Беовульф

всевечную славу!И да воздаст Создательтебе, как ныне,во все дни жизни!»Ответил Беовульф,сын Эггтеова:«Работе ратноймы были рады[58]и шли без робости,презрев опасность,

960

на встречу с недругом;но было бы лучше,когда бы ты могврага убитогово всей красе егоздесь видеть:я, право, думал,что тут же брошуего, изнемогшего,иа смертное ложе,

965

что, крепко стиснутыйв моих объятьях,он дух испустит;ему, однако,достало силыотсюда вырваться;Судьба не дала мнесдержать бегущегожизнекрушителя– он стал воистину

970

резв от страха!И скрылось чудище,оставив лапуради спасеньяплечо с предплечьем;ныне, однако,ничто проклятогоспасти не может,не заживетсяв поганом теле

975

душа нечистая:теперь злочинный,отягченный грехами,бьется в оковахпредсмертной муки;он, тьмой порожденный,скоро узнает,какую каруему уготовилаСудьба-владычица!»

980

Унферт притихшиймолчал, сын Эгглафа,[59]не похвалялсясвоими подвигами,пока старейшиныдивились жуткойруке чудовища,что под стропиламигерой подвесил– на каждом пальце

985

огромной лапывоителя адскогожелезный был коготь,острое жаломечеподобное;теперь мы видим,– они говорили,– что даже лучшийклинок на светене смог бы сравниться

990

с когтистой лапойчеловекоубийцы.И было повеленоухитить Хеорот;спешила челядь,мужчины и женщины,прибрать хоромы,украсить к трапезегостеприимный зал,где златовышитые

995

на стенах ткании дивные вещиласкали зреньеземлерожденным.Но все же стены,скобами железнымипрочно скрепленные,были побитыи двери сорваны– одна лишь кровля

1000

цела осталась,когда, собравшисьс последними силами,враг злосердыйна волю рвался.Не властен смертныйспастись от смерти:ему, гонимомуСудьбой, открытаодна дорога

1005

в приют, готовыйпринять земноедуши вместилищена ложе смерти,где сон последний– отдохновениеот буйного пиршества.Настало времяявиться конунгу,потомку Хальфдана,

1010

в хоромы правитьпраздничной трапезой;и я не слышал,чтоб в зал сходилоськогда-либо столькомужей достойных, —там достославныерасселись по лавам,пир начиная.Сновали чаши

1015

медовой брагисреди героев,собравшихся в Хеорот,среди соратникови родичей конунгав зале, где Хродгарсидел и Хродульф,[60]– еще не изведалираспрей Скильдингимеждоусобиц и вероломства.

1020

Наследник Хальфданапожаловал Беовульфузнак победный– ратное знамя,стяг златовышитыйи шлем с кольчугой;многие виделии меч знаменитый,ему подаренный.Беовульф поднял

1025

заздравную чашу:дары такиепринять не стыднов глазах дружины;и я немногихвстречал героевв иных застольях,кто был бы достоинтех четырехзлатозарных сокровищ!

1030

Сетью железнойпо верху обвитый,шишак тот служитнадежным кровом,спасая головуот остролезвогомеча, разящегов жестокой сече,когда воительидет на недругов.

1035

Еще, по волевоеначальника,восемь конейв роскошных соруяхввели в палату:была на первомратная упряжь,седло, в которомсидел, бывало,сам сын Хальфдана,[61]

1040

дружиноводитель,когда, вступаяв игру мечевую,не знал он страханад грудами труповпод градом ударов.Защитник Ингвинов,[62]желая ратникуудачи воинской,отдал во вечное

1045

владенье Беовульфуодежды бояи коней резвых,воздал ему конунгдобромогучийза труд, воителю,казной богатойда скакунаминикто не скажет,что плата нещедрая.

1050

И так же каждогов той дружине,которую Беовульфпривел из-за моря,глава старейшинв пиру приветилдарами бесцепными;и цену крови,[63]пролитой Гренделем,покрыл вождь золотом.

1055

Не будь Судьба ихвершима Богом,не будь героядоблестносердого,убийца с радостьюизбил бы многих!Но род человеческийходит под Господом,поэтому лучшее в людях– мудрость,

1060

души прозорливость,ибо немалои зла и радостейздесь уготованолюбому смертномув дни его жизни.Сливались музыкаи голос в песнеперед наследнымпрестолом Хальфдана;

1065

тронул струнысказитель Хродгаров,[64]дабы потешитьгостей в застольеправдивым словомпеснопредания,былью о битвес сынами Финна,как воину ХальфданаХнафу Скильдингу

1070

смерть суждена былана поле фризском;«Воистину, Хильдебургтогда не радовалась[65]ни доблести фризов,ни мощи данов,когда любимыеи сын и брат ее,[66]оба палив противоборстве,

1075

проколоты копьями,– жена несчастливаясвою оплакаладолю, дочь Хока,когда наутроона увиделавождей дружинныхмертвых, лежащихпод небом, где прежделишь радости жизни

1080

она знавала.Война истратилавойско Финна– осталась горсткав его хоромах,– и он не смог бы,подняв оружиепротиву Хенгеста,спасти последнихсвоих воителей;

1085

тогда, смирившись,решил н данамотдать половинузала для трапези дома дружинного,дабы жилищемравно владелиданы и фризы;еще обещалсянаследник Фольквальда[67]

1090

дарами, как должно,приветить данов:дарить чтодневногероям Хенгестапластины золота,каменья и кольца,а вместе и честьвоздавать им в застолье,равно как и фризскойсвоей дружине.

1095

На том порешили,и мир нерушимыйскрепили клятвой:поклялся ХенгестуФинн, что будутего старейшиныправить ратямитак, чтобы ратникисловом ли, делом,по злому ли умыслу

1100

согласья не рушили,чтобы дружинники,те, чья участьпо смерти конунгажить под убийцейкольцедарителя,[68]ни слова злобыне смели вымолвить;если ж из фризов,помянув старое,

1105

распрю новуюкто посеетмеч без жалостиего жизнь решит!Так зарок был дан.И тогда на костерзолотые сокровищавместе с воином,с героем Скильдингомбыли возложены:[69]

1110

люди виделиокровавленныебитв одеждыжелезотканыес кабаном позолоченнымна груди вождясреди многих воителей,в сече сгибнувших.По желанию Хильдебургтам, на ложе огня,

1115

рядом с Хнафом лежалсын ее благородный,дабы плоть еговместе с дядинойжар костровый истлил;погребальный плачзатянула она,[70]вой скорбящей жены,и взметнулся дым,в поднебесье огонь,

1120

пламя под облака:кости плавились,кожа углилась,раны лопалисьи сочилась кровь.Так пожрал дух костра,пламя алчное,лучших воиновдвух враждебных племен– и не стало их.

1125

И спешила дружина,рать скорбящая,разойтись по домамв ютских землях,в пределах фризских;сам же Хенгест,доверясь клятве,время зимнеевредотворноевместе с Финном провел,

1130

об отчизне печалуясь;и закрылись путикольцегрудых ладей– воды вспучились,ветром взбитые,а затем во льдызаковал их мороз.Но пришла пора,повернулся год– чередой возвращаются

1135

времена с небес(так и ныне!)на земли смертных,стаял зимний покров,зеленели поля,и сбирался в путьгость с чужбины;но чаще на мыслиприходила емуне морская тропа,

1140

но кровавое мщение– в новой схваткеон фризам попомнил бывстречи прежние!Потому не отверг онХунлафинга[71]меч, возложенныйна колени его,пламя битвы,клинок прославленный

1145

(ютам памятноэто лезвие!),от которогоФинн лютосердыйпринял смерть в боюво дворце своем.Так случилось,что Гудлаф с Ослафом,с горькой вестьюк данам ходившие,

1150

возвратились из-за моря,и сердца их исполнилисьдухом ярости– кровь заструиласьв доме Финна,и рать была выбита,и жена егостала пленницей.Было Скильдингамчем грузить ладьи

1155

драгоценностями,самоцветами,– всем, что в доме,в хоромах Финна,отыскать смогли;и жену благороднуювозвратили онииз заморья в отечество,в землю датскую!»Так закончил

1160

сказитель песню;пир продолжилсяза медовым столом,и вино – дивных бочек сокровищеразносил виночерпий.Златовенчаннаявышла Вальхтеовв зал, где конунгсидел с племянником(не порвались еще

1165

узы кровные),а в стопах у владетельных Скильдинговсел витияУнферт, признанныймеж людьмимногодоблестным,хоть и был он убийцейкровных братьев своих.И промолвила Вальхтеов:«Господин мой,

1170

испей эту чашу,о даритель сокровищ,да возрадуешьсяты, друг воинов!Слово доброемолви гаутам,будь с гостямине скуп, но равнодари и ближних,приветь и дальних!

1175

Назвал ты сыном,так я слыхала,героя-гаута,который нынеочистил Хеороткольцесверкающий, —так будь же щедрым,покуда можешь! —когда же срок твойпридет, оставишь

1180

своим сородичамказну и земли!А добрый мой Хродульф[72]поддержит славуюной дружины,коль скоро прежде,чем он, о Скильдинг,ты жизнь покинешь;сторицей, надеюсь,воздаст он нашим

1185

детям за прежнее:был сиротой он,его мы вскормилии мы возвысилинам на радость,ему во славу!»Затем повернуласьк скамье, где братья,Хредрик и Хродмунд,сыны ее кровные,

1190

сидели средь юных,а между ними —герой гаутский,воитель Беовульф.Ласковым словом,чашей медовойбыл он привечен,а также пожаловандвумя запястьямизлатовитыми

1195

да украшением– кольцом ошейным,какого в жизния и не видывал,и кто из героеввладел, не знаю,подобным сокровищем,кроме Хамы,[73]который, в дом свойвнеся ларец

1200

с ожерельем Бросинга,бежал от гневаЭорменрикапод руку Предвечного.[74]Гаутский Хигелак,внук Свертинга,[75]тем даром Вальхтеов,кольцом был украшенв последней битве,[76]где защищал он

1205