Помоги проекту - поделись книгой:
И вот теперь пришло второе разочарование. Он перестал верить в чудеса. Сергей никому ничего не сказал, он уже не плакал, и хотя слабая надежда на счастье еще тлела в его душе, ребенок ожесточился против мира, в котором ему приходилось жить.
К первой книге Сергей охладел, и она вскоре потерялась. Осталась только вторая. С ней он не расставался лет до десяти, но уже боялся взывать к существам идеальной материи. Он страшился, что ему снова не ответят. Сергею хотелось оставить иллюзии, что «Всевысший мир», так он назвал его в своих мечтаниях, для него не потерян навсегда, поэтому он не молился о переходе в него, чтобы не разочароваться окончательно.
Вторая книга до сих пор хранилась у его родителей, наверное где-то на антресолях. А первую Сергей напрасно забыл, он не знал самого главного: на самом деле ребенком в ту ночь он побывал в Всевысшем мире, но просто не помнил этого. Так было нужно.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВТОРОГО СНА, В КОТОРОМ ГОЛОСА ВЫНОСЯТ ПРИГОВОР
Красивый женский голос сказал:
— Она не сможет дать ему того, что он хочет. Он же даст ей то, что хочет она, но на время.
— Предлагаю помочь им! — весело воскликнул мужчина.
— Как? — Женщина не обратила внимания на его шутливый тон.
— Не вмешаемся и поможем этим!
— Это не по правилам, — заметил гермафродит.
— Зато интересно! — ответил мужской голос.
— Мне так не интересно, — сказала женщина, — пусть она лучше обретет свое счастье!
— Так и будет! Пусть она станет чудовищем! — радостно откликнулось оно.
— Ну вы даете, бабы! Стервы! Лень с вами спорить…
— Это мой приговор! — сказала женщина.
— Это мой приговор! — произнесло оно с какой-то мерзкой радостью в голосе.
— Ну пусть будет… Всё равно мой голос ничего не поменяет… Это ваш приговор.
— Злые духи боятся любви… — успокаивающе проговорил кто-то четвертый, и его слышал только Сергей.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ НОВИКОВСКИЙ И ЗЛЫДЕНЬ В КИШКАХ
Максим и Хлоя стояли на перроне Ярославского вокзала, оба угрюмые и как будто полумертвые. Сторонний наблюдатель мог подумать, что парень и девушка ждут поезд, под который сговорились броситься. Макс то и дело посматривал на пыльную и жалкую, как ему казалось, надпись: «Добро пожаловать в Москву!» Он хотел сказать Хлое о том, что ему грустно стоять вот так на полупустом перроне, но не успел. В его животе раздалось протяжное урчание, и снова зашевелилось ОНО.
ТО, ЧЕГО ОН БОЯЛСЯ, начиналось снова.
Слова расслышал только он. Злыдень из его нутра говорил:
— Максим Новиковский, я проснулся! Дай мне есть!
Мужчине хотелось завыть от горя. Снова этот маленький проглот с острыми, как иглы, зубами будет терзать внутренности, а потом частичка злобного сознания войдет в рассудок Новиковского и тот станет говорить и творить пошлости, подчиняясь воле существа. Макс не мог понять: здоров ли, болен ли. Порой он думал, что стал шизофреником, а Злыдень — это выдумка больного сознания, но неужели галлюцинация может быть такой явной? Он приходил к выводу, что вряд ли.
Всё началось около года назад: шел дождь, Максиму не хотелось сидеть дома одному. Чтобы не тосковать, он поехал к друзьям в бильярдную. Играл Новиковский хорошо, и в этот раз было как всегда: он выигрывал, хоть и много пил. В конце концов Макс забрал все наличные деньги товарищей и здорово напился. Тогда произошло то, чего он никогда от своих знакомых не ожидал: обиженные товарищи вынесли пьяного Новиковского из бильярдной, предварительно забрав свои и его деньги, и бросили головой вниз в мусорный контейнер!
Оказавшись в вонючем содержимом мусорника, Максим забарахтался, он пытался вылезти, но его не слушалось тело. Тогда заплетающимся языком парень позвал друзей: он всё еще надеялся, что они пошутили и помогут ему, но приятели лишь смеялись. Они советовали Новиковскому отдохнуть немного, а потом снова поиграть на бильярде. Парень еще некоторое время пытался выбраться, пока его не сломили усталость и алкоголь.
Проснулся Макс от сильной тревоги: было темно и пахло тухлятиной. Максим пополз по чему-то вонючему и склизкому. Голова жутко болела, мысли скользили бесформенными призраками: сообразить, что произошло и как он тут оказался, никак не получалось.
Заскрежетало, и Новиковскому в мусоре стало тесно, душно, страшно. Максиму почудилось, что это надавил какой-то пресс. Он закричал! В темноте нельзя было понять, откуда ждать опасности.
Вверху появился свет и посыпался мусор, через секунды отверстие закрылось. К Максиму в голову закралось нехорошее подозрение. Новиковский наконец-то вспомнил, что уснул в мусорном контейнере. Возможно, утром рабочие могли не заметить его и вывалили содержимое контейнера в мусоровоз.
К примеру, он сейчас находится в мусоровозе… К примеру, его туда вывалили вместе с мусором…
Он закрутил головой, пытаясь понять, правильна ли его догадка. И вдруг осознал: конечно же, он в мусоровозе, какой тут, к черту, «к примеру»!
Максим понял, что он никогда не выберется. Он превратится в месиво, как только устройство для прессовки мусора надавит посильней.
В панике Новиковский попытался отползти: где-то же должна быть стена, в которую можно ударить изо всех сил, и водитель мусоровоза услышит!
О гидравлическом прессе в современных московских мусоровозах Макс знал из новостного сюжета на канале «Столица»: устройство превращало мусор в аккуратные кубы, которые потом вываливали на загородную свалку.
Новиковский пытался доползти до стены, чтобы постучать. Максим старался изо всех сил! Но попал всем телом в вязкую тухлую жижу…
Снова что-то заскрежетало.
Новиковский заплакал от страха и безысходности. Он перевернулся на спину и отчаянно пошарил в карманах в поисках телефона. На радость, мобильный нашелся тут же. Макс включил подсветку: батарея была разряжена всего наполовину, но индикатор качества связи показывал одну палочку.
Очень плохая связь, но она есть. Он нажал «Экстренный вызов».
Трубку взяли сразу.
— Помогите! Помогите! — закричал Новиковский в панике. — Я внутри мусоровоза! Меня закинули внутрь мусоровоза! Тут работает пресс! Он меня убьет! Если вы мне не поможете, я погибну!
Из динамика телефона послышался раздраженный женский голос:
— Вы в тюрьму хотите?! Знаете, что за телефонное хулиганство бывает?! Тюрьма! Есть уголовная статья! До трех лет!
Динамик мобильного телефона затих: то ли дали отбой с той стороны, то ли просто соединение прервалось из-за плохой связи.
Новиковский снова набрал номер, но, прежде чем ответил диспетчер, что-то произошло внутри мусоровоза. Вроде бы он не услышал ни звука, ни шороха, но что-то неуловимое произошло — это вызвало безотчетный ужас.
Максим посветил экраном телефона по сторонам: как оказалось, он лежал на куче тухлых помидоров. Он чертыхнулся и хотел было подняться, как вдруг куча зашевелилась и что-то вылетело из нее, больно ударив Новиковского по зубам.
Отвратительный запах сладкой тухлятины ударил в нос! Нечто мерзкое прилипло к его губам и повисло на них. Он хотел отбросить это, как вдруг оно больно надавило на челюсть, так что мужчине пришлось открыть рот. Он почувствовал, как твердый предмет, размером с горошину, проник в пищевод, а потом в желудок.
Новиковский увидел, что мусор справа вздыбился и поехал к нему — это заработал пресс!
Тухлая слякоть брызнула и облепила Новиковскому лицо. Она лилась на него словно из ведра, он не понимал, откуда ее столько взялось. Максим почувствовал, что не хватает воздуха, он вдохнул — и жижа попала в легкие.
Новиковский попытался выплюнуть, откашляться, но не смог. Он задыхался. В ушах стало гулко. А потом он услышал, как хрустят его ребра… Новиковский задохнулся: слякоть от помидоров забила ему легкие. А за мгновение до смерти он понял, что грудная клетка треснула, смялась, сломалась под давлением пресса.
Ему показалось, что очнулся он через доли секунды. Во рту Максим почувствовал неприятный, гнилой вкус, он плюнул остатками тухлого помидора, попытался распрямиться, но колени куда-то уперлись. Новиковский перевернулся и понял: он лежит в мусорном контейнере.
— Выходи, идиот! — кричали с улицы.
Кто-то брезгливо ткнул его палкой.
— Выходи-выходи, бомж. Вот закинули бы тебя сейчас в машину, посмотрели бы тогда!
От яркого света невыносимо болела голова.
Новиковский вылез из контейнера: волосы, одежда, руки, обувь — всё было измазано соком гнилых помидоров и собачьими испражнениями, дворники уже успели убрать улицу и свалили в контейнер отходы жизнедеятельности домашних любимцев.
Дорога домой была трудной. Максим как мог почистился, однако его усилия дали мало результатов. Новиковский не решился войти в метро или вызвать такси, он шел пешком через всю Москву до квартиры на «Речном вокзале». Люди его сторонились, многие смотрели вслед с удивлением, двое прохожих демонстративно зажали нос, а трех девушек при виде его стошнило. Он совсем забыл о том, что привиделось ему этой ночью: о мусоровозе, о чем-то твердом, что проникло в него… Но вспомнить пришлось через четыре дня.
Ночью Макс проснулся от острого страха, его буквально трясло. Он не понимал, что с ним происходит, откуда этот страх. Что-то невидимое давило ему на живот, на горло, на сердце, что-то незримое холодило душу… Он взял телефон с тумбочки и посветил.
Квартиру Новиковский снимал напополам с Сергеем. Товарищ спал за стеной, во второй комнате, и Максиму вдруг показалось, что у него есть только один шанс избежать чего-то ужасного — это разбудить соседа.
Он встал и включил лампу. Свет, приглушенный плафоном, не рассеял страх. Темный шкаф с пыльными книгами, подранный диван… Простыня съехала вбок, оголив замызганные подушки, одеяло валялось на полу. Поцарапанный стол… На столе — открытая бутылка водки и рюмка. Перед сном, чтобы успокоить нервы, Новиковский принял немного.
Он решил выпить для успокоения, а после растолкать Сергея…
«И что потом? — подумал Максим. — Он меня за шизанутого примет».
Руки дрожали. Новиковский налил рюмку, быстро сглотнул содержимое и вдруг потерял сознание.
Очнулся он там, где боялся оказаться больше всего в жизни, — в недостроенной Ховринской больнице. Про нее шли разные слухи, а Новиковский был человеком мнительным, поэтому каждый раз, проходя мимо огороженного колючей проволокой здания, он чувствовал неприятную тревогу.
Максим нащупал телефон в кармане и хотел было позвонить (куда — не знал сам), но связи не было.
Новиковский выключил и снова включил телефон. Связь не появилась. Он чертыхнулся и на полусогнутых ногах, так как очень боялся споткнуться и упасть, подошел к виднеющемуся провалу окна.
«Вроде этаж четвертый. Как я сюда попал?»
Почти полная луна висела над аллеями Ховринской больницы. Ее бледный свет добавил жути, но не помог разобраться в том, куда нужно двигаться. Внутри недостроя было темно, немного света напротив окна — и всё.
Подсвечивая телефоном, Максим попытался отыскать лестницу. Бледная тусклая подсветка экрана коснулась стены, его руки задрожали, и телефон выпал. Макс понял неуловимое, страшное… Он попытался задержать ускользающую мысль… От ледяного страха тело покрылось гусиной кожей.
Сначала ему показалось, что осознание дикого ужаса, кроющегося в этом месте, пришло само собой из ниоткуда, как озарение, но потом Новиковский понял: прежде чем телефон выпал из его рук, он успел что-то увидеть.
Максим быстро, дрожащими руками поднял телефон и посветил на стену.
«БОЛЬНИЧКА ЭТА — КРАЙ ЧУДЕС, ЗАШЕЛ В НЕЕ И ТАМ ИСЧЕЗ».
Вокруг надписи были нарисованы граффити — люди с живыми глазами. Они смотрели на Максима кто злобно, кто печально, а кто со скукой.
Сначала ему почудилось, а потом он понял, что все они погибли здесь, в Ховринской больнице, и теперь их бессмертные души живут на стене. Новиковскому стало жутко: он подумал, что может умереть сейчас от чего-нибудь и стать таким же рисунком — проклятым рисунком, проклятой душой в граффити на стене Ховринской больнички.
Он узнал мальчика. Почти у самой лестницы был нарисован четырнадцатилетний подросток. В его взгляде сквозили недоумение и испуг. Новиковский помнил его: мальчик погиб год назад — бросился в недостроенную шахту лифта тут, в Ховринке, а жил он в подъезде, где Максим и Сергей снимали квартиру.
Под рисунком алела надпись: «ЗДЕСЬ АД».
Максим захотел сейчас же выбраться из больнички, он пошел по лестнице, но не успел сделать и трех шагов, как сработала знаменитая ховринская ловушка: в этом заброшенном здании много дыр-провалов между этажами, и кто-то закрывает их железными листами. Новиковский слышал о таких ловушках. И всегда у него возникал вопрос: кому это нужно? Зачем прикрывать опасные места? Кому приходит в голову делать такую гнусность? Он не очень верил в ловушки, но вот сам попал в одну из них.
Макс падал в дыру: краем глаза он заметил внизу торчащую в разные стороны арматуру. Об один прут Макс сильно ударился животом, у него перехватило дыхание, он скорчился, пытаясь вдохнуть, когда сверху его накрыл еще и лист железа, тот самый, который недавно маскировал ловушку. Сознание поплыло, а к горлу подкатила тошнота.
На язык из желудка что-то вылетело. Он выплюнул небольшой помидор черри. Потом еще один, потом еще. В полумраке Новиковский видел, что помидоры ведут себя словно живые: один из них, подскакивая как резиновый мячик, отправился ко второму, который тоже устремился к нему навстречу. Когда они соединились, то третий запрыгнул поверх них. И вдруг Новиковский увидел, что это уже не помидоры, а маленький человечек.
Пораженный Максим нагнулся, чтобы рассмотреть тщедушную фигурку в слабом свете луны, и увидел недобрые глазки и редкие, испачканные слюнями волосики на продолговатой головке. Вдруг человечек открыл рот, показал ряды острых и длинных зубов-иголок и злобно зашипел.
— Ах-х-х! — крикнул Новиковский и отшатнулся.
Человечек подскочил метра на полтора и снова зашипел. Максим побежал, но, выскользнув в темноту из света, он растерялся и ударился головой о стену. Он попытался продвинуться вбок, но спотыкнулся и упал. Человечек передвигался высокими прыжками и направлялся к Новиковскому.
Максим встал и побежал, но не успел сделать и шага, как человечек приземлился к нему на плечи. Новиковский почувствовал холодненькие пальчики у себя на шее. Существо вцепилось ему в кожу и захихикало.
Парень попытался сбросить с себя человечка, но тот сидел крепко и, самое страшное, он тяжелел, он увеличивался! Новиковский хотел ударить человечка о стену, но упал лицом в битый кирпич и мусор: существо своим весом придавило его к полу. Больше Максим ничего не помнил.
Утром он проснулся на полу, под столом, в руке зажата пустая бутылка. Он с удовольствием поверил бы, что ему всё приснилось, если бы не почувствовал неприятное шевеление в своих кишках. Если бы из живота он не услышал шипение того самого человечка!
С тех пор он слышал его голос: существо диктовало ему, что есть, что пить, что говорить. А если Новиковский пытался сопротивляться, то человечек кусал его своими маленькими зубами-иголками. Боль была нестерпимой. Максим очень боялся, что нечто, поселившееся внутри, прогрызет в его животе дыру.
Максим и Хлоя ждали поезд, на котором должны были приехать их друзья. Прибытие задерживалось. А так хотелось уже уйти с пыльного перрона! Пока Новиковский разговаривал со злобным человечком, который поселился у него в кишках, барышня думала о своем. Она не меньше Максима сомневалась в том, здорова ли она психически и может ли такое случиться в реальности: проснувшись вчера в час дня в своей кровати, она увидела в правом углу комнаты могилу матери.
Весь пол был засыпан землей, а около окна возвышались холм и плита с фотографией мамы. Девушка встала, сделала шаг, но упала на колени, заскулила от страха и поползла к выходу. Кое-как она встала и открыла дверь, потом, поняв, что в таком виде идти нельзя, натянула платье, надела туфли на высоких каблуках (других у нее никогда не было) и, шатаясь, спотыкаясь, на негнущихся ногах пошла по лестнице вниз.
Максим и Сергей снимали квартиру в доме напротив. Идти было больше не к кому, только к ним.
Девушка ничего не сказала Максиму. Хлоя понимала, что увиденное нереально и, наверное, она просто сходит с ума. Девушка переночевала у Новиковского, а утром вместе с ним пошла встречать Сергея и Людмилу.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ХОВРИНСКАЯ БОЛЬНИЦА
Проснувшись в поезде, Сергей долго смотрел на спящую Милу. На душе было тревожно, но умиротворенное личико девушки успокаивало нервы, казалось, она видит какой-то сказочный сон. Ей было восемнадцать лет, ему двадцать девять, их отношения длились полгода, и почти с первых дней он называл ее только «Милая-мила»! Ее детская нежность восхищала его.
Он смотрел на нее и улыбался. Вскоре ему уже показалось, что волноваться не стоит. Ну, приснились ему голоса, ну и что? Да, голоса показались ему явными, но он ведь журналист, а значит, немного с фантазией, поэтому снится чепуха, на которую не стоит даже обращать внимания.
Такое объяснение Сергея устроило. Он решил больше не думать об этом и выпить чаю.
Парень открыл дверь купе, как вдруг вспомнил про второй сон, тоже страшный: будто бы он бродил по Ховринской больнице и видел странные картинки на стенах. Видение приходило не в первый раз, и чувство подсказывало: грядут серьезные неприятности.
Сергей очнулся от раздумий и заметил, как странно поглядывает на него молодая блондинка. Он всё еще стоял у открытой двери своего купе, а она — в коридоре, вполоборота у окна. Пришлось улыбнуться и закрыть дверь. Теперь всё точно вспомнилось: полуразрушенное здание, граффити…
Он рассматривал надписи — странные рисунки людей были пугающе реалистичны. И на одном из них Сергей узнал себя, а рядом были нарисованы его девушка и друзья. Под каждым изображением надпись: writer, virgo, blank, chloe.
Поделиться книгой: