гораздо уместнее, – оценил со своей колокольни желание коллеги инкуб и с благодарной полуулыбкой принял переданную коллегами мебель.

Теперь явления проштрафившегося консорта ждали не просители, исполнившие нелепые условия, а скорее судьи. Так эффектен был Лукас в своем роскошном камзоле, раскинувшийся в кресле, суровый Гал, сидящий рядом на стуле, и форвлак, после секундного размышления довершивший композицию своей полулежащей тушей у ног воителя.

– Ого! – восхищенно выдохнула Элька и потребовала от технического гения: – Макс, можно эту картинку с зеркала перефотографировать будет? Я вставлю ее в рамку и повешу в комнате! Какая красота!

– Можно, – великодушно порадовал подругу Шпильман, – я с записи изображения пересниму потом, выберу ракурс получше. Или ты хочешь сейчас?

– Нет, Максик, сиди, а то что-нибудь интересное пропустишь, – помотала головой девушка. – Потом так потом, я потерплю! Спасибо тебе!

– А меня на стенку в рамочке не хочешь? – то ли в шутку, то ли всерьез надулся Фин, наморщив острый нос.

– Хочу! – совершенно неожиданно призналась Элька. – Вот как мы с теми ребятишками на поляне сидели или лучше как ты по карнизу в Айчиге прошелся на спор с тем Сумеречным Валетом! Это тоже так здорово было! Все обмерли!

– Так уж и здорово! – польщенно фыркнул Рэнд, получивший за свою выходку изрядный нагоняй от Гала и Лукаса.

– Точняк! – решительно подтвердила безбашенная хаотическая колдунья, к вящему неодобрению более осмотрительных членов команды. – И остальные тоже так думают, только вслух тебе этого никогда не скажут, потому что поощрять необдуманные, неосмотрительные и рискованные поступки нельзя! И если б ты грохнулся, мы б очень переживали!

Элька весьма близко к тексту процитировала последнюю выволочку мосье Д’Агара, устроенную за тот самый трюк в жанре эквилибра, который проделал Фин, чтобы сбить гонор с криминального авторитета и заручиться его помощью в деле о краже наследницы. Последнюю фразу, насчет «грохнуться», девушка прибавила уже от себя.

– А вообще-то это идея, надо сделать памятный альбом с картинками наших приключений, чтобы было что вспоминать и рассматривать, – полушутя-полусерьезно предложил вор, секунду подумал и продолжил: – Если найдется минутка между!

– Да-да, надо нащелкать! – тут же загорелся идеей Макс, да и кому, как не ему, помнившему каждое дело команды во всех деталях, была по силам эта творческая работа! И только цепкие руки Эльки и Рэнда удержали Шпильмана от немедленного воплощения идеи в жизнь или от падения с кресла. Это уж как посмотреть!

Словом, фотография в рамочке на стене, как и альбом, пока оставалась обещанной перспективой, и Элька могла созерцать прямую трансляцию эстетического зрелища. Броский шатен в кресле, суровый воин по правую руку от него. Или это шатен по левую сторону от воина? Кто главнее в этой паре, наблюдатели бы, пожалуй, сказать затруднились. А может, и вовсе главной была большущая, весело скалившаяся зверюга по центру живой композиции, скрестившая лапы в не менее демонстративном жесте, чем маг?

– Они вас боятся, – удивленно констатировала Мирей, чутко улавливая эмоциональный настрой толпы.

Создания, готовящиеся к очередному рейду через врата, и впрямь несколько поумерили пыл приготовлений после дерзкого вызова Лукаса. Те, кто способен пройти сквозь волшебную стену без ключей Бэркруда, вызвать его к себе на ковер, как проштрафившегося сопляка, да притом еще и прихватить с собой пленников, только чтобы отпустить их на свободу, отнюдь не просты. А уж те, кто может так небрежно усесться в кресле (откуда оно-то, кстати, взялось?) на глазах у сотен вооруженных врагов, всего в нескольких метрах от них, – тем более. Нет, к таким загадочным созданиям – а что ни один из этих визитеров не человек, представители темных народов Оргевы чуяли явственно (Лукас специально не стал маскировать свою силу, а Гал не маскировал ее никогда) – лезть с глупыми вопросами или дракой не стоило. Вот явится консорт со своим шаманом, заваривший всю эту кашу, пусть он и разбирается.

Так или почти так подумал каждый вождь разноплеменной орды, кроме одного, то ли самого дерзкого, то ли самого глупого морочника. Туманный забияка, бывший размером не более среднего человека, внезапно вырос до великана, подхватил с земли огромный, с тройку хороших арбузов, камень и с размаху швырнул его в мага.

Камень просвистел, как выпущенный из катапульты, но по гораздо более прямой траектории к тройке, если не считать четвертой летучую мышь, дерзких чужаков. Недолетев до компании каких-то полуметра, снаряд наткнулся на незримую преграду, отрикошетил и устремился именно в ту точку, из которой был послан – в морочника. «Героический» метатель снарядов, не ожидавший такой подлянки, попал под собственное ядро и был буквально вынесен из толпы соплеменников в ближайшую груду камней. Он впечатался в нее и остался недвижим, припорошен слетающим с ближайших валунов снегом. Потерял морочник сознание или счел за лучшее притвориться, что потерял, выяснять уже было некогда.

Глава 25

Переговоры

– Летят, – оповестил мага востроглазый Эсгал.

И так зоркий, после обретения второго обличья, оборотня-дракона, воин получил феноменальное зрение. Если Гал шел на дело, то в биноклях нужда отпадала. Да что бинокли, Элька была почти уверена, что и телескопы бы не понадобились!

– Ты все просчитал, – похвалил Лукаса вор.

– Скажем, мосье, такой исход показался мне наиболее вероятным, – улыбнулся довольный инкуб и снова скрестил руки на груди. Во-первых, такая поза была весьма эффектна, а во-вторых, позволяла незаметно производить некоторые магические манипуляции.

По воздуху действительно летела огромная летучая мышь, щурящая глаза от яркого солнца, но пытающаяся делать это так, чтоб казаться надменной, и гигантский орел. Орел был красив: белая голова и стальной хвост, угольно черное оперение крыльев, крючковатый клюв. А вот вид летучей мыши заставил Эльку тихо захихикать: серые крылья и тельце были вполне стандартной расцветки, зато на голове локаторами стояли полупрозрачные желтые ушки, придавая зловещему облику консорта какой-то дурацкий кукольный вид. Вкупе с прищуренными глазками получалось донельзя комично, почти по-мультяшному.

Коллеги и Архадарга, не знакомые с сим жанром, зато какой только нечисти на своих веках не навидавшиеся, непонимающе покосились на Эльку, та зажала волю в кулак и нашла в себе силы выдавить:

– Уши! Желтые уши!

– А, забавно! – наивно согласился Макс, ничуть не убоявшись гнева богини, скорее всего, потому, что совершенно не подумал о том, что обсмеивает ее бывшего любовника на пару с хулиганкой Элькой.

Тему ушей и их предполагаемой карьеры на ниве мультипликации, впрочем, тоже пришлось закрыть почти сразу, потому что и орел и летучая мышь летели очень быстро. Вот они уже зависли рядом с местом дислокации Лукаса и компании. А вот уже оборотились в знакомую наблюдателям по трансляции из замка пару.

Блондинистый вампирчик с капризной мордашкой, весь в кружавчиках и бархате, и серьезный лысый гоблин-шаман с массой фенечек. Оба старались казаться воплощением высокомерного спокойствия, но явно нервничали. Во всяком случае, у вампирчика подергивалось веко, а зеленый цвет гоблина с момента первого наблюдения через птицу-глашатая претерпел странные изменения в сторону неравномерности распределения по телу. Проще говоря, шаман шел крупными пятнами, точно конь в яблоках, выпачканный в тине.

– Кто вы такие, чтоб заступать мне дорогу к вратам, бросаясь нелепыми обвинениями, и по какому праву требуете, чтобы я держал перед вами ответ? – с демонстративной надменностью, по возможности громко выпалил Бэркруд.

Клыкастик явно чувствовал себя более уверенно от того, что возвышается над сидящими обвинителями. Даже ножку в бархатной штанине театрально выдвинул вперед на полшага, только что руку вперед не выбросил да на бедро не положил. Но зато плечиком так повел, чтоб из-под кружев на груди показалась большая черная штуковина с тускло-зеленым камнем посередине и отливающими багрянцем письменами по краю. Наверное, это и был знак консорта.

Лукас, слушая вампира, встать и не подумал. Напротив, эдак небрежно опустил ладонь на подлокотник кресла и принялся неритмично постукивать по нему пальцами, действуя консорту и шаману на нервы.

К точке противостояния, как недавно люди к воротам в крепость Кондор, начали подтягиваться представители темных племен. Кажется, именно этих колоритных, каждый на свой лад, личностей Элька наблюдала несколькими часами ранее за пиршественным столом в замке. Сложно было не запомнить мелкого, но очень носатого гоблина, оборотня-волка с каким-то пегим цветом волос и здоровенными даже в облике человека клыками, кряжистого орка с витым кольцом – мечтой дикаря-гигантомана – в носу, тролля без одного уха, явно отгрызенного в горячей схватке. А уж огр в меховом пальто или в том, что пальто напоминало, а на деле являлось какой-нибудь шкурой, снятой живьем со злейшего крупногабаритного или очень волосатого врага, и вовсе прочно застрял в памяти Эльки как образец, нет, не доблести или дикости, а местной моды…

Но что именно собрались делать вожди теперь: наблюдать, слушать или бросаться на защиту своего клыкастого лидера с мечами, топорами, ножами, кулаками и прочими тяжелыми предметами наголо, в пику рассуждениям мудрого пленника Гала – оставалось пока лишь гадать. Похоже, все зависело от того, как повернет дело Лукас. Так что, пожалуй, компания посланцев даже ничуточки не волновалась, скорей предвкушала развитие занимательного сюжета.

– Мы – посланцы Совета богов, консорт Бэркруд, и явились на Оргеву по жалобе на ваши действия, поступившей в Совет. Суть ее – в нарушении заключенного между богом Онтаром Сияющим и Темной Праматерью богиней Архадаргой древнего договора. Согласно оному, была воздвигнута стена, разделившая мир, – деловито, с примесью суровой снисходительности, будто отчитывал лазившего в чужой сад за яблоками мальчишку, начал объяснять маг, в отличие от амбициозного собеседника, нарочно не показывая спрятанного в складках кружевной манжеты перстня, удостоверяющего личность.

– Не было никакого договора! Великая богиня лишь оградила земли Архадаргона от светлой скверны. Но теперь мы сильны и можем взять то, что по праву наше! – выпалил консорт, прерывая размеренную речь мосье. Похоже, вампир пустил в ход один из лозунгов, под которыми собрал армию, жаждущую поживы и крови, коими подогревал ее аппетиты и подогревал бойцовский дух.

– Нет-нет, мосье Бэркруд, договор не только был, он есть, и нарушение его может привести к катастрофическим последствиям, – укоризненно покачал головой маг.

– Ложь! А даже если и нет, что могут сделать нам жалкие людишки?! – расхохотался консорт резко и громко, поворачиваясь к вождям, будто предлагая и им разделить веселье.

Те гоготать не стали. Кое-кто, правда, ухмыльнулся, но так, что понять, смеется он над консортом или вместе с ним, было невозможно. Что ж, даже в среде монстров к власти приходят не только самые сильные (когда каждый силен на свой лад – это не показатель), но и умные. А одним из свойств интеллекта является осторожность, не всегда, но довольно часто. Умные и неосмотрительные властвуют недолго.

Основная масса войска, на поддержку которой также рассчитывал консорт, безмолвствовала, вернее, затихла, выжидая, чем обернется дело. Благодаря заклятию Лукаса нелюдям было слышно каждое слово беседы, которую вампир пытался обратить в перепалку, чтобы применить к врагам силу, а маг-противник все никак не давал весомого повода.

Беспокойство Бэркруда усилилось. Замечательное заклятие, которым шаман усовершенствовал знак консорта, почему-то не спешило срабатывать, перетягивая симпатии публики на сторону предводителя. Может, это был кратковременный сбой, случающийся и с самыми надежными чарами, может, сказывалось присутствие разрушающего заклятия Эсгала, а может, все дело было в одном-единственном исполненном презрения взгляде, который бросила богиня Архадарга на своего бывшего возлюбленного. Не он ли лишил знак власти?

– Речь сейчас идет не о людях, хотя и они способны на многое, поверьте моему опыту. Я говорю о великом гневе богов, готовом обрушиться на клятвопреступника, – отвечая на презрительный пассаж о слабости человеков-противников, цокнул языком Лукас.

– До сих пор не обрушился! – вполне разумно парировал вампир.

– Наш визит для переговоров можно считать последним предупреждением, – в прежнем ровно-доброжелательном тоне истинного дипломата, который и смертный приговор, и ноту об объявлении войны зачитает одинаково мирным голосом, разъяснил мосье Д’Агар.

– И что вы сделаете? – надменно фыркнул консорт. Кажется, он был готов повторить трюк с хохотом, но поймал предупреждающий взгляд своего шамана и только оскалился.

Счел своевременным оскалиться и наемный форвлак, пасть, полная жутких клыков, распахнулась и сомкнулась с весьма впечатляющим клацаньем. Так что и в показушном маневре вампир проиграл.

– О, есть несколько вариантов, – невозмутимо продолжил Лукас, потрепав Фельгарда по холке, за что получил весьма красноречивый взгляд оборотня «эй, маг, не зарывайся, я тебе не ручная болонка». – Самыми вероятными мне представляются три. Два из них для вас лично, консорт, и всех темных народов Огревы одинаково невыгодны. Первый – самый благоприятный. Вы распускаете войско и отдаете ключи от врат, которые мы, разумеется, в самое ближайшее время возвращаем Темной Праматери Архадарге.

Вампир злобно зашипел, ясно показывая свое несогласие с таким «выгодным» предложением, да иного от него и не ожидали.

– Второй вариант, – как ни в чем не бывало, вещал мосье, но форвлака больше не тискал. – Мы сообщаем о вашем отказе решить дело миром людям крепости Кондор, а ее жрец читает молитву о нарушении клятвы богу Онтару. Сияющий снисходит на Оргеву и вызывает вашу богиню на решающий бой. Кто бы ни победил, тот мир, который вы знаете, неизбежно перестанет существовать. И наконец, третий вариант. Выслушав ваш отказ, мы извещаем о нем темную богиню, передавая право вершить суд в ее длани…

– И вы считаете, я вручу каким-то наглым самозванцам знак милости моей богини?! – зарычал Бэркруд, совершенно очевидно собираясь отдать приказ о нападении на дипломатов и заткнуть им глотки силовыми методами, не дожидаясь более явной провокации со стороны переговорщиков. Все шло совершенно не так, как он рассчитывал.

– Пожалуй, нет. Вы, консорт, – болван, не способный к разумным поступкам, не пекущийся о благе тех, над кем поставила вас судьба, вы невоздержанны, гневливы и… – Описывая несомненные «достоинства» собеседника, Лукас тайком опустил руку в карман и откупорил пробку у крохотного пузырька с темно-красным содержимым.

И консорт, гневливый, злобный, но все-таки осторожный, почти трусливый тип, тут же принялся оправдывать все эпитеты, которыми наградил его хитроумный инкуб. Оскалившись так, что на лице остались лишь одни безумные глаза и вылезшие сверх всякой меры клыки, вампир молнией ринулся на вожделенный, лишающий рассудка притягательный аромат. Неистовая, чистейшая жажда практически лишила его способности рассуждать. Теперь Бэркруд был готов на все, лишь бы добраться до источающего запах предмета.

Рука Гала, форвлак и доблестная летучая мышь оказались быстрее. Лукас даже не успел привстать с кресла, как оборотень занял позицию между магом и вампиром, Мыша спикировала на грудь нападающего, разорвала вдрызг кружевную рубашку на нем, что-то сжала в лапках и мгновенно исчезла. А воитель сцапал безумца, встряхнул, как нашкодившего котенка, и небрежно отшвырнул прочь, подальше от кровавого аромата, за ту груду камней, где несколько минут назад прилег отдохнуть морочник. Бросок вышел отменный!

– Что ж, выбор сделан, – подвел итог переговоров невозмутимый маг и прищелкнул пальцами, отпуская заранее приготовленное очистительное заклятие, уничтожающее следы крови на одежде и сам ее запах из воздуха. Гримаса недоумения, проскользнувшая на его физиономии, при виде действий летучей питомицы Эльки сменилась прежней маской благожелательного внимания. Форвлак снова лег у ног мосье.

– Так что, война? – озадаченно прогудел огр, то ли самый догадливый, то ли самый бойкий на язык. Бойкий в той степени, чтобы лезть с вопросами к тем, кто швыряется предводителями могущественных темных орд, как мячиками для пинг-понга. Хотя Гал выглядел настолько невинно, что, пожалуй, смог бы сыграть в эту игру и всеми присутствующими вождями разом. Или тогда игра бы уже называлась бильярд, а вместо кия воитель вполне мог использовать меч.

– О нет! – сочувственно улыбнулся Лукас, с демонстративной кротостью складывая руки домиком. Теперь-то мосье не пренебрег демонстрацией перстня, а заодно и очень приличного маникюра, первый, конечно, произвел большое впечатление в стане тех, кто весь уход за ногтями сводил к выскребанию из-под оных засохшей или свежей крови недругов. – Посланцы Совета богов придерживаются определенных правил в своей работе. И главное таково: из-за одного неразумного создания не должен страдать целый мир. Пусть невольно, но консорт Бэркруд избрал первый предложенный вариант. Мы, со своей стороны, позаботимся о том, чтобы передать ключи от врат вашей богине, которая, как очевидно, тоже сделала свой выбор не в пользу консорта, вернее, бывшего консорта. – Маг кивком указал вниз, где валялся знак власти на оборванной цепочке. Камешек по-прежнему блестел ярко, а вот письмена по ободу исчезли бесследно.

«Низвергнут!» – загуляла по пестрым рядам вождей и армии весть. Только так и никак иначе можно было толковать происшествие с медальоном консорта.

– Ах да, еще осталось уладить одно маленькое недоразумение. Не будете ли вы любезны слегка подвинуться в сторону? – Инкуб повел рукой, показывая, куда и насколько именно просит переместиться. Фельгард снова с чувством зевнул.

Озадаченные вожди покорным гуртом исполнили любезную просьбу, не дожидаясь помощи Гала и форвлака. Лукас потянул за полупрозрачную ниточку, появившуюся у него в руке, и будто мигнул в пространстве, пользуясь чарами перстня. На освобожденном участке каменистой равнины появилась изрядная груда спящих участников вчерашнего штурма, связанных между собой той самой веревкой, которую передали не так давно воину-шаману. Он сам являлся пока единственным бодрствующим субъектом в сонном царстве новоприбывших соратников. Хоть рваная одежда и разрубленные доспехи у воинов были в засохшей крови, но храпели, чмокали губами и сопели они так сладко, что сразу становилось ясно: доставлена отнюдь не гора бездыханных тел.

– Маленькое, говоришь, недоразумение? – хмыкнул носатый гоблин и как-то по-старушечьи захихикал.

– Именно, – коротко, в духе Эсгала, согласился Лукас, последним мановением руки снимая расползающиеся сонные чары с бывших пленников.

Моментально поднялся страшный гвалт, и воцарилась сумятица, как раз такая, чтобы под шумок смог исчезнуть с арены переговоров личный шаман вампира, причем исчезнуть как раз в той стороне, куда отшвырнули Бэркруда. Если неудавшийся завоеватель не являлся клиническим идиотом, то непременно должен был воспользоваться ситуацией и дать деру, пока его не собрались линчевать благодарные подданные темной богини Архадарги.

– Au revoir, мосье! – вежливо попрощался за всех маг, встал и отвесил свой лучший малый поклон. Местным, конечно, было уже сильно не до дипломатов, но воспитание обязывает. Уйти молча в подобной ситуации инкуб посчитал моветоном.

Гал, Лукас и форвлак Фельгард исчезли с Оргевы вместе с мебелью, чтобы проявиться в зале совещаний у зеркала наблюдений. Мыша сидела на коленях у Эльки и тяжело дышала, словно представление и атака на Бэркруда утомила зверушку, как бой на ринге. Девушка даже не стала тормошить малышку, только нежно поглаживала ее по шерстке.

Богиня Архадарга взирала на представление и последующее возвращение членов команды с внешне отсутствующим видом. Тонкие пальцы подпирали подбородок, темные глаза смотрели то ли в стенку, то ли в грядущее. Никто тревожить гордую красавицу не спешил, тем более что свою роль она успела сыграть, своевременно лишив консорта знака власти, чем однозначно явила высшую божественную волю.

Если столь могущественной даме угодно помечтать или поразмыслить, то весь мир подождет. А тем временем компания решила переброситься парой словечек между собой.

– Лукас, здорово ты им мозги запорошил! И как этот недоумок на тебя кинулся! Элькина кровушка безотказно сработала! – первым делом одобрил Рэнд, показывая два больших пальца разом, жестом, ставшим у вора традиционным, а некогда подхваченным у подруги. – Кстати, а у кого ключи? Гал отобрал, когда консорта тряс, или ты каким-то фокусом вытащил так, что даже я не заметил?

– Я ничего не брал, – проронил воин, впервые за долгую жизнь заподозренный в воровстве, а не в убийстве кого-либо.

– О, мосье Фин, вопрос о ключах следует адресовать не мне, – возразил маг с таинственной полуулыбкой.

– А кому? – удивленно распахнул глаза Шпильман, полагавший, что Лукас забрал предметы при помощи магического трюка, такого искусного, что он ускользнул от внимания мнемоба.

– Полагаю, Мыше, – признал инкуб, поведя рукой в сторону зверушки, и снова опустился в свое кресло.

Питомица Эльки довольно пискнула и чуть отодвинулась в сторону, показывая два тускло-серых ключа, накрепко зажатых в лапках.

– Ой! – пораженно выдохнула хаотическая колдунья, заметившая ношу летучей мышки только сейчас, когда о ней зашла речь. – Как?

– Вы ведь сами говорили, что летучая мышь понимает каждое слово, мадемуазель, – иронично процитировал инкуб, с комфортом располагаясь на сиденье именно так, как хотелось, а не для того, чтобы производить впечатление на зарвавшихся вампиров и армию монстров. – Вспомните, что вы сказали, передавая Мышу Фельгарду?

– Производить впечатление, – добросовестно попыталась восстановить в памяти подробности ценных указаний хаотическая колдунья.

– И отобрать ключи, – закончил за легкомысленную хозяйку магической питомицы Эсгал с едва заметной усмешкой.

– Хорошо, что ты не велела ей загрызть Бэркруда, а то б Лукаса с Галом кровищей забрызгало! Не отмылись бы! – захихикал вор, пока Элька, вынув из теплых лапок Мыши два небольших, но почему-то очень тяжелых ключа, сосредоточенно их разглядывала.

– Какая умница! – умилилась самоотверженной исполнительности Мирей и потянулась, чтобы приласкать зверушку.

– Да уж, если у вас даже летучие мыши на такое способны, не завидую я тем, кто поперек дороги встанет, – хохотнул развеселившийся Фельгард.

– Да вроде бы никто не вставал, – скромно пожал плечами Шпильман, с явным исследовательским огоньком в глазах поглядывая на форвлака. Наверное, прикидывал, удастся ли и его затащить в свой кабинет для «чудовищных» опытов.

– Или мы просто не заметили, со всеми разобрались Мыша и Рэт, – рассмеялся Рэнд, продемонстрировав оборотню своего отважного крыса, вставшего на ладони столбиком с самым боевым видом.

– Вариант, – тряхнул гривой волос Фельгард, а потом ему стало не до смеха, потому что Мирей поднялась с кресла и торжественно предложила:

– Пойдем, условие исполнено, пришел час сдержать обещание.

Вот так Макс остался без добычи, а здоровенный оборотень покорно, как пес на поводке, пошел за эльфийской целительницей. Он шел с внешне независимым видом, но с какой-то уязвимой надеждой в глазах, вернее, в единственном сером глазе.

Глава 26

О ключах, вратах и дарах