Помоги проекту - поделись книгой:
Пенсионер Исаак Плакхин, инженер-строитель из города Каменск-Уральский, подчеркивает, что советские законы охраняют права евреев наравне с правами граждан всех других национальностей СССР. «Сионисты вопят, что советских евреев не выпускают за границу. Это блеф! Многие граждане еврейской национальности направляются в командировки и туристические поездки за границу наравне со всеми гражданами Советского Союза. Я неоднократно бывал в таких поездках. В Израиль же мало едет людей потому, что мы не имеем с этой страной ничего общего, даже говорим на разных языках».
Проректор Иркутского педагогического института Борис Бормашенко говорит: «Мне сорок лет. По национальности я еврей. У меня семья: жена, двое дочерей. Я получил высшее экономическое образование, жена – высшее педагогическое. Дети учатся в школе. Материально мы хорошо обеспечены. Вот уже одиннадцать лет я работаю в педагогическом институте, прошел путь от учебного мастера до проректора этого вуза. Только честный труд является главным критерием для определения ценности человека любой национальности в нашей стране. Мои близкие родственники – это рабочие и инженеры, учителя и врачи. Многие занимают руководящие должности: один из них – директор школы, другой – начальник архитектурно-строительного отдела, третий – секретарь партийного комитета крупнейшего комбината. Мой пример – один из многих.
Нам с сионистами не по пути. Мы, советские люди еврейской национальности, счастливы и горды тем, что принадлежим к великой семье народов СССР, где все равны – казах и украинец, якут и грузин, еврей и русский. И мы не только не нуждаемся в «защите» сионистских «доброжелателей», но и возмущены их стремлением вмешиваться в нашу жизнь».
Циля Бронштейн, заведующая кафедрой биологического факультета государственного университета имени Алишера Навои в Самарканде (Узбекистан), пишет: «Я, дочь рабочего-кузнеца, всегда чувствовала любовь окружающих, заботу и поддержку со стороны государства. В нашем университете учатся, как одна семья, студенты нескольких десятков национальностей, в том числе и евреи. Никто из них не испытывает в чем-либо ущемления».
«Я еврей, родился при царском режиме, – говорит Лев Мейсель, главный режиссер Самаркандского театра оперы и балета. – Помню, как держал экзамен на право поступить в гимназию: для евреев существовала так называемая процентная норма – из пятидесяти вакансий для них выделялось две. Сейчас путь к образованию открыт в равной мере для всех. Тогда, при царизме, евреи жили в «черте оседлости», а сегодня они живут повсюду. Подобные тогдашним позорные ограничения имеются теперь в Израиле – для арабов. Только при Советской власти мне удалось получить высшее образование. Мне, беспартийному, доверена важная работа в области культуры. И мой жизненный путь не исключение».
Рафаил Исхаков из колхоза имени Кирова в Узбекистане рассказывает: «Я простой колхозник, еврей. Руковожу бригадой, в которой работают русские, узбеки, таджики, евреи. Это дружный и трудолюбивый коллектив. Каждый получает по труду. Многие имеют правительственные награды. Моя работа отмечена орденом Ленина, орденом Октябрьской революции, медалями. Мне смешно, когда я слышу, что на Западе сионисты «защищают» меня».
Группа преподавателей из Кривого Рога пишет:
«Расизм в любой его разновидности вызывает у нас величайшее отвращение. Недавним решением ООН сионизм признан разновидностью расизма, и мы, советские евреи, поддерживаем это решение. Мы чувствуем себя полноправными гражданами нашей Родины, мы никогда не ощущали никакой дискриминации. Не секрет, что цель сионистов – не забота о нас, а антикоммунизм и антисоветизм».
Профессор-медик Петр Злочевский из Москвы подчеркивает, что, работая в одной из лучших клиник Москвы уже 17 лет, он ни разу не соприкоснулся с каким-либо проявлением антисемитизма ни в кадровом подборе персонала, ни в отношениях внутри коллектива (где много врачей-евреев), ни при оказании лечебной помощи больным-евреям.
Машинист врубового комбайна из г. Шахты Ростовской области Марк Райберт утверждает, что евреи – полноправные граждане СССР. «За 22 года, которые я проработал на шахтах, я не видел ни одного проявления какой-либо дискриминации. Я получал по труду, наравне с другими поощрялся за хорошую работу. Оба моих сына имеют высшее образование. Мой родной брат, а также двоюродные братья и сестры закончили вузы и работают по своим специальностям. Им открыты все дороги в жизни».
Соломон Апарцин, житель Иркутска, обратился с протестом к послу США в СССР в связи с тем, что в сионистских мероприятиях принимает участие ряд американских политических деятелей и организаций. «Нас никто не ущемляет в правах, – пишет Апарцин. – Я, сын неграмотного жестянщика, мой брат Абрам и сестра Рахиль за годы Советской власти получили высшее образование, а Абрам защитил диссертацию и стал кандидатом наук. Высшее образование получили все наши дети. Более радостной, свободной, обеспеченной и равноправной жизни не надо желать. Кто же смеет от моего имени шуметь о какой-то защите прав евреев в Советском Союзе?!»
Учительница из Николаевска-на-Амуре (Хабаровский край) Нинель Миронова пишет в своем письме АПН [318]:
«По национальности я еврейка. Я и пятеро моих сестер и братьев получили высшее образование. Все мы занимаем руководящие должности в соответствии с нашей квалификацией. Никто нас не притесняет и никакого вмешательства и заступничества нашей семье не требуется. От кого и от чего собираются нас защищать? У нас нет с вами, господа «защитники», ничего общего».
Глава 9
«Матам» – особый отдел полиции Израиля
Особый отдел специальных расследований и заданий в составе следственного управления Национальной полиции Израиля. Занимается проведением расследований, задержаний и привлечением к суду нарушителей по делам о государственной безопасности, борьбой с организованной преступностью и контрабандой наркотиков, сбором информации об уголовном мире, палестинских террористических группировках, отдельных людях и организациях.
Состоит из четырех подразделений:
– разведывательного (агентурное проникновение и сбор информации);
– безопасности (расследования по делам о государственной безопасности, борьба с подрывной деятельностью, контроль за въездом и выездом из страны);
– общего (борьба с организованной преступностью и контрабандой наркотиков, сбор информации о криминальной среде);
– национальных меньшинств (все вопросы и дела, связанные с арабами, бедуинами и другими национальными меньшинствами Израиля) [319].
Особый отдел располагает самой современной системой обработки и накопления информации, услугами которой пользуются все подразделения Национальной полиции и спецслужбы Израиля.
В опубликованном в феврале 2004 года интервью сотрудник «Матама» Михаэль Бакши рассказал журналисту газеты «Новые известия» Валентину Войнику о том, как данное подразделение успешно противодействует террористам-смертникам и боевикам. Процитируем данную публикацию:
«– Не дублирует ли ваш отдел работу спецслужб?
– Нет. Следует иметь в виду, что спецслужбы не отслеживают ситуацию в уголовном мире, тогда как МАТАМ осуществляет сбор информации и о террористических, и об уголовных группировках. В этом смысле МАТАМ выполняет координирующую роль. Ведь нападения и убийства, а также взрывы осуществляют не только террористы…
– Вы хотите сказать, что не каждый взрыв в общественном транспорте – это теракт?
– Только следствие может дать точный ответ на этот вопрос. Иногда информация может иметь агентурный характер. В условиях Израиля трудно предположить, что автобусы подрывают уголовники. Но даже у нас взрывы в магазинах или кафе бывают связаны с криминальными разборками.
– Допустим, взрыв в московском метро – теракт. Какие упущения российских спецслужб и милиции вам, как профессионалу, очевидны?
– Противостоять терроризму невозможно без постоянно получаемой разведывательной информации. Как бы ни были подготовлены ваши или наши спецназовцы, они должны видеть врага. А чтобы его видеть, необходима разведка, налаженная работа с информаторами. В стане противника должны быть внедренные и завербованные агенты. Они – глаза и уши полиции и спецслужб. Израильская полиция и спецслужбы предпочитают знать террориста в лицо, а не конструировать фотороботы для их опознания после того, как преступление свершится. Именно такой метод работы делает возможным предотвращать более 90 % терактов, которые готовятся против израильских граждан» [320].
Глава 10
«Лакам» – научно-техническая разведка во время «холодной войны»
«Бюро научных связей» («Лакам») было создано в декабре 1957 года и прекратило свое существование в 1986 году из-за серии громких международных скандалов, отголоски которых продолжают звучать до сих пор.
Когда в конце 1957 года было принято секретное решение о создании «Бюро специальных задач» (так это учреждение называлось в первые годы своего существования), формально оно должно было заниматься вопросами контрразведывательного обеспечения и безопасности объектов Министерства обороны и военно-промышленного комплекса Израиля. Уровень секретности был таким, что тогдашний куратор всех спецслужб Иссер Харель не знал о его существовании, а шеф «Лакама» не входил в Комитет руководителей разведслужб, общаясь исключительно с премьер-министром Израиля.
Непонятно, правда, как сотрудники «Лакама» должны были в такой ситуации выполнять свои обязанности, хотя этот вопрос для них был неактуален. На самом деле «Бюро специальных задач» должно было заниматься специфичными вопросами реализации израильского ядерного проекта. Причем речь идет не об освоении мирного атома, а о военных вариантах его применения. Соответственно, «Лакам» должен был, с одной стороны, сохранить факт разработки и наличия у Израиля ядерных боеприпасов, а с другой – обеспечить ученых Земли обетованной необходимой информацией, сырьем и оборудованием. С момента создания до 1981 года «Лакам» возглавлял Биньямин Бламберг, затем его сменил Рафаил Эйтан, который руководил им до момента расформирования – 1986 года. «Лакам» прекратил свое существование по трем основным причинам.
Во-первых, 21 ноября 1985 года в Вашингтоне был арестован аналитик военно-морской разведки США Джонатан Поллард, который оказался израильским шпионом, работавшим на «Лакам». Шпион был приговорен к пожизненному заключению.
Во-вторых, в 1986 году израильский техник-ядерщик Мордехай Вануну раскрыл всему миру секрет наличия у Израиля ядерного оружия. «Лакам», отвечавший за безопасность Димоны, не заметил, что Вануну пронес на охраняемый объект фотоаппарат и долгое время фотографировал его. Вануну был похищен агентами «МОССАДа» в Риме и вывезен в Израиль.
В-третьих, руководство «Лакама» обвинили в злоупотреблениях – оно передавало добытую сотрудниками организации информацию дружеским компаниям [321].
После этих провалов и скандалов «Лакам» был распущен, его руководитель, Рафи Эйтан, отправлен в отставку, а функции этой организации были переданы другим членам разведсообщества Израиля.
«Бюро научных связей» во время своего существования в годы «холодной войны» было задействовано в трех направлениях:
обеспечение режима секретности на объектах ядерного проекта в Израиле, в первую очередь научных центров в Димоне и Нахал Сореке;
добыча информации, сырья и оборудования для ядерного проекта;
проведение операций в сфере научно-технической разведки [322].
И везде достигнутые сотрудниками «Лакама» успехи были половинчатыми. Так, в 1960 году американцы с помощью специального оборудования на самолете-разведчике U-2 смогли сфотографировать строящийся реактор в Димоне и правильно идентифицировать этот объект [323], а в конце семидесятых годов на объекте в Нахал Сореке был обнаружен агент ЦРУ [324]. Примерно в это же время об успехах израильской ядерной программы сообщил в Прагу агент чехословацкой разведки Курт Сита [325]. Чехословацкие специалисты поделились этими данными со своими старшими товарищами из Москвы.
По утверждению автора книги «Оружие возмездия» Альберта Плакса, «в начале шестидесятых годов в израильских тюрьмах находилось несколько сирийских шпионов, которых за несколько лет до этого отправили с практически невозможным заданием: проникнуть на ядерный реактор в Димоне» [326]. Мы не будем обсуждать тему способов проникновения на этот объект, которые планировали использовать сирийские разведчики, отметим лишь, что в Дамаске в конце пятидесятых годов знали о существовании этого сверхсекретного объекта и поэтому попытались добыть о нем максимум информации. К тому же была вероятность того, что кого-то из агентов сирийской разведки израильтяне так и не разоблачили.
Большинство операций по добыче сырья и оборудования, необходимого для ядерной программы, становились известны США и СССР в течение нескольких месяцев после их проведения. Это не только провоцировало многочисленные международные скандалы, но и лишало Израиль главного преимущества – сохранение в тайне наличия ядерных боеприпасов.
В результате Служба внешней разведки РФ на основе «открытых» источников в 1993 году подготовила и опубликовала доклад «Новый вызов после «холодной войны»: распространение оружия массового уничтожения», где в разделе, посвященном ядерному арсеналу Израиля, сообщалось:
«Израиль является страной, неофициально обладающей ядерным оружием, сопряженным с ракетными средствами доставки. Само руководство Израиля не подтверждает, но и не опровергает сведения о наличии ядерного оружия на территории страны. Вместе с тем вопрос о ядерном оружии Израиля включен в повестку дня очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Будучи членом МАГАТЭ [327], Израиль уклоняется от присоединения к Договору о нераспространении ядерного оружия [328]. В Тель-Авиве подписана, но не ратифицирована Конвенция о физической защите ядерного материала. Израиль не является также участником международных соглашений о контроле за ядерным экспортом.
Для наработки ядерного материала оружейной чистоты используются в первую очередь тяжеловодный реактор и установка для переработки облученного топлива. Они не находятся под гарантиями МАГАТЭ. Их мощности достаточны для изготовления 5-10 ядерных боезарядов в год. Реактор мощностью 26 МВт введен в строй в 1963 году с помощью Франции и модернизирован в семидесятые годы. После увеличения его мощности до 75-150 МВт наработка плутония могла вырасти с 7–8 кг делящегося плутония в год до 20–40 кг. Установка для переработки облученного топлива создана примерно в 1960 году также при содействии французской фирмы. На ней можно получать от 15 до 40 кг делящегося плутония в год.
Кроме того, запасы делящегося плутония могут быть увеличены с помощью тяжеловодного реактора мощностью 250 МВт на новой АЭС, о строительстве которой правительство официально объявило в 1984 году. При определенном режиме работы реактор может давать, по оценкам, более 50 кг плутония в год.
Израиль обвинялся в тайных закупках и хищениях ядерных материалов в других странах – США, Великобритании, Франции, ФРГ. Так, в 1986 году в США было обнаружено исчезновение более 100 кг обогащенного урана на одном из заводов в штате Пенсильвания, предположительно в направлении Израиля. Тель-Авив признал факт незаконного вывоза им из США в начале восьмидесятых годов критронов – важного элемента в создании современных образцов ЯО.
Запасы урана в Израиле оцениваются достаточными для собственных нужд и даже экспорта примерно в течение 200 лет. Соединения урана могут выделяться на трех заводах по производству фосфорной кислоты в качестве сопутствующего продукта в объеме около 100 т в год. Для обогащения урана израильтяне еще в 1974 году запатентовали метод лазерного обогащения, а в 1978 году разработали еще более экономичный метод разделения изотопов урана, основанный на различии их магнитных свойств. По некоторым данным, Израиль участвовал и в проводимых в ЮАР «обогатительных разработках» по методу аэродинамического сопла.
В совокупности на такой базе Израиль мог потенциально произвести в период 1970–1980 годов до 20 ядерных боезарядов, а к настоящему времени – от 100 до 200 боезарядов.
Более того, высокий научно-технический потенциал страны позволяет продолжить НИОКР в направлении совершенствования конструкции ядерного оружия, в частности создания модификаций с повышенной радиацией и ускоренной ядерной реакцией. Нельзя исключать интерес Тель-Авива к разработке термоядерного оружия» [329].
Если говорить об операциях в сфере научно-технической разведки, проводимой сотрудниками «Лакама», то их деятельность тоже не была секретом для иностранных спецслужб. Начнем с того, что сотрудники «Лакама» традиционно работали под «прикрытием» атташе по вопросам науки посольств Израиля и даже формально не подчинялись МИДу. Поясним, что если сотрудник разведки работает в посольской резидентуре под «прикрытием» дипломата, то он, хотя бы частично, выполняет свои дипломатические обязанности. Понятно, что появление в штате израильского посольства «дипломатов», которые никому не подчиняются в дипмиссии, свидетельствует о том, что эти люди работают на спецслужбы. А название их должности «прикрытия», а также повышенный интерес к местным ученым, новым технологиям и публикациям в научной и специализированной прессе позволяют предположить, что их специализация – научно-техническая разведка. Понятно, что из-за своей повышенной активности эти «атташе» по вопросам науки регулярно попадали в различные скандалы, а их имена появлялись на страницах местных СМИ [330].
Часто героями скандальных публикаций становились не кадровые сотрудники «Лакама», а обычные израильские ученые и специалисты, которых попросили выполнить деликатные поручения во время их поездки за рубеж. Такую практику использует большинство разведок мира. Другое дело, какие методы добычи интересующей разведку информации используют «добровольные помощники».
Авторы книги «История разведывательных служб Израиля» Ден Равив и Йосси Мелман описали типичную ситуацию, которая прекрасно иллюстрирует методы работы «Лакама»:
«Один из маститых израильских ученых, который стажировался в престижном западноевропейском институте, рассказывал, что он регулярно фотографировал различные документы. Он хранил копии у себя дома, а раз в неделю за ними приходил атташе по науке. Атташе – несомненно сотрудник «Лакама» – был довольно безответственным человеком. Он часто опаздывал, а иногда и вовсе срывал встречи. Обоим израильтянам просто повезло, что власти страны пребывания ни о чем не подозревали. В то время было очень важно не обнаружить широких масштабов этой шпионской кампании, т. к. Израиль делал ставку на приобретения друзей» [331].
Действительно, израильтяне действовали порой очень нагло, даже воруя заинтересовавшие их документы. Их наглый стиль стал раздражать даже ФБР. Так, в начале восьмидесятых годов в США приехал известный ученый и отставной полковник военной разведки Ювал Нееман для участия в нескольких научных семинарах. И тут же попал в поле зрения ФБР. Опекать ученого американские контрразведчики прекратили лишь после того, как представители «МОССАДа» связались со своими коллегами из ЦРУ и объяснили последним, что ученый находится с дружественным визитом и не планирует заниматься шпионажем. И после этого гость из Израиля смог перемещаться по США без круглосуточного эскорта агентов ФБР [332].
Повышенное внимание американской контрразведки к этому человеку объяснялось просто: для нее он был опасным «израильским шпионом», а не ученым-физиком. И в какой-то мере они были правы. Достаточно ознакомиться с краткой биографией этого человека.
Он родился 14 мая 1925 года в Тель-Авиве и был внуком одного из основателей города. После нескольких лет, проведенных в Порт-Саиде, он вернулся в Тель-Авив, где у его родителей, Гедалии и Ципоры, была своя насосная станция. Когда Ювалу Нееману исполнилось 15 лет, он закончил гимназию «Герцлия». В том же 1940 году он вступил в «Хагану».
С 1941 по 1945 год Нееман изучал в техническом институте в Хайфе (с 1948 года – Технион – Израильский технологический институт) механику и электричество и в начале 1946 года получил диплом инженера.
После окончания вуза Неемана и еще четверых выпускников пригласил на беседу генерал Авидар, начальник отдела материально-технического снабжения «Хаганы». Он предложил им организовать промышленную группу для создания военной промышленности. Нееман отказался: «Я солдат «Хаганы» и намерен воевать в боевой части, а инженером я могу работать на нашем семейном предприятии». Так началась военная карьера Неемана. В течение короткого времени он работал на семейном заводе, но начавшаяся в 1948 году Война за Независимость вынудила его на долгие годы целиком подчинить себя военной службе.
В должности заместителя командира батальона в полку «Гивати» он участвовал в кровопролитнейших боях войны – в боях за Латрун и у Ашдода в срыве наступления с юга египетской армии.
В 1950–1951 годах, занимая должность заместителя начальника отдела стратегического планирования Генштаба, Нееман разработал принципы системы мобилизации резервистов, действующие по сегодняшний день.
В 1952 году Нееман окончил курс Высшей военной школы в Париже, а по возвращении был назначен начальником отдела стратегического планирования Генштаба.
В 1954 году он стал заместителем начальника военной разведки «Аман». Работа, проделанная под руководством Неемана, стала впоследствии основой стратегического плана, примененного в 1967 году в ходе Шестидневной войны. Находясь на этом посту, Нееман стал инициатором установления контактов с курдскими повстанцами в Ираке, положил начало применению ЭВМ в израильской разведке и подготовил почву для секретных переговоров с Францией накануне Синайской кампании 1956 года.
Выполнял он и секретные дипломатические поручения – например, в июле 1956 года вел переговоры с французскими службами безопасности, в ходе которых в обмен на сведения о передвижениях египетских войск вокруг Суэца и об антиколониальном восстании в Алжире были получены французские танки и сведения о ядерных технологиях.
С 1958 по 1961 год Нееман занимал должность военного атташе Израиля в Лондоне и одновременно учился в аспирантуре Имперского колледжа естественных наук и техники при Лондонском университете у профессора кафедры теоретической физики Абдуса Салама. Отдельные авторы ошибочно называют последнего лауреатом Нобелевской премии и тем самым повышают научный статус Неемана. На самом деле Абдус Салам только в 1979 году «за вклад в построение объединенной теории слабых и электромагнитных взаимодействий между элементарными частицами, в том числе за предсказание слабых нейтральных токов» совместно с С. Вайнбергом и Ш. Глэшоу был удостоен Нобелевской премии по физике.
Другой малоизвестный факт. Нееман прослушал несколько циклов лекций и семинаров Салама только в начале 1958 года. Между июлем 1958 года и маем 1960 года контактов с Саламом почти не было. События на Ближнем Востоке снова накалились, и Нееман в качестве военного атташе участвовал в переговорах о покупке Израилем двух подводных лодок класса «5» и пятидесяти танков «Центурион».
1959 год прошел для Неемана в организации тренировок экипажей для подводных лодок и танков и в наблюдении за ходом тренировок. Кроме того, в 1958 году Нееман принимал участие в секретной деятельности, связанной с поддержкой Ливана и Иордании, оказавшихся под угрозой в результате революции в Ираке. Не имея возможности совмещать учебу и военную службу, Нееман в 1959 году ушел в отставку в звании полковника. И 1960 год полностью посвятил написанию диссертации.
В защищенной в 1961 году под руководством Салама диссертации Нееман предложил схему симметрии для классификации элементарных частиц. Его открытие, касающееся источников и законов ядерных сил, действующих в природе наряду с гравитационными и электромагнитными силами, было подтверждено, когда на самом большом в то время ускорителе в Брукхейвене в США была получена частица, названная омега-минус. Теория Неемана, содержащая классификацию элементарных частиц, предсказала существование этой частицы и ее свойства. Одновременно с Нееманом к тем же результатам пришел американский ученый, профессор Мюррей Гелл-Манн, и результаты были опубликованы одновременно. Однако Нобелевская премия по физике была присуждена только американскому ученому. Так утверждают отдельные авторы.
На самом деле американский физик получил Нобелевскую премию в 1969 году «за открытия, связанные с классификацией элементарных частиц и их взаимодействий». При этом если у Неемана основное научное достижение в области теоретической физики, которое, по мнению упомянутых выше, было достойно Нобелевской премии – результат его научной диссертации, то у Гелл-Манна их на порядок больше. Еще в 1953 году последний положил начало революции в области физики элементарных частиц, опубликовав свою основополагающую работу по странности и очарованию элементарных частиц. И еще множество других научных достижений.
В 1961–1963 годах Нееман – директор ядерного центра в Нахал Сорек.
В 1965 году Нееман стал профессором физики и деканом физического факультета Тель-Авивского университета, в 1971 году он назначен ректором Тель-Авивского университета. В 1969 году Нееман становится лауреатом премии Израиля по науке, а в 1970 году – первым иностранным ученым, удостоившимся почетной премии США – медали Альберта Эйнштейна. В 1972 году Франция наградила Неемана медалью «Коледж де Франс». С 1972 года Нееман – член Национальной академии наук США, а с 1973 года – почетный член Нью-Йоркской академии наук.
Нееман был одним из первых, кто осознал необходимость и выгоду для Израиля организации выезда из Советского Союза в Израиль евреев, в первую очередь представителей научно-технической и профессиональной элиты. Если отбросить в сторону политику, то фактически речь шла об организации «утечки мозгов» или, говоря другими словами, операции научно-технической разведки. Нужно помнить, что в шестидесятые – восьмидесятые годы советские ученые трудились в комфортных условиях и были обеспеченными людьми. Да и государство щедро финансировало различные научные проекты. С другой стороны, за годы советской власти большинство советских евреев ассимилировалось в стране, провозгласившей основой своей национальной политики интернационализм, и требовалось приложить определенные усилия, чтобы заставить их выехать в Израиль.
С 1971 года в качестве члена общественного комитета для советских евреев и председателя комитета ученых для советских евреев он вплотную занялся борьбой за право выезда советских евреев в Израиль, а также помощью новоприбывшим.
В 1972–1975 годах он возглавлял комиссию по абсорбции ученых. Успехом деятельности Неемана на этом посту следует считать утвержденный порядок абсорбции ученых, согласно которому в течение первых трех лет работы в Израиле ученому гарантируется рабочее место. Сразу возникает вопрос, а что ждет человека, когда эти три года истекут.
В начале 1975 года Нееман уволился с должности ректора Тель-Авивского университета в связи с назначением на пост главного советника министра обороны (на этом посту Нееман находился также в 1972 году) и советника министра обороны по делам науки.
В конце 1975 года уволился из Министерства обороны в знак протеста против передачи Египту нефтяных месторождений и горных перевалов в Синае по «промежуточному соглашению» о размежевании сил, заключенному правительством Ицхака Рабина с Египтом при посредничестве госсекретаря США Генри Киссинджера.
С 1978 года Нееман возглавлял межведомственную комиссию по разработке проекта канала морей – канала, связывающего Средиземное и Мертвое моря.
В 1982 году стал первым в Израиле министром науки и развития. Ему принадлежит идея создания такого министерства, поскольку было необходимо предпринять срочные усилия для перестройки структуры экономики с целью ускоренного развития наукоемких отраслей промышленности [333].
В апреле 1983 года министр по делам науки и техники Ювал Нееман объявил о создании учреждения, задачей которого будет руководство и координация усилий в рамках национальной космической программы. В 1984 году совместно с «Концерном авиационной промышленности» было основано «Израильское космическое агентство» и подписан контракт на постройку и запуск первого разведывательного спутника. Проект увенчался успехом в 1988 году, когда был запущен первый спутник серии «Офек».
Умер 26 апреля 2006 года.
В 1963 году в Израиле была начата разработка ракет серии «Иерихон» [334]. Сложно сказать, какими тактико-техническими параметрами обладали бы эти ракеты (известно лишь, что в 1965–1968 годах было произведено 16 испытательных запусков, из которых успешными были лишь 10), если бы в начале семидесятых годов Израиль не закупил у Франции 10 мобильных оперативно-тактических ракет, получивших обозначение «MD-660» [335], которые разработала фирма «Дассо». У них был один существенный для Тель-Авива недостаток – дальность полета была ограничена несколькими сотнями километров. А Израиль остро нуждался в ракете, способной доставить ядерный боезаряд на значительно большее расстояние.
Существуют две версии произошедших затем событий, в результате которых Израиль получил ракету, способную доставить ядерный боезаряд на расстояние, превышающее тысячу километров.
Согласно первой версии – «официальной», израильские конструкторы провели реинжениринг, говоря другими словами, разобрали французскую ракету и изучили ее устройство и на основе полученных данных создали свою.
Согласно неофициальной версии, израильская разведка смогла добыть комплект чертежей и технической документации на ракету «МД-660» [336], что значительно облегчило задачу оружейникам Земли обетованной.
Израильские конструкторы в сравнительно короткое время разработали две новые ракеты: оперативно-тактическую «Луз» и средней дальности «Иерихон-1».
Поделиться книгой: