Помоги проекту - поделись книгой:
— Почему здороваться перестал? — спросил его напрямую.
А Генка так же напрямую признался: обижен, потому что я не одолжил ему денег. Дескать, вот, когда он просил взаймы — мать болела и деньги нужны были позарез — я, скотина такая, не одолжил товарищу. Зажал. Просто и ясно. Казалось бы. Одно обстоятельство все карты путает: ни хрена я не помню, чтоб Генка у меня денег просил. И тем более — чтоб я денег не дал?! Тем более в таких обстоятельствах! Да если б даже у меня лично не было бы, я б нашел, у кого занять, чтоб Назарову одолжить. Ведь мы с ним со школы дружим. Генка — порядочный человек, и мама у него замечательная.
Вот такое вам здрасьте нарисовалось: оказывается, я — гнида последняя, но совершенно даже и не помню своего гнидства. Ну что делать?!
Пристал я к Назарову как репей, вытащил из него все детали. Хоть Генка поначалу и не склонен был к разговорам.
По словам Генки — а у меня нет никакого резона ему не верить — вопрос о деньгах мы с ним обсуждали на улице: будто бы я, «как по заказу», как раз проходил мимо его подъезда. Торопился, дескать, ужасно…
«Но это ж не причина, чтоб так хамить! Будто не со мной говорил, а с чужим дядей!» — кипятился Назаров. Он запомнил дату этой встречи — 12 августа 1986 года. Вот тут я и впал в смятение: я-то точно знал, где находился 12 августа — в поезде «Соликамск — Москва», который вез меня из командировки и, кстати говоря, опаздывал на целых полтора часа! Ну что за хиромантия творится вокруг меня?!
Я тут же кинулся домой и Генку потащил за собой, несмотря на его сопротивление. Разыскал в ящике стола тот свой железнодорожный билет и предъявил Назарову.
— Вот в этом поезде, — говорю, — я ехал в тот день. Видишь часы прибытия? 19.30. А он еще и опаздывал. Как же я мог с тобой в пять вечера у подъезда стоять?
— С кем же я тогда разговаривал?! — поразился Назаров. — Чтоб я тебя не узнал?! Ты меня знаешь — я человек трезвый, непьющий. И ведь… рядом со мной стоял, я… с ним говорил! Я ж не дурак какой — у меня с головой-то все порядке, и зрение снайперское. Что за чушь?! Да и вообще…
Надо сказать, оба мы в тот момент почувствовали себя глупо. Стояли и пялились друг на друга, синхронно почесывая затылки. Потом Генка ушел. А я сел и начал усиленно думать.
Как бы романтически ни звучало, но по всему выходит: где-то в моем родном необъятном городе имеется человек, похожий на меня и лицом, и фигурой, и голосом, и в какой-то степени манерой поведения, и мы с ним как две капли воды.
Возможно ли такое?
Двойник?!..
Оля рассказывала мне про свое знакомство с Алексеем, а я про себя уже все решил. Но вслух, думал, говорить не стану: еще поднимет меня девушка на смех!
Она смотрела на меня так серьезно. Она не улыбалась, но веснушки сияли все равно. Как будто она вся осыпана солнечными бликами. Это же надо — какое радостное лицо, в который раз поразился я. Затейливый веселый винный бражник…
Я тщательно расспросил Ольгу, и она старательно припомнила — когда именно появлялся в ее жизни Алексей Колесников. Сопоставив даты, мы убедились, что этот загадочный человек возникал в Москве как раз в те промежутки времени, когда меня в городе не было!
Он как будто занимал пустующее место. Двойник.
И вдруг Ольга неожиданно говорит, будто про себя:
— Двойник! Пока на факультете есть твой двойник… А что, у каждого может быть двойник?
И мы озадаченно уставились друг на друга. Разговор получался чудовищно странный, на грани сна и яви… Еще немного — и встанет вопрос: а не настал ли момент побеспокоить психиатричку? И кто первый побежит звонить?
— Не знаю, как это объяснить… Но со мной тоже случилась одна непонятная история. Я расскажу.
Эти Ольгины слова вызвали у меня тайное чувство гордости. Правда! Было чертовски приятно осознавать, что такая милая девушка, как Ольга, мне доверяет. Вот что она мне рассказала:
«Я, говорит, учусь в университете на биологическом, последний курс. Сама я из Ярославля. Вот уже три года в Москве. А поступить получилось не сразу, хотя все в моей школе были уверены, что уж кто-кто, а я-то точно буду в первых рядах: медалистка, олимпиады неоднократно выигрывала по предмету. И вдруг…
Получилось так: на абитуре, на первых консультациях подсел ко мне какой-то парень. Мрачный, лохматый… Я еще подумала, что за Миклухо-Маклай со мной познакомиться решил? Нахальный, бесцеремонный. Ну, думаю, сейчас отшивать придется. Морока! А он глянул на меня черным глазом, и вдруг говорит:
— Не-а. Ты не поступишь.
Ничего себе, да?!
Я его спрашиваю:
— С чего бы так? — ледяным тоном.
А он головой мотает:
— Не-а, не получится. Пока Епифанцева с факультета не уйдет — не поступишь!
Мне интересно стало: кто это — Епифанцева?
— Да, — говорит, — есть тут на психфаке звезда… В хорошем смысле этого слова. Епифанцева. Вылитая ты! Высокая, рыжая, худая. В науке — зверь. Наши аспиранты ее боятся, а декан мечтает в ГДР по обмену отправить на практику. Большое будущее ей прочат.
— Ну и при чем тут я? — спрашиваю.
А этот чудик удивляется:
— Как же? Пока один генотип в универе учится, двойник его туда поступить не может! Я вот тоже на абитуре два года торчал, потому что на факультете учился парень, очень на меня похожий. Пока он не выпустился — не мог поступить, хоть тресни. Вот, — говорит, — а тебе придется эту Епифанцеву ждать, пока она в ГДР по обмену не смотает.
Я, конечно, ничего хорошего об этом парне не подумала. Кретин, решила, псих. Идиот. Имбецил с врожденной водянкой головы.
Но самое удивительное, что поступить я так и не смогла! Хотя экзамены в тот год сдала отлично, без четверок. И на следующий год опять не поступила. Проклятую эту Епифанцеву, которая, получается, мешала мне, я ни разу не видела вживую. Но в списках она везде присутствовала.
В конце концов получилось у меня с третьей попытки. Как раз в тот год, когда Епифанцева из универа ушла. Только она в ГДР не поехала — замуж выскочила, и все. Сумасшедшая история, верно?»
Я кивнул. А что сказать — не нашелся. Так мы и сидели и смотрели в глаза друг другу: у каждого было такое сосредоточенное лицо, что в конце концов мы просто не удержались от смеха.
А потом как-то легко сделалось. Стали разговаривать на разные темы…
Сегодня родилась моя дочь, Анна Михайловна Спиридонова. Ольга звонила из больницы утром. Весь день как в дыму, ездил к ним, возил фрукты, стоял под окном, как все папаши. В роддом посетителей не пускают. Ольга показала мне дочку через окно на втором этаже — но что там разглядишь? Маленький красный комочек в пеленке. На кого похожа — неизвестно. Ольга говорит: вылитый я. Просто двойник мой, только без бороды…
Заснуть не смог, так разволновался. Чтобы успокоиться, полез читать недописанную свою диссертацию по энтомологии. «Пространственно-временная организация хищных членистоногих на примере жесткокрылых Южного Урала». Или лучше просто: «Комплексы хищных членистоногих»? Крутил, вертел, как поизящнее сформулировать тему…
И вдруг вместо темы в голове у меня сложилась цельная картина. И заискрилась. Последняя деталь головоломки встала на свое место! Я понял, в чем состоит загадка двойников, которая, кстати говоря, и свела нас с Ольгой. Если по большому счету — ведь мы именно двойникам своим обязаны встречей. Если б не они — и дочь моя Анна не родилась бы сегодня.
Какой-то, помнится, древний автор утверждал: «Город — единство непохожих!» У меня большие сомнения насчет этого.
Город… Любой город — мегаполис, районный центр или крохотный какой-нибудь Заплюгавск в сибирской глухомани — это не просто историческое скопление домов и жителей. Если приглядеться и вдуматься — это сложно организованное биологическое образование, напоминающее… рой насекомых.
Да, пожалуй, так.
Так же, как в рое насекомых, все особи в городе связаны между собой обязательствами или функциями. Некоторые связи грубы, материальны и очевидны — скажем, социальные роли: полицейские и воры, работники и работодатели, не знаю… Другие же связи более тонки и незаметны, хотя от этого не менее неразрывны — энергетические, эфирные связи.
Те самые связи, из которых рождаются причинно-следственные зависимости. Именно так!
Рвать ниточки связей нельзя — рой погибнет и распадется… Это смерть. Природа не допускает этого. Что же делать? Как подстраховаться? Появляются двойники — заместители отсутствующих особей.
Энергетические заместители держат упущенные нити связей в тот момент, когда оригинал отсутствует, отклонился от заданного пути.
Нам кажется, что мы свободны в своих проявлениях, ходим куда хотим и сами поворачиваем сюжет своей жизни. Но это иллюзия.
На самом деле мы как муравьи, ползем по своим муравьиным тропам, уже обозначенным, уже заранее намеченным для нас роем.
Здесь, в городе, каждый наколот на невидимую булавочку.
Если бы не неведомый Алексей Колесников — посмел бы я подойти к Ольге? Стала бы она смотреть на меня? И оказалась бы она в этом троллейбусе в 1986 году, если бы поступила в университет на два года раньше? Если бы не неведомая Епифанцева…
Рой. Все это — рой…
Двойники не мерещатся нам, они действительно повсюду рядом. Город — единство похожих. Недаром блуждающий сюжет о двойниках возник еще в литературе раннего Средневековья, когда в Европе только возводились первые города. Недаром и теперь люди так часто ошибаются, принимая чужого в толпе за кого-то из своих близких. Забывшись, окликают тех, кто давно умер. С кем развела судьба.
Двойник,
Но мы никогда с ними не столкнемся: нам нельзя сходиться, ведь двойники — это необходимые точки опоры для Равновесия реальности. Чтобы продолжалась жизнь…
Инпу, несущий свет
Если немного помедлить на станции «Площадь революции» Арбатско-Покровской линии метро (той самой, знаменитой, со множеством скульптур в стиле советского реализма), внимательно глядя по сторонам, можно заметить кое-что необычное: проходя мимо бронзового «Пограничника с собакой», почти каждый протягивает руку и… гладит собачий нос. Иногда даже очередь выстраивается из желающих потискать металлического пса.
Отполированный руками добрых горожан, нос собаки приобрел не характерный для бронзы желто-лимонный оттенок. Но почему — именно собака?.. На станции столько скульптур! Почему не потрогать глобус (школьница с глобусом) или петуха (колхозница с петухом)?
Лица «собакопоклонников» серьезны и сосредоточенны — сразу понятно, что для них все это не забава и не развлечение. Но что же тогда?
Как-то на Интернет-форуме, где основными участниками были студенты Бауманского университета, зашел разговор об этом странном московском обычае. Большинство сошлись в убеждении, что гладить собачий нос — традиция, заведенная именно студентами-бауманцами.
«Зачем? Да просто на счастье!»
«Я перед каждым экзаменом специально заезжаю, чтоб потереть собачий нос. Чтоб потом «хвостов» не было!»
«Просто такая традиция МВТУ. А лучше, что ли, вопить в общаге по ночам: «Приди, ХАЛЯВА!!! Халява, ПОМОГИ!!!»? Как в Керосинке делают…»
«Я до сих пор туда заезжаю, чтобы погладить собачий нос. Чувствую себя при этом… счастливее, что ли? Даже не знаю — на душе как-то легче становится».
«Мне одна тетка сказала: это — чтоб собачья жизнь кончилась…»
«Между прочим, этой традиции уже как минимум сорок с лишком лет. Я это знаю от своего научного руководителя — он тоже собаку гладил, когда был студентом, а ему сейчас 65».
Тут же возникли споры — какую именно собаку следует считать настоящей «баумановской»? Скульптурные группы повторяются с внешней и внутренней стороны перронов станции, которых два, поэтому всего зверей — четыре.
«Наша собака — напротив остановки третьего вагона поезда, если в сторону «Щелковской». Слышал, что тот пограничник, с которого ваяли, был однофамильцем Баумана».
«Народ!!! Носы натерты у всех четырех собак!»
«Видимо, одна собака закреплена за нами, над другой взял шефство РХТУ, на третью молится МГПУ, а четвертая приносит удачу исключительно МИЭМ-цам!»
«Да, только все эти вузы (кроме МГПУ) вышли из Бауманки! Это ж наши бывшие факультеты».
«А я видел, что нос натирают не только студенты. Вполне себе солидные дяди-тети тоже трут. Причем их даже больше, чем молодых… Я сам видел!»
«Ха! К нам итальянцы приезжали осенью — так вся итальянская делегация в полном составе собачку мучила!»
И вот тут на форуме появился странный персонаж с ником Деймон и повернул тему разговора в совершенно уже неожиданную сторону.
«Этому «обычаю», как вы говорите, — сообщил Деймон, — не 40 лет, и даже не 70,[14] а существенно, в разы больше лет. А вернее — столетий. Точнее сказать невозможно, потому что неизвестно, как давно люди начали поклоняться Анубису.
Да. Никакая это не собака пограничника, это древнеегипетское божество Инпу (Анубис). Скептики могут ради любопытства сравнить статуэтку Анубиса из египетского зала Пушкинского музея в Москве и эту «собаку пограничника». Как говорится, найдите десять отличий. Если найдете хотя бы пять — заказывайте очки, у вас близорукость.
Инпу — судья богов, священный пес египтян — был призван при жизни человека вести его душу сквозь мрак невежества (!), а после смерти — помочь преодолеть тьму загробного мира и прийти в царство света, небесный Дуат (по-нашему — рай). И не надо думать, что пса-проводника чтили только в стране фараонов. Анубис — это как раз греческое имя Инпу. По Вергилию, Анубис был изображен на щите Энея, и есть письменные свидетельства (Ювенал) о поклонении псу в Риме.
Дальше — больше. Западный мир узнал этого покровителя науки и знания вообще от латинян. Наука изначально была сакральным деянием. Вообще магия и наука одного роду-племени — это пути познания мира человеком. Разделение этих близнецов свершилось где-то в конце Средневековья, но цельное знание посвященные сохранили во всякого рода тайных эзотерических союзах и оккультных обществах, передавая его от герметистов (Гермес Трисмегист был египетским жрецом) розенкрейцерам, а от них — через иллюминатов — масонам. Даже в XIX веке при, казалось бы, полной победе материализма продолжали существовать тайные общества и поклонники древних богов. Причем в научной среде посвященных было не меньше, а даже больше, чем среди обычных людей. Так вот, в Бауманке, в одном из старейших технических институтов России, тоже имелось такое общество…
Именно благодаря тайному союзу там и удалось собрать столь совершенный научно-технический потенциал, которого в дальнейшем хватило аж на пять технических вузов страны, причем наиболее успешных. Я уж не говорю о значении этой превосходной научной школы для обороны! В начале XX века даже американские инженеры, которых весь мир считал самыми прогрессивными в своем деле, признавали превосходство нашей научной школы, считая ее лучшей в мире!
А все благодаря чему? Благодаря Обществу Ученых Техников, созданному при ИМТУ — нынешней Бауманке. Об учреждении общества было заявлено впервые в конце XIX века. И, между прочим, открытый устав общества не был утвержден властями в первоначальном варианте. Утвердить его удалось только со второй попытки, когда наиболее одиозные пункты оттуда вычеркнули. Почему не получилось сразу?.. Кому интересно — можете посмотреть историю Бауманки на их официальном сайте, там есть информация. Но могу сразу сказать: устав общества слишком напоминал масонский, а масонов в России цари не жаловали.
Ну, а теперь — кто догадливый? Правильно, московский метрополитен строили посвященные — те самые инженеры, члены тайного научного общества, и их преемники. Кстати, насчет преемников: это один из главных пунктов их устава — воспитание смены, передача знаний и расстановка своих людей на ключевых должностях».
Реакция форумчан оказалась предсказуема.
«Типичная конспирологическая фигня», — откомментировал некто Этнер, выразив общую точку зрения.
Но Деймон не сдавался.
«Фигня, говоришь? Ну-ну! Тогда объясни мне некоторые совпадения: во-первых, сама традиция. Вы же признаете, что исходит она именно от бауманцев? Да, собственно, никто в Москве и не претендует на авторство, кроме ваших!
Во-вторых. Вот описание Анубиса в магической традиции со времен Пифагора: «Звезда Анубиса — Сириус, число его — девять. Девятка, или эннеада, — первый квадрат нечетного числа. Ее ключевые слова: океан и горизонт, потому что за девяткой ничего нет, кроме числа десять. Девятка — граница всех начальных чисел, число смерти, силы, энергии и войны, символ неуничтожимой материи и вечно возрождающегося бытия, так как сумма цифр любого числа, кратного девяти, дает число девять. Металл Анубиса — железо и бронза, цвет его — цвет Марса, красный, и камень его — черный и красный мрамор».
Красный мрамор, бронза… Ничего не напоминает?
А теперь держимся за стулья, господа наивные студенты! Если кому кажется, что все это фигня, давайте считать. В нумерологии по традиции Пифагора магическими числами считаются только натуральные числа до девяти, поэтому все значимые цифры какого-либо числа обычно складываются — до тех пор, пока число не примет вид однозначного простого числа. На станции 19 скульптурных композиций: это число 10, то есть ВСЕ СУЩЕЕ, символ мира-космоса. Каждая композиция повторена 4 раза — это СВЯЩЕННЫЙ КВАДРАТ ПИФАГОРА. Всего композиций 76, то есть, опять-таки — 7+6=13=1+3=4 — священный квадрат. Но главное, конечно, девятка, знак Анубиса. У масонов есть орден Девяти Избранных Рыцарей. Так вот, посмотрите на код станции с «собачкой» — это число печатается на всех одноразовых электронных билетах (на 5,10 и 20 поездок) при проходе через турникет. Код станции — 045. 0+4+5=9. Число Анубиса!
И вы все еще думаете, что это случайность?!»
Двое скептиков объявили доказательства Деймона «зачотным бредом», но большинство форумчан заинтересовались.
Поделиться книгой: