Помоги проекту - поделись книгой:
Меир Заафран – провел 7 лет в заключении и вышел на свободу в 1962 году;
Меир (Макс) Беннет – покончил жизнь самоубийством в ходе следствия;
Йозеф Кармон – покончил жизнь самоубийством в ходе следствия.
Еще двое за недостаточностью улик были оправданы [185]. Одним из них был будущий легендарный израильский разведчик Элиа Коэн. Подробнее о нем будет рассказано дальше – в главе, посвященной операциям политической разведки.
До сих пор точно неизвестно, что стало причиной провала. В последние годы появились сообщения о том, что обе резидентуры сдал таинственный агент «Вагнер», чье настоящее имя неизвестно [186].
По мнению израильтян, им был Аври Эальд, который через две недели после разгрома резидентур смог беспрепятственно уехать из Египта. В декабре 1957 года его арестовали на территории Израиля и на начавшемся в июле 1959 года суде приговорили к 10 годам тюремного заключения за предательство и сотрудничество с египетской разведкой. Правда, доказательств его вины так и не было представлено [187].
По мнению независимых историков, «Вагнер» и Аври Эальд – два разных человека. А последнего израильские власти просто решили сделать «козлом отпущения» за громкий международный скандал и провал двух разведывательно-диверсионных резидентур.
Хотя от этого провала пострадал не только Аври Эальд, но и несколько высокопоставленных израильских политиков. Вот что произошло тогда.
В результате этого провала в Израиле разразился громкий политический скандал, продолжавшийся многие годы и получивший название «Дело Лавона», или «Позорное дело» (Эсек биш). Начальник военной разведки Биньямин Джибли и министр обороны Лавон обвиняли друг друга в ответственности за провал операции. Джибли утверждал, что действовал по приказу Лавона, а последний отрицал, говоря, что приказа не было и Джибли действовал за его спиной. В итоге Джибли был уволен 7 марта 1955 года и впоследствии назначен военным атташе в Лондоне, а Лавон был вынужден в феврале 1955 года уйти в отставку.
В 1956 году Лавон вернулся на должность генерального секретаря Гистадрута. В сентябре 1960 года «Дело Лавона» снова оказалось в центре внимания общественности страны. Пинхас Лавон потребовал снятия с себя ответственности за провал израильской разведки в Египте. Комиссия, изучив соответствующие документы, приняла решение о непричастности Лавона. Бен-Гурион, однако, отказался признать решение комиссии и в знак протеста подал в январе 1961 года в отставку. В результате серьезных разногласий ЦК «Мапай» принял решение сместить Лавона с поста генерального секретаря Гистадрута.
В 1964 году Бен-Гурион снова потребовал судебного рассмотрения «Дела Лавона», считая это вопросом первостепенной важности, однако в январе 1965 года руководство «Мапай» отклонило это требование. В итоге в отставку, на этот раз окончательную, ушел сам Давид Бен-Гурион.
Ветеран израильских спецслужб Амнон Йона в своих мемуарах утверждает, что Марселле Нинио не выдержала пыток и выдала египтянам Макса Беннета [188]. По другой версии, она после первых арестов еще несколько дней находилась на свободе, но «под колпаком» египетской контрразведки. Она явилась за советом к Максу Беннету, к нему на квартиру, во время его сеанса радиосвязи с Центром. Следом за дамой ворвались египетские контрразведчики [189].
Судьба задержанных в Египте агентов сложилась трагически. Фактически Тель-Авив отказался от этих людей. Так, власти Израиля упорно отрицали, что Макс Беннет был кадровым разведчиком. Его тело было отправлено для похорон в Италию и только в 1959 году тайно переправлено в Израиль для перезахоронения. Вдова узнала о перезахоронении лишь за день до проведения мероприятия. И только в 1988 году Тель-Авив признал Макса Беннета своим разведчиком и посмертно присвоил ему звание подполковника.
Израильские власти проявили такую же черствость в отношении других агентов, которые находились в египетских тюрьмах. Так, Тель-Авив отверг предложение Каира обменять их на находившихся в израильском плену египетских военнослужащих, попавших туда в ходе арабо-израильской войны 1956 года. И только в 1968 году, после окончания Шестидневной войны, Марселле Нинио, Филиппа Натансона, Роберта Дасса и Виктора Леви обменяли на несколько тысяч египетских военнопленных [190].
Из всех четырех арабо-израильских войн этот военный конфликт (6-24 октября 1973 года) стал самым опасным для Тель-Авива. На карту было поставлено само существование Израиля как государства, а правительство было готово применить ядерное оружие.
Война началась с внезапной атаки египетских и сирийских войск во время иудейского праздника Йом-Кипур [191]. Армии Сирии и Египта пересекли линии прекращения огня на Синайском полуострове и Голанских высотах и начали продвижение в глубь Израиля.
Первые двое суток успех был на стороне египтян и сирийцев, но после этого исход войны начал склоняться в пользу Израиля. На второй неделе войны сирийцы были полностью вытеснены с Голанских высот, на синайском фронте израильтяне «ударили в стык» двух египетских армий, пересекли Суэцкий канал (старую линию прекращения огня) и отрезали 3-ю египетскую армию от баз снабжения. Вскоре последовала резолюция ООН о прекращении огня.
В 1974 году Кнессет создал комиссию для расследования причин неготовности Израиля к войне. Комиссия во главе с судьей Шимоном Агранатом сделала вывод о вине руководства армии и военной разведки.
В окончательном докладе упоминалось, что «МОССАД» получил своевременное предупреждение о намерении Египта напасть на Израиль 6 октября (более 400 сообщений), однако категорическое мнение военной разведки о том, что такого нападения не будет, оказало ослепляющее воздействие как на руководство «МОССАДа», так и на политическое руководство страны.
В результате выводов комиссии были уволены начальник Генерального штаба Давид Элазар, командующий Южным военным округом генерал Шмуэль Гонен, глава военной разведки Элиа Зейра и его заместитель Арье Шалев. Подполковника Бандмана, руководителя отдела Египта в «Амане» (отдел «Анаф-6»), и подполковника Геделия, отвечавшего за разведку в Южном военном округе, было не рекомендовано использовать на должностях, связанных с разведкой.
После этого спецслужбы стали уделять повышенное внимание арабским странам и проверке достоверности получаемой информации. Еще одним следствием стал «синдром Судного дня», когда разведка до самой последней минуты не верила в мирные намерения Анвара Садата перед заключением Кемп-Дэвидского соглашения. Накануне его визита в Израиль в ноябре 1977 года армия была приведена в полную боеготовность, поскольку в Израиле существовал массовый страх перед очередным внезапным нападением.
Кроме того, для дополнительной оценки разведданных в Министерстве иностранных дел был создан Центр политических исследований, а в 1999 году при канцелярии премьер-министра – Совет национальной безопасности в качестве отдельного консультативного правительственного органа в области безопасности.
В выводах комиссии ничего не сказано о причинах «провала» военной разведки. По мнению большинства историков, все дело в «Концепции», которой придерживался сменивший Аарона Ярива на посту главы «Амана» Элиаху Зейра. Он ошибочно считал, что арабы не готовы к войне с израильтянами по той простой причине, что не обладают необходимым современным оружием (которое им отказался поставить Советский Союз), а если и нападут, то война будет скоротечной и Тель-Авив одержит очередную легкую победу. Находящиеся в его подчинении офицеры предоставляли ему только данные, подтверждающие достоверность этой «Концепции». В результате более 200 сообщений о готовящемся нападении Египта на Израиль фактически «попали под сукно». Вот два типичных примера.
1 октября 1973 года лейтенант разведки Южного округа Симан-Тов доложил по начальству, что поступающие агентурные данные говорят о войне в ближайшие дни. Командование разведки Южного округа проигнорировало данное сообщение.
4 октября 1973 года ЦРУ предупредило своих израильских коллег о том, что война неизбежна. Элиа Зейра «ответил рассерженным докладом, в котором предполагал прямо противоположную трактовку тех же данных».
И только 6 октября 1973 года руководство «Амана» поверило в неизбежность войны, но было уже поздно. Часть резервистов находилась в увольнении по поводу праздника Йом-Кипур [192].
Автор книги «МОССАД»: история лучшей разведки мира» Иосиф Дайчман указал на факторы, которые должны были насторожить руководство израильской разведки:
Египет и Сирия обладали громадными ресурсами живой силы и получали от богатых арабских стран и от союзников очень серьезную материальную и военно-техническую поддержку;
СССР срочно перевооружил на достаточно высоком военно-техническом уровне армии Египта и Сирии, в массовом порядке произвел подготовку и обучение специалистов, а также «продвинул» туда армию военных советников, хорошо подготовленных и отважных офицеров;
весьма чувствительные в тот момент к поставке энергоносителей США во многом подыгрывали арабским странам и тоже прилагали усилия по проникновению на этот новый рынок оружия (говоря другими словами, США были готовы поставлять современные виды оружия Сирии и Египту. – Прим. авт.);
в Египте и Сирии боль военного унижения (после предыдущей арабо-израильской войны. –
Все эти факторы не были учтены руководством «Амана». Результат известен.
В качестве логического завершения данного раздела – структура центрального аппарата «Амана» накануне и во время Войны Судного дня, подготовленная Олегом Грановским:
«Отдел («Махлака») анализа разведывательной информации («Махлекет Михкар», или «АМАН-михкар»). С начала 50-х гг. и до войны этот отдел был единственной структурой, проводившей оценку угроз Израилю на национальном уровне.
Начальник (с сентября 1967 г.) – генерал-майор Арье Шалев (Фридельнедер) («помощник главы «АМАН» по анализу»). Имел двух помощников: полковник Аарон Ливран (военные оценки) и полковник Гедеон Гера (политические оценки).
В составе отдела имелись секторы («Анаф»; глава – в звании подполковника), а в каждом секторе – отделения («Мадор»; глава – в звании майора) военных и политических оценок:
Анаф Бсиси (Шломо Мером) – «базовый сектор»;
Анаф-2 (Зусия (Зизи) Каниэзер) – Иордания и страны Аравийского полуострова;
Анаф-3 (Хаим Яавец) – сверхдержавы;
Анаф-5 (Авиэзер (Ави) Яари, с мая 1971 г.) – Сирия, Ливан, Ирак (глава военного отделения Сирии – Кути Мор, политического – Ицхак Кахани);
Анаф-6 (Йона Бендеман, с лета 1972 г.; сменен через несколько дней после начала войны) – Египет, Судан, Северная Африка (глава военного отделения Египта – Яаков Розенфельд, политического – Альберт Судаи);
Анаф-7 (Давид Бения) – технический.
Отдел сбора разведывательной информации («Махлекет Исуф»). Командир – полковник Менахем Дагли (Драфкин).
Подразделение 848 (после войны переименовано в «подразделение 8200») – подразделение электронной разведки (SIGINT) «АМАН». Командир – полковник Йоэль Бен-Порат.
Анаф-10 (Йоси Заира).
Подразделение 504 – агентурная разведка в арабских странах, а также допрос пленных.
Специальные средства сбора разведывательной информации («Эмцаэй Исуф Миухадим») – системы разведки связи (COMINT), расположенные на территории противника. Использование этих средств должно было однозначно показать подготовку противника к войне, но могло привести к их потере, поэтому эти средства вводились в действие крайне редко, в особо угрожаемых ситуациях (например, в мае 1973 г.). По-видимому, перед войной 1973 г. эти средства были применены слишком поздно – в ночь на 6 октября (хотя Даян и Дадо считали, со слов Элиа Заира, что эти средства работают еще с ночи на 5 октября)» [194].
Экспорт вооружения относится к числу приоритетных национальных целей Израиля. Это не только источник поступления валюты и удобный канал распространения своего влияния за рубежом. Здесь есть более фундаментальные причины. Развитие собственной военной промышленности, по мнению Израиля, является совершенно необходимым для того, чтобы не зависеть от милости своих друзей. Но для того чтобы эта промышленность была рентабельной, она должна развиваться в определенных пропорциях. Израильская военная промышленность должна производить больше пушек, танков, снарядов, ракетных катеров и т. п., чем требуется самим. Экспорт позволяет компенсировать затраты на разработку оружия и адекватно финансировать военную промышленность [195].
В опубликованной в августе 2003 года статье заместитель начальника аналитического управления Академии изучения проблем национальной безопасности Александр Борисович Рудаков сообщил, что «Аман» «оперативно изучает мировые рынки вооружений, структуры вооруженных сил, классификацию военной и специальной техники, военные конфликты и дает свои рекомендации в виде справок-меморандумов и аналитических обзоров комитету «Вараш». Этот специальный коллегиальный орган осуществляет организацию эффективности оружейного бизнеса и расширения мировых рынков ВТС (военно-технического сотрудничества. – Прим. ред.). В этом процессе активно задействованы структуры зарубежных атташатов Израиля» [196].
Отдельно нужно отметить участие информационного управления «Амана» в организации военно-технического сотрудничества Израиля с другими странами. В частности, названное подразделение «отвечает за централизованную обработку поступающей военно-экономической и военно-технической информации, в том числе и от других спецслужб, а также подготовку для израильского руководства и ВПК рекомендаций и прогнозов развития обстановки в этих областях» [197].
В 1997 году в Иране победил – неожиданно для многих (в т. ч. и для израильской разведки) – представитель оппозиции Мохаммад Хатами [198]. В Тель-Авиве решили выяснить, почему военная разведка не смогла предсказать приход к власти этого человека.
По свидетельству журналиста Арье Павлова, «майор Рони, возглавлявший в те годы аналитический отдел «Амана», отдал приказ проанализировать причины провала. Выяснилось, что разведка имела совершенно недостаточно информации об умонастроениях широких масс иранского населения и полагалась в основном на оперативные данные. Майор Рони рекомендовал изменить приоритеты: больше финансировать сбор информации о настроениях масс и состоянии экономики за счет (бюджет-то не резиновый!) уменьшения оперативной работы. Прошли годы, и оказалось, что рекомендации майора так и не были учтены. Результат: непредсказанная победа «Хамаса» [199] (с 2007 года правящая партия в секторе Газа. – Прим. авт.). Если бы разведка больше оперировала данными о настроениях палестинцев, то сделала бы, возможно, правильный вывод: народу до смерти надоела коррумпированная верхушка ООП (Организация освобождения Палестины. –
В ходе войны погибло 1347 человек (1187 ливанцев и 160 израильтян). Заместителем главы политбюро «Хезболлы» Махмудом Комати признана гибель 250 боевиков (по данным Израиля, погибло 700 боевиков, 180 тел опознано). По независимым источникам, в Израиле было ранено около 2800 человек, в том числе более 700 военнослужащих.
Правительство Тель-Авива признало, что данная военная операция была очень плохо подготовлена и проведена, и сразу же после ее завершения был запущен процесс по отставке министра обороны страны Амира Переца. Начальник Генерального штаба в январе 2007 года Дан Халуц подал в отставку. Отметим, что это первый случай добровольного ухода в отставку военного столь крупного ранга после окончания неудачной для страны операции в Ливане. До этого в отставку подавали только рядовые генералы, как, например, командир Галилейской дивизии бригадный генерал Галь Гирш [203], который добровольно ушел в отставку в ноябре 2006 года [204].
30 апреля 2007 года в Израиле были обнародованы промежуточные итоги работы комиссии Элиаяху Винограда, изучавшей действия руководства страны во время ливанской войны. Вся ответственность за провалы кампании возложена на премьер-министра Эхуда Ольмерта, министра обороны Амира Переца и бывшего начальника Генштаба Израиля Дана Халуца.
По мнению главы комиссии, «Эхуд Ольмерт несет личную ответственность за провал ливанской войны», поскольку его решение нанести удар по Ливану в ответ на похищение двух израильских солдат боевиками «Хезболлы» не основывалось на тщательном анализе внутриполитической ситуации в Ливане, что в конечном счете привело к большому числу жертв среди гражданского населения Израиля и необходимости проведения «широкомасштабной наземной операции, цена которой оказалась слишком высокой» [205].
Ряд претензий был и к руководству военной разведки «Аман». Расскажем лишь о некоторых из них.
Известно, что военная разведка за многие годы собрала огромный банк данных на каждое из 170 селений на юге Ливана. «Мы можем утверждать, что не было стратегических сюрпризов. Что касается тактических, локальных сюрпризов, то их было предостаточно», – заявил министр общественной безопасности Израиля Ави Дихтер [206]. Вот только эти сведения были недоступны «боевым подразделениям израильской армии и пилотам ВВС». Так утверждает итальянский журналист Пино Буонджорно. В статье под красноречивым названием «Вторая ливанская война была войной шпионов» он, в частности, написал: «Эти данные так и не были переданы солдатам, воевавшим на передовой, данные были в распоряжении лишь командиров на уровне бригады, чтобы не скомпрометировать источники».
Также итальянский журналист указал на другой фактический провал деятельности «Амана» в Южном Ливане:
«Спецподразделение «Эгоз» продвигается по населенному пункту Бинт-Джбейль под огнем снайперов «Хезболлы». Солдаты израильского спецназа захватывают один дом за другим, несут потери, безжалостно убивают, чтобы достичь конечной цели: здешнего представительства «Партии Аллаха». Осмотр жилища проходит старательно и медленно, очень медленно, из опасения попасть в ловушку или под огонь снайперов. Наконец, после часового поиска была найдена бронированная дверь, которая ведет в бункер. Это «Большой глаз» «Хезболлы». Внутри помещения десяток компьютеров, подключенных к сети, современная аппаратура для прослушивания переговоров по мобильным и фиксированным сетям и даже секретный перечень на арабском телефонных номеров некоторых израильских генералов. Говорить, что в звукоизолированных кабинетах в Кирии, в Тель-Авиве, где собираются представители израильского командования, началась паника, было бы преувеличением: военная разведслужба «Аман» уже не раз предупреждала о возможном существовании тайной вражеской прослушивающей сети. Но доказательства того, что «Хезболла» владеет техническими возможностями вмешиваться в коммуникационные линии, даже в защищенные переговоры высшего военного командования еврейской страны, стали еще одним горьким сюрпризом в этом бурном военном противостоянии» [207].
Еще одна ошибка «Амана» – недооценка последствий от использования противником противотанковых ракет. Журналист Зеэв Шиф признается:
«Самой большой неожиданностью, которая постигла нас в дни Второй ливанской войны, стали противотанковые ракеты, весьма эффективно применявшиеся «Хезболлой»…
Наша разведка даже сумела раздобыть один образец. Мы также знали, что гвардия Хасана Насраллы формирует специальные подразделения по борьбе с танками. Но мы не были морально готовы к столь массированному применению противотанковых ракет. И вот результат: большинство убитых и раненых в этой войне израильских солдат пострадали именно от противотанкового оружия. Не говоря уже о танкистах: даже пехотинцев наших больше погибло при обстрелах противотанковыми ракетами, чем в контактном бою. Типичный случай: ракета попадает в здание в арабской деревне, где временно размещено подразделение ЦАХАЛа, гибнут солдаты. Ракеты всегда оказывались для ЦАХАЛа неприятным сюрпризом…» [208].
Руководитель Центра военного прогнозирования, член Общественного совета при Министерстве обороны РФ Анатолий Цыганок в своей статье «Израильско-ливанская война: 2006 год» указал на то, к чему привела недооценка израильской военной разведкой возможности использования противником противотанковых ракет. Он утверждает, что «анализ поражения израильской бронетанковой техники (армия потеряла до 60 единиц) выявил низкий уровень подготовки танковых экипажей, не овладевших навыками противодействия ПТУР [209] (не умели ставить дымовые завесы, не практиковали огонь с ходу для «сбивания» прицела, не были обучены отходу задним ходом без разворота танка)» [210].
Снова процитируем журналиста Зеэва Шифа:
«Еще перед началом Второй ливанской войны Израиль, со всеми своими высокими технологиями, обнаружил свою неспособность противостоять примитивнейшим ракетам типа «Кассам». В последнюю войну «Хезболла» применила семь разновидностей ракет. Четыре из них – более современные, российского производства, впоследствии проданные Сирии. Они способны пробить стальную оболочку толщиной от 70 до 120 см. Контрмеры нами пока не изобретены. Четыре наших танка подорвались на мощных зарядах взрывчатки. Три из них, не имея должных средств защиты нижней части корпуса, потеряли целиком свои экипажи – 12 танкистов погибли. Четвертый танк такую защиту имел – и из шестерых членов экипажа погиб только один. Противотанковыми ракетами подбито 46 танков и 14 бронетранспортеров. Проникновение ракет внутрь имело место в случае 15 танков и 5 бронетранспортеров. Количество погибших: 20 человек в танках, 5 в бронетранспортерах. Возле ручья Салуки «Хезболле» удалось устроить засаду: там противотанковыми ракетами было подбито сразу 11 танков, в том числе в три танка ракеты прошли внутрь, в двух из них погибли семеро солдат…» [211].
Анатолий Цыганок пишет, что «ракетный дождь «Хезболлы» вскрыл вопиющие недоработки и недостатки в организации противоракетной и противовоздушной обороны Израиля. Разрекламированная система противоракетной обороны «Эйлат», созданная совместными усилиями США и Израиля, и зенитно-ракетные комплексы «Пэтриот» показали не только неспособность поразить ракеты «Кассам» или «катюши» на низколетящих траекториях, но и оказались бесполезными при предотвращении удара дозвуковой противокорабельной ракеты» [212]. На практике это означает, что «Аман», как и в случае с беспилотными летательными аппаратами-разведчиками противника, не смог предоставить командованию Армии обороны Израиля исчерпывающей информации по данному вопросу.
В статье Анатолия Цыганка указано еще на четыре просчета израильской военной разведки. Кратко расскажем о них.
Во-первых, в 2001 году «из разведывательных войск, подчиненных разведуправлению Генштаба Армии обороны Израиля, в военно-воздушные силы были переданы подразделения беспилотных летательных аппаратов-разведчиков. Это уменьшило возможности разведывательных частей сухопутных войск, не увеличив при этом разведывательные возможности ВВС».
Во-вторых, «Аман» не смог добыть точных тактико-технических данных беспилотных летательных аппаратов-разведчиков, которые использовал противник. А может быть, просто не смог предсказать их применения противником. В результате имеющиеся на вооружении Армии обороны Израиля радиолокационные комплексы оказались бессильны перед этим оружием противника. Говоря другими словами, они их просто не могли обнаружить.
В-третьих, были проблемы в сфере «сопрягаемости морских, сухопутных и воздушных средств связи и управления». В результате чего были случаи обстрела израильской артиллерии и танков своих же разведчиков и спецназовцев.
В-четвертых, «израильские специалисты отмечали «деквалификацию» разведчиков: бойцы не могли вести самостоятельную разведку, поскольку имели навыки наблюдения лишь на территории Иудеи и Самарии. В Ливане же потребовались совсем другие навыки для определения мест установки легких ракет («катюш»)» [213].
1948–1949 годы – полковник Иссер Беери
1949–1950 годы – полковник Хаим Герцог
1950–1955 годы – полковник Биньямин Джибли
1955–1959 годы – генерал-майор Йехошафат Харкаби
1959–1962 годы – генерал-майор Хаим Герцог
1962–1963 годы – генерал-майор Меир Амит
1964–1972 годы – генерал-майор Аарон Ярив
1972–1974 годы – генерал-майор Элиаху Зейра
1974–1978 годы – генерал-майор Шломо Газит
1979–1983 годы – генерал-майор Йегошуа Сагуй
1983–1985 годы – генерал-майор Эхуд Барак
1986–1991 годы – генерал-майор Амнон Липкин-Шахак
1991–1995 годы – генерал-майор Ури Сагуй
1995–1998 годы – генерал-майор Моше Яалон
1998–2002 годы – генерал-майор Амос Малка
2002–2006 годы – генерал-майор Аарон Зеэви-Фаркаш
2006 год – сентябрь 2010 года – генерал-майор Амос Ядлин
С сентября 2010 года – генерал-майор Авив Кохави
Родился в Польше в 1901 году.
В 1921 году переехал в Палестину. Жил и работал в киббуце, затем переехал в Хайфу, где пытался заниматься бизнесом, но прогорел. На насколько лет он даже поехал в Польшу, но затем окончательно возвратился в Палестину.
Поделиться книгой: