Помоги проекту - поделись книгой:
Кроме выигранных сражений и осуществленного проекта создания флотилии из потопленных судов, де Рибас составлял инструкцию для образования и обучения десантных войск; подготовил проект насаждения корабельных лесов по берегам Буга, по поручению A. B. Суворова составил общий план завоевания Константинополя, составлял планы сражений, расположения войск и способов их снабжения.
Де Рибас проявил себя как умный и знающий человек. Его предложения разного рода находили отклик. Чем больше дело сулило успех, тем с большим усердием он за него брался. Человек действия, он избегал рутинного, незаметного труда. В мирные годы Черноморский гребной флот без достаточных ассигнований постепенно терял боеспособность.
Де Рибас был способен на подвиг, но мог совершить поступок, который нельзя признать благовидным. В частности, во время инспекции госпиталя Черноморского гребного флота он сделал так, чтобы вина за большое число больных и умерших пала на A. B. Суворова, который был огорчен таким событием, но все равно продолжал поддерживать дружбу с де Рибасом. Он высоко ценил моряка — создателя Черноморского гребного флота и Одессы.
Моряк, воин, ученый
A. C. Грейг
«Пройдя блистательно свое служебное поприще, разрабатывая и развивая морское искусство между подчиненными, оставляя глубокие неизгладимые следы своей деятельности, составлявшие его государственную заслугу, вместе с тем запечатлел свое имя в благодарных, признательных сердцах, как имя дорогого, душевно-чтимого человека». Эти слова вице-адмирала А. Б. Асланбегова относились к адмиралу A. C. Грейгу, сыну знаменитого флотоводца времен Екатерины Великой. Известность адмирал приобрел как человек, подобно отцу, отличившийся во многих отраслях морского, военного дела и науки.
Начало
Родился Алексей Самуилович Грейг 6 сентября 1775 года в Кронштадте. Крестили первого сына С. К. Грейга Императрица и граф А. Г. Орлов-Чесменский. За заслуги отца, тогда главного командира Кронштадтского порта, вскоре после рождения (12 октября) по повелению Екатерины II ребенок получил чин мичмана. В 1785 году Императрица произвела мальчика в лейтенанты и назначила адъютантом отца. Самуил Карлович был благодарен за великую честь. Но дальнейшее продвижение по службе не было столь легким. Уже с десяти лет, 23 июня 1785 года, Алексея послали на стажировку в Англию. Он начал морскую практику на английских судах, получил чин лейтенанта и 19 мая 1788 года, по возвращении в Россию, был назначен на корабль «Мстислав», ходивший по Финскому заливу. После смерти отца, 4 декабря 1788 года, Императрица произвела A. C. Грейга в капитан-лейтенанты. 9 сентября 1789 года Алексей с братом Карлом был послан на стажировку за границу. В 1789–1791 годах братья волонтерами ходили в Китай и Индию на судне Ост-Индской компании «Ласекс», участвовали в сражении с французским приватиром и голландскими судами. Вернувшись на родину 17 августа 1791 года, Алексей Грейг пробыл в России лишь год и вновь, по повелению Екатерины II, был направлен за границу, служил волонтером на военных судах, ходил в Средиземное море. По возвращении 28 апреля 1796 года Алексея Грейга назначили на корабль «Ретвизан», который под командованием бригадира П. В. Чичагова отправился с эскадрой к берегам Англии. Там Грейг принял в командование фрегат «Архангел Михаил», командир которого загулял, и повел его в Россию. Фрегат у мыса Порккала-Удд потерпел крушение, так как команда оказалась в загуле, однако морской суд признал молодого командира невиновным. По определению суда за знания и распорядительность, проявленные при старании спасти судно, Грейга произвели 17 декабря 1796 года в капитаны 2-го ранга. В 1797 году Грейг состоял при Кронштадтском порту. 9 мая 1798 года он получил в командование корабль «Ретвизан», крейсировал в эскадре вице-адмирала Макарова с английскими кораблями у острова Тексель и получил похвальный отзыв Г. Нельсона.
1 января 1799 года Грейга произвели в капитаны 1-го ранга. Командиром «Ретвизана» он участвовал с эскадрой вице-адмирала Макарова в экспедиции 1799 года к берегам Голландии, тогда находившейся под командованием Наполеона, и пленении голландского флота.
До начала августа союзный флот под флагом адмирала Дункана крейсировал у Текселя. В его составе был и «Ретвизан». 4 августа прибыла эскадра вице-адмирала Митчелла, включавшая 180 судов, на которых находилась дивизия Аберкромби из 12 600 человек, предназначенная к высадке. 10 августа Дункан отправил адмиралу голландского флота и коменданту крепости Гельдерн предложение о сдаче и приготовился к атаке. Парламентер привез отказ. Шторм утром 11 августа заставил союзников отойти к Текселю. 15 августа, когда волнение утихло, союзный флот обложил Гельдерн в несколько линий. Первую составили бомбардирские и мелкие суда, вторую — фрегаты и шлюпы, третью — транспорты и гребные суда. Линейные корабли Митчелла и Макарова на левом фланге наблюдали за батавским[12] флотом, а Дункан и Тет охраняли высадку с правого фланга.
16 августа в 12.30 вице-адмирал Макаров получил письмо Дункана, в котором тот предлагал по сигналу послать гребные суда к транспортам для перевозки войск; на британских, затем на русских кораблях вместе с кормовыми были подняты флаги принца Оранского. Союзники демонстрировали, что идут не с целью агрессии, а для возвращения власти законному правителю.
Корабль «Ретвизан», идя за английским кораблем, встал на мель. При отливе пришлось укрепить корпус стрелами, чтобы тот не упал. До ночи снять «Ретвизан» не удалось, шторм угрожал гибелью корабля. Тогда Грейг предложил оригинальное решение: приказал обрубить якорные канаты, поднять стаксели, и ветром судно сдвинуло с мели. Корабль после небольшого ремонта продолжил участвовать в действиях. Сам Алексей Самуилович в донесении писал, что «находился в совершенно отчаянном состоянии, и не иначе как особливым Божиим милосердием спасен». Однако очевидно, что «чудо» произошло благодаря решительности и умению моряка.
Тем временем гребные суда перевозили войска на сушу под прикрытием огня британских кораблей, стрелявших до 20.00. К вечеру после кровопролитного боя батавские войска оставили Гельдерн; их потери составили полторы тысячи человек против 350 у союзников. 17 августа англичане высадили остальные пять тысяч войск. Под их натиском голландцы отошли в глубь страны. К 15.00 с запада подошли до 42 судов, в том числе 4 корабля, 2 фрегата, 2 шлюпа британского флота, и встали вблизи корабля Митчелла.
Успех десанта повлиял на состояние голландского флота. В 5.00 стоявшие в северном проходе у Текселя голландские корабли ушли за возвышенность мыса Какдоун. 19 августа корабли «Ретвизан», «Европа», «Мстислав» были присоединены к отряду Митчелла и 20 августа участвовали в сдаче голландского флота англичанам.
19 августа 11 союзных кораблей, 6 фрегатов, 4 корвета Митчелла и Тета вошли на Тексельский рейд и стали против батавского флота; распространенные на берегу прокламации с призывом восстановить власть штатгальтера и флаги принца Оранского на мачтах союзных кораблей сделали свое дело: матросы отказались стрелять в союзников, выбросили снаряды в море, и голландскому адмиралу пришлось капитулировать. Союзники отправили свои команды на суда. «Ретвизан» и «Мстислав» взяли два корабля, в том числе флагман «Вашингтон»; он был доставлен в Англию «Ретвизаном», а флаг и вымпел с другого корабля отправили в Россию и поместили в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга; командовавший «Ретвизаном» A. C. Грейг был награжден орденом Святой Анны II степени, а в 1802 году за то же получил орден Святого Георгия IV степени. Так как при Павле I никто не был награжден орденом Святого Георгия, в июне 1801 года граф Кушелев писал:
«Государь Император Высочайше указать мне соизволил, за взятие вами при атаке и сдаче голландского у Гельдернской крепости флота в 1799 году корабля „Вышектота“ [„Вашингтона“. —
В кампании 1800 года Грейг командовал у берегов Англии кораблем «Ретвизан», на котором поднял флаг контр-адмирал П. В. Чичагов. 25 июня 1801 года капитан 1-го ранга привел корабль в Кронштадт. Будущий министр морских сил России заметил способности Грейга и в дальнейшем не раз давал ему ответственные поручения. В 1801–1803 годах Грейг состоял первоприсутствующим в экспедиции для исправления Кронштадтского порта; за успешное выполнение поручения моряк получил монаршее благоволение и благодарность.
Вступивший на престол Александр I обещал править по образу царствования Екатерины II. В первую очередь была ликвидирована опасность войны с Англией, ибо флот Г. Нельсона угрожал российским портам на Балтике.
Новому Императору, в детстве получившему образование либерального оттенка, требовались молодые, надежные соратники для проведения в жизнь реформ, в том числе и на флоте.
Император, не знавший морского дела, считал флот в полном упадке. Потому, когда он учредил Комитет для исправления флота, в наказе он поставил задачей «…извлечение флота из настоящего мнимого его существования и по приведению его в подлинное бытие». 12 мая 1802 года Александр I назначил П. В. Чичагова в свою свиту. 24 августа моряк стал членом Комитета по образованию флота и докладчиком Императору по делам комитета. К работе комитета Чичагов привлек Грейга, который стал в его составе единственным неадмиралом.
Рескриптом от 24 августа 1802 года графу А. Р. Воронцову Император объявил о создании комитета. В приложении к рескрипту Александр I поставил основные задачи: исследовать причины, которые влияют на развитие морской силы, соразмерить численность кораблей с размерами флотов соседних держав и обязательствами перед союзниками и определить необходимое число судов всех классов. Вслед за тем следовало пересмотреть ранее изданные документы по разным отраслям флота и привести морское законодательство к порядку и виду, удобному для применения. В качестве образца Император предлагал обращаться к указам Петра Великого и опыту великих морских держав. К расходам на флот следовало подходить экономно и рационально, определять ответственность каждого за небрежность или упущение по службе. Вместе с тем предстояло так организовать службу, чтобы каждый получал преимущества и выгоды в зависимости от затраченного труда, важности должности и оказанных заслуг. Не обошел своим вниманием Император учебные заведения, госпитали и другие общественные заведения, которые следовало привести в определенный порядок. Александр I считал, что только после решения всех этих вопросов можно вывести флот, как ему казалось, из его плохого нынешнего состояния.
Комитет составили адмиралы В. П. Фондезин, Н. С. Мордвинов, И. П. Балле, М. К. Макаров, вице-адмирал П. К. Карцов, контр-адмирал П. В. Чичагов и капитан 1-го ранга A. C. Грейг; возглавивший комитет граф А. Р. Воронцов, как и самодержец, не знал и не любил флот. Поэтому вводимые во флоте реформы, несмотря на усилия моряков, нередко не давали отдачи.
За заслуги Император в 1802 году пожаловал Грейга бриллиантовым перстнем. 9 января 1803 года его произвели в капитан-командоры.
Моряк недолго оставался на берегу. В мае 1803 года вспыхнула англо-французская война. Французский диктатор Наполеон Бонапарт начал наступление как на севере, так и на юге, занимая важные для торговли англичан порты по берегам Балтийского и Средиземного морей. Возникала опасность русским интересам на Средиземном море. Первоначально на Корфу был переброшен отряд судов капитан-командора A. A. Сорокина и сухопутные войска генерал-майора Анрепа с Черного моря. Но этого оказалось недостаточно. Потребовались подкрепления с Балтики. Россия, вступая в войну с Францией, в 1804 году отправила эскадру из четырех судов к острову Корфу. Командовать эскадрой назначили A. C. Грейга.
На Средиземном море
7 сентября 1804 года главный командир Кронштадтского порта П. И. Ханыков получил через товарища морского министра П. В. Чичагова повеление Императора срочно подготовить и отправить на Средиземное море наиболее боеспособные корабли «Ретвизан», «Елена», фрегаты «Автроил» и «Венус». 19 сентября командующим эскадрой назначили A. C. Грейга. Еще до того, 8–12 сентября, началось снаряжение судов. Ханыков обещал вооружить их за три недели. Суда снабжали всем необходимым, а экипажи обеспечили жалованьем и обмундированием сроком на год. Однако потребовалось дожидаться, пока подвезут все заказанное, ибо капитан-командор отказался взять деньги для закупки необходимого по пути. 25–26 сентября суда эскадры вышли на рейд и 30 сентября выстроились для депутатского смотра. Но пока продолжались доделки и погрузки, смотр оттянули до 9 октября, и только в ночь на 13 октября, воспользовавшись благоприятным ветром, эскадра направилась в путь.
Перед выходом Грейг получил инструкции Императора и П. В. Чичагова. Александр I поручал экспедиции «…по всей возможности содействовать к безопасности и благу жителей Республики Семи Островов…». Товарищ морского министра в инструкции от 9 февраля 1805 года указывал на самостоятельность Грейга в отношении внутреннего и хозяйственного управления на эскадре. По вопросам безопасности островов ему следовало подчиняться генерал-майору Анрепу как старшему. Если бы генерал-майору с основной массой войск довелось покинуть остров, роль старшего переходила к Грейгу с правами главного сухопутного начальника, а в случае его отсутствия — капитан-командору Сорокину. Грейгу было поручено привести местное адмиралтейство в такой порядок, чтобы было возможно не только ремонтировать корабли, но и строить малые суда.
17 октября эскадра достигла Копенгагена. Так как на таком кратком переходе значительно выросло число больных, Грейгу пришлось принять меры: выдавать по чарке вина не в зачет и вести учет заболевших. Для рапортов командиров о состоянии экипажей были использованы готовые печатные бланки, что упростило делопроизводство. В Копенгагене три дня ожидали прибытия лоцманов, после чего продолжили путь. 23 октября суда в бурную погоду разлучились. 26 октября «Ретвизан» прибыл в Портсмут, где уже стояли оба фрегата. «Елена», пострадавшая в бурном осеннем море, прибыла 1 ноября. На всех кораблях потребовалось вытягивать ослабевший такелаж, устранять течь. 9 декабря, закончив работы и пополнив запасы, Грейг оставил порт. Перед выходом капитан-командор дал командирам кораблей инструкцию, которая отражала трудности и опасности перехода в военное время:
«Так как мы ныне отправляемся в дальний путь и по многим важным причинам будет нужно, чтобы не заходить ни в какой порт, находящийся на нашем пути, мои желания есть чтобы вы взяли величайшие осторожности, чтобы держаться всегда близ моего корабля, судя по погоде, и ни по каким причинам не замедлять прибавлением и убавлением парусов, когда то будет нужно, чтобы не разлучиться.
Каждый вечер строжайше приказание должно быть дано вахтенному офицеру, чтобы прилежно и беспрестанно наблюдать движение флагманского корабля и ему должно сказать, что тот офицер, на чьей вахте случится разлучение, будет отвечать самым строжайшим образом.
Чтобы дивизия могла лучше держаться вместе и примечать движение и сигналы флагманского корабля, то следующий ордер похода будет всегда употреблен к вечеру и каждую ночь регулярно будет оный соблюден, разве тогда, когда будет сделан сигнал для какого либо другого ордера. „Венусу“ держаться на правой стороне на перпендикуляре курса от ¼ до ½ мили немецкой разстояния, „Автроилу“ в таком же положении на левой стороне, а „Елене“ в таком же разстоянии в кильватере.
Вам также предписывается иметь величайшую осторожность, чтобы никакие огни не были видны, а те фонари, которые обыкновенно бывают на палубе, былиб поставлены на катках. В капитанской и офицерской каютах сделать на порты из какой нибудь толстой материи, как-то: сукна или крашеной парусины, занавеси, кои должны быть таким образом закрыты, чтобы не было видно совсем отсвечивания от огня. Флагманский корабль иногда будет иметь на марсе или в корме огонь, когда сочтет за нужное. Если однакоже он будет иметь и на марсе и в кормовых фонарях огни, то прочим судам иметь обыкновенные огни в кормовых фонарях.
Также бить тревогу каждый вечер по захождении солнца и чтобы служители были перекликаны на их местах теми офицерами, которые при тех же местах назначены, и смотреть, чтоб все вещи были на своих местах и корабль был бы совершенно готов к сражению и чтоб каждое судно было точно в таком положении, чтоб не застать в ночное время в неготовности к сражению. Далее рекомендуется разделить людей по пушкам и по местам по равному числу из обеих вахт, так чтобы положенное число людей от всех мест принадлежало к одной, а другое — к другой вахте; таким образом половина, которая находится на вахте, может всегда приуготовить корабль к сражению, между тем как внизу будут употреблены к связыванию их коек и вынашиванию их на верх.
В случае тумана, инструкция данная при туманных сигналах должна быть строго соблюдаема, поступая по вышеписанным правилам, кажется мало возможности разлучиться, но если по какому непредвидимому случаю или несчастью так-бы случилось, чтоб вы разлучились с дивизиею, нужно вас уведомить, что вся коммуникация между Россиею и Франциею прервана, следственно вы ни по каким причинам не должны входить в какой либо порт принадлежащий Франции, и что гишпанские порты также должны быть убегаемы. Если по несчастью принуждены будете войдти в порт, то преимущественно войдти в Гибралтар, но должны как возможно стараться не иметь сношения с берегом, так как весьма опасная и прилипливая болезнь существует в оном месте, какая находится при большей части берегов Средиземного моря, как севернаго, так и южнаго. Вы потому должны преимущественно стараться как возможно дойти до места вашего окончательного назначения в Корфу, не заходя ни в какое место, и там дожидаться моего прибытия, если бы случилось, что я туда не прибыл.
Со всеми военными и купеческими судами, могущими вам встретиться, в каком бы они положении ни были, поступать дружелюбно, с приличною благопристойностью; но буде-бы от них показано было какое-либо неуважение или обида, защищать права свои со всякою решительностью и силою и во всех случаях тщательно и в полной мере сохранять и оберегать честь флага нашего».
Эскадра пришла в Гибралтар 26 декабря, сутки потратила на заливку водой, отправилась далее и 11 января 1805 года прибыла на Корфу, где Грейг явился к полномочному министру (послу) Моцениго и генерал-майору Анрепу. Он принял в командование местное адмиралтейство и суда, которые ранее прибыли с Черного моря. Капитан-командор потребовал от Моцениго срочно предоставить запас провизии на три месяца и необходимые материалы для ремонта. Однако оказалось, что на Ионических островах таких материалов нет, и их необходимо закупать в портах иных государств по значительным ценам.
Переписка по проблемам материального снабжения отнимала немало времени. Для ремонта кораблей требовался лес. По требованию Грейга Моцениго заказал древесину в Превезе, но оказалось, что дуб там мелкорослый. Тем не менее при поддержке воеводы Превезы Мехмет-Али лес начали заготавливать, еще 900 штук закупили на Мальте. Сношения с Портой о лесозаготовках на острове Тассо затянулись надолго. Со временем, когда война охватила берега Средиземного моря, снабжение еще более усложнилось.
Перед отправкой эскадры Чичагов предписал Грейгу заказывать необходимое через главного командира Черноморского флота. Он предлагал де Траверсе отправлять грузы на Корфу, а расходы относить за счет Балтийского флота. Чичагов 29 апреля писал Грейгу о трудностях доставки из России и рекомендовал самому найти способы приобретать необходимые материалы. В ответ капитан-командор 21 июля сообщал некоторые цены на продукты и жаловался, что консулы в Триесте, Венеции и Неаполе не доставляют ему сведений; он предложил выписать все необходимое из Лондона, где находился младший брат капитан-командора, на что Чичагов согласился.
Историк отмечает в это время тягу A. C. Грейга ко всему привычному ему английскому: в частности, он выписал для отопления из Англии каменный уголь, который обошелся дороже местных дров. Из Англии вызвали и трех искусных подлекарей. Единственным офицером, которого капитан-командор представил к награде, явился командир «Венуса» капитан 1-го ранга Эльфинстон. Но как раз им в Петербурге и не были довольны, ибо тот при входе в Портсмут салютовал, не договорившись заранее с местными властями, и получил в ответ меньше выстрелов, что считали умалением достоинства России.
Наличие на Корфу второго офицера в том же чине, A. A. Сорокина, скорее всего, не понравилось Грейгу. Он, приняв у Сорокина суда и адмиралтейство, не дал моряку определенного назначения, хотя ему перед отправлением предлагали оставить его комендантом. Когда же 1 февраля Грейг отплыл от берегов острова в крейсерство, то поручил Сорокину командовать транспортами (наемными судами). Оскорбленный соратник Ушакова направил жалобу Императору. Только вмешательство Чичагова заставило вернуть капитан-командору командование тем отрядом, который тот привел с Черного моря.
Силы, которыми располагал Грейг, были недостаточны. Он обратился с предложением набрать на ближайших островах вспомогательные войска, что было одобрено. Грейг принял на службу Спиридона Бонавенуто, которого Моцениго рекомендовал как человека, удобного для набора добровольцев. По указанию Грейга Бонавенуто привел с Санта-Мавры канонерскую лодку с девятью членами экипажа. Капитан-командор просил разрешения принять моряка унтер-офицером русской службы и на подобной основе набирать других мореходов, что было одобрено. Грейг предложил покупать на Мальте хорошие суда-призы, которые продавали там каперы. В частности, удалось приобрести обшитый медью бриг, который после дооборудования на Корфу вошел в строй. Летом капитан-командор просил выслать два-три брига или люгера с Черного моря и выделить деньги на покупку двух стоявших в Неаполе испанских корветов. При рассмотрении они оказались ветхими. Потому капитан-командор больше рассчитывал на Мальту и рекомендовал держать там постоянно морского офицера, который бы отслеживал поступление подходящих призов.
27 июля 1805 года полномочный посланник при дворе короля Обеих Сицилий граф Татищев сообщил о том, что неаполитанское правительство готово выделить три военных судна для использования в качестве пакетботов. Однако направленный в Неаполь для приема судов Эльфинстон был вынужден вернуться ни с чем, ибо местные власти даже не знали об этом решении короля. Лишь 30 сентября на Корфу прибыли под видом купленных Россией три бригантины, которые неаполитанцы обязались снабжать всем необходимым, кроме пороха и боеприпасов. Грейг, кроме вольнонаемных, определил на эти суда по лейтенанту и шесть российских матросов.
Приходили корабли и из России. 4 апреля прибыли корабль «Исидор», фрегат «Назарет» и 3 вспомогательных судна капитана 1-го ранга Перского, которые доставили материалы и 1669 человек сухопутных войск. Фрегат Грейг оставил на Корфу, отправив на ремонт в Россию «Поспешный». 15 сентября на Черное море ушли фрегат «Николай Беломорский» и бриги «Александр» и «Диана», 20 сентября — корабль «Павел» и бриг «Диомед» из отряда капитана 1-го ранга Мессера; 5 октября проводили бригантину «Царь Константин». Транспорт «Григорий» Грейг оставил на Корфу для перевозки леса из Албании.
Деятельность капитан-командора не ограничивалась хозяйственными заботами. Грейг объединил под своим командованием все русские суда на Ионических островах и крейсировал в районе этих островов, которые со времен экспедиции Ф. Ф. Ушакова находились под протекторатом России, пока обстоятельства не потребовали более широких действий.
30 марта 1805 года Россия заключила союз с Англией против Франции. К союзу присоединились Королевство Обеих Сицилий и Швеция, затем Австрия. Так была основана третья антифранцузская коалиция, организованная с целью вытеснить французов из захваченных стран Европы и восстановить во Франции королевское правление.
На Средиземном море австрийские войска должны были занять Северную Италию, а русско-английские силы — с Ионических островов и Мальты высадиться в Неаполе и совместно с неаполитанскими войсками изгнать французов из Южной Италии. Однако Наполеон, после разгрома французского флота при Трафальгаре отказавшийся от вторжения в Англию, все свое внимание обратил на действия против австрийских и русских войск. Ряд поражений союзников не позволил им выполнить план.
Вместе с английской эскадрой 7–8 ноября 1805 года Грейг высадил десант в Неаполе, но под давлением превосходящих сил французов был вынужден его снять и вернуться на Корфу. 12 декабря 1805 года его произвели в контр-адмиралы. Однако моряк узнал об этом не сразу.
По возвращении на Корфу капитан-командор поступил под командование вице-адмирала Д. Н. Сенявина, который прибыл из России 18 января 1806 года с пятью кораблями, фрегатом и двумя вспомогательными судами. Сенявин стал главнокомандующим всеми русскими силами в Средиземном море. В одном из первых приказов вице-адмирал поздравил Грейга с чином контр-адмирала и благодарил его за сделанное на Корфу.
После прибытия Сенявина русские силы на Ионических островах составили 10 кораблей, 5 фрегатов, 11 бригов и других малых судов, 12 канонерских лодок; кроме того, сухопутные войска насчитывали 10 200 русских и две тысячи албанцев и греков из легиона легких стрелков. Располагая этими силами, вице-адмирал активными действиями против французов помешал им захватить Бокка-ди-Катарро и Ионические острова.
Первоначально Сенявин занялся боевой подготовкой моряков. Одновременно потребовалось материально обеспечить эскадру. Грейг организовал восстановление заброшенного адмиралтейства на Корфу. Командующий вскоре после прибытия сообщил морскому министру о низкой заболеваемости на кораблях Грейга и исправности организованного на фрегате морского госпиталя. Сенявин хвалил «попечение и усердие капитан-командора Грейга», хотя возможности его были ограничены. Грейг сообщил вице-адмиралу, что ранее железо, парусину и такелаж закупали в Триесте, Неаполе и Венеции, оказавшихся ныне во враждебном стане. В августе 1806 года из черноморских портов на Корфу вышли фрегат и 10 наемных судов, в сентябре — еще 11 судов с грузами, которые удовлетворили февральскую заявку Сенявина. Вскоре поставки с Черного моря совсем прекратились, когда на поддержку Наполеона выступила Турция, объявившая войну России.
Вступили в боевые действия и русские силы на Средиземном море. По стратегическому плану Сенявину предстояло вместе с английской эскадрой Дакуорта прорваться к Константинополю через Дарданеллы, тогда как Черноморский флот должен был атаковать Босфор. Высаженными десантами следовало занять турецкую столицу. Однако планы эти так и не удалось осуществить. Черноморский флот оказался не готов к организации высадки десанта в Босфоре. Дакуорт с эскадрой (7 линейных, 2 бомбардирских корабля, 3 фрегата), не дожидаясь Сенявина, прошел через Дарданеллы к Принцевым островам в восьми милях от Константинополя и потребовал сдать флот, морские запасы и проливы англичанам. Но пока он вел переговоры, турки установили батареи на берегах пролива. Английская эскадра 17 февраля вырвалась в Средиземное море с повреждениями и потерями.
Русская эскадра после прибытия 1 января 1807 года с Балтики отряда капитан-командора Игнатьева (5 кораблей, фрегат, 3 легких судна) выросла до 14 кораблей, 5 фрегатов, свыше 15 меньших судов и около 13 тысяч сухопутных войск. Сенявин просил подкрепить его пехотой, но на Черном море и так недоставало войск для обороны крепостей. Потому вице-адмиралу потребовалось организовать из местных жителей воинские формирования, со временем выросшие до пяти тысяч человек.
24 января 1807 года англичане предложили 4 корабля Грейга соединить с английской эскадрой и совместно защищать Сицилию, однако Сенявин решил идти на соединение с главными силами. Получив известие о начале войны 30 января, 10 февраля Сенявин уже отправился к устью Дарданелл с 10 линейными кораблями. Остальные силы он оставил для обороны Которской области и Ионических островов. A. C. Грейг шел с Сенявиным младшим флагманом.
Сенявин, прибыв в Эгейское море, предложил провести новую атаку Дарданелл. Однако Дакуорт отказался от совместных предприятий с Сенявиным. Он рекомендовал вице-адмиралу блокировать Дарданеллы, заняв остров Тенедос вблизи устья пролива. Сам Дакуорт отправился к берегам Египта. Англичане рассчитывали, что русские моряки не выпустят турецкий флот, а они смогут спокойно овладеть Александрией.
Совет, собранный Сенявиным, решил приступить к ближней блокаде Дарданелл. Требовалось создать базу блокадного флота. Лучше всего подходил Тенедос. Оставив 2 корабля при устье пролива, с остальными Сенявин подошел к острову. Он поручил переговоры с турками Грейгу и 3 апреля 1807 года одобрил его действия. Когда турки не разрешили русским кораблям запасаться водой на острове, вице-адмирал решил высадить десант. Чтобы разделить внимание противника, следовало действовать двумя группами. Главные силы под командованием A. C. Грейга (около 1660 человек с пушками) должны были высадиться за пределами обстрела крепостной артиллерии в восточной части острова, а отряд капитан-командора Игнатьева (300 человек) — в северной. Последнему следовало действовать в тылу турок, если бы они атаковали Грейга. Линейный корабль «Рафаил» поставили для обстрела крепости, а корабль «Мощный», фрегат «Венус» и легкие суда — у района высадки.
Утром после обстрела побережья, заставившего турецкие пикеты отступить, в 7.00 отряд Грейга высадился, построился за холмами и двумя колоннами направился к крепости; первую возглавлял Грейг, вторую — сам Сенявин. Первая колонна (900 человек, 4 пушки) обходила правый фланг противника, вторая (600 человек, 4 пушки, 6 фальконетов) — шла вдоль берега. Движение колонн обеспечивали рассыпанные по сторонам группы охотников из русских и албанских стрелков. Это был прототип новой тактики, которая реально вошла в жизнь через много лет.
Из-за сильного ветра не удалось провести вспомогательную высадку. Но и без нее в результате согласованных действий двух колонн был взят форт Табия. Турки, выбитые со всех передовых позиций, бежали в крепость, с которой вел артиллерийский бой «Рафаил». Часть турецких сил отвлекли суда, маневрировавшие с северной части острова. Сенявин направил турецкому коменданту предложение капитулировать. Русские перерезали водопровод в крепость и начали сооружать батарею. Но она не потребовалась: 10 марта турки сдались. Гарнизон (1200 человек) и турецкое население перевезли на материк.
Тенедос стал базой русских блокадных действий. Моряки срочно приступили к восстановлению укреплений. Так как большинство вооружения гарнизона оказалось непригодно, потребовалось прикрыть его главными силами эскадры, которые стояли в проливе между островом и материком. С 5 марта по два линейных корабля начали выходить в крейсерство к Дарданеллам.
После взятия Тенедоса для разделения турецких сил 17 марта Сенявин послал Грейга с «Ретвизаном», «Венусом» и корсарским судном к Салоникам для блокады этого богатого порта. 22 марта отряд прибыл к цели, и контр-адмирал послал корсарское греческое судно для разведки, а 23 марта отряд встал в семи верстах от порта. Грейг выслал гребные суда, которые овладели несколькими лодками в устье реки, с них моряк хотел обстреливать город. 24 марта флагман потребовал от городских властей выдать французскую собственность, но губернатор отказался. Грейг направил «Венус» для обстрела, но фрегат сел на мель. Из-за сильного ветра контр-адмирал отвел суда, а 26 марта снялся и 30 марта прибыл на Тенедос. Очевидно, он выполнял демонстративную задачу.
16 апреля Сенявин направил Грейга с 4 кораблями крейсировать между Лесбосом и Хиосом до 1 мая. Флагман рассчитывал, что турецкая эскадра, сосредоточенная у выхода из Дарданелл, атакует его ослабленные силы. Он намеревался дождаться выступления противника, соединиться с Грейгом и атаковать турок, когда они займутся осадой Тенедоса. Однако до возвращения Грейга турки так и не решились выйти из пролива. Получив подкрепления 4 мая, они располагали 8 кораблями, 7 фрегатами и 54 легкими судами и канонерскими лодками; для десанта на Тенедос собрали пять тысяч войск. 7 мая турецкие корабли вышли из пролива, чтобы вернуть Тенедос и ликвидировать блокаду, нарушавшую снабжение Константинополя продовольствием. 10 мая произошло Дарданелльское сражение, в котором активно участвовал со своими кораблями Грейг.
Узнав о появлении турок, Сенявин вышел с главными силами к Имбросу, оставив гарнизону задачу удерживать остров против неприятельской атаки. 8 мая турки пытались высадиться на остров, но дважды были сброшены в море.
Из-за штиля и противных ветров обогнуть Имброс, чтобы отрезать турецкий флот от Дарданелл, Сенявину не удалось. 10 мая, чтобы оказать помощь изнемогавшему в борьбе с турками гарнизону Тенедоса, он привел эскадру к Тенедосу. Турецкий флот был неподалеку, но Сеид-Али не намеревался атаковать, хотя и был на ветре. Когда около 13.00 направление ветра стало благоприятно русским, Сенявин приказал приготовиться к бою. Он заранее выделил резерв, подчинив легкие суда командиру фрегата «Венус» Развозову и поручив ему по сигналу или собственной инициативе действовать там, где это окажется удобно. До начала сражения легкие корсарские суда следовало использовать для промеров глубин.
Турки намеревались уйти от атакующих русских кораблей в Дарданеллы, однако штиль задержал их. Лишь после 18.00 обе эскадры, подгоняемые засвежевшим ветром, направились к устью пролива. Турки шли в беспорядке, один корабль отстал, и Развозов с разрешения Сенявина решил атаковать его. К этому времени из расстроенной штилем русской эскадры к неприятельскому флоту ближе всего оказались, кроме «Венуса», корабли «Ретвизан» (под флагом A. C. Грейга) и «Рафаил», которым предстояло сражаться с концевыми неприятельскими кораблями, а также «Селафаил», коему вице-адмирал предписал сразиться с кораблем капудан-паши.
В 18.15 «Ретвизан» обрушил залп в корму турецкому вице-адмиральскому кораблю, поразил двумя залпами следующий за ним корабль и направился на помощь «Венусу». Он прошел под кормой отставшего турецкого корабля, дал продольный залп, затем два залпа в левый борт. Но добить противника Грейгу не удалось: взрыв пушки на «Ретвизане» ранил 12 человек и вызвал замешательство. «Ретвизан» направился к другим турецким кораблям, а в этом месте его сменил подошедший «Рафаил».
Тем временем «Селафаил», а затем и «Твердый» обстреливали корабль капудан-паши. Однако они так приблизились к неприятельским береговым батареям, что были вынуждены отвернуть, и турецкий флагман успел уйти в пролив, как и большинство других судов, некоторые из которых были так повреждены, что приткнулись к берегу у мели при азиатском береге.
Бой длился около двух часов, до темноты. Турецкие береговые батареи обстреливали перемешавшиеся корабли, поражая и своих. Эскадра так приблизилась к побережью, что попала даже под ружейный огонь. После 2.00 русские корабли, зашедшие в пролив, вынесло ветром, и они стали на якорь. С рассветом 3 турецких корабля были на мели у азиатского берега, а 3 — под парусами в проливе. Сенявин приказал Грейгу атаковать их с 4 кораблями и фрегатом. Контр-адмирал постарался сблизиться с неприятелем, но турки уходили в пролив; два их корабля встали на мель. В донесении Грейг писал, что неприятель был бы истреблен, «естьли бы местоположение и близость неприятельских укреплений к сему не воспрепятствовали». Сенявин, видя невозможность из-за малых глубин приблизиться к неприятельским судам, приказал Грейгу идти на соединение с эскадрой.
Дарданелльское сражение и русские, и их противники считали поражением турок. Часть кораблей была выведена из строя, большие потери понесли экипажи. С русской стороны было убито 26 и ранено 50 матросов. Наибольшие повреждения русские корабли получили от береговой артиллерии. Но все они были отремонтированы за один-два дня, тогда как туркам потребовался месяц.
Через пять дней после сражения Сенявин вновь отправил Грейга с отрядом, чтобы атаковать турецкий корабль, замеченный в расстоянии пушечного выстрела от береговых батарей. Вице-адмирал рекомендовал при возможности применять абордаж и экономить боеприпасы, ибо расход их в сражении оказался велик.
Из-за блокады в Константинополе недоставало провизии. 17 мая султана Селима свергли с престола. Но война не прекратилась. Порта отказалась принять мирные предложения России. 1 июня Сенявин отправил Грейга с пятью кораблями к острову Лемнос, чтобы разделением своих сил поощрить турок выйти из пролива. 2 июня русский отряд прибыл в порт Святого Антония. Контр-адмирал предложил местному аге сдать крепость. После отказа он 3 июня высадил на остров 812 матросов с 28 офицерами. Через шесть часов отряд подошел к крепости. Командовавший десантом капитан 1-го ранга Лукин решительными действиями загнал турок в крепость. 4 июня шла уже подготовка к штурму, когда поступил приказ Сенявина вернуться к Тенедосу: турки оказывали признаки выхода из Дарданелл. 5 июня десант вернулся на корабли, а 6 июня эскадра прибыла к Тенедосу. За время экспедиции моряки потеряли 20 человек. Турки лишились 150; у острова были взяты 7 судов с грузами. Скорее всего, нападение на Лемнос произвели, чтобы подразнить противника и заставить его выйти в море.
Утром 10 июня из пролива вышли и стали на якорь восемь кораблей, пять фрегатов, два корвета, два брига; за три дня к ним присоединились еще два корабля, фрегат и шлюп. Капудан-паше было приказано во что бы то ни стало деблокировать пролив и взять Тенедос. Зная от патрульных судов о передвижениях турок, Сенявин с эскадрой направился к Имбросу, чтобы обогнуть остров, выиграть ветер и отрезать противника от Дарданелл и береговых батарей при устье пролива. Замысел его удался. Капудан-паша Сеид-Али 15 июня узнал, что у Тенедоса остались только легкие российские суда, и направился к острову. 16 июня турки высадили пятитысячный отряд; гарнизон острова, составлявший всего 600 человек, решительно оборонялся в ожидании подкреплений и дважды отбивал штурмы.
Из-за неблагоприятных ветров эскадра Сенявина лишь 17 июня обогнула Имброс и обнаружила, что турецкий флот расположился в проливе между Тенедосом и Анатолийским берегом, обеспечивая переброску войск на остров. Когда русские корабли начали приближаться, турки снялись с якоря и начали уходить. Сенявин подошел к Тенедосу. Пока легкие суда истребляли неприятельские десантные и транспортные суда, с кораблей Сенявина переправили на берег припасы, необходимые гарнизону крепости. Оставив для защиты острова «Венус», «Шпицберген» и 2 корсарских судна, вице-адмирал с 10 кораблями 18 июня отправился за неприятельским флотом. Однако в течение дня не удалось обнаружить неприятеля.
Русские моряки высказывали разные мнения, куда направились турки. Сенявин совершенно верно сделал вывод, что капудан-паша, обойдя Тенедос с юга и сделав большую дугу, чтобы избежать боя, постарается достигнуть Дарданелл, и он направился к Лемносу. Утром 19 июня у южной оконечности острова была обнаружена турецкая эскадра. Сеид-Али располагал 10 кораблями (один из которых стоял у острова Тасос), 6 фрегатами и несколькими легкими судами с примерно 1200 пушками против 754 орудий 10 русских кораблей. Основной проблемой для русских был недостаток снарядов, и Сенявин был вынужден приказать вести бой на короткой дистанции. Тем не менее флагман предполагал дать неприятелю решительное сражение, чтобы побудить правительство султана к миру.
Замысел Сенявина был своеобразный. Чтобы вывести из строя флагманские корабли неприятеля, он выделил против каждого по два линейных корабля. Остальные силы под командованием Грейга и самого вице-адмирала составили подвижные отряды, которым предстояло «или усилить атакующих, или напасть на неприятельские корабли, где более видна будет в сем надобность». Сенявин вел «Твердый» и «Скорый». Отряд Грейга составили корабли «Ретвизан», «Елена», шлюп «Шпицберген» и корсарское судно. Таким образом, виден заметный отход от линейной тактики. Особенно важно, что тактику свою флотоводец довел до подчиненных заранее. В одном из приказов Сенявин предписывал, нагнав бегущий неприятельский корабль, стремиться помешать его бегству и сражаться с ним до победы. В соответствии с духом приказов Сенявина и действовал Грейг в Афонском сражении.
Капудан-паша традиционно выстроил линию, сосредоточив в центре все флагманские корабли; легкие суда составили вторую линию. Но Сенявин не изменил приказа, и после 5.15 три пары линейных кораблей самостоятельно спускались на турецкий центр. Отряды Сенявина и Грейга шли несколько впереди. В 7.00 вице-адмирал вызвал Грейга и поручил ему и командиру корабля «Скорый» следить за судами, находящимися вне строя, чтобы избежать атаки брандеров. Но основной задачей 4 кораблей подвижных отрядов Сенявин поставил атаку 3 кораблей турецкого авангарда. В 7.30 он приказал трем парам кораблей немедленно атаковать неприятельский центр.
Турки издали открыли огонь по атакующим. Русские корабли, экономя боеприпасы, начали пальбу только с ближайшей дистанции. Пока в центре продолжалась яростная баталия, Сенявин с «Твердым» и «Скорым», за которыми следовал отряд Грейга, около 8.30 обогнал турецкий авангард, заставил выйти из линии головной фрегат и встал на пути головного линейного корабля, которому пришлось лечь в дрейф, задержав движение всей линии. Пока Сенявин на «Твердом» крушил головной корабль, 3 других русских корабля вели бой с остальными. Третий в линии турецкий капитан-командорский корабль выходил из боя, но после 10.00 вновь схватился с «Ретвизаном».
К этому времени турецкая линия была расстроена, поврежденные флагманские корабли отходили к мысу Афон. Русские корабли также получили значительные повреждения, но продолжали баталию. Когда турецкий арьергард попытался поддержать центр, Сенявин на «Твердом» задержал неприятеля.
В 11.45 Сенявин поднял сигнал «Всем кораблям придержаться к ветру», чтобы дать возможность отремонтировать повреждения рангоута и такелажа. Сначала ремонт, а с 14.00 маловетрие прервали бой. Когда после 17.30 посвежел ветер, турки уходили на север. Поврежденные «Сед-эль-Бахри» и «Бешарет» в сопровождении двух фрегатов отстали.
В 17.45 вице-адмирал приказал отрезать отставшие корабли. «Селафаил» и «Уриил» приблизились к «Сед-эль-Бахри», который сдался без боя. Остальные корабль и фрегаты были обнаружены утром 20 июня. В погоню за ними отправили Грейга с тремя кораблями. Турки, видя безвыходность положения, свезли на берег экипажи посаженных на мель судов и взорвали суда. Когда 21 июля присоединился Грейг, Сенявин поторопился к Тенедосу. Эскадра прибыла 24 июня вовремя, когда силы защитников иссякали. 25 июня русские корабли окружили остров. Сенявин предложил туркам эвакуироваться. На следующий день перевозка войск через пролив завершилась.
Турецкий флот 24 июня прибыл в Дарданеллы в тяжелом состоянии. Корабль и фрегат не смогли дойти до пролива и были сожжены турками. Сенявин мог бы истребить весь турецкий флот. Однако он предпочел спасение геройски дравшегося с превосходящим противником гарнизона Тенедоса. Потери русской эскадры (77 убитых, 181 раненый) были сравнительно невелики.
Турки, кроме вышеуказанных, лишились двух фрегатов, затонувших 21 июня у Самофракии, и корабля с фрегатом, взорванных у Тасоса 22 июня. Всего флот султана потерял четыре корабля, 4 фрегата и корвет, и он надолго перестал существовать как боевая сила.
После Афонского сражения Сенявин установил тесное взаимодействие с английской эскадрой. Но 12 августа он получил известие о Тильзитском мире. 14 августа русский и английский флоты разошлись, ибо оказывались в разных лагерях. 28 августа вице-адмирал получил указ Александра I оставить Архипелаг, передать Ионические острова и другие русские опорные пункты на Средиземном море французам и вести корабли к своим портам. 25 августа был оставлен Тенедос. Сенявин направился к Корфу, где уже хозяйничали французы. Он отправил Грейга для взятия призов и решения других вопросов перед возвращением; 14 сентября контр-адмирал с тремя кораблями прибыл к Ионическим островам. А 19 сентября эскадра Сенявина из 9 кораблей, 2 фрегатов выступила из Корфу, 5 октября прошла Гибралтар. Собирались идти до России без заходов в порты. Но с 7 октября сильный противный ветер, перешедший в шторм, заставил 30 октября зайти в Лисабон. Здесь эскадра была заблокирована английским флотом. 24 августа 1808 года Сенявин сдал англичанам на хранение корабли, а 5 августа экипажи кораблей на транспортах были отправлены в Россию.
Из Лисабона Грейга вызвали в Россию. Он был награжден за успехи в боевых действиях орденом Святой Анны I степени. Моряк получил на Средиземном море опыт командования эскадрой, имел возможность поучиться у такого блестящего флотоводца, каким был Д. Н. Сенявин. Со временем ему пригодился весь полученный опыт, однако не сразу.
Из-за союза с Наполеоном Россия оказалась в состоянии войны с Великобританией. Как и других английских офицеров на русской службе, контр-адмирала по требованию Наполеона отправили в глубь России, в Москву. С 1809-го по 1812 год, до начала вторжения наполеоновской армии Грейг оставался не у дел, использовав свободное время для самообразования. Когда же над Россией грянула гроза 1812 года и восстановились нормальные англо-русские отношения, Грейг вновь вернулся к активной деятельности.
В годы войны с Наполеоном
Уже при угрозе вторжения войск Наполеона были приняты меры для того, чтобы прекратить войну с Турцией и использовать против французов силы Молдавской армии. Александр I, недовольный тем, что М. И. Кутузов медлит с заключением мира, послал ему на смену командующим адмирала П. В. Чичагова. Тому следовало решить ряд важных политических вопросов. Правда, мир с турками Кутузов успел заключить до приезда адмирала. Однако необходимо было добиться, чтобы правительство султана не только не выступило в поддержку Наполеона, но и перешло в лагерь его противников. Чичагов намеревался организовать диверсию против Франции с юга, вел переговоры о взаимодействии с англичанами. Для помощи в осуществлении этих планов в штаб армии прислали Грейга. В 1812 году контр-адмирал, выполняя поручения П. В. Чичагова, ездил в Одессу, Константинополь, на Мальту и Сицилию с дипломатическими поручениями.
Чичагов посылал Грейга на Сицилию с целью выяснить у адмирала Бентинга, командующего английскими морскими силами на Средиземном море, сможет ли Англия содействовать русским операциям в Далмации, которые задумал адмирал для отвлечения внимания Наполеона. По дороге в Палермо в начале июня 1812 года контр-адмирал прибыл в Константинополь, в начале июля беседовал с английским послом Листоном и понял, что надеяться на помощь англичан бесполезно. Если прибывший позднее из Лондона с задачей побудить Россию и Турцию примириться генерал Р. Вильсон утверждал, что сильная английская эскадра находится в Адриатическом море, то Листон заявлял, что и флот, и войска использованы для действий в Испании. Грейгу предстояло выяснить, где же истина.
Разговор с Бентингом привел к неожиданным результатам. Адмирал опасался возрастания влияния России в Европе. Однако англичане нуждались в русских солдатах, и Бентинг предлагал русский корпус из 10 тысяч пехоты, тысячи конницы и артиллерии под командованием A. C. Грейга присоединить к британским войскам на Сицилии, доведя их число до 30 тысяч. 6 декабря флагман писал лорду Батерсту:
«Необходимо нужно чтобы сей корпус отдан был совершенно в распоряжение Великобритании, получал от нее жалованье, пищу и одежду и был бы употреблен вообще на Средиземном море. Он мог бы собраться на Мальте».
Очевидно, адмирал помнил самостоятельную деятельность Ушакова и Сенявина и хотел превратить русских солдат в наемников британской короны. Далее Бентинг писал:
«Я отправлю в отечество еще депешу с г. Макензи, который искренний друг адмиралу Грейгу и которому было известно все, что тогда происходило между адмиралом и мною. Я осмеливаюсь убедительнейше советовать, если сия мысль будет принята, чтобы его отправить в Россию и, наконец, чтобы он начальствовал и сопровождал тот корпус, который, может статься, будет к нам послан».
Послав копию послу в Санкт-Петербурге Каткарту, Бентинг писал тому, что, по мнению Грейга, турки не помешают выходу русских кораблей из Черного моря. Листон в последнем сомневался.
После переговоров с Бентингом в декабре 1812 года Грейг отправился в Лондон. 24 декабря посол России в Англии Х. А. Ливен сообщал министру иностранных дел Н. П. Румянцеву, что контр-адмирал рассчитывает доехать в кратчайшее время и должен был привезти с собой письмо о переговорах Ливена с лордом Кэстльри. Зимой 1813 года Грейг вернулся в Санкт-Петербург. Оттуда моряка послали в Калиш, где тогда располагалась Главная квартира. Конечно, на предложение Бентинга в России не согласились: русские солдаты на Средиземном море нужны были лишь Англии. А контр-адмиралу нашлось дело на Балтике. Летом 1813 года ему поручили командовать силами, которые с моря осаждали Данциг.
5 июля 1813 года капитан 1-го ранга Л. П. Гейден привел к Данцигу гребную флотилию и вступил под командование Грейга. Гребные суда (свыше 70 канонерских, 2 бомбардирские лодки, фрегат «Амфитрида», 4 бомбардирских судна, несколько малых и транспортных судов) блокировали устье Вислы и поддерживали действия сухопутных войск герцога Вюртембергского, который руководил осадой. Получив указание герцога, Грейг 12 августа привел флотилию в боевую готовность. Однако попытка атаки батарей не удалась: сильный северо-восточный ветер разметал канонерские лодки и несколько их выбросил на берег. Герцог отменил бомбардировку, назначенную на 21 августа, однако последний приказ не дошел до флотилии. Утром 21 августа флотилия развернулась по диспозиции и два часа вела обстрел укреплений, затем продолжила обстрел днем. На одной из батарей произошел сильный взрыв. Следующим утром обстрел не состоялся: из-за сильного ветра Грейгу пришлось отвести суда. 23 августа флотилия вновь развернулась по диспозиции. Бомбардирские корабли «Торнео» и «Перун» обстреливали береговые батареи, еще ближе к берегу подошли канонерские лодки и под обстрелом громили неприятеля три часа. Русские моряки заставили французов оставить нижние батареи и отойти к расположенным на высотах укреплениям Нейфарвассера и Вексельмюнде, которые выдержали обстрел. В ходе боя моряки потеряли убитыми 1 офицера и 9 матросов, ранеными 37 моряков. На многих лодках были повреждения, а на семи — подводные пробоины. Грейг писал герцогу о действиях балтийцев:
После боя Грейг отвел канонерские лодки в ближайшую бухту для ремонта. Но много времени у моряков не было. Крепость держалась, и герцог Вюртембергский приказал флотилии участвовать в атаке. Несмотря на осеннее ненастье, гребные суда вновь двинулись по бурному морю. Герцог торопил. 2 сентября, когда суда шли к Данцигу, он писал Грейгу, что честь флотилии зависит от ее участия в атаке Нейфарвассера и Вестерплятте. Обиженный контр-адмирал отвечал:
«Для меня крайне прискорбно думать, чтобы честь флотилии зависела от действий, кои превосходят ее силы и не соответствуют ее качествам, да и то предпринятым по прошествии уже удобнейшего на то времени. Цель старания всех господ офицеров и прочих чинов служителей была навсегда выполнять лестные для них повеления Вашего Высочества и заслуживать ваше одобрение; усердие же их, я уповаю, довольно доказано во все течение столь трудной и еще безпримерной для них кампании в опасном открытом море вспомоществуя блокаде Данцига, в коей, я льщу себя надеждой, что флотилия не была вовсе бесполезной».
4 сентября флотилия, преодолевая шквалы, подошла к цели и с 6.00 до 19.00 обстреливала с короткой дистанции неприятельские укрепления. Одна из канонерских лодок погибла, когда в нее попало вражеское каленое ядро. Остальные отошли в сумерки под сильным дождем. 23 сентября флотилия оставила опасный по осеннему времени открытый рейд Данцига и ушла к Пиллау, а 1 октября удалилась на зимовку в Кенигсберг. Данциг капитулировал 16 ноября. В его осаде участвовал отряд моряков из 32 офицеров и 745 матросов.
За отличие при блокаде и осаде Данцига, когда Грейг командовал батареями, которыми управляли флотские офицеры, его произвели 4 сентября 1813 года в вице-адмиралы, за действия против неприятельских береговых укреплений наградили орденом Святого Владимира II степени.
В 1814–1816 годах Грейг находился в Санкт-Петербурге. Именно тогда он перешел в подданство России. Очевидно, этот шаг позволил поручить вице-адмиралу особую задачу: восстановление Черноморского флота, боеспособность которого заметно упала за последние годы. И образованному, опытному флотоводцу эта задача оказалась по плечу.
Воссоздание Черноморского флота
2 марта 1816 года A. C. Грейга назначили главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева и Севастополя. В начале столетия флот не отвечал своему назначению, и когда было намечено в ходе русско-турецкой войны 1807–1812 годов высадить десант при Босфоре, не нашлось достаточно боеспособных кораблей. При И. И. де Траверсе (1802–1809) и H. A. Языкове (1809–1816) флот, как и другие морские силы, стал жертвой континентальных воззрений Александра I. Он не получал ни внимания, ни средств, какие требовались для его существования и развития. Положение усугубляло то, что во главе его стояли люди недостаточно инициативные. Первый биограф A. C. Грейга А. Асланбегов писал об этом периоде:
«Итак, деятельность портов умолкла, корабли гнили в гаванях, флот перестал плавать, и в то время, когда гром непрерывных побед сопровождал русскую армию от Москвы до Парижа… Черноморский флот был в полном и безмятежном усыплении. Застой этот продолжался и в последующие четыре года, и в это-то время апатии и бездействия прибыл в Николаев и вступил в командование Черноморским флотом и портами Алексей Самуилович Грейг».
Вице-адмирал начал с научной организации дела. Первоначально он создал при Черноморском адмиралтейском департаменте распорядительную часть, занимавшуюся перепиской, Артиллерийское управление, улучшил Депо карт, придав ему типографию и художников-граверов из числа моряков. Он ввел должности начальников отделений, усовершенствовал канцелярское дело и добился перевода архива Черноморского флота из столицы в Николаев, чем сократил переписку. В 1816 году флотоводец впервые в практике России создал штаб флота для организации подготовки и разработки планов его действия в военное время; первым начальником штаба стал В. И. Мелихов. Опираясь на организацию и подготовленных помощников, Грейг преобразовал все отрасли Черноморского флота.
В первую очередь главный командир обратил внимание на реконструкцию Николаевского адмиралтейства и усовершенствование проектирования. В письме от 23 сентября 1816 года вице-адмирал писал морскому министру о плохом сохранении леса, недостатке специалистов и денег. Не было ни одного парового судна, проекты боевых парусников оставляли желать лучшего, да и просто судов не хватало для обеспечения повседневной службы. В Севастополе кораблестроительную базу исчерпывали малые эллинги для постройки небольших судов. К 1816 году в Николаеве при устье Ингула остались только два ветхих эллинга, на которых несколько лет не строили суда. Кораблестроение переместилось в Херсон, расположенный в тридцати километрах от Днепровско-Бугского лимана. Однако выводить построенные корабли из Херсона через многочисленные мели было сложно и дорого. Из Николаева это было делать проще. Поддерживать одновременно судостроение и в Николаеве, и в Херсоне было накладно. Получив разрешение из столицы, главный командир в 1827 году начал и в 1829 году завершил перевод кораблестроения в Николаев, где сконцентрировал и руководство, и запасы материалов. К 1832 году здесь на пяти верфях было одиннадцать эллингов, из которых девять соорудили при Грейге. На верфях была введена механизация: паровая машина приводила в действие ножницы, прессы и другое оборудование, была оборудована и паровая лесопилка. В мастерских вместо дров использовали донецкий уголь. В адмиралтействе построили кузницу, парусную и шлюпочную мастерские.
Не был оставлен вниманием и Херсон, где в Спасском урочище с помощью средств помещика А. Перовского было заложено Спасское адмиралтейство, на котором с 1828 года по подряду строили корабли для Черноморского флота, в том числе линейные и фрегаты. В городе был основан литейный завод, отливавший необходимые вещи для флота; на Херсонском канатном заводе также применили паровую машину. В Богоявленске парусная фабрика давала парусину высшего качества.
С 1818 года Грейг ходатайствовал о постройке в Севастополе сухих доков для ремонта кораблей, чтобы избежать килевания; разрешение было получено в 1827 году, начались работы. Завершены они были уже при новом главном командире и потому получили наименование Лазаревского адмиралтейства. Завершения потребовали и такие проекты Грейга, как крытые эллинги в Николаевском адмиралтействе. Новое адмиралтейство было построено в Измаиле, на реке Репиде; там из леса, шедшего из Подолии, строили суда Дунайской флотилии.
Так как основным бичом кораблестроения являлся некачественный сырой лес, Грейг добился для этих нужд кораблестроения выделения участков в Подолии с хорошей древесиной. Качество поступавшего леса контролировали комиссии. Грейг проводил эксперименты по «засолению» деталей для их лучшей сохранности. Комиссии были созданы и для наблюдения за качеством постройки судов.
Особенно недоставало малых судов для крейсерской службы и обучения моряков, именно с их строительства и начал Грейг развитие флота. 29 июня 1817 года он рапортовал морскому министру: «Не менее того нужны и мелкие военные суда, яко то: бриги и тому подобные, которые при флоте необходимы, особливо в военное время». При Грейте было построено 36 шхун, бригов, люгеров, тендеров, катеров, яхт. Сослуживец Грейга писал позднее: «При адмирале Грейге число мелких судов было увеличено до значительной цифры: бриги, шхуны, бригантины, люгера, тендера и другие… и цель его — иметь больше мелких судов и притом различных наименований для полного и надежного ознакомления моряков с практической стороной дела — вполне была достигнута».
Поделиться книгой: