Помоги проекту - поделись книгой:
13 марта 1822 года начальник Морского штаба предложил отправить фрегат «Крейсер» и шлюп «Ладога», чтобы доставить грузы в Петропавловск-Камчатский, Ново-Архангельск и охранять поселения и, промыслы Российско-американской компании. Командовал «Крейсером» и отрядом капитан 2-го ранга М. П. Лазарев. Будущий преобразователь Черноморского флота, уже отличившийся кругосветным плаванием и открытием Антарктиды, сам подбирал себе офицеров. Очевидно, во время постройки «Крейсера» в Архангельске Нахимов зарекомендовал себя так хорошо, что его специально вызвали с севера. Во всяком случае, аттестации начальников отрекомендовали его человеком отменно усердным к службе и знающим, благородного поведения. До сих пор не имел случая отличиться — такую возможность и представило плавание к берегам Америки.
Суда выступили из Кронштадта 17 августа 1822 года. После перехода по Балтике зашли в Копенгаген для пополнения запаса провизии и 17 сентября продолжили путь. М. П. Лазарев на «Крейсере», пользуясь преимуществом в скорости, отправился в Англию для подготовки припасов, назначив «Ладоге», которой командовал его брат, капитан-лейтенант А. П. Лазарев, встречу в Портсмуте. Однако неблагоприятные ветры позволили достигнуть цели лишь 4 октября; через три дня прибыла и «Ладога». В осеннем штормовом море экипажи получили неплохую практику. Закупив инструменты и исправив рангоут, отряд после установления попутного ветра 29 ноября отправился на запад. В общей сложности переход от Портсмута до Рио-де-Жанейро с заходом на остров Тенериф продолжался 52 дня. Далее направились на юго-восток. По пути в Атлантике безуспешно пытались найти указанный на карте остров Суда обогнули мыс Доброй Надежды и 18 мая 1823 года пришли в порт Дарвин вблизи Хобарта (остров Тасмания). Продолжив плавание 9 июня, суда миновали Новую Зеландию, постояли в июле на Таити и вскоре после выхода разошлись. «Крейсер» направился к Ново-Архангельску и прибыл 3 сентября.
Фрегат должен был поступить в распоряжение главного правителя колонии Российско-американской компании. Но капитан-лейтенант М. И. Муравьев посчитал его крейсерство излишним, а недостаток продовольствия заставил Лазарева отправить шлюпы «Ладога» и «Аполлон» в Россию. 1 декабря все три судна соединились в Сан-Франциско.
Именно на последнем переходе П. С. Нахимов отличился. Когда в сильный ветер и волнение при скорости 9–10 узлов упал за борт канонир Давыд Егоров, Нахимов с шестью матросами по распоряжению вахтенного офицера отправился на поиски утопавшего в бурном море. Спасти канонира не удалось — он пошел ко дну ранее, чем спасители смогли приблизиться. При возвращении шлюпку разбило о борт, но экипаж ее уцелел. Все участвовавшие в этом деле матросы получили повышения. Лазарев испрашивал у морского министра награду Нахимову, но в столице представление не поддержали, ибо награда полагалась за десять спасенных, а в данном случае никого не спасли.
В донесении о Нахимове упоминали как о мичмане, не зная, что еще 22 марта 1823 года его произвели в лейтенанты.
Фрегат простоял в Сан-Франциско до 21 декабря, отправился на восток, обогнул мыс Горн и, зайдя по пути в Рио-де-Жанейро, Портсмут и Копенгаген, вернулся 5 августа в Кронштадт. В рапорте 10 августа М. П. Лазарев среди трех отличившихся офицеров отметил П. С. Нахимова за то, что тот рисковал жизнью для спасения канонира. Лейтенанта 1 сентября 1825 года удостоили орденом Святого Владимира IV степени и двойным жалованьем, а годы выслуги за время плавания были удвоены.
После возвращения Нахимов некоторое время оставался на берегу. Его кандидатуру намечали для Гвардейского экипажа. Но лейтенант стремился служить на море, о чем писал своему другу по корпусу М. Ф. Рейнеке из деревни Белой, в которой проводил отпуск. Он надеялся на помощь М. П. Лазарева. И помощь пришла. Лазарева назначили командиром 74-пушечного корабля «Азов», который строили в Архангельске. Пользуясь правом набирать офицеров, он предложил Нахимову поступить на корабль, и тот согласился. 5 октября 1826 года Нахимова перевели в 13-й флотский экипаж. (Уже в январе 1827 года, когда «Азов» прибыл в Кронштадт, Нахимов писал Рейнеке, как в Архангельске он был загружен работой с утра до позднего вечера. И в Кронштадте день его был плотно занят наблюдением за делами на корабле и чтением.)
Переход из Архангельска в Кронштадт оказался тяжелым, но послужил на пользу неопытному экипажу. 19 сентября корабль прибыл к цели и 4 октября втянулся в гавань с эскадрой; побывавший на корабле Император был доволен образцовым состоянием «Азова» и приказал отделывать новые корабли по его образцу. Разумеется, служба под командованием Лазарева, трижды обошедшего вокруг света и умевшего превращать корабли в образцовые, послужила добрым примером для Нахимова.
Относительно спокойная служба в Кронштадте продолжалась недолго. На Средиземном море турецкие войска жестоко подавляли выступления греков за независимость. Император Николай I принял решение направить эскадру боевых кораблей для защиты православных подданных Турции. Одним из кораблей этой эскадры стал «Азов».
21 мая 1827 года корабль был выведен на рейд Кронштадта, и его готовили к походу. 10 июня эскадра адмирала Д. Н. Сенявина выступила в море. 13–16 июня корабли проводили учения, а 17 июня продолжили путь. 27 июля эскадра прибыла на Спитхедский рейд Портсмута и готовилась к дальнейшему плаванию. Иностранные моряки отмечали порядок на российских кораблях.
1 августа Д. H. Сенявин отдал приказ о походе 4 кораблей, 4 фрегатов, корвета и 2 бригов контр-адмирала Л. П. Гейдена на Средиземное море для скорейшего соединения с английской, французской эскадрами и противодействия высадке турецких войск в Морее. Для Средиземноморской экспедиции отобрали лучшие корабли. В их число вошел и «Азов», на котором в ночь на 6 августа поднял флаг граф Гейден, а капитан 1-го ранга М. П. Лазарев стал начальником его штаба. 7 августа после получения денег и инструкций эскадра отправилась в плавание, 24 августа прошла Гибралтар и 10 сентября прибыла в Палермо, где стояла девять дней.
1 октября русские корабли встретились на меридиане острова Занте с английской эскадрой вице-адмирала Кодрингтона из 3 линейных кораблей, 4 фрегатов, 4 шлюпов и катера; на другой день присоединилась французская эскадра контр-адмирала де Риньи из 3 линейных кораблей, 2 фрегатов, брига и шхуны.
Было известно, что египетский флот в составе 3 линейных кораблей, 18 фрегатов, 30 корветов, 19 бригов, 31 транспорта с войсками и 7 брандеров стоит в Наварине, а командующий им Ибрагим-паша отказывается вернуться в Александрию. Кодрингтон, принявший командование соединенным флотом, решил заставить пашу подчиниться. 7 октября английский адмирал отдал приказ вступить в Наваринскую бухту, не открывая огня до тех пор, пока не последует сигнал; следовало уничтожать те из египетских кораблей, которые посмеют открыть огонь.
Представление о сражении можно получить из описания, которое поместил Павел Нахимов в письме другу М. Ф. Рейнеке.
8 августа двумя колоннами союзники направились на рейд Наварина. Присланный Ибрагим-пашой офицер передал запрещение идти в порт, но Кодрингтон продолжил движение, предупредив о том, что истребит весь флот, если по союзникам сделают хоть один выстрел. Англичане заняли свои места в бухте без выстрела, но попытка французов отвести в безопасное место турецкий брандер вызвала перестрелку, перешедшую в общее сражение. Шедшей вслед за союзниками русской эскадре пришлось вступать в Наварин под обстрелом батарей и кораблей.
Из-за задержки «Гангута» «Азову» пришлось более часа вести бой против шести неприятельских кораблей. Нахимов писал:
Когда подтянулись другие корабли, «Азову» стало полегче. Огнем артиллерии моряки разбили 2 неприятельских фрегата. К 18.00 египетский флот был полностью истреблен. В ходе сражения было взорвано 15 судов, 6 захвачено. Остальные суда турки жгли сами, пока не получили уверение Кодрингтона, что в его задачу не входит уничтожение или пленение уцелевших судов.
Даже ночью не было покоя. Неприятельское судно направлялось к «Азову», чтобы сцепиться с ним и поджечь. На корабле не оказалось ни одной целой шлюпки, чтобы отбуксировать брандер. К счастью, египетский корабль прошел мимо и сцепился с «Гангутом», моряки которого истребили противника, не позволив зажечь судно.
При подсчете потерь оказалось, что больше всего людей лишился «Азов» (27 убитых и 67 раненых). Нахимов командовал батареей на баке. Из 34 его подчиненных 6 были убиты и 17 ранены; сам лейтенант по счастливой случайности не пострадал. На корабле после боя потребовалось менять мачты, стеньги, нижние реи и многие другие детали рангоута. Проведя за пять дней ремонт, «Азов» с эскадрой только 27 октября, пострадав еще и в шторм, прибыл на Мальту.
За сражение Л. П. Гейден представил Нахимова к награждению следующим чином и орденом Святого Георгия IV степени; он писал в представлении о Нахимове: «Находился при управлении парусов и командовал орудиями на баке, действовал с отличною храбростию и был причиною двукратного потушения пожара, начавшегося было от попавших в корабль брандскугелей…» Николай I поставил резолюцию «Дать». 14 декабря П. С. Нахимова произвели в капитан-лейтенанты, а 16 декабря — удостоили ордена Святого Георгия IV степени.
Новый чин открывал для офицера путь к командованию судами. Вскоре Нахимову предстояло стать тем, кого на корабле считают вторым после Бога.
На капитанском мостике
С 27 октября 1827 года по 4 апреля 1828 года «Азов» оставался на Мальте, затем до 27 июля Нахимов ходил на корабле по Средиземному и Эгейскому морям. Шла русско-турецкая война 1828–1829 годов.
Корабль «Иезекииль» в мае 1828 года взял турецкий корвет «Нассаби сабах» («Восточная звезда»), который переименовали в «Наварин», а командование вручили 16 июня 1828 года П. С. Нахимову; 15 августа он вступил в командование, а 7 ноября Император утвердил назначение Нахимова и переименование корвета.
С 15 августа 1828-го по февраль 1829 года капитан-лейтенант руководил работами по вооружению и оснащению судна в Ла-Валетте на Мальте. Корвет, содержавший массу грязи, насекомых и крыс, был очищен, а стараниями Нахимова и команды превращен в образцовый. Здесь моряк получил опыт кораблестроения, так пригодившийся ему при дальнейшем командовании кораблями. 23 февраля корвет прибыл в порт Порос, где стояла русская эскадра.
8 апреля, преследуя цель блокировать Дарданеллы, Гейден выступил с эскадрой в море и вернулся 1 мая С эскадрой шел и «Наварин». В июне флагман вновь вывел корабли для блокады Дарданелл и Смирны. «Наварин» вел разведку, 29 июня направился с эскадрой в Порос, а затем в Наполи-ди-Романья. 2 сентября эскадра заняла позицию у входа в пролив, несмотря на угрозу британской блокады. В тот же день Гейден послал «Наварин» к Эносу, чтобы известить Дибича-Забалканского о прибытии кораблей. Он готовился взаимодействовать с армией при захвате проливов. Однако 5 сентября «Наварин» доставил известие о том, что 2 сентября подписан Андрианопольский мир, завершивший войну.
Эскадра оставалась в Эгейском море, изредка выходя в море. 17 января 1830 года 5 кораблей, 3 фрегата, корвет «Наварин» и бриг «Усердие» под флагом М. П. Лазарева, произведенного в контр-адмиралы, вышли в море, 13 февраля прибыли на Мальту, 14 марта направились в Россию и 13 мая достигли Кронштадта.
Плавание оказалось во всех отношениях хорошей школой для Нахимова. Имея перед глазами пример Лазарева, самостоятельно командуя судном, моряк обрел необходимый опыт. Контр-адмирал Лазарев 20 июня 1830 года охарактеризовал Нахимова как отличного и совершенно знающего свое дело капитана. Капитан-лейтенант хорошо изучил свой корвет; по его предложению в сентябре 1830 года «Наварин» поставили на ремонт и переоборудование, в ходе которого корпус обшили медью, укрепили ридерсами и применили другие усовершенствования.
Старательность и умение молодого командира были замечены. 1 июня 1830 года он был удостоен ордена Святой Анны II степени, 28 июня — высочайшего благоволения за примерное устройство «Наварина». 30 августа после посещения Императором судна последовало еще два благоволения: за общий порядок на корвете и за опрятность в одежде и подготовку экипажа. От благодарных греков за участие в истреблении турецкого флота при Наварине П. С. Нахимов в 1835 году получил орден Святого Спасителя.
После ремонта «Наварин» 12 мая — 12 июля 1831 года занимал пост карантинной брандвахты на Кронштадтском рейде; с 12 июля по 9 сентября корвет ходил до Гогланда и обратно, конвоировал прусские торговые суда в Либаву для эскадры вице-адмирала Ф. Ф. Беллинсгаузена и 8 октября был в гавани.
Сам Нахимов писал, что после выхода из дока простоял на рейде без дела полтора месяца, а занял положение брандвахтенного судна с появлением холеры в столице. Он имел дело с 600 судами; из 160 моряков корвета 40 человек заболели и 11 умерли от эпидемии. «Наварин» находился полтора месяца в карантине, после чего 19 июля его направили конвоировать суда. По возвращении три недели судно провело на рейде и вошло в гавань на зимовку.
27 января 1832 года Нахимов удостоился высочайшего благоволения за усердие по прекращению холеры в Кронштадте.
Служба на брандвахтенном судне не удовлетворяла моряка, и он был рад, получив новое назначение. 31 декабря 1831 года приказом начальника Главного морского штаба вице-адмирала A. C. Меншикова П. С. Нахимова определили командиром фрегата «Паллада» с переводом в 4-й флотский экипаж.
«Паллада» имела особое назначение. Николай I хотел построить образцовый фрегат, с использованием усовершенствований, разработанных Комитетом по улучшению флота, в котором активно участвовал М. П. Лазарев. Очевидно, при назначении учли рвение моряка к совершенствованию корвета. 6 мая Нахимову было направлено предписание Кораблестроительного и учетного комитета предоставить ведомость материалов, необходимых для достройки фрегата. Уже 20 мая капитан-лейтенант подготовил требуемую ведомость, а 31 мая предложил дополнительный список усовершенствований.
1 сентября 1832 года фрегат «Паллада» благополучно был спущен на Охтинской верфи. 28 сентября Нахимову вновь было объявлено монаршее благоволение за успешную постройку и спуск фрегата. Усовершенствования командир продолжал вводить и позднее: предложил добавить полубаркас для сбережения баркасов, пушечные станки нового образца и т. п. В мае 1833 года фрегат вступил в строй и был доставлен на камелях из Невы в Кронштадт.
Летом того же года, с 24 июля по 11 октября, фрегат находился в крейсерстве на Балтийском море в составе эскадры вице-адмирала Беллинсгаузена, и вновь Нахимов отличился. 17 августа, в плохую видимость, моряк сумел заметить Дагерордский маяк и дать сигнал, что эскадра идет к опасности. Головной корабль «Арсис» выскочил на камни, получили повреждения корабль «Императрица Александра» и шхуна «Град», но остальные суда успели отвернуть. Нахимов продемонстрировал не только умение, но и мужество, ибо сигнал флагману, что курс его неверен, при ошибке мог стоить моряку карьеры.
Тем временем М. П. Лазарев в 1832 году получил назначение начальником штаба Черноморского флота. К себе он вызывал служить тех моряков, с которыми ходил в плавания и сражение; стал черноморцем и П. С. Нахимов. Качества П. С. Нахимова как морского офицера были столь неоспоримы, что 24 января 1834 года капитан-лейтенанта назначили командовать строящимся линейным кораблем «Силистрия» и перевели в 41-й экипаж Черноморского флота; 30 августа его за отличие по службе произвели в капитаны 2-го ранга. 8 ноября 1834 года начальник Главного морского штаба утвердил Нахимова командиром экипажа и корабля.
В 1834–1836 годах Нахимов занимался постройкой «Силистрии». 11 ноября 1835 года линейный корабль был спущен на воду и его достраивали на плаву. 15 сентября 1836 года корабль вышел из Николаева, зашел в Очаков и 5 октября достиг Севастополя. После завершения вооружения корабль 2 июня 1837 года вышел в первое плавание.
В ходе постройки Нахимов упорно добивался, чтобы «Силистрия» стала образцовым кораблем от киля до клотика. Прочность корпуса и отделка внутренних помещений, современное парусное вооружение и артиллерия выделяли корабль из прочих и позволили ему оставаться одним из лучших в течение двадцати лет — срок, необычный для деревянного корабля.
Но отличный корабль — это не только корпус и мачты. В первую очередь это люди, команда. Подготовке офицеров и матросов капитан 2-го ранга уделял особое внимание. Несмотря на суровые нравы во флоте, которых должен был придерживаться и Нахимов, он уважительно относился к нижним чинам, к нуждам их семей, и потому был любим матросами. Он внушал офицерам: «Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле… Вот кого нам надо возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство. Вот это воспитание и составляет основную задачу нашей жизни, вот чему я посвятил себя, для чего тружусь неустанно, и, видимо, достигаю своей цели — матросы любят и понимают меня…»
От офицеров он требовал не только морской лихости и умения, но и постоянного усовершенствования знаний, сам постоянно следил за новинками прессы и морской литературы.
М. П. Лазарев, ставший в 1833 году главным командиром Черноморского флота и портов, отмечал познания и образованность командира «Силистрии», который служил примером другим морякам и был достоин повышения. A. C. Меншиков 6 декабря 1837 года подписал приказ о производстве командира 41-го экипажа и корабля «Силистрия» в капитаны 1-го ранга. 1 января 1837 года за успешную проводку «Силистрии» из Николаева в Севастополь и 13 сентября за отличное устройство, порядок и чистоту на корабле моряк получил высочайшие благоволения. 22 сентября за отличное усердие и ревностную службу его наградили орденом Святой Анны II степени, украшенной императорской короной.
Усердная служба сказалась на здоровье. 23 марта 1838 года П. С. Нахимова уволили в отпуск за границу по болезни до излечения. Несколько месяцев он провел в Германии, но местные врачи не помогли. Летом 1839 года, после неудачного лечения, моряк по совету Лазарева вернулся в Севастополь; при операции ему повредили нерв ноги в паху, появились обмороки, так что чувствовал себя он хуже, чем до отъезда. Тем не менее Нахимов продолжал службу на море. В 1839 году он не успел участвовать в плавании. Но начиналась продолжительная война на Кавказе. Царское правительство старалось подавить выступления горцев под главенством имама Шамиля за независимость от России. Значительное участие в этих военных действиях принял флот.
В приказе М. П. Лазарева от 4 марта 1840 года о высадке десанта у Туапсе Нахимов был назначен командовать, кроме корабля, гребными судами левого фланга и центра. Главный командир писал Меншикову, что Нахимов играл в высадке главную роль. После занятия Туапсе и Псезуапе Лазарев 19 июня 1840 года охарактеризовал примерную службу капитана 1-го ранга и представил его к ордену Святого Владимира IV степени; но Николай I отклонил представление, сославшись на то, что кампания не завершена.
30 июля — 17 сентября 1840 года, командуя кораблем «Силистрия», Нахимов руководил постановкой мертвых якорей в Цемесской бухте и крейсировал между Анапой и Новороссийском. В октябре он получил высочайшее благоволение за содействие в захвате контрабандистского брига. Но зимой 1841 года Императору донесли о плохо поставленных в Новороссийске якорях. Лазарев 16 января писал Меншикову, что Нахимов в том не виноват, и обещал заменить негодные английские детали. 1 мая — 19 августа 1841 года Павел Степанович ходил из Севастополя в Одессу и Новороссийск и руководил перекладкой и исправлением мертвых якорей в Цемесской бухте.
18 апреля 1842 года за отлично-усердную службу П. С. Нахимова наградили орденом Святого Владимира III степени. Моряк и далее отличался. С 15 июля по 28 августа 1842 года «Силистрия» со второй практической эскадрой находилась в плавании по Черному морю «для практики и эволюции». Командовавший эскадрой контр-адмирал П. Е. Чистяков отметил, что экипаж корабля хорошо сохранял место в строю и исполнял сигналы. Четырежды флагман отмечал «Силистрию» сигналами за соблюдение места в ордере и за скорую перемену парусов. В 1843 году с 14 июня по 5 октября «Силистрия» перевозила из Одессы в Севастополь и обратно войска, а также крейсировала с практической эскадрой, и Чистяков вновь выражал удовольствие за быструю перемену, уборку парусов и спуск фок-реи.
Летом 1843 года вновь команда «Силистрии» проводила установку новых бочек у мертвых якорей в Цемесской бухте. В июле 1844 года корабль Нахимова содействовал войскам, отражавшим нападение горцев на форт Головинский. Узнав 19 июля о нападении, Нахимов подошел к форту, свез на берег десантный отряд и до 26-го числа крейсировал поблизости, пока нападавшие не рассеялись. Начальник черноморской береговой линии генерал-майор барон А. П. Будберг в рапорте Лазареву отмечал, что появление «Силистрии» спасло укрепление от вторичного кровопролитного штурма. За эти действия 30 августа капитан 1-го ранга получил очередное высочайшее благоволение.
В 1845 году, с 1 мая по 15 сентября, Нахимов находился со своим кораблем в плавании по Черному морю, и командовавший эскадрой контр-адмирал М. Н. Станюкович отмечал хороший порядок в соблюдении места и исполнении сигналов, скорую смену парусов. 13 сентября, за отличие по службе, П. С. Нахимова удостоили чина контр-адмирала и назначили командовать 1-й бригадой 4-й флотской дивизии. Начиналась новая служба, теперь в качестве флагмана.
Флагман Черноморского флота
Сороковые годы XIX века для Черноморского флота выделялись постоянными крейсерствами у берегов Кавказа. Отряды русских судов патрулировали берега, к которым контрабандисты доставляли оружие и боеприпасы для немирных горцев.
В этих крейсерствах Нахимов продолжил участвовать уже как начальник эскадры. 28 марта 1846 года отряд судов под его командованием (фрегат «Кагул», корвет «Пилад», бриги «Паламед», «Эней», шхуны «Гонец», «Ласточка» и тендер «Струя») прибыл к Новороссийску и сменил ранее располагавшийся там отряд контр-адмирала Е. И. Колтовского. Несмотря на небольшой срок в флагманской должности, сорокатрехлетний Нахимов решительно занимался приведением судов, и службы на них в порядок и за февраль-март издал несколько дельных приказов. Опытный моряк разными способами добивался повышения морской выучки экипажа. Поощряя инициативу, он ставил в пример бриг «Паламед», не дожидаясь сигнала выславший гребные суда для тушения пожара на берегу. Нахимов заботился о здоровье матросов и требовал от командира «Кагула» проведения регулярных осмотров команды. Вместе с тем он делал замечания командирам судов, проявившим нерешительность в действиях против контрабандистов, приказал взыскать стоимость сломанного грот-марс-рея за счет прозевавшего вахтенного офицера.
До 20 августа отряд Нахимова ходил у восточных берегов Черного моря. Случались эпизоды, требовавшие вмешательства моряков. 10 мая, получив сведения о появлении отряда мятежных горцев в Абхазии, командир корвета «Пилад» по просьбе коменданта Сухума высадил десант, а корвет и вооруженные гребные суда поставил по флангам крепости; только 1 июня по распоряжению Нахимова судно было отозвано в Новороссийск. Это уже был пример инициативы, проявленной командиром.
Несколько раз кораблям отряда самостоятельно и под командованием Нахимова приходилось помогать обороне прибрежных постов и укреплений. Но наиболее серьезной оказалась борьба с контрабандой — основная задача отряда. 23 июля контр-адмирал на «Кагуле» осмотрел окрестности мыса Вона, где собирались суда контрабандистов. Еще ранее, 11 апреля, шхуна «Гонец» овладела с боем чектырмой с товаром, 20 мая бриг «Паламед» взял вторую чектырму. 19 июля корвет «Пилад» и бриг «Паламед» попытались в безветрие взять четырьмя гребными судами три чектырмы. Шлюпки были отбиты с потерями вооруженными контрабандистами. Однако, получив возможность двигаться, корабли истребили неприятельские суда, прибившиеся к берегу. Кроме того, 26 мая — 27 июня под наблюдением Нахимова моряки «Силистрии» вновь перекладывали мертвые якоря у Новороссийска.
В 1847 году на корабле «Ягудиил» Нахимов с 3 мая по 3 июня находился в плавании как второй флагман практической эскадры. Кроме крейсирования, эскадра сделала два рейса для перевозки войск и вернулась в Севастополь. Контр-адмирал Юрьев, командовавший практической эскадрой, не раз выражал удовольствие второму флагману за сохранение места в строю, работу команд с парусами и выполнение сигналов.
Осенью Лазарев поручил Нахимову испытать полученные с Камско-Воткинских заводов якоря для ботов. К весне 1848 года поручение было выполнено. Контр-адмирал не только сделал заключение о пригодности якорей, но и предложил методику их использования.
Еще до начала кампании Нахимова назначили командиром отряда из фрегата «Каварна», корвета «Орест», брига «Фемистокл» и тендера «Нырок», который должен был сменить предшествовавший в патрулировании у берегов Кавказа. Ему также вновь предстояло проверить мертвые якоря в Цемесской бухте.
Предусмотрительный контр-адмирал заранее просил прислать в июне-июле корабль «Силистрия», а также два флашхоута (плашкоута) из Керчи и Севастополя.
Кампания продолжалась со 2 мая по 2 октября. 10 мая отряд вышел из Севастополя. Кроме работ по исправлению мертвых якорей, с 12 мая по 5 августа Нахимов руководил подъемом тендера «Струя», затонувшего в Новороссийской (Цемесской) бухте. Известный морской историк А. П. Соколов отмечал, что подъем тендера делает честь Нахимову.
17 февраля 1849 года Нахимова назначили младшим флагманом второй практической эскадры, которую составили корабли 4-й флотской дивизии «Варна», «Селафаил», «Ягудиил», «Храбрый», «Три Святителя», «Уриил», «Ростислав», фрегаты «Мидия», «Кагул», «Сизополь», корвет «Пилад», бриги «Меркурий», «Эндимион», «Эней» под командованием вице-адмирала Юрьева, контр-адмиралов Конотопцева и Нахимова. Эскадра эта, получив приказ 8 июля, 14 июля отправилась в путь, вернулась в Севастополь 24 августа и после артиллерийских учений 30 августа вошла в гавань.
Нахимов поднял флаг третьего флагмана на корабле «Ягудиил». Старший флагман вновь изъявлял свое удовольствие «Ягудиилом» за скорую пальбу из одной пушки, за разбитие бочки-цели ядром, за хорошую атаку и хорошее репетование, т. е. повторение, сигналов. Из отчетной ведомости видно, что за кампанию время работы с парусами резко уменьшилось, что свидетельствует о результатах обучения команд. Интересен отзыв капитана 1-го ранга С. А. Алексеева, который осенью 1849 года писал:
«При отличных качествах всех кораблей, Черноморский флот составляющих, в 4-й флотской дивизии в прошлые годы в ходу, особенно в бейдевинд, отличался 84-пушечный корабль „Ростислав“, ныне же с трудом мог оспаривать это превосходство у корабля „Ягудиил“, который весьма улучшен постоянным вниманием г. контр-адмирала Нахимова».
В сентябре 1849 года после возвращения из плавания Нахимов на основании собственного опыта сделал ряд замечаний на разосланные весной по инициативе Лазарева «Правила, принятые на образцовом артиллерийском корабле „Екселент“ для обучения нижних чинов артиллерии».
В 1850 году Нахимова вновь назначили командовать отрядом судов из фрегата, 3 бригов, шхуны и 2 тендеров, предназначенным для крейсерства у берегов Кавказа. 25 мая отряд вышел из Севастополя для смены кораблей контр-адмирала Синицына. Кампания длилась до 23 ноября. После возвращения Нахимов представил свои замечания, на сей раз по изданному в 1849 году «Своду морских сигналов».
30 марта — 10 апреля 1851 года, имея флаг на «Ягудииле», Нахимов командовал отрядом из 3 кораблей, перевозивших войска из Севастополя в Одессу, с 4 мая по 23 июня плавал вторым флагманом первой практической эскадры Черноморского флота. 1 октября он подал обстоятельные замечания по проекту III раздела Морского устава. 20 ноября он представил такие же подробные примечания и на IV раздел «О службе на корабле», и на «Свод сигналов». 20 февраля 1852 года моряк сделал еще ряд замечаний по проекту IV раздела Морского устава и признал раздел II совершенно соответствующим назначению, о чем рапортовал председателю Комитета по пересмотру морских уставов Великому князю Константину Николаевичу. Весной он продолжал писать отзывы и замечания на устав.
Итак, Нахимов каждый год командовал в море отдельным отрядом судов либо состоял младшим флагманом практической эскадры, что постоянно увеличивало его практический морской опыт. Одновременно моряк много читал. Высокая образованность и опыт и позволили ему стать одним из наиболее подготовленных критиков нового Морского устава. Моряк был не только ревностным читателем, но и популяризатором журнала «Морской сборник», который начал выходить с 1848 года. Не зря он оказался в числе директоров Севастопольской морской библиотеки, фонды которой за годы его руководства значительно были пополнены. После смерти М. П. Лазарева Нахимов, как старший директор Севастопольской морской библиотеки, в июле 1851 года добивался установки в зале библиотеки бюста адмирала; он внес 300 рублей на памятник учителю.
30 марта 1852 года П. С. Нахимов поднялся на следующую ступень службы — был назначен командующим 5-й флотской дивизией; 18 апреля он вступил в командование. 25 апреля его определили командовать второй практической эскадрой с контр-адмиралом Вульфом в качестве младшего флагмана. 4 июля 1852 года Нахимов доложил, что эскадра из кораблей «Двенадцать апостолов», «Ростислав», «Святослав», «Гавриил», «Трех Иерархов» и бриг «Птолемей» выведены на Севастопольский рейд. Позднее к эскадре присоединились фрегаты «Кулевчи», «Каварна», корветы «Пилад», «Калипсо» и бриг «Эней». Кампания длилась до 25 октября; за это время эскадра сделала два рейса в Одессу для перевозки войск, затем занималась эволюциями в Черном море, после чего вновь дважды ходила с войсками из Севастополя в Одессу и вернулась в главную базу.
Флаг Нахимова был поднят на корабле «Двенадцать апостолов». Еще до окончания кампании, 2 октября, его приказом управляющего Морским министерством Великого князя Константина произвели в вице-адмиралы с утверждением начальником дивизии.
Маневры флота осенью 1852 года под флагом исполняющего должность главного командира Черноморского флота и портов М. Б. Берха и начальника штаба с Балтики контр-адмирала Васильева прошли неудачно, ибо показали при хорошей подготовке отдельных кораблей слабую их сплаванность. Николай I, отметив недостаток, потребовал от начальника штаба флота В. А. Корнилова обучить флот, завершивший перевозку войск в Одессу. В свою очередь Корнилов предложил ввести для офицеров эволюции гребными судами, чтобы выработать глазомер и умение действовать рулем и парусами.
Любопытно, что при практической эскадре не было вовсе пароходов и не стоял вопрос о их взаимодействии с парусными судами. Этим пришлось заниматься уже в военное время.
В. А. Корнилов 1 февраля 1853 года писал в аттестационном списке вице-адмирала: «Отличный военно-морской офицер и отлично знает детали отделки и снабжения судов; может командовать отдельною эскадрою в военное время». Эту лестную характеристику П. С. Нахимову довелось оправдать в этом же году.
Кампания 1853 года
В 1853 году обострился восточный кризис, вызванный политическими и экономическими противоречиями между Россией с одной стороны и Турцией, Англией и Францией — с другой. Английское правительство рассчитывало, что новая вспышка восстания горцев Кавказа против российского самодержавия позволит Турции вернуть ранее потерянные ею владения и не допустить выхода России к Средиземному морю. Конкуренции российской торговли на Средиземноморье опасались и французские правящие круги. Николай I намеревался установить контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, над Дунайскими княжествами и добивался права покровительства православным подданным султана. Турецкое правительство рассчитывало добиться реванша на Кавказе, опираясь на поддержку англо-французского флота, введенного в Мраморное море. Турки стремились разжечь затухшее было пламя национального движения горцев, перебрасывая на Кавказское побережье оружие и боеприпасы. К границе России Турция сосредотачивала войска. Возникала реальная угроза русским укрепленным постам на берегах Кавказа. Угроза эта была ослаблена перевозкой на Кавказ 13-й пехотной дивизии и крейсированием Черноморского флота.
9 мая 1853 года после неудачных переговоров с правительством султана A. C. Меншиков оставил Константинополь, что означало дипломатический разрыв с Турцией и грозило войной. В таких условиях В. А. Корнилов 17 мая предписал Нахимову, присоединив 3 брига, выйти с эскадрой в крейсерство к мысу Херсонес, имея провизии на четыре месяца; 2 фрегата и 3 брига ему следовало послать в крейсерство между Херсонесом и Босфором. Эскадре следовало при необходимости, присоединяя легкие силы, отходить в Севастополь.
Три недели плавания Нахимов успешно использовал для обучения команд, и 10 июня Корнилов, посетивший эскадру, был убежден в ее хорошей морской и боевой подготовке.
29 июня крейсерство завершилось. Эскадра вернулась в Севастополь. Ее сменила вторая эскадра под командованием начальника 4-й флотской дивизии контр-адмирала Новосильского. Но предвоенная обстановка требовала быть настороже. Уже 30 июня Нахимов приказал командирам пополнить запас воды. Беспокоясь о боеготовности кораблей, он 6 июля писал о необходимости унифицировать размеры трубок для бомб, 25 июля — о непригодности материала, отпущенного для зарядных картузов, 13 августа рапортовал о результатах испытания фонарей применительно к условиям боевой службы.
В августе Нахимов подготовил отчет о проведенных в июне учениях, в котором показал, каких успехов добились моряки. В частности, он описал примерный бой корабля «Гавриил» с кораблем «Селафаил» и фрегатом «Флора», отметив основные ошибки и возможности обеих сторон. 29 июня произошел учебный бой между эскадрами Нахимова и Юхарина.
Тратить много времени на отчеты и отдых не приходилось. На Кавказе возникла опасность восстания горцев, побуждаемых турецкими и британскими агентами. Чтобы ликвидировать угрозу с юга, где у границ России накапливались турецкие войска, потребовалось перебросить на Кавказ 13-ю пехотную дивизию из Крыма. 15 сентября В. А. Корнилов предписал Нахимову порядок перевозки войск и высадки их в районе Сухум-Кале. 8 сентября Меншиков издал приказ о разделении флота на 3 эскадры. Первую составили 9 кораблей и 2 парохода под флагом Нахимова, вторую из 2 фрегатов, 10 транспортов, 5 пароходов и шхуны возглавил контр-адмирал Вульф, а третью из 5 более старых кораблей и фрегата — контр-адмирал Новосильский.
14 сентября погрузили на суда обоз, 15–16 сентября — войска, артиллерию и лошадей. 17 сентября Нахимов вышел из Севастополя с эскадрой из 12 кораблей, 2 фрегатов, 2 корветов, 7 пароходов, 11 транспортов. 2 корабля и 2 фрегата пошли в Одессу за войсками для Севастополя.
24 сентября главные силы эскадры прибыли в Анакрию, а часть пошла в Сухум-Кале для выгрузки людей и грузов. Всего было перевезено 16 393 человека, 2 батареи и другой груз, 824 лошади. В Анакрии высадили 4 полка и обе батареи, в Сухум-Кале — 6 рот и лошадей. Перевозка прошла успешно, за время перехода было всего пять больных.
Докладывая Николаю I об экспедиции, A. C. Меншиков сообщал как об организаторской роли Корнилова, так и о
Флот вернулся в Севастополь. Ко 2 октября завершились и перевозки войск из Одессы. Однако угроза войны становилась все более явственной. Потому 5 октября М. Б. Берх направил эскадру П. С. Нахимова из 4 линейных кораблей в крейсерство; ему подчинили фрегаты, бриги Босфорского отряда и пароход «Бессарабия».
5 октября Берх поставил Нахимову задачу крейсировать между Анатолией и Крымом, чтобы в случае разрыва отношений иметь силы на турецких коммуникациях.
11 октября эскадра П. С. Нахимова в составе линейных кораблей «Императрица Мария», «Чесма», «Храбрый», «Ягудиил», фрегата «Кагул» и брига «Язон» оставила Севастополь; позднее к ней присоединился пароходофрегат «Бессарабия». Фрегаты «Каварна», «Кулевчи» и бриг «Эней» уже крейсировали в море, наблюдая за движением турецких судов. Нахимов получил инструкцию не начинать боевых действий до нападения турок, ибо в Босфоре стояла англо-французская эскадра, а русскому послу в Лондоне было предъявлено заявление, что в случае атаки турецких портов союзные корабли вступят на Черное море для их защиты. 9 (21) октября Николай I сообщил адмиралу A. C. Меншикову, главнокомандующему морскими и сухопутными силами в Крыму, об этом заявлении и предписал избегать нападения на турецкие гавани. Черноморский флот безусловно мог одержать верх над турецким, но явно уступал по числу кораблей, особенно паровых, объединенным англо-франко-турецким силам. Неудобное осеннее крейсерство Нахимова оставалось единственным средством воздействия на турецкую морскую активность.
А турки проявляли активность. Еще 8 октября из Константинополя стало известно, что турецким военным кораблям приказано после 9 октября нападать на слабейшие русские силы; в Батум были направлены 3 пароходофрегата с крепостной артиллерией. Появление эскадры Нахимова между мысом Керемпе и портом Амастро заставило турецкое командование прекратить отправку судов к Кавказу в ожидании, что русские корабли уйдут на зимовку. Но расчет не оправдался: несмотря на ненастную погоду, черноморские моряки продолжали крейсерство.
Первые дни с эскадры П. С. Нахимова лишь наблюдали за движением почтовых и торговых турецких судов, не препятствуя им. Тем временем 12 (24) октября A. C. Меншикову и начальнику штаба Черноморского флота вице-адмиралу В. А. Корнилову стало в Николаеве известно об обстреле турками русской флотилии на Дунае, что означало открытие военных действий; вернувшись в Севастополь, Корнилов отдал приказ приготовить к выходу в море эскадру контр-адмирала Ф. М. Новосильского, а остальные корабли составили эскадру контр-адмирала Н. П. Вульфа для обороны главной базы. 18 октября В. А. Корнилов послал с фрегатом «Каварна» письмо, разрешающее эскадре П. С. Нахимова уничтожать или задерживать военные суда турок, отпуская суда купеческие, если на них нет служащих или грузов, принадлежащих правительству султана. В тот же день, получив извещение о повелении Царя оставаться в оборонительном состоянии, Корнилов был вынужден направить Нахимову с корветом «Калипсо» соответствующее письмо. 19 ноября он послал своего адъютанта Г. И. Железнова к Нахимову с очередным посланием, предлагавшим выжидать первого выстрела турок. Пароход «Одесса», на котором шел Железнов, догнал «Каварну» и «Калипсо», оба были возвращены в Севастополь, а Нахимов получил письмо об отмене не дошедших до него ранее приказов.
A. C. Меншиков тем временем решил под свою ответственность атаковать турецкий флот, если тот расположится вне Босфора; князь в предписании от 20 октября поторопил ранее задуманную Корниловым рекогносцировку. Выступившие 23 октября в поход 4 парохода под флагом Корнилова прошли вдоль берегов Болгарии до Бургаса, не увидев противника; 26 октября с пароходофрегата «Владимир» заметили у входа в Босфор эскадру из 5 фрегатов, корвета и парохода. Другие русские суда видели несколько линейных кораблей и фрегатов. 28 октября вице-адмирал вернулся в Севастополь; получив предписание A. C. Меншикова об истреблении флота, вышедшего из Босфора, он вечером того же дня отдал приказ эскадре контр-адмирала Ф. М. Новосильского, присоединив пароходофрегаты «Владимир», «Одесса», бриг «Эней», выйти в море. В приказе были следующие любопытные строки: «…если бы счастье нам благоприятствовало и мы бы встретили неприятеля, то с помощью Божиею офицеры и команда судов, со мной отплывающих, вполне воспользуются случаем увеличить наш флот новыми кораблями». Эта часть приказа позволит нам понять последующие действия Корнилова.
29 октября эскадра из 6 линейных кораблей, 2 пароходофрегатов и брига оставила Севастополь. Нахимову Корнилов писал 28 октября, что рассчитывает на его победу над турецкой эскадрой. Сам он намеревался пройти вдоль берегов Черного моря до встречи с эскадрой Нахимова и вернуться в главную базу. Существовал также замысел зажать турок между двумя эскадрами и уничтожить. Однако реальные действия не позволили осуществить замысел.
Эскадра В. А. Корнилова, преодолевая шквалы и сильное волнение, продвигалась к мысу Калиакрия. Нетерпеливый вице-адмирал, узнавший 4 ноября от выходившего к Босфору на разведку пароходофрегата «Владимир», что у пролива стоят фрегаты и легкие суда, что англо-французский флот не появлялся в море, но 31 октября 3 турецких парохода вышли в Трапезунд, решил предупредить Нахимова и отправился на «Владимире» к востоку, поручив Новосильскому также найти эскадру Нахимова, оставить ему при необходимости два корабля и вернуться в Севастополь. Если бы Корнилов твердо придерживался своего плана, не было бы, возможно, и Синопского сражения.
А. Слейд описывает деятельность турецкого флота следующим образом. После начала войны в море крейсировала эскадра. Когда стало известно о появлении в море русских 3 линейных кораблей, 2 фрегатов и парохода (эскадра Нахимова), был отправлен А. Слейд на спешно снаряженном фрегате «Нусретие», который вскоре присоединился к эскадре и крейсировал с ней до конца октября — начала ноября, выдержав шторм и снегопад; 31 октября слой снега на палубе составлял несколько дюймов. Корабли теряли ориентировку, а фрегат «Каиди-Зефер» штормом занесло в Синоп.
Перед отплытием Слейд рекомендовал не отправлять в Синоп одни только легкие силы, и капудан-паша, соглашаясь с главным советником, намеревался доказывать правительству необходимость послать на зимовку также 2 корабля. Однако британский посол по совету адмиралов настоял на том, чтобы не отправлять в Синоп линейные корабли; союзный флот ограничил свою поддержку переходом в Бейкос, ближе к выходу из Босфора.
В это время турки осуществляли операцию по переброске войск и оружия на берега Кавказа. Сначала на восток направились упомянутые выше 3 пароходофрегата, затем в Синоп 5 фрегатов и корвет Осман-паши в Синоп. Для их прикрытия на Черное море выходил весь турецкий флот, о чем писала зарубежная пресса. Этот факт подтверждают наблюдения выходивших к Босфору русских крейсеров. Однако опрошенные шкиперы сообщили, что турецкий флот недолго был в море и вернулся в Босфор.
Пароходофрегаты прошли к цели незамеченными. Парусную эскадру видели впервые с пароходофрегата «Одесса» в ночь на 1 ноября, но не смогли передать сведения. Вторым оказался «Владимир».
Вице-адмирал Корнилов болезненно переживал недостаток пароходов в Черноморском флоте. С другой стороны, моряк хотел победы, подобной Наваринской. Поэтому, когда 5 ноября вблизи Пендераклии были замечены паруса 6 судов, принятых за эскадру Нахимова, и дым парохода, Корнилов приказал идти в сторону дыма. Из-за ошибки счисления он думал, что находится между Амастро и мысом Керемпе. В результате жестокого боя «Владимир» овладел турецким пароходом «Перваз-Бахри» и повел его в Севастополь после встречи с эскадрой Новосильского. Около 16.00 с «Владимира» вновь видели 2 эскадры, но приняли турецкую за корабли Нахимова. Тем временем виденная у Пендераклии эскадра Осман-паши благополучно прошла мимо, ибо единственный наличный пароход был вовлечен в несвойственное ему дело вместо разведки.
Кроме «Владимира», турецкую эскадру видели и с других русских судов, но по разным причинам информация об этом не доходила до командования русского флота.
Как же случилось, что и Нахимов, эскадра которого крейсировала на пути Осман-паши, не обнаружил его эскадру в море?
26 октября вице-адмирал получил разрешение A. C. Меншикова открыть боевые действия против турецких военных судов, 1 ноября на пароходе «Бессарабия», вернувшемся после погрузки угля в Севастополе, прибыло сообщение о начале войны и приказание главнокомандующего захватывать транспортные суда с военными припасами. По предписанию Меншикова от 30 октября Нахимову не следовало пропускать турецкие суда в азиатские порты, особенно Батум и Трапезунд; появление кораблей иных стран не ожидали, однако в случае их выхода на Черное море следовало сообщить в Севастополь, а при появлении превосходящих сил — возвращаться в главную базу. Отвечая на запрос Нахимова в донесении от 29 октября, Меншиков предоставил ему право покидать назначенную дистанцию; сообщая о пароходной эскадре в Трапезунде и движении эскадры [Осман-паши. —
Из-за шторма Нахимов 1 ноября сигналом сообщил лишь о начале войны и приказал поздравить команды. 3 ноября погода позволила довести до экипажей содержание манифеста и приказов вице-адмирала о начале войны и готовности кораблей к бою. В первом приказе П. С. Нахимов сообщал:
«…Имею известие, что турецкий флот вышел в море с намерением занять принадлежащий нам порт Сухум-Кале и что для отыскания неприятельского флота отправлен из Севастополя с 6-ю кораблями генерал-адъютант Корнилов. Неприятель не иначе может исполнить свое намерение, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор гг. командиров и офицеров, во втором — с божиею помощью и уверенностью в своих офицерах и командах я надеюсь с честью принять сражение. Не распространяясь в наставлениях, я выскажу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика».
Во втором приказе флагман еще более твердо заявлял: «Получив повеление начать военные действия против военных турецких судов, я считаю нужным предуведомить командиров судов вверенного мне отряда, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверенным, что каждый из нас сделает свое дело…»
Из приказов Нахимова очевидно вытекает, что он, получив разрешение, готов атаковать неприятеля и встреча с турецкой эскадрой неминуемо ведет к схватке. Не только предписания командования, но и убеждения самого начальника эскадры были тому залогом, а последующие действия — подтверждением.
Поделиться книгой: