Тройной переплет

– Очень-очень! – энергично закивала колдунья, все-таки соскальзывая с мужских колен, пока ее оригинальный способ перемещения не истолковали вполне однозначным образом с закономерным в таких случаях предложением продолжения. – Обожаю акварельные наброски! Ты давай пиши, а я в сторонке обожду! Я не светило, могу и притормозить!

Оборотень только кивнул и вновь погрузился в работу. Кисть порхала, мазок за мазком перенося красоту закатных гор на лист бумаги. И, даже несмотря на повязку, закрывающую один глаз, не было в это время в облике форвлака ничего зловещего и хищного. Перед Элькой, скромно притулившейся в сторонке на кресле вместе с Мышей на запястье, предстал художник. Понимая, что отнюдь не каждому по вкусу пристальное наблюдение за творческим процессом, девушка старательно отводила взгляд, изучая комнату. Отдернутая легкая штора цвета светлый беж, портьера оттенка горького шоколада сдвинута к краю, темный паркет пола и светлый камень стен. Дорогая, но без причуд обстановка. Глубокое мягкое кресло с высокой спинкой в пару к тому, в котором устроилась незваная гостья, массивное, инкрустированное золотой проволокой и накладками бюро, где, вероятно, хранились письменные принадлежности и краски, большой рабочий стол с почти свободной столешницей то ли педанта, то ли создания, не привыкшего держать бумаги на виду. Кажется, это был кабинет хозяина, где он тайком предавался постыдной страсти рисования.

Пару раз обернувшись, форвлак убедился в том, что Элька действительно не собирается мешать, болтать, давать дурацких советов, не пялится, как придурочная, в спину, подобно многим идиоткам, и вернулся к наброску. Он более не обращал внимания на живой элемент обстановки до тех пор, пока не отложил тщательно сполоснутые и обсушенные тряпицей кисти.

– У тебя талант, – констатировала она, подходя к мольберту.

– Если б не родился воином, наверное, мог бы стать художником, – кривовато усмехнулся оборотень. Ужас эльфийских миров, возможно, собирался пошутить, а вышло подозрительно похоже на откровенное признание. Такие часто вырываются против воли, если неожиданно коснуться важной темы, тайну о которой пришлось разделить.

– Почему «мог бы»? Одно другому не помеха. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», а значит, быть можно воином из первых и рисовать картины в свободное от членовредительства время, – перефразировала как никогда актуальное солнце русской поэзии Элька.

– Ты, хаотическая колдунья, прошла сквозь все защиты замка моего лорда только затем, чтобы похвалить пейзажи? – недоверчиво фыркнул Фельгард, убирая все следы творчества, кроме подсыхающего рисунка.

– Пейзажи – это здорово! Если не жалко, подари мне какую-нибудь свою работу или продай! – пользуясь случаем, нахально попросила Элька и продолжила уже другим тоном: – Про защиту я не знала, всегда приходила так, и Ильдавур не жаловался. А сейчас действительно зашла по делу. Помнишь, мы в «Волшебном вкусе» по поводу твоего глаза говорили.

– Помню, – сухо согласился собеседник, враз замкнувшись в себе, настолько ему была неприятна наболевшая в любом из смыслов тема.

– Так вот, мне понадобилась услуга форвлака, за исполнение которой эльфийская жрица Ирилии, целительница, моя подруга, обещала осмотреть твой глаз, – деловито объяснила колдунья. – А наш командный маг сказал, что все встречи в том ресторане – перекрестке судьбы – не случайны, значит, она не была такой и для тебя.

– Кого-то нужно убить? – снимая рабочую рубашку, спокойно уточнил Фельгард, пока не позволяя себе надеяться и гадая, какого рода грязную работу потребуется сделать. Но уже напружинился, чувствуя тот самый зов судьбы, о котором обмолвилась девушка.

– Нет, для «убить» у нас Гал есть, ему за это платят, – беспечно хихикнула Элька. – Да и то не помню, когда ему в последний раз хоть кого-то довелось прикончить, только пугает, правда, пугает качественно. Тебе просто будет нужно обернуться и прокатить на себе мою летучую мышь перед обществом кое-каких слишком много возомнивших о себе типов.

– Что-о? – растерялся Фельгард. Такого нелепого зова судьбы он никак не ожидал, это уж скорей проходило по разделу «издевка».

Элька наскоро объяснила оборотню условия ведения переговоров с консортом на Оргеве. Форвлак громко, от души расхохотался, выдавив сквозь смех слова «повезло тебе… да уж… кривой форвлак… и мышь-посланник в придачу под рукой…». Отсмеявшись, уже серьезно сказал:

– Я помогу, даже если эльфийка ничего не сможет сделать, это забавно…

– Вот и отлично! Об Ильдавуре не волнуйся, я его еще утром спрашивала, если насчет твоего глаза что-то выгорит, он будет не против отлучки. Пойдем? – протараторила Элька.

– Ты что, еще и пророчица, если сразу поняла, что перекресток судьбы с моим глазом связан? – недопонял форвлак закономерностей поведения странной девицы.

– Нет, я хаотическая колдунья, – настал черед удивляться Эльке, тонкие темные брови встали домиком. – Пророчества не по моей части! Это к Мирей, ей по сану положено. А в тот ресторан я вообще случайно забрела!

– Тогда зачем ты говорила с лордом Каром? – нахмурился Фельгард, однако собираться в путь не перестал. Кинжал уже висел в ножнах на поясе, теперь оборотень пристегивал саблю в легких ножнах.

– Хотела заранее выяснить, не будет ли он возражать, если мне удастся уговорить подругу помочь тебе, ты ведь вроде его работник, – постаралась доходчиво объяснить ситуацию Элька, начиная нетерпеливо притоптывать туфелькой.

– Зачем? – еще раз спросил форвлак. – Если утром ты еще не знала о том, что я буду нужен? Почему? – настойчиво продолжил добиваться ответа на вопрос оборотень.

– Потому что перпендикуляр, – попыталась было отбояриться Элька старой присказкой, поняла почти сразу, что с Фельгардом такой трюк не прокатит, и ответила уже серьезно: – Потому что ты красивый! И два глаза лучше, чем один по любому счету!

– Я тебе настолько понравился? – На лице Фельгарда замешательство начало сменяться характерным самодовольно-самцовым выражением.

– Не так! Ты как картина, у которой какая-то вандальная зараза откромсала кусок в середине, – попыталась подобрать подходящее сравнение непосредственная девушка, почему-то вспоминая Эрмитаж и «Данаю». – Ты потерял глаз не по жестокости или глупости, тебе неприятно жить увечным, вот я и решила переговорить с Мирей. Вдруг можно помочь? А теперь и повод подходящий случился. Пошли же!

Элька протянула руку оборотню, заканчивая разговоры.

– Пойдем, коль не шутишь, – согласился тот, чуток оглушенный стремительностью ее действий и нетипично-женским мышлением. (Если мужик не нужен, зачем тогда о его внешности думать?) Элька подхватила завербованного на представление актера под локоть и нажала на перстень.

Наверное, что-то в перстеньке разладилось с функцией телепортации от близости божественной Архадарги, или, напротив, все стало слишком сильно соответствовать проказливой Элькиной натуре. Словом, девушка и форвлак оказались в зале совещаний, куда успели перейти члены команды, и за столом, разумеется, на стуле. Одном на двоих, или, вернее, Фельгард на самом стуле, а Элька опять на коленях у оборотня.

– А вот и мы с Фельгардом! – просияла радостной улыбкой она. – Правда быстро?

– Очень, – вежливо согласился Лукас. – Сразу видно, – маг многозначительно покосился на мадемуазель и ее эффектный мускулистый «стул», – спешили настолько, что даже координаты переноса задавали второпях!

Все остальные, чтобы не нервировать воителя, сочли за лучшее промолчать. А вот сам он оставался на удивление спокойным, наверное, потому, что твердо верил: Элька до безумия обожает лишь вампиров, а кривые оборотни ей не слишком по вкусу. Оправдывая ожидания, девушка слезла с колен форвлака на ближайший свободный стул и коротенько в своей обычной манере ввела гостя в курс дела:

– Про условия для переговоров ты слышал. На Оргеву идут Гал, про него тебе я и Ильдавур уже рассказывали, и Лукас – он наш маг и дипломат по совместительству. Мирей – жрица-целительница-пророчица, Макс – гений техно-магический, Рэнд, специалист по незаметному изъятию и вскрытию, плюс я остаемся наблюдать и помогать. А где, кстати, Архадарга? И как дела с вопросом переселения малыша на Эннилэр?

– Я сделал замеры, запустил программу, – отчитался Шпильман о проделанной работе.

– Дитя захотело погулять в саду, Архадарга отправилась с ним, – в свою очередь, объяснила Мирей, спокойно разглядывая форвлака как потенциальный объект лечения, – вернется, когда начнем. Рогиро за ними присматривает. Малыш уже искупался в бассейне, а о том, что надо отряхнуться, вспомнил в оружейной. – По губам эльфийки скользнула лукавая улыбка, зато воин, которому пришлось наводить порядок после этого акта вандализма, мрачно хмыкнул. Нашлепать маленького шкодника ему вряд ли кто-то позволил, при такой мамочке даже косо смотреть на пушистика и то не рекомендовалось.

– Значит, теперь все справедливо! Разгрому подверглись и магическая и оружейная комнаты – баланс и космическая гармония в действии! А чего мы сидим, кого ждем? – снова подхватилась с места Элька. – Раньше встанем, раньше закончим, а то Гал возьмет и прямо в середине переговоров всех отправит домой спать!

– Это точно, – хихикнул Рэнд, занимая свое любимое кресло перед зеркалом и вытаскивая из ящика на столик всякую всячину из разряда закусок – самые необходимые ингредиенты для успешного наблюдения за переговорами. – То-то консорт озадачится! Небось тройное дно в словах нашего неукротимого искать будет!

– В наши планы входит не озадачить Бэркруда, а лишить его рассудка, хотя бы на несколько мгновений, – педантично напомнил Лукас, подходя к зеркалу.

Инкуб уже успел принять свой людской облик, сменив пылающую рыжину волос на цвет благородного каштана. Искрящиеся изумрудным блеском глаза стали спокойного темно-зеленого оттенка. Маленький флакончик с драгоценной жидкостью – не менее важной составной частью плана, чем кривой форвлак и летучая мышь Мыша, мосье предусмотрительно поместил в нагрудный карман камзола. Теплую одежду на сей раз маг надевать не стал, сочтя, что пренебрежение к холоду подозрительные люди спишут на его способности, а для произведения пущего эффекта на армию противника такое позерство будет не лишним.

Гал тоже не оделся в зимний наряд исключительно из практических соображений. Верхняя одежда могла стеснить его движения. Пусть шли они с магом на переговоры, но воин по опыту знал, что любые переговоры могут обернуться битвой. Люди ли, монстры, на предательство, нарушение слова и хитрость были горазды многие, во всяком случае, консорт Бэркруд, использовавший дар богини для того, чтобы развязать войну, не показался Эсгалу истинным рыцарем, блюдущим честь и держащим слово. А оптимальным ответом на любую неожиданность из разряда предательства Эсгал считал верный меч, способный и предупредить, и помочь в сражении.

Элька приблизилась к Фельгарду, торжественно вручила ему свою питомицу, пересадив на запястье, и велела:

– Позаботься о моей лапочке!

Потом обратилась к Мыше, давая ей ценные указания:

– Умница моя, твое дело – приехать на форвлаке и хорошенько попугать этих любителей присказок шипением, фирменным оскалом, распростертыми крылышками и выпученными глазками! Поможешь отобрать ключи у этого зарвавшегося вампирчика и мигом домой!

– Ты думаешь, посланник тебя понял? – удивился Фельгард, безропотно принимая заботу о зверьке как одно из правил забавной игры, которая могла обернуться весьма щедрым призом. Но от вопроса не удержался.

– Мыша, продемонстрируй фомам неверующим себя во всей славе и блеске! – лукаво попросила Элька.

Летучая мышка в точности выполнила все указания хозяйки насчет акции устрашения. Да так правдоподобно, что матерый форвлак аж вздрогнул от неожиданности. Пожалуй, будь малышка размером побольше, он мог бы испугаться по-настоящему. Раскинутые крылья, фирменный вампирий оскал и глазки на выкате превращали вполне симпатичную зверушку в форменного монстра.

Глава 24

Колдовские вызовы

– Пойдем. – Тяжелая рука Гала опустилась на плечо форвлака и чуть надавила, указывая направление движения к зеркалу.

Лукас нажал на перстень, воин сделал то же самое, и трое переговорщиков исчезли из комнаты. Не столь прыткие, как вор, зрители торопливо кинулись занимать места в партере. Макс умудрился зацепиться футболкой за спинку кресла, ткань задралась, и Элька захихикала. Разрешилось ее недоумение по поводу нетипично-торжественной белой одежды друга. Мирей тоже прыснула, не удержавшись.

– Чего? Порвалась? – сообразив, что смеются над ним, добродушно спросил Шпильман.

– Не-а, Максик, я все дивилась, откуда в твоем гардеробе белая футболка, – улыбнулась Элька.

– У меня белых нет, кажется, – машинально взлохматил волосы рассеянный гений и опустил взгляд на одежду. – Ой!

– Ага-ага, нет, – закивала девушка, пока Рэнд корчился от беззвучного хохота в кресле. Рэт, из опасения быть раздавленным, перебрался на подлокотник. Оттуда он наблюдал за судорогами хозяина с заботливым видом целителя, ожидающего конца приступа эпилепсии у пациента.

Шпильман немного покраснел и принялся торопливо стягивать футболку через голову и выворачивать ее, как полагается. На изнанке спины, воистину бывшей передом, нашлась и картинка в любимых Максом ярких оранжево-зеленых красках. Пирамида из трех котов, балансирующих в попытке дотянуться до компьютерной мышки.

– Стыдно, за ужином в футболке задом наперед и наизнанку перед гостьей сидел, – конфузливо вздохнул технарь, одеваясь, как положено, и присаживаясь на краешек кресла.

– Не расстраивайся, – утешающе погладила друга по руке Мирей, чувствующая его замешательство.

– Вот-вот! – поддакнул насмешник-вор, вручая расстроенному парню бутылку любимой темно-коричневой газировки. – Все к лучшему, приятель! У тебя такая футболочка замечательная, что сама богиня и ее малыш вместо еды на картинку б неотрывно смотрели, а то бы и снимать принялись, чтоб примерить!

Макс смущенно улыбнулся и расстраиваться перестал, тем паче что любопытная Элька подкинула ему вопросик:

– А что ты там за программу запустил?

– Те данные, которые собрал с малыша, и параметры мира для сопоставления загрузил в машину, настроил режим оптимального поиска, расчет сложный, еще с полчаса идти будет, – коротко и по возможности просто, дабы не отвлекать друзей от начавшегося действа, ответил Шпильман. Сам-то он, мнемоб, был способен вести разговор и наблюдать не за одним экраном одновременно.

Все переключили внимание на происходящее в крепости Кондор на Оргеве. Чтобы не тревожить камни-визгуны, реагирующие на оборотневское вторжение заполошным криком, визитеры перенеслись сразу на стену, где этих приспособлений вмонтировано не было. Будь иначе, защитникам пришлось бы отражать все атаки под непрерывный вой камней, и еще неизвестно, на кого сильнее действовало бы такое звуковое сопровождение.

Похоже, Связист свое обещание насчет переговоров с Силами Времени исполнил и по этому измерению. На Оргеве снова царил солнечный и морозный денек, почти приятный, если б не резкие порывы ледяного ветра. А для наблюдателей перед зеркалом так и вообще картинка была просто загляденье. Будь в числе зрителей, а не участников представления Фельгард – любитель горных пейзажей, он непременно пожалел бы, что не захватил своих рисовальных принадлежностей. Крепость в окружении заснеженных вершин Кенкайса, искрящихся на свету, под синими небесами выглядела просто картинкой с рекламного проспекта дорогого курорта, заточенного под старину.

Положение солнца над горизонтом (а друзья еще не встречали такого мира, где бы светило двигалось скачками и в произвольном порядке по неопределенной траектории, хоть Элька и «пугала» их рассказами о странном мире большой черепахи Атуин) явственно указывало на то, что день нынче другой, нежели тот, в который команда покидала Оргеву. Близился час открытия туманных врат.

На стене уже все было приготовлено к очередному витку противостояния: человеки-монстры, второй раунд. Лежали горки камней, стояли прислоненные к стене массивные луки и самострелы, сновали вооруженные люди. Попадались и знакомые по первому визиту личности. Элька узнала синий халат-одеяло тощего хранителя Тарина, чье мужество явно не соответствовало хилой упаковке. Даже издали видно было, насколько перепачкан чернилами нос и подбородок жреца Онтара. Небось переписывал уникальную книгу для коллег и потомков всю ночь напролет, опасаясь какого-нибудь враждебного Сияющему стихийного бедствия, способного лишить мир свежеобретенной святыни. Нынче, как подтвердил короткий шепоток Мирей, преданный служитель бога звучно читал правильную молитву, укрепляющую силу и мужество обороняющихся, а не отдельную, пусть даже самую важную, часть их плоти. Многочисленные косички и бантики длинноусого чароплета Шавилана, облаченного в свежую ультрамариновую с бисеро-узорчатым декором мантию, бормочущего заклинания и растирающего сапожками бусинки, тоже легко поддавались идентификации. Элька поискала глазами принца. Под зимней одеждой степень полноты превращалась в понятие трудноопределимое, а уж некоторую рыхлость тела от избыточной мускулатуры тем паче отличить становилось сложно. Арсин стоял спиной, но его звонкий голос облегчил процесс опознания. Не видно было только коменданта – решительной Вайды.

А перед защитниками крепости предстали трое весьма колоритных гостей. Высокий светловолосый воин в простой темной одежде. Пронзительные зеленые глаза, нос с горбинкой, резкий подбородок. Черные сапоги, черные штаны, светлая рубаха со шнуровкой у горла и большой меч в потертых ножнах на поясе. Его спутник был скорее не одет, а разряжен в роскошный зеленый камзол, затканный золотым шитьем. Кружево рубашки выбивалось из воротника и рукавов пышными волнами, даже на ногах у красавца были не сапоги и плотные штаны, а востроносые туфли с массивными яркими пряжками и лосины. Кажется, этот тип перепутал стену замка с бальной залой. Третий мужчина был таков, что люди на стене невольно напряглись. Сероволосый одноглазый тип в кожаной одежде буквально излучал опасность, даже стоя в нарочито-расслабленной позе, руки вдоль тела, подальше от кинжала и меча, дабы не провоцировать вооруженных и нервных людей. Фельгард давно привык к тому, что многие на него реагируют несколько нервно, и находил сие полезным. Всегда проще напугать, чем убить. Меньше тратится времени и сил.

– Вы все-таки пришли! – с облегчением воскликнул Арсин, оборачиваясь к троице.

Принц сразу уловил, как замерли в странной смеси напряжения, надежды и облегчения люди, с которыми беседовал. Юноша быстрым шагом приблизился к визитерам, одновременно властным взмахом руки приказав всем, кроме Шавилана и Тарина, держаться в отдалении. Словно бы хотел, чтобы беседа не стала достоянием гласности.

– Позвольте представить вашему высочеству нашего помощника, мосье Фельгарда, – коротко, без обычных изысков, отрекомендовал Лукас.

Принц прижал ладонь к груди и кивнул, завершая ритуал.

– Мы обещали, – спокойно проронил Эсгал, отвечая на приветственную фразу Арсина.

– Однако выходка Вайды… – Принц отчаянно смутился, усики нервно подергивались над губой, но, ведомый чувством долга, нашел мужество негромко закончить: – Я приношу вам свои глубочайшие извинения! Комендант понесет наказание за преступление.

– Какого рода наказание, ваше высочество? – принахмурился Лукас, весьма не одобрявший попыток принуждения своей персоны к чему-либо, но склонный быть снисходительным к неудачнице, предпринявшей столь нелепое действие исключительно из желания защитить свою страну. Хотя для инкуба были бы куда более лестными другие мотивы.

– Пять ударов кнутом за попытку приворота – таков закон Эркона, он общий для всех государств Эркайса, – печально доложил Тарин, сведущий в законах поболее, чем в молитвах. Наверное, те записывались лучше и хранились тщательнее. А принц вздохнул, явно испытывая не только неловкость от поступка женщины, старшей его по возрасту и достойной уважения, но и горечь от необходимости отдать приказ о ее наказании.

– Действия коменданта не могли нанести нам урона, а потому мы не считаем наказание необходимым… – прекрасно понимая настроения собеседников, начал Лукас.

Гал, не будучи жесток по натуре, вступаться за пытавшуюся приворожить его идиотку не собирался. Раз заслужила наказание и таков закон, значит, должна заплатить по всей строгости вне зависимости от пола и ранга. Dura lex, sed lex (Закон суров, но он закон), – такого правила, не зная римского права, воин строго придерживался в жизни.

– Но закон… – начал было и Арсин с явной надеждой на то, что хоть один посланец Совета богов подскажет приемлемый выход, подходящий к совершенно другой пословице из другого времени и места. Той самой, где упоминалась часть упряжи. Выразительный взгляд принца буквально кричал: «Пожалуйста, убедите меня!»

– Закон относится к применению чар приворота оргевцами к жителям государств Союза Эркайса? – педантично уточнил маг, чуть выгибая ровную дугу брови.

– Да, – робко, начиная подозревать, к чему клонит собеседник, согласился принц и закивал с утроенной энергией.

– Поскольку мы таковыми не являемся, коменданта можно освободить от порки, не преступая законодательных норм, – заключил мосье, которому претила сама мысль о телесном наказании женщины, пусть даже эта особа с виду была покрепче иного мужика и совершенно не соответствовала эстетическим предпочтениям инкуба. – Сейчас куда важнее ее работа, разумеется, – тактично продолжил маг, – я осмелился бы посоветовать вашему высочеству расспросить, откуда у Вайды взялся приворотный напиток и с какой целью она планировала его применить.

– Я побеседовал с комендантом в присутствии Шавилана, чтобы исключить ложь. Она сказала, что изъяла напиток у одного из солдат, пытавшегося опоить приглянувшуюся ему служанку. Этот человек погиб при первом штурме. Вайда собиралась уничтожить напиток, но в сумбуре следующих дней просто забыла. Нашла фляжку в своих вещах лишь вчера, когда искала запасной ремень, и решила на всякий случай передать чароплету. Но тут появились вы и… – Арсин развел руки на уровне груди, всем своим виноватым видом показывая, что не понимает, как такие преступные мысли пришли в голову суровой, рациональной, временами даже излишне жесткой, но вовсе не подлой особе.

– Полагаю, поскольку мы появились снова, ваше высочество, наилучшим выходом будет снять с коменданта арест и предложить ей, буде такая необходимость возникнет, доказать свою доблесть и чистоту помыслов в бою, – изящно предложил маг.

– Да! Да! Служитель Тарин! – обратился юноша к жрецу, больше предлагая, чем приказывая, но такая манера обращения действовала ничуть не хуже командно-административной. Арсин, пусть и не эффектный красавец, отличался своеобразным обаянием, которое иные умные люди именуют харизмой. Народ инстинктивно тянулся к нему, желая помочь и услужить.

– Мой принц, пока есть время, я схожу за Вайдой, – расцвел улыбкой Тарин и чуть ли не вприпрыжку устремился к лестнице.

– Кстати, сколько еще до открытия врат, по вашим расчетам? – поинтересовался мосье Д’Агар у оргевцев, склоняя разговор в нужную сторону.

– Почти два часа, – так перевел для Эльки мгновенный ответ чароплета браслет-переводчик.

– Великолепно, – просиял маг.

– Вам требуется время на приготовление? – попытался догадаться принц и заботливо предложил: – Возможно, вам нужны теплые вещи?

– Нет-нет, холода мы сейчас не ощущаем, благодарю. Что же до времени… я думал о сюрпризе, который мы можем устроить нашим оппонентам, – начал говорить Лукас, имея в виду еще неизвестный местному населению факт: теперь, когда посланцы Совета богов знали, что находится за туманной пеленой, они могли рассчитать оптимальную точку своего появления, не согласуясь с открытием врат консортом Бэркрудом. Улыбка предвкушения скользила по губам мосье, обожающего подобного рода сюрпризы! Лощеный вампирчик не пришелся Лукасу по вкусу. Да не только Лукасу, он не понравился даже Эльке, обожавшей клыкастый народ в целом и Тома Круза в частности. – А что до приготовления, то все условия начала переговоров нами будут соблюдены в точности.

– О? Но условия? – непонимающе моргнул юноша и заозирался по сторонам, пытаясь обнаружить волка-оборотня и летучую мышь, не в рукаве же их прятал расфранченный посланец Совета богов. Шавилан же, оправдывая звание чароплета, напротив, стал пристально вглядываться в сероволосого.

– Именно так, мосье Фельгард и есть тот самый форвлак, явления которого в столь ультимативной форме возжелал консорт Бэркруд, – с явной издевкой констатировал маг, отвечая на молчаливый вопрос коллеги и развеивая недоумение принца.

Форвлак оскалил крепкие острые зубы в совершенно волчьей усмешке, показывая, что Лукас не шутит. Арсин мужественно улыбнулся в ответ и даже едва заметно качнул головой. Славься вовеки, дипломатия и воспитание! Хотя каких только волков в людских шкурах не бывало при королевском дворе, а там не принято убегать от пугающего собеседника с криком ужаса. Маг же продолжил:

– Роль летучей мыши мы предоставили исполнить питомице нашей коллеги Эльки.

Словно понимая, что речь идет о ней (а впрочем, почему «словно», магическая зверушка понимала очень многое), Мыша проявилась на плече у Фельгарда и обаятельно улыбнулась.

Но эффект театрализованного представления, на который рассчитывал мосье, оказался смазан. Шавилан отвлекся от изучения оборотня и летучей мышки, чтобы сказать, указывая на замерцавший алым камень перстня на безымянном пальце:

– Сторожевик сигнал подает. Кто-то едет!

Лукас примолк, ожидая пояснений. И принц объяснил:

– У Шавилана на тропе к крепости сигнальные маяки расставлены. Мы ведь поначалу думали, что враги, если им из ущелья выбраться удастся, с тыла подойти смогут, к счастью, волшебная стена не пустила. Но маяки оставили на всякий случай.

– Похвальная предусмотрительность, – покивал инкуб и аккуратно осведомился, прощупывая обстановку: – Вы ждете гостей?

– Нет, если только отец все-таки прислал войска… – как-то не слишком веря в собственное оптимистичное предположение, рассудил Арсин и покосился на Шавилана.

– Я постараюсь, если маячок успел запомнить… – расплывчато пообещал чароплет, снял с пальца перстень, вынул из волос один бантик в четыре петельки, распустил две из них. Продернул в перстенек и снова завязал узелок, умудрившись подсунуть в его середину расщепленную ногтем бусинку с пояса. Потом подергал себя за ус (Элька не поняла, являлось ли сие действие частью ритуала или было выполнено машинально) и подул на получившееся сооружение. В полуметре от яркого волшебника соткалась довольно бледная полупрозрачная, не похожая на четкие творения Лукаса картина.

Это действительно был отряд, первым делом подметили наблюдатели, но никак не войска, последнее подразумевало бы куда большее количество народа. С другой стороны, продираться пешком по узкой тропе… Нет, среди людей Эркайса точно не нашлось последователей Суворова, жаждущих выкинуть нечто вроде героического перехода через горы Кенкайса.