Солнечная станция

Я поспешил сменить тему.

— А чем ты сейчас занимаешься?

— Наблюдаю Сигнус-А и не вижу ничего такого чего не видели бы до меня тысячи людей,— ответила она печально.— Я близка к тому, чтобы плюнуть на это бесперспективное дело.

— Тут я, к сожалению, ничем не могу помочь.

Но если ты решишь бросить астрономию, я с удовольствием приму тебя в свою команду.

Ее лицо озарила нежная и загадочная азиатская улыбка.

— Ну, дела еще не так плохи...

Я почти не мог на нее смотреть. В каждой клеточке моего тела ожили воспоминания о недавно пережитом экстазе. Однако по негласному правилу инициатива всегда исходила от Ёсико. А она сейчас больше интересовалась далекими звездами, чем вашим покорным слугой.

— Ну что ж, тогда я займусь своей работой,— сказал я с натужно-вежливой улыбкой.

— Ага, и я тоже. Mata.

На прощание она не подарила мне ни поцелуя, ни самого мимолетного прикосновения. Мне осталось лишь украдкой полюбоваться на ее спину и длинные, как у русалки, волосы. Я тяжело вздохнул и отправился во владения Ивабути — на машинную палубу, в модуль управления энергетическим потоком.

Глава 6

Така Ивабути и Джеймс Джайкер не обратили на меня ни малейшего внимания — они о чем-то горячо спорили.

— Интерференция?! — вопрошал Джайкер, ероша свои черные волосы.— Влияние лазерного луча на энергетический поток?

— Совершено нелогично,— отзывался Ивабути. Кибернетик висел перед огромным монитором в облаке компьютерных распечаток, инструкций, схем, карандашей и фломастеров. Ивабути — массивный, как гора, и старомодно-интеллигентный смотрел на него с тихой печалью во взоре.

— Мы должны понять, что изменилось два месяца назад,— втолковывал он нетерпеливому Джайкеру, перелистывая толстый справочник.— Аппаратура работала, а потом перестала работать. Спросите себя: что изменилось?

— Размер солнечных панелей.

— Незначительно. Кроме того, вибрация возни-кает раньше, чем мы достигаем максимума энергии. Так что размеры панелей здесь ни при чем.

— Итак, вы полностью отвергаете интерференцию? — переспросил Джайкер.— Я не физик, но поскольку и лазерный луч, и энергетический поток способны генерировать электромагнитные волны...

— Я тоже не физик,— ответил Ивабути.— Но если причина неполадок физический эффект — почему он впервые дал о себе знать восемь недель назад?

Я внимательно прислушивался к разговору, пока пылесосил покрытие на полу и на стенах, протирал ветошью узкие щели между стеной и приборами. Я стоял как раз рядом с Ивабути и полировал дверную ручку, когда он внезапно обратился ко мне:

— Chotto, Леонард, захватите, пожалуйста, еще вон тот синий мешок с мусором.

Я обернулся и увидел маленький синий мешочек, перетянутый шнуром и привязанный к ножке стола.

— Да, конечно.

Ивабути кивнул.

— На самом деле, мистер Джайкер, вопрос, на который мы ищем ответ, очень прост,-— продолжал он, вновь повернувшись к кибернетику.— Что изменилось? Например, что изменилось в вашем программном обеспечении?

Краем глаза я заметил, что Джайкер внимательно изучает коды, появившиеся на экране монитора.

— Мой Бог, что могло измениться? — пробормотал он.— Я все время пробую какие-то варианты, потом возвращаюсь к прежним. Но ничего принципиально нового я не делал.

— Вы уверены?

— Я уверен? Мой Бог, разумеется, нет. Как можно быть уверенным в программном обеспечении? Здесь поработали миллионы программистов: старательные и ленивые, тупые и гениальные — какие угодно!

— Ну что ж, тогда мы действительно должны начать с проверки кодов, Джайкер,— сказал Ивабути со вздохом.— Придется пройти всю программу байт за байтом, пока мы не поймем, что собственно происходит.

Этот модуль был единственным, где отсутствовала поперечная перегородка. Помещение имело форму цилиндра, отчего казалось, что вы находитесь внутри подводной лодки. Весь модуль был заставлен аппаратурой, между громоздкими агрегатами остались лишь узенькие проходы, где змеились черные трубы системы охлаждения и кабели толщиной с руку. Под рычагами и рукоятями приборов горбли сигнальные лампы с японскими иероглифами. В центре помещения находился компьютерный терминал, перед которым и устроились двое ученых. Ивабути крутил в руках маленькую отвертку, подбрасывал ее, позволял ей сделать несколько оборотов и пытался поймать указательным и средним пальцами. Это обычное развлечение инженеров на космических станциях. Я осторожно обогнул терминал и занялся уборкой в дальней части модуля.

— Может быть, стоит еще раз осмотреть передатчик энергии? — осторожно спросил Джайкер.— Может быть, мы найдем какой-то дефект, который пропустили раньше? Метеорит повредил один из датчиков, или...

Ивабути покачал головой.

— Какова вероятность? Я уже дважды поднимал-ся на дистанционно управляемом модуле на башню, осматривал передатчик и ничего не нашел. Все данные осмотра сняты на камеру, вы можете сами убедится, что я заглянул во все углы. Поверьте, я много работал в открытом космосе и знаю, как выглядит след от удара метеорита. Если бы у меня были малейшие подозрения, я бы снова полез на эту стапятидесятиметровую громадину. Но я уверен, что там все в порядке.

— Может быть, Танака или Ким...

Ивабути сделал выпад в сторону кибернетика, держа свою отвертку словно самурайский меч.

— Что вы хотите этим сказать, доктор Джайкер?! — кажется, инженер пытался скрыть за наигранным гневом настоящую обиду.— Вы пытаетесь бросить тень на меня, потому что не хотите показывать нам свои программы?

— Ну что вы,— поспешно ответил Джай.— Но вы отдаете себе отчет в том, какое скучное дело нам предстоит? Я просто ищу более быстрый и легкий путь решения задачи.

— Вряд ли вам это удастся,— покачал головой Ивабути.— Впрочем, зачем вам торопиться? Через два месяца придет ваш шаттл, и вы сможете свалить всю грязную работу на своего сменщика. А вот мне ждать шаттла еще четыре месяца.

Джайкер начал торопливо собирать летавшие вокруг него карандаши и листы бумаги.

— Давайте начнем завтра утром, Ивабути! — взмолился он.— Я должен подготовиться.

— Разумеется,— отозвался инженер.

Джайкер отстегнул карабин и направился к выходу из модуля. Ивабути повернулся к пульту, с помощью двух клемм закрепил на столе перед собой открытый на нужной странице справочник. Он передвинул несколько рычагов на пульте, затем повернулся к терминалу, задумчиво покачал головой, вернул рычаги на прежнее место и передвинул другие.

Я лихорадочно искал какой-нибудь темный и пыльный закуток, где нашлось бы дело для моего пылесоса. Впрочем, можно было и откланяться — вряд ли я увижу здесь еще что-нибудь интересное. Ивабути — действительно гениальный инженер, тут я мог положиться на мнение Мориямы. А значит, мне в жизни не догадаться, чем этот гениальный инженер занимается. Он мог бы изготовить атомную бомбу перед самым моим носом, и я не заметил бы ничего подозрительного. Поразмыслив, я начал собирать ветошь.

— Вы не забыли про синий мешок, Леонард? — сказал Ивабути вполголоса, не отрываясь от своей работы.

— Да, конечно!

Значит, все это время он помнил о моем присутствии! Я почувствовал себя так, как будто меня поймали у замочной скважины, и густо покраснел. Я привязал мешок к поясу, подхватил пылесос и тряпки и покинул машинный зал.

Глава 7

Я отнес мешок с мусором в модуль жизнеобеспечения, рассортировал его содержимое по различным контейнерам и емкостям, вычистил внутреннюю поверхность мешка и положил его в кладовку. Затем, вспомнив об обещании, данном Танаке, я отправился на мостик.

Шлюз центра управления был открыт, и я действительно почувствовал, что в модуле трудно дышать. Танака ошибался — здесь не было душно, воздух был свежим и чистым, просто в ноздри бил странный и неприятный запах.

— Будет лучше, если вы проветрите, Леонард,— распорядился Танака.

Я все еще принюхивался, пытаясь понять, что мне все это напоминает. Пахло пылью, как будто в сундуке, который не открывали пару сотен лет, а еще чуть-чуть тянуло гарью, как от костра или барбекю. Непонятно. Я включил вентилятор, провел пальцами по решетке воздуховода и снова принюхался. Ничего особенного. Чистый воздух без малейшего следа странного запаха.

Я не был особенно удивлен или напуган. На борту станции существует тысяча и одна причина для появления необычных запахов. Самая серьезная из них — возгорание какого-нибудь кабеля или провода под высоким напряжением. Но в таком случае выйдет из строя прибор, к которому подключен этот кабель.

— Все приборы работают нормально? — поинтересовался я.

— Все в порядке,— отозвался Танака.

На всякий случай я еще раз проверил контрольный пульт и щит контроля энергопотребления, надеясь обнаружить причину загадочного запаха. Тщетно. Люк, ведущий в кабинет командира, неожиданно распахнулся, и я услышал голос Мориямы:

— Это вы, Леонард?

— Да.

— Не знаете, чем это так воняет?

— Пока нет, но я работаю над этим.

Морияма выглянул в коридор и поморщился.

— Ладно, когда что-нибудь найдете, скажите мне.

— Sumimasen, командир, получено послание из НАСДА! — Танака подлетел к люку и протянул Мо-рияме лист бумаги.

Командир прочитал записку, поморщился и что-то пробормотал себе под нос. Потом повернулся к Танаке:

— Тут уж ничего не поделаешь. Известите команду.

Сэтими словам» Морияма вернулся в кабинет и закрыл за собой люк. Танака развернулся и полетел на свое рабочее место. Пролетая мимо меня, он бросил через плечо:

— С шаттлом какие-то проблемы. Старт отложен на неделю.

В этом тоже не было ничего необычного. Японцы трепетно относятся к безопасности, поэтому стоит небольшой буре разыграться в сотне километров от стартового комплекса в Осаке, как старт откладывается, так как тамошним инженерам в любой волне выше метра чудится предвестие цунами.

Но даже если на море мертвый штиль, существует еще сотня причин и поводов для того, чтобы отложить старт. Малейшие неполадки при пробном запуске, отклонение стрелки одного из приборов хотя бы на волосок — и нам приходится ждать транспорта лишнюю неделю, а то и две. Удивительно, что некоторые космические корабли все же поднимаются с Земли и даже добираются до станции. Кроме того, поставщики, разбросанные по всему миру, также любят потянуть время. И вот шаттл стоит на старте, дожидаясь партии молочного порошка, или бананов, или полотенец с туалетной бумагой. Иногда кажется, что НАСДА существует для того, чтобы обеспечивать благополучие своих поставщиков, а не наоборот. В конце концов, меня опоздание шаттла напрямую не касалось. Танака сделал объявление по системе громкой связи.

Тут еще одна мысль пришла мне в голову. Я взглянул на огромную карту, где маленький крестик отмечал пункт земной поверхности, над которым сейчас пролетала станция. Мы были как раз над Новой Зеландией. Это означало, что мы входим в зону приема японского Центра управления полетом. Может быть, и мне пришло письмо?

Я поспешил во владения Сакая — благо, далеко лететь не пришлось — все приборы были здесь же, на мостике. Радист сидел за пультом дальней связи с таким равнодушным и отрешенным лицом, что напомнил мне то ли спящую лягушку, то ли погруженного в медитацию дзен-буддиста. Казалось, он не заметил моего появления. Или он действительно медитировал? Я невольно бросил взгляд на стоящий перед ним факс. Может быть, сегодня мне повезет?

В принципе, любой человек на Земле может прислать нам письмо. Для этого достаточно иметь доступ к факсу и знать наш адрес.

Практически же прилежные секретарши из НА-СДА аккуратно вскрывают адресованные нам письма и посылают их содержание на борт, когда станция Ниппон входит в зону приема. Оригиналы писем мы получаем на руки, когда возвращаемся на Землю. В общем это удобно. Нашему факсу не приходится без устали печатать послания всевозможных проповедников, невежд и фанатиков, решивших поболтать с космонавтами,— мы получаем письма только от ближайших родственников и друзей. А также, разумеется, приказы Центра, инструкции, сообщения от работающих на Земле ученых.

— У вас нет письма для меня, Сакаи-сан? — осторожно спросил я.

— К сожалению, нет, Леонард-сан,— отозвался радист, не поворачивая головы.

— Спасибо.

Это продолжалось уже не первый день и начало меня по-настоящему тревожить.

И тут я заметил краем глаза какой-то блеск на щите, висевшем рядом с центром связи. Я присмотрелся. Рядом с головкой шурупа примостилась крохотная капля воды. Воды? В составе воздуха на станции почти не было водяного пара. Я снял каплю пальцем и удивился еще больше — она была маслянистой. Я осторожно поместил каплю в пробирку, поднес ее к лицу и принюхался. Действительно— запах машинного масла.

— Что там, на этом щите? — поинтересовался я. Сакай неохотно поднял голову.

— Резервный пульт управления монтажной платформой. Резервный компьютер, контролирующий смену даты. Другие резервные приборы.

— Его можно открыть?

— Открыть? Разумеется. Видите эти шурупы? Если их вывинтить, пульт можно будет открыть.

Услышав наши голоса, Танака отвлекся от своей работы и пожелал узнать, что мы здесь обсуждаем. Я показал ему пробирку и маслянистый след на крышке щита.

— Меня интересует, откуда здесь масло? — пояснил я.— Капля была здесь, совсем рядом с щелью.

— Думаете, испорчен один изприборов?

— Возможно, и так.

Танака с сомнением покачал головой. Казалось, он спрашивал себя, что, собственно, я, Леонард-американец, делаю здесь на станции, среди всех этих высокоученых японских профессоров.

Я на секунду усомнился в своей идее. Для того, чтобы вскрыть щит, недостаточно вооружиться отверткой. Необходимо просмотреть соответствующие инструкции, руководства, техническую документацию и, возможно, посоветоваться с Центром управления полетом. Работу должен производить квалифицированный инженер, а по окончании сборки он обязан заполнить протокол и удостоверить своей подписью, что пульт вновь функционирует нормально. Короче говоря, это мероприятие очень сложное, дорогостоящее, и, главное, кто-то из профессионалов — Ивабути, Танака или Сакай — вынужден будет потратить несколько часов рабочего времени.

— Вы полагаете, что мы обнаружим там неполадки? — переспросил Танака.

— Да,

Я видел, что его ноздри трепещут от внутреннего напряжения.

— Какие повреждения конкретно?

— Я не знаю. Я буду знать это после того, как мы разберем пульт.

У меня не было никакой разумной причины ввязываться в эту авантюру. Только предчувствие, только... Dai rokkan.

Танака посмотрел на меня, как на шимпанзе, которая вздумала учить его квантовой механике.

— Soma bакапа! — проворчал он сквозь стиснутые зубы.— Оставьте пульт в покое, wakatakka?

— Hai,— ответил я.

Как-никак он выше меня по чину. Строго говоря — второе лицо на станции.

— Я полагаю, это капля моего крема,— вдруг подал голос Сакай.